Жатва душ 2. Несущий свет (ознакомительный фрагмент)

Глава 2. Внезапный, как песец
Коленный сустав уже ощущал прикосновение холодной стали, готовой вонзиться в плоть и отсечь нижнюю половину ноги, каждое движение могло как стать последним, так и спасти меня, потому я ждал, когда Юлия замахнется. Примеряясь, она нависала надо мной, медлила, я тоже не спешил.
И вдруг что-то произошло. Я лежал лицом вниз и не видел деталей. Что-то маленькое с шипением и яростным «М-р-р-м-и-и-а-я-я-яу-у!» вылетело из темноты.
— Какого… А-а-а-а-а! — завопила Юля.
Я откатился в сторону, вскочил, норовя метнуть нож в Юлию, и замер с поднятой рукой.
Крош! Мой котенок, чертов полосатый герой в пушистой шкуре, метался по Юлиному лицу и драл, драл, драл его с такой яростью, что патлы и кровь в стороны летели, словно она была гигантской пойманной мышью.
Почему-то, выронив тесак, Юля стояла с разведенными руками и просто орала:
— С-с-сука! Сними его! СНИМИ ЭТУ ТВАРЬ!
Может, у нее аллергия на кошек? Впрочем, что, почему и зачем, думать было некогда, я бросился к Юлии и дернул на себя тесак ровно тогда, когда она отмерла, одной рукой схватила котенка поперек туловища, сжала, отрывая от лица и швыряя в сторону, а второй потянулась к ножу. Но было поздно. Резкое движение — и лезвие с хрустом вошло в основание ее черепа.
Юлия дернулась и замерла с выражением крайнего удивления. Казалось, она не могла поверить, что какой-то «нулевка» — нет, уже чистильщик 1-го уровня — смог одолеть ее.
— Кто… нулевка… теперь? — прохрипел я, выдергивая тесак.
— Ты… кто… такой… — пуская кровавые пузыри, пробулькала она и испустила дух.
— Давай до свидания, — нараспев произнес я и отошел, чтобы не залило кровью.
Юлия Павловна Шапошникова, 40 лет
Претендент 11-го уровня: 0%.
+1 универсальный кредит (итого: 8).
Она рухнула лицом в песок. Подтверждение ее смерти появилось в моем обновленном интерфейсе — и да, он действительно изменился! В пылу схватки я едва заметил трансформацию, но теперь видел, что вывод информации стал четче, появились дополнительные оповещения, разъяснения стали подробнее. В дополнение к процентам активности выводились часто встречающиеся статусы разных степеней, такие как «Кровотечение». В компьютерных играх такие статусы назывались дотами, бафами или дебафами — в зависимости от эффекта.
То, что я начал думать о такой ерунде, было чем-то вроде отката после всего, что я пережил в последние часы. По краю сознания прошла мысль, что я прикончил пятерых, по идее, за каждого должны были дать по кредиту, но у меня только плюс четыре. Кто-то выжил?
Я упал на колени, тяжело дыша, отвернулся от подергивающегося тела Юлии, посеребренного луной. Надо бы вытащить из нее тесак, но стоило представить, как хрустят кости, в которых он застрял, накатывала тошнота. Все-таки бездушный — это другое, а Юлия — человек, хоть и паскудный.
Силы закончились. Вспомнилось: «А как дыфал, как дыфал». Надо уходить. С минуты на минуту могут прийти люди Папаши, потерявшие коллег — или хрен его знает, как их назвать, подельников — и тогда…
Я выставил ногу, будто рыцарь, преклонивший колено. Оперся на нее, поднялся рывком. Устоял. Осмотрел поле боя, где валялись тела моих врагов. «Пять трупов во-озле старой лодки украсят утренний пейзаж». Будь со мной Сергеич, заслуженный частушечник имени Никитки-хер-на-нитке, он бы спел что-то вроде: «Ярость я свою включии-ил и чуть не обосра-а-ался, пятерых врагов срази-и-л…»
На большее мозгов не хватило, в голове из-за кровопотери была вата, потому я ощущал, что чего-то не хватает, но не понимал чего. Сообразил, только когда из-за лодки ко мне побежал, прихрамывая на одну лапу, котенок. Здоровья у него было чуть выше половины, то есть Юлия его так схватила, что могла убить. А может, его о лодку приложило.
— Идеальный тайминг, мелкий, — пробормотал я, с трудом опускаясь на корточки и почесывая его за ухом. — Ты один?
Я покрутил головой, надеясь, что Кроша привели друзья. Котенок замурчал и потерся мордочкой о мою руку, словно говоря: «А ты сомневался?»
— Нам нужно уходить, — сказал я, сажая питомца себе на плечо и поднимаясь. — Как ты вообще меня нашел?
Он мяукнул, отвечая: «Я же твой питомец, забыл?»
— Ладно, потом поговорим. Сиди смирно. А мне предстоит неприятное дело.
Последнее я говорил, направляясь к Юлии. Отвернувшись, схватил рукоять тесака, дернул, но тот плотно застрял в костях. Пришлось наступать на тело — ну не бросать же столь ценное оружие? Скррр-хрясь! Есть!
Клык Рыси
Редкое режущее оружие.
Урон: 20–30.
Особый эффект «Кровотечение II»: с вероятностью 15% цель начнет истекать кровью, теряя 2% активности каждую минуту в течение 45 минут. Эффект суммируется.
Особый эффект «Разрыв тканей»: при критическом ударе наносит дополнительный урон 6–10 и увеличивает шанс «Кровотечения» до 35%.
Нехило! Всяко не хуже, чем мое скрафченное копье «Смертельный дырокол», оставшееся где-то на базе Папаши.
Уже собираясь уйти, я заметил на поясе Юлии флягу и только сейчас ощутил, что пересохшее горло дерет и, если не хлебну хоть какой-то жидкости, сдохну прямо сейчас. Во фляге оказалась вода. Немного, четыре глотка, которые ушли словно в бездну.
Котенок распластался возле шеи, как воротник, и замер, пока я вытирал лезвие о труп.
— В лес, Крош, — скомандовал я. — Вряд ли они пойдут туда ночью.
Первую половину пути до джунглей я шел, вторую — полз. Сперва по песку, потом — по высокой траве, присыпанной палыми листьями.
Укрывшись за кустами, я наконец оценил свое состояние. Сорок четыре процента здоровья. Почти на десять больше, чем было до повышения уровня. Несмотря на полученные раны, боли от которых я не почувствовал из-за «Ярости», здоровья прибавилось, спасибо «Живучести». Раны все еще кровоточили, но не так сильно. Я посмотрел на свой живот — разорванная плоть начала затягиваться гораздо быстрее. Первый уровень явно усилил регенерацию. А еще было бы неплохо залезть в океан и прополоскать кишки, на которые налип песок.
Сделалось смешно от абсурдности ситуации: человек сам решил прополоскать внутренности, чтобы они скорее заживали. Ну бред же!
Но, несмотря на всю фантасмагоричность реальности, кем-то вывернутой наизнанку, логика все еще работала.
— Рокотов… — донеслось со стороны моря.
Я выглянул из-за кустов и увидел Колю Курганова. Этот ублюдок полз за мной, оставляя кровавый след. Я не добил его, и теперь он, наверное, вознамерился закончить начатое. Но силы покинули меня, я не мог даже поднять руку с ножом.
Зато стало понятно, почему я не досчитался одного кредита. Вот он, не заработан еще.
Николай Романович Курганов, 29 лет
Претендент 9-го уровня: 18%.
«Кровотечение II»: цель истекает кровью, теряя 2% активности каждую минуту в течение 48 минут.
Жизнь едва теплилась в его теле, да и оставалось ему меньше десяти минут, но он упорно приближался ко мне, словно заведенная игрушка. Совсем больной? Зачем он это делает? Раз выжил, прикинулся бы ветошью и лежал себе тихонько, авось оклемался бы. Ну мало ли, я же оклемался от куда более страшных ран. Ах, ну да, «Живучесть» на этом острове только у меня, ведь именно я сделал первое упокоение! Ну, извини, Коля, сам виноват…
— Помоги мне, — прохрипел он. — Ты нормальный мужик… человек. Не бросай!
Хотелось послать этого слизняка, но я решил не тратить на него силы. Пошел прочь, думая, что же заставило в такой же ситуации Амира и остальных уродов оставить меня, не добивая.
Думаю, они не добили, потому что тогда это бы точно не зачлось Амиру, как «дуэль» претендента и чистильщика. Он ударил, когда я его атаковал, повесил смертельный дот, так что добивать смысла не было без риска не обрести статус чистильщика.
Но, думается мне, причина банальнее. Просто не сочли нужным. Типа, пусть помучается. Как не добивают зарезанных баранов, давая крови вытечь из горла, так и Амир, этот гоблин с манией величия, просто наслаждался садизмом. Он ведь не ради убийства меня резал, а ради удовольствия от того, как я сдыхаю. По его логике, добивать — это уже забота, а он заботиться не привык. Тем более, я же для них — не человек. Я — нулевка. Биомусор, у которого есть нужное, что можно отобрать. И этим все сказано.
Неподалеку послышалось узнаваемое клацанье, от которого кровь застыла в жилах. Я обернулся. Курганов замер, медленно поднимая голову, и прошептал:
— О господи…
Из дальней части джунглей на прибрежную полосу вынырнули фигуры — скрюченные бездушные, передвигающиеся рывками, с беспрестанно щелкающими гипертрофированными челюстями. Котенок на плече ощетинился и зашипел.
Это был какой-то новый вид бездушных. В тусклом свете я едва разглядел их мертвенно-бледную кожу с синюшным оттенком и неестественно вывернутые суставы. Их движения были резкими, дергаными, словно у марионеток в руках неумелого кукловода. Они постоянно клацали челюстями — быстро, ритмично, создавая звук, похожий на стрекот сломанного механизма.
Щелкун 5-го уровня
Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.
Удивительно, что стоило так подумать, как система тут же выдала мне название бездушных. И правда щелкуны. Подходящее имя для этих тварей. Судя по всему, их челюсти эволюционировали, став основным оружием. И я им сейчас не соперник.
Видимо, запах свежей крови привлек тварей к месту схватки. Их было не меньше десятка, всей толпой они набросились на самый дальний труп. Всего трупов четыре, плюс Курганов, который интенсивно погреб в мою сторону. На пять минут это задержит бездушных, успею ли я уйти?
Следующим буду я. Несколько глотков воды придали мне сил, и я поковылял по границе джунглей и прибрежной полосы.
Позади заорал Курганов, захрипел, забулькал и затих навсегда. Щелкуны разрывали его тело на части, издавая влажные чавкающие звуки. Я старался не думать о том, что это могла быть моя судьба, если бы система не предложила мне первый уровень.
+1 универсальный кредит (итого: 9).
Наверное, система начислила мне кредит за Курганова, потому что смертельный удар нанес я, а щелкуны лишь завершили начатое. Или, может быть, кредиты начислялись за убийства, совершенные в радиусе действия чистильщика? Еще один вопрос к странно работающей логике. Почему-то за каждого убитого человека, превосходящего меня на много уровней, дали всего-то по одному кредиту. Видимо, чтобы не поощрять истребление выживших.
Моя судьба зависит от того, есть ли среди щелкунов нюхач. Если да, мне конец.
Когда силы иссякли, я забился в густые заросли и замер, стараясь уловить шаги преследователей. Шелестели волны, перебирающие песок, шептались листья над головой, звенели насекомые, вокруг что-то щелкало и трещало, вдалеке стонала ночная птица. Котенок не вздыбливал шерсть, значит, опасность миновала. Но расслабляться было рано, ибо ночь черна и полна ужаса, а я недопустимо слаб и таковым останусь, пока не наемся и напьюсь.
Рана в животе болела, но уже не так невыносимо.
Я взглянул на полную луну, проступающую сквозь листву, осмотрелся. Хватит ли света, чтобы продвигаться через джунгли? Должно. Они тут не такие уж непролазные. Если останусь на месте, мне точно хана.
Крош спрыгнул с моего плеча, отбежал вперед и повернул голову: мол, идем со мной, хозяин! Там безопасно. И бодро потрусил вперед. Лапка у него полностью восстановилась, и он не хромал, но здоровье все еще оставалось неполным — 90%. Без раздумий я поковылял следом.
Котенок работал разведчиком и бежал первым, время от времени останавливаясь и оглядываясь, словно проверяя, поспевает ли хозяин за ним.
Я же брел и думал, что делать дальше.
Жизненно важных задач было две.
Первая: не попасться бездушным и людям Папаши, а значит, уйти надо как можно дальше от места побоища.
Вторая: найти еду и воду, хотя бы что-нибудь. Потому я поглядывал по сторонам в поисках съестного. Вскоре мои страдания были вознаграждены кокосовой пальмой. На траве возле нее лежало два ореха, которые я сразу же разрубил острейшим тесаком, напился, выскреб мякоть и с жадностью поглотил. Этого, конечно, было мало, но и на том спасибо. В мозгах посветлело, прибавилось сил, и я зашагал за Крошем бодрее.
Десятиминутный рывок — и волна невероятной усталости снова накрыла меня, тело стало тяжелым. Я привалился спиной к гладкому стволу и сполз на корточки, улегся на спину.
Крош обошел меня по кругу, обнюхивая раны и тихонько мяукая. Затем устроился рядом с моей головой, словно охранник.
— Спаситель ты мой… — похвалил я его, поглаживая спинку. — Надо же…
Слабеющими пальцами я проверил рану на животе. Целостность кожи восстанавливалась, но рана точно инфицировалась и туда попал песок, потому заживление пройдет с осложнениями, придется несколько дней глушить боль и заново учиться нормально ходить.
Вдруг Крош насторожился, его шерсть встала дыбом.
— Что такое? — прошептал я, потянувшись к тесаку.
Котенок зашипел, глядя в темные заросли. Я напряг слух, но услышал лишь привычные звуки: мелкие зверьки копошились в кустах, стрекотали насекомые, шелестели листья. Сюда луна почти не пробивалась, и темнота была глаз выколи. Однако, когда глянул туда же, куда и Крош, и всмотрелся в черноту, «Проницательность» сработала неожиданным образом! Я увидел их — тепловые сигнатуры скользили между деревьями ярко-красными силуэтами на темно-синем фоне джунглей. Бездушные. Их было трое, и они двигались ко мне.
Я медленно поднялся, преодолевая боль в каждом суставе. Бежать не мог, но и сидеть на месте, ожидая, пока до нас доберутся, тоже не собирался.
— Пошли, Крош, — прошептал я. — Нужно найти убежище.
Будто поняв мои слова, котенок побежал вперед. Собрав последние силы, я устремился за ним сквозь заросли, которые хватали за руки, лупили по лицу, бросались под ноги корнями, пытаясь замедлить и удержать.
Давай, Рокот! Еще немного. Ты же хочешь жить? Ноги в руки — и вперед. Но как бы не так: если батарейка разряжена, значит, сил взять неоткуда. Как в ночном кошмаре, когда тебя догоняет монстр, а ты будто попал в невидимую паутину и не можешь вырваться.
Если бы я просто ломился наугад, шансов было бы немного. Но обнадеживало, что котенок словно знал, куда идти, и уверенно вел за собой. Остановился он перед невысоким склоном. Между стволами блеснула вода — мы на берегу пляжа. Остров небольшой. Куда ни пойди — окажешься на берегу.
Съехав по песчаному, изрытому корнями склону на пятой точке, я увидел на берегу очертания то ли дома с крышей из пальмовых листьев, то ли… Выбежав из джунглей, я чуть не заорал от радости. Катер! Небольшой пляжный катер, вытащенный на берег. Его попытались спрятать под навесом из пальмовых листьев, который частично обвалился, но все же обеспечивал некоторую маскировку.
— Джекпот, — выдохнул я, устремляясь к катеру. — Свалим отсюда, в море нас точно не достанут!
— Мяу, — согласился Крош.
Однако радость моя длилась недолго: когда подошли ближе, оказалось, что катер на ремонте, и у него нет мотора, а на борту следы ремонтных работ.
Зато на берегу были целые на вид лодки, похожие на каноэ. Хорошо! Но сейчас у меня не было сил грести.
Поднявшись на борт, я обнаружил, что в катере относительно чисто — никаких следов гнили или плесени. Видимо, его вытащили незадолго до начала Жатвы, чтобы отремонтировать. В небольшой каюте я нашел пару одеял, аптечку первой помощи и даже бутылку воды, которую не удержался и ополовинил.
Крош забрался в каюту и устроился на кучке одеял, явно довольный нашей находкой. Я опустился рядом с ним, открыл аптечку, достал антисептик и бинты и принялся обрабатывать раны.
— Спасибо, приятель, — пробормотал я, гладя кота. — Без тебя я бы сейчас…
Он замурлыкал в ответ, сворачиваясь клубком у моего бока, словно понимая, что мне нужно тепло. Несмотря на боль и угрозу, которая никуда не делась, я почувствовал умиротворение. Может, причиной тому шок или истощение, но в этот момент я был благодарен за простое присутствие этого маленького существа. А еще был благодарен судьбе, ведь если бы не стечение странных, страшных и порой нелепых случайностей, белели бы мои косточки сейчас на берегу или в лагере Папаши.
Меня осенило, что я выжил благодаря прокачанному «Везению», оно будто бы прогибало реальность, заставляя события разворачиваться наилучшим для меня образом.
— Надеюсь, с остальными все в порядке, — прошептал я, имея в виду Макса, Сергеича и Машу.
Засыпая, я подумал о том, что мне нужно разработать план. Как выбраться с острова? Как найти союзников? Как отомстить Шапошникову за предательство? Но сейчас мне нужен был отдых. Восстановиться, прийти в себя, а уж потом думать о следующих шагах.
***
Сон резко оборвался от звука, который нельзя спутать ни с чем — громкого щелчка челюстей. Я мгновенно подорвался, рука потянулась к тесаку, лежавшему рядом. Щелкуны, мать их так и этак!
Щелк-щелк-щелк.
Крош уже вскочил, изогнул спину, вздыбился. Он тихо рычал, глядя на вход в каюту.
Щелк-щелк-щелк.
Я медленно поднялся, стараясь не издать ни звука, осторожно выглянул наружу. Так и есть, щелкуны. В поле зрения попали три фигуры, двигающиеся рывками. И непонятно, сколько их вокруг катера. Я пригляделся к ближайшему:
Щелкун 6-го уровня
Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.
Интересно, кто придумал названия бездушным? Тошноплюй, щелкун… Вряд ли жнецы. Скорее, система просто присваивала название исходя из того, как этих бездушных воспринимали люди, увидевшие их первыми. А люди, понятно, брали названия не с потолка, а из фильмов и видеоигр.
Я прищурился, пытаясь разглядеть щелкунов получше. Если сравнивать с привычными зомби, эти двигались быстрее, более скоординировано, и у них, похоже, имелся какой-то примитивный интеллект. Они окружили катер, но не штурмовали его сразу, а как будто изучали.
— Как думаешь, чем эти мертвяки отличаются от обычных? — прошептал я Крошу. — Помимо щелканья челюстями, конечно…
Котенок тихо мяукнул, не сводя глаз с бездушных.
Я прислушался к своему телу. Боль притупилась, раны затянулись гораздо лучше, чем я ожидал. Повышение ранга «Живучести» действительно ускорило регенерацию. Но я все еще был слаб и определенно не одолею толпу щелкунов.
Один из них, казалось, заметил движение в каюте и повернул голову. Я замер, не дыша. Ночью было не разглядеть деталей, но казалось, что он смотрит мутными глазами прямо на меня. Бездушный щелкнул челюстями несколько раз, но затем, словно потеряв интерес, продолжил обходить катер.
Что-то в их поведении очень настораживало. Обычно бездушные реагировали на движение и звук, бросаясь на все, что проявляло признаки жизни. Эти же, казалось, были способны примитивно оценивать ситуацию и принимать более-менее осмысленные решения.
Я посмотрел на небо через иллюминатор каюты. Луна почти утонула в море, и проступили звезды. До рассвета оставалось еще несколько часов. Если щелкуны не уйдут до утра, мне придется придумать, как их обойти.
Крош неожиданно прижался к моей ноге, словно пытаясь передать часть своего тепла. Я погладил его, благодарный за поддержку.
— Переждем, — шепнул я ему. — Они не могут торчать здесь вечно.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях