Архитектор магических форм. Том 1
Аннотация
Я должен был стать попаданцем. Не захотел.
После неудачного эксперимента возродился прямо в крематории, чем взбудоражил всю страну.
По документам я всё ещё мёртв.
Мастерскую растаскивают, счета заблокированы, брат ездит на моём Corvette, а бывший менеджер распоряжается моим имуществом.
Все знают меня как бойца Арены и крутого мага Огня, но Огня-то у меня больше нет. На его месте дыра.
Зато остались умения Архитектора Форм. И я намерен не просто вернуть магию, а сделать то, что считается невозможным.
Но, похоже, мой самый опасный эксперимент ещё даже не начался, а я уже нарушил фундаментальные законы магического мира.
Автор: Гриша Громм
Цикл: Архитектор магических форм
После неудачного эксперимента возродился прямо в крематории, чем взбудоражил всю страну.
По документам я всё ещё мёртв.
Мастерскую растаскивают, счета заблокированы, брат ездит на моём Corvette, а бывший менеджер распоряжается моим имуществом.
Все знают меня как бойца Арены и крутого мага Огня, но Огня-то у меня больше нет. На его месте дыра.
Зато остались умения Архитектора Форм. И я намерен не просто вернуть магию, а сделать то, что считается невозможным.
Но, похоже, мой самый опасный эксперимент ещё даже не начался, а я уже нарушил фундаментальные законы магического мира.
Автор: Гриша Громм
Цикл: Архитектор магических форм
Глава 2
Меня дико рубит, что неудивительно после сегодняшнего, но сначала надо проверить тайник.
После того, что я увидел внутри себя, уснуть всё равно сразу не получится.
Иду в кабинет, цепляюсь пальцами за край книжного шкафа и тяну его на себя. Раньше я бы сдвинул эту махину одной рукой, сейчас приходится повозиться.
Новое тело хоть и выглядит так же, слабее прежнего. В том числе магически.
Аспект Огня пропал, но вся остальная система на месте. Я мог бы применить простейшую внеаспектную Форму усиления…
Да только энергии пока не хватает даже на это.
Ладно, переживу.
Главное — за шкафом всё на месте.
Вот теперь можно немного успокоиться.
Коробка с чертежами. Флешки с копиями расчётов. Блокноты, куда я по старой привычке записывал то, что не хотел оставлять только в электронном виде.
Не всё, над чем я работал последние годы, пропало вместе с мастерской.
Достаю конверт с деньгами.
Пересчитываю и хмыкаю.
Когда-то специально сунул сюда наличку на случай, если внезапно останусь без доступа к счетам. Тогда идея казалась немного параноидальной.
Сегодня уже выглядит иначе.
Денег немного. На жизнь хватит, если не изображать из себя прежнего Гордея Соколова. А вот о новом оборудовании и артефактах пока можно даже не мечтать.
Ну ничего. Несмотря на имя, я не гордый, могу пожить в режиме экономии и даже на метро поездить.
Интересно, кстати, что с моей тачкой?
Шкаф возвращать на место намного сложнее, чем хотелось бы. Под конец просто упираюсь в него плечом и дожимаю последние сантиметры.
Всё.
Теперь спать!
Дохожу до спальни, стягиваю толстовку и падаю на кровать. Подушка всё ещё пахнет духами Дианы.
Плевать.
Закрываю глаза.
Открываю уже утром.
Несколько секунд просто лежу, потом осторожно шевелю руками и ногами.
Ну, они шевелятся. Это неплохо. Да и в целом чувствую себя намного лучше.
Слабость осталась, но вчера я держался за стену, чтобы не сложиться пополам, а сейчас могу нормально встать. Правда, организм немедленно требует еды и воды, причём в огромном количестве.
На кухне выпиваю пару стаканов воды из-под крана и снова заглядываю в холодильник. Там нихрена не изменилось.
Горчица пережила мою смерть лучше всех.
Сыр тоже держится, хотя я бы на его месте уже сдался.
Закрываю дверцу и беру телефон, который вчера дал водитель.
Надо будет вернуть человеку. И нормально отблагодарить, когда разберусь со своими делами.
Своими…
А где, кстати, мой телефон?
Вчера на фоне всего остального как-то не подумал.
Осматриваю стол, потом кабинет. Нет.
Хотя чего я ищу?
Диана.
Уверен, Ди и мобилу пригребла.
— Ну-ка…
Набираю собственный номер.
Гудки идут долго. На четвёртом уже начинаю думать, что бесполезно, но трубку всё-таки снимают.
— Да, — раздаётся знакомый голос.
Я так и думал.
— Привет, Диана.
— Гордей?..
— Ага. Значит, мой телефон у тебя.
— Я так рада, что ты в порядке! Как ты… — начинает щебетать она.
— Так сильно рада, что до сих пор не приехала? — перебиваю я.
— Я же не знала, где ты и что делаешь… Вдруг тебя на опыты забрали или в полицию?
— При чём тут полиция? По-твоему, воскреснуть — это преступление?
— Откуда я знаю! Там же есть этот отдел по борьбе с некромантией…
— То есть ты думаешь, что я зомби? — усмехаюсь я. — Ладно, хватит лирики. Где мои артефакты, крошка?
— Какие ещё артефакты? — Ди включает дурочку. Это у неё отлично получается.
— Диана, не заставляй меня играть в детектива. Уж поверь, я не в настроении.
— Я вообще не понимаю, о чём ты, — фыркает она.
— Стойка между окнами.
— Гор, после твоей смерти в квартире столько народу побывало! Люди приходили, какие-то бумаги забирали, я сама половину не поняла. Я вообще была в шоке.
— Угу. Не сомневаюсь, — вздыхаю я и опираюсь на столешницу.
Документы Диане даром не нужны. Там сначала надо понять, что именно ты украл, а потом ещё придумать, как этим воспользоваться. Код от сейфа она не знала.
Накопители — тоже сомнительная добыча. Не всякий маг сумеет взломать личный накопитель. Шифромантией я неплохо владею.
А вот дорогие артефакты, которые годами стояли на виду и выглядели ровно на ту сумму, которую за них можно получить — другое дело.
— Ди, давай не будем тратить моё прекрасное новое утро. Ты все арты продала или ещё нет? Сколько осталось?
Молчание.
— Гордей…
— Сколько?
— Один.
— Твою-то мать, — вздыхаю я, потирая лоб.
— Ты был мёртв! Что ещё мне надо было делать?!
— Побыть немного в трауре для приличия.
— Я не обязана перед тобой оправдываться! — начинает психовать она.
— Конечно. Ты же просто вещи мертвеца продавала, чего тут оправдываться.
— Меня вообще никто не предупредил, что ты воскреснешь! — выпаливает Диана.
— Прикинь, меня тоже. Сюрприз-сюрприз.
— Ты сейчас шутишь, а я, между прочим, не знала, что делать!
— Ди, я тебе за всё время столько всего купил. Цацки, шмотки, тачка — этого достаточно, чтобы не воровать чужие вещи.
— Я думала…
— Думать надо было до того, как понесла продавать. Значит, слушай — привезёшь мой телефон и оставшийся артефакт. И список всех, кому ушли остальные.
Она тяжело выдыхает.
— Хорошо.
— Сегодня же.
— Хорошо!
— Вот и договорились, — говорю я и отключаюсь.
С телефоном угадал. С артефактами тоже.
А вот что делать с остальным имуществом, ещё предстоит выяснить.
В дверь звонят.
Смотрю на время и качаю головой. Ну конечно. Догадываюсь, кто это припёрся ни свет ни заря.
Открываю.
На пороге Ден с пакетами в обеих руках и кофе.
— Я же сказал не приезжать.
— А я сказал, что мне насрать. Друг воскрес — я должен приехать!
Он проходит мимо меня и тащит всё на кухню.
— Кофе держи. Я пока ехал, думал, ты дверь сам откроешь или мне опять придётся вызывать людей?
— Оптимистично. Что значит, опять?
— А кто, по-твоему, занимался твоими похоронами? — хмыкает Денис. — Надо было документы найти и всё остальное.
Он ставит пакеты на стол и наконец нормально смотрит на меня.
— Ну у тебя и рожа. Серый весь.
— Сейчас так модно.
Ден ещё пару секунд таращится, после чего вдруг крепко обнимает и тут же отпускает.
— Всё, хватит, — бурчит он. — А то ещё решишь, что я соскучился.
— Поздно, я уже, — усмехаюсь я.
— Жри давай.
Содержимое пакетов меня сейчас интересует значительно больше мужской нежности. Достаю сосиски, хлеб, нормальный сыр и первые несколько минут вообще почти не разговариваю.
Ден делает себе кофе и устраивается напротив. Смотрит на меня так, будто впервые видит.
— Охренеть, ты живой. Я на твоих похоронах был, Гор.
— И как? — с набитым ртом спрашиваю я.
— Скучно. Какой-то мужик выступал, рассказывал, каким ты был скромным и вдумчивым человеком.
— Вот скотина, оклеветал после смерти! — ржу я.
Ден улыбается, но быстро становится серьёзнее.
— Ты правда нормально себя чувствуешь?
— Уже лучше.
— А магия в порядке?
Вот этого вопроса я ждал. Откусываю ещё кусок хлеба и пожимаю плечами.
— Пока не трогаю. После кремации пару дней обойдусь без шоу.
— Пекло на профилактике? — подмигивает Денис.
— Типа того.
Его такой ответ устраивает. И должен устраивать всех остальных.
Пока я сам не пойму, что делать с Огнём, никто не узнает, что его больше нет.
Ден некоторое время рассказывает, что творится вокруг моего возвращения. Новостей столько, что я быстро перестаю слушать подробности. Главное понятно: видео с воскрешением разлетелось везде, журналисты ищут родственников, знакомых и вообще любого, кто хоть однажды стоял рядом со мной.
Наконец, я чувствую, что бездонная яма моего желудка наполнена. Да и голова теперь работает заметно лучше.
— Спасибо за еду, братан. Теперь я в силах поехать официально оформлять воскрешение.
— Чего?
— Документы восстанавливать. Для системы я труп. Счета заблокированы, доступы аннулированы и так далее. Надо выяснить, как государство собирается вернуть меня обратно.
— Я подвезу, — тут же поднимается Ден.
— Не надо. Охота мозги проветрить. Сам доеду.
— Хреновато выглядишь для «сам доеду».
— Подышу свежим воздухом — и всё пройдёт, — отмахиваюсь я.
Ден сдаётся не сразу, но в итоге уходит. Перед дверью оборачивается и строго говорит:
— Если что-то понадобится — звони.
— Хорошо.
— Я серьёзно.
— Не сомневаюсь. Спасибо ещё раз, — жму другу руку и закрываю за ним дверь.
Иду в душ, бреюсь, одеваюсь в свою одежду. После этого отражение в зеркале уже меньше похоже на человека, который вылез и печи крематория.
Ключей от моей тачки нигде нет. Подозреваю, что кто-то из моих обожаемых родственничков успел пригреть мой красный «корвет».
Проверяю наличку и по привычке собираюсь вызвать такси. Но затем торможу себя.
Нет уж. Движухи мне сейчас предстоит немало. Пока собственные деньги недоступны, разбрасываться тем, что осталось в тайнике, глупо.
До остановки недалеко.
Выхожу из лифта и вижу в фойе нескольких людей, которые докапываются до бедняги консьержа. По рожам сразу понимаю — журналисты.
Они замечают меня и бросаются вперёд, как собаки по команде «фас». В руках у каждого моментально появляются телефоны.
— Господин Соколов! Один вопрос!
— Как вы воскресли? Вам помогал какой-то маг? Или это был артефакт?
— Без комментариев, — отмахиваюсь я.
— Как вы себя чувствуете после воскрешения?
— Охренительно. Интервью закончено.
С некоторым трудом, но удаётся отвязаться от этих стервятников. Топаю на остановку.
В электробусе неожиданно свободно. Устраиваюсь у окна и просто смотрю на Москву.
Нормально. Живая. Никто не заметил моего отсутствия настолько, чтобы город хотя бы пробку отменил.
Светловолосая девушка напротив сначала смотрит в телефон, потом на меня. Снова в телефон.
На экране знакомая фотография: я в крематории, в бархатной тряпке вокруг бёдер.
Прекрасный кадр.
Блондинка поднимает глаза. Подмигиваю. Девушка краснеет и тут же отворачивается.
Вот. Мир понемногу возвращается в норму.
Единый центр идентификации выглядит как здание из далёкого и безликого будущего. Стекло, стойки, электронные табло и одинаковые кресла.
Беру талон и некоторое время сижу под взглядами людей, которые делают вид, что меня не узнают. Но у них плохо получается скрывать свой интерес.
Потом загорается мой номер.
За шестым окном сидит женщина с туго собранными в шишку волосами и с таким строгим взглядом, что я чувствую себя провинившимся школьником.
Она мельком смотрит на меня и недовольно кривится.
— Слушаю.
— Добрый день. Мне нужен новый паспорт.
— Старый утерян?
— Можно и так сказать.
Женщина тянется к клавиатуре.
— Фамилия, имя, отчество?
— Соколов Гордей Романович.
Пальцы бегут по клавишам и вдруг резко останавливаются. Женщина переводит взгляд на меня. Уточняет место и год рождения, я подтверждаю, и она констатирует:
— Вы же умерли.
— Вот из-за этого я и пришёл.
— Соколов Гордей Романович числится умершим, — хмурится она.
— Именно.
— Паспорт аннулирован. Точнее, уничтожен после регистрации смерти.
— Вот поэтому мне нужен новый, — я начинаю терять терпение.
— Не могу.
— Почему?
Она смотрит на меня поверх очков, тяжело вздыхает и медленно произносит, как тупому:
— Потому что вы умерли.
— Кажется, мы ходим по кругу. Я вот он. Гордей Соколов. Живой. Хотите, покажу вам ролик, как я вылез из печи в крематории?
— Спасибо, я уже видела, — фыркает она.
— Понравилось? Ладно, неважно. Значит, вопрос решён?
— Нет.
— Почему? — искренне удивляюсь я.
— Потому что этот ролик не устанавливает вашу личность. Может, вы просто очень похожи, или сделали пластическую операцию, или магически изменили внешность.
— Допустим. Но есть же магическая подпись. Её не так просто подделать.
— Не так просто не значит невозможно. Именно поэтому существует процедура подтверждения личности.
— И что мне делать?
Она объясняет.
Сначала надо собрать документы, которыми можно подтвердить, кем я был до смерти и что вообще произошло после неё. Потом пройти идентификационную экспертизу и обратиться в суд. Пока суд официально не отменит запись о смерти, новый паспорт мне никто не выдаст.
— То есть я должен доказать государству, что я жив?
— Вы должны доказать, что именно вы Гордей Романович Соколов.
— Это даже обиднее.
Она не реагирует на реплику и снова что-то проверяет в компьютере.
— Наследственное дело уже открыто.
Вот теперь мне становится не до шуток.
— Кем открыто?
Женщина записывает адрес и фамилию нотариуса. Забираю бумагу.
— Если я сейчас приду и скажу: «Здравствуйте, это моё имущество, не трогайте», он остановит дело?
— Нет. Пока вы официально считаетесь мёртвым, ваши слова ни на что не влияют. Но вы можете узнать, что происходит по делу, получить необходимые документы и потом использовать их в суде.
— А экспертиза?
— Направление я вам сейчас оформлю. Пройти сможете завтра. После экспертизы подадите заявление в суд. Когда его примут, получите документы по делу и сможете уже официально добиваться приостановки дальнейших действий по наследству, — говорит она, пока принтер выплёвывает несколько бумажек.
Ставит печать и протягивает документы.
— Следующий!
— И вам хорошего дня.
Нотариальная контора находится недалеко. Проезжаю ещё несколько остановок и захожу внутрь.
Здесь всё совсем другое: тишина, мягкие кресла, ресепшен, люди говорят вполголоса.
Подхожу к девушке за стойкой, показываю бумаги из Центра.
Она сначала читает фамилию, потом большими глазами смотрит на меня.
— Одну минуту.
Кому-то звонит и предлагает мне подождать.
Сажусь. От нечего делать пялюсь по сторонам и замечаю девушку у окна.
Молодая, примерно моего возраста. Тёмные волосы падают на плечи. Мой взгляд скользит по её тонкой талии, идеальным ножкам. Хороша, даже слишком, чтобы я её не заметил.
А на мордашку вообще красотка.
Ну хоть что-то хорошее за сегодня.
Встаю.
Подхожу.
— Привет, красотка. Познакомимся?
Она поднимает глаза.
— Нет.
— Я же ещё не представился.
— Вчера вас показывали все каналы. Сэкономили вам время, — говорит она и снова опускает взгляд в телефон.
Замечаю, что она не листает ленту и не смотрит рилсы, а что-то вдумчиво читает. Умничка какая.
— Значит, вы меня уже знаете? Прекрасно. А вот я вас нет. Это как-то нечестно.
Она смотрит на меня ещё раз, но никак не реагирует на мою улыбку.
— Я не знакомлюсь.
Открываю рот, но к нам подходит девушка с ресепшена.
— Елизавета Витальевна, вас готовы принять.
— Наконец-то, — она переводит взгляд на меня. — Простите, мне правда некогда.
— Зато я всё-таки узнал ваше имя. Ещё увидимся, Елизавета, — подмигиваю я.
— Надеюсь, нет.
— Время покажет.
Она уходит, цокая каблуками. Провожаю красавицу взглядом.
Какая строптивая, мне нравится. Мы с тобой ещё однозначно пересечёмся.
Пока они идут по коридору, секретарша щебечет:
— Начальник лично вас примет! Ваш вопрос для нас очень важен, мы постараемся решить его как можно скорее.
М-м, так Елизавета Витальевна — какая-то важная птица, надо же. Или просто чья-то доченька? Или чья-то содержанка?
Даже интересно выяснить.
Но пока что сажусь обратно на стул и убиваю время, пытаясь найти, не выставил ли кто на продажу моё барахло в интернете.
Через некоторое время вызывают и меня.
Нотариус оказывается мужчиной немолодым и очень спокойным.
— Гордей Романович, добро пожаловать. Чем могу помочь?
— Думаю, вы и так прекрасно знаете.
— Что ж… Тогда сразу к делу. Наследственное производство по вам действительно начато. Но пока ничего необратимого не произошло.
— Уже неплохо.
— Но необходимые процедуры запущены. Все, кто может претендовать на ваше наследство, получили уведомление. Я обязан действовать на основании существующей записи о смерти.
— Даже если покойник сидит напротив вас?
— Даже если так. Для меня документы важнее людей, — отвечает он, сцепляя пальцы в замок.
Надо же, как честно. Даже уважение просыпается, пополам с негодованием.
— Что вам нужно, чтобы остановить дело?
— Подтверждение, что вы живы. После этого появится основание приостановить дальнейшие наследственные действия до решения вопроса.
— То есть сначала экспертиза, потом суд, потом обратно к вам.
— Именно так. И советую поторопиться. Чем позже вы принесёте документ из суда, тем больше действий может быть совершено по вашему делу. И не всё можно будет просто отменить.
Вот тебе и новая задача.
Вчера я собирался сначала отоспаться, потом разобраться с деньгами и спокойно подумать над Огнём. Теперь спокойствие отменяется.
У меня есть справочка из Центра, и этого хватает, чтобы нотариус велел помощнику сделать для меня копии документов дела.
Завещание тоже здесь. Я его когда-то оформлял, но сейчас разбирать собственную последнюю волю нет никакого желания.
— Спасибо, — говорю я, забирая копии.
— Не за что.
Выхожу.
Елизавета снова в фойе. Стоит возле стойки, убирает документы в сумочку. Медленно провожу взглядом по её фигуре.
Она поворачивается ко мне.
— Как насчёт кофе? — улыбаюсь я.
— Я тороплюсь.
— Жаль. Значит, в другой раз. До встречи, Елизавета Витальевна, — улыбаюсь и выхожу на улицу.
Ну что ж, вот и план действий наметился. Завтра экспертиза. После неё — суд. Потом снова сюда.
И чем быстрее я всё это проверну, тем проще будет вытаскивать своё имущество из чужих лап.
Похоже, ближайшие дни будут очень весёлые…
До дома снова еду на электробусе.
Едва успеваю заточить остатки сосисок, как в замке гремит ключ. О, неужели Диана явилась?
Так и есть. Выглядит она, надо признать, обалденно. Платье не сказать чтобы откровенное, но очень соблазнительно облегает её фигуру.
При виде меня Ди застывает и смущённо улыбается.
— Привет.
— Привет. Заходи. Сосиски будешь?
— Фу, нет.
— Я знал, что не будешь. Телефон принесла?
Диана вздыхает и достаёт его из сумки. Наконец-то.
— Артефакт.
На столе появляется свёрток. Разворачиваю.
Один из старых винтажных артефактов со стойки. Тяжёлый, потёртый, крепление с одной стороны разболталось. Я его ни разу не использовал, покупал больше ради коллекции.
— Его никто не взял, — говорит Диана.
— Почему? — удивляюсь я, вещь-то добротная.
— Сказали, не работает.
— Работает. Просто чинить надо. Теперь список.
Ди нехотя достаёт вырванный из блокнота листик.
— Тут все телефоны и имена… Пару вещей я продала через посредника, его записала тоже.
— Вот и правильно.
На этом её задача закончена, но уходить она явно не собирается. Садится за стол:
— Гордей…
— Даже не начинай.
— Слушай, не злись! Я испугалась! Ты умер. Всё вокруг начало рушиться. Я вообще не понимала, что теперь делать.
— Поэтому решила начать с кражи моих артефактов.
— Ну котик… — она встаёт и подходит ко мне вплотную.
Знакомый запах. Это платье. И такая знакомая Ди, которая прекрасно понимает, как на меня действовать.
Раньше бы сработало. Сейчас смотрю на неё и даже не ёкает.
Интересно.
Нет, мой организм работает как надо. С утра дрова можно было колоть. Но дело не в этом, просто я понял кое-что важное.
Она кладёт ладонь мне на грудь.
— Ты снова здесь. Значит, всё можно вернуть обратно.
— Не-а. Ключи от хаты гони, — киваю на стол. — Всё, что я тебе подарил, твоё, бабки от продажи артефактов тоже можешь оставить себе.
— Ну зачем ты так? У нас же всё было хорошо.
— Было. А теперь нет.
В её глазах вдруг вспыхивает злость.
— А чего ты от меня хотел?! Я должна была неделю сидеть и ждать, вдруг ты передумаешь быть мёртвым?
— Скорость, с которой ты бросилась продавать мои вещи, о многом говорит. Всего хорошего.
— Ну и ладно. Ты ещё пожалеешь, что меня потерял!
Ди достаёт из сумочки ключи, швыряет их на стол и уходит, громко хлопая дверью.
Вздыхаю. Обидно, конечно, с Ди было весело, но так будет правильно.
Ставлю телефон заряжаться и возвращаюсь к артефакту. Да, от него и правда толку немного. Но воспользоваться можно, если знать, как.
А я знаю…
Но сейчас интереснее список.
Разворачиваю лист.
Несколько имён мне ничего не говорят. Провожу пальцем ниже.
И замираю.
— Да ну на хрен… Только не он!
Поделится в соц.сетях
