Византия v2.0. Том 3. Пробуждение

Аннотация

1451 год.
Константинополь.
Римская империя стоит на краю пропасти. Но она взяла в руки оружие и воспряла духом, обновленная новым лидером. Стальная воля Константина сжала в кулак остатки былого величия и вывела на исторический ринг. Прямо напротив Мехмеда, что готовился потереть в сопли этих, слишком многое о себе возомнивших людей. В неравных условиях. Что Давид против Голиафа.
На кон поставлено все.
Победить и возродиться или погибнуть и истлеть в ближайшей сточной канаве…

Автор: Ланцов Михаил Алексеевич
Цикл: Византия 2.0

Предыдущие книги этой серии:
Византия v2.0. Том 2. Вздох
Византия v2.0. Том 1. Шанс

Глава 1
Судьба распоряжается лишь половиной наших поступков, другую же половину, или около того, она предоставляет нам самим.
Макиавелли «Государь»
Часть 1. Глава 1
1451, март, 28. Рим
- И все же она вертится… - тихо произнес Николай V, глядя на небольшую игрушечную юлу, что крутилась у него на столе.
- Ваше святейшество, это же детская игрушка! – несколько опешил Виссарион Никейский.
- А он чья игрушка?
- Кто «он»?
- Константин. – резко став предельно серьезным, произнес Папа. – Кому он служит? Какие силы стоят за ним?
- Почему вы так решили? – напрягся Гийом д’Эстьютвиль.
- А вы думаете, что один человек в состоянии совершить все дела, которые молва приписывает ему? – с некоторым раздражением поинтересовался понтифик, сделав неопределенный жест.
Повисла неловкая пауза.
- Что притихли? – с едва заметным ехидством спросил он.
- Ваше святейшество, - осторожно произнес Виссарион, - Константин не делает ничего сверх сил обычного человека. Он просто умен и ловок, и не считает нужным пренебрегать возможностями, которые открывает перед ним случай.
- Вздор!
- Но…
- Я соглашусь, - встрял с Гийом, - с тем, что дела Константина – это дела человека. Умного и ловкого, но человека. Одного. Который действует сам по себе.
- И вы туда же… - покачал головой Папа, скривившись.
- Сам Константин любит приговаривать «не плодите сущностей», то есть, не пытайтесь придумать то, без чего вполне можно обойтись. В чем-то это натяжка, но я не вижу в его делах интересов некоего хозяина.
- Италия, Румелия и Анатолия в хаосе. – процедил Николай. – Это ли не доказательство?
- Румелия и Анатолия под пятой осман. Это его враги. И максимальное расстройство дел у них – основа для выживания Константина. Ибо сей враг крайне опасен.
- А мы? Разве мы враг?! – рявкнул Папа.
- Враг, - тихо ответил Гийом.
- ЧТО?!
- Вы поставьте себя на место Константина, - поддержал коллегу-кардинала Виссарион. – Кем он нас видит?
- И кем же? – хмуро поинтересовался Николай V.
- Теми, кто хочет подчинить его державу и людей своей воли. Не более. Мы враг, что жаждет завоевания. Но не мечом, а словом.
- Видите? – добавил Гийом. – Его мотивы предельно прозрачны.
- Я так не думаю, – покачал головой Папа. – Сам Константин регулярно говорит о дружбе с нами и с султаном. Даже если он врет, волей-неволей задает тон для своего окружения. Что было бы неправильно. Правители, что много провели в полях и сражениях, так не поступают.
- И что с того? – пожал плечами Гийом. – Он просто хорошо умеет работать с людьми.
- Вы считаете, что он настолько беспринципен? – повел бровью Николай V.
- Нет, конечно же, нет. У него есть свои принципы и свои цели, которым он следует с удивительным упорством. Просто он неразборчив в средствах их достижения.
- Звучит крайне неубедительно… - покачал головой Папа.
- Вспомните те тезисы против монашества, которые несколько месяцев назад распространили османы.
- Они ли? – скептически переспросил Папа.
- А кому это было выгодно?
- Константину.
- Ему тоже, но главная польза шла султану. Вспомните, что случилось незадолго до этого.
- Воззвания против османов?
- Конфискация всех владений Афона за пределами Святой горы. Всех. В тот момент это даже восприняли с облегчением. Ведь наказали не местное духовенство в Болгарии и Сербии, а монахов, с ними никак не связанных. Ну, почти. Однако чуть позже, осмысляя сию кару, люди начали роптать. – произнес вкрадчивым тоном Виссарион Никейский. – И чем дальше, тем больше. Особенно в Сербии.
- И османы сделали то, что должны были сделать, - резюмировал Гийом д’Эстьютвиль. – Я вообще не удивлюсь, что у Мехмеда с Константином была какая-то договоренность, из-за которой последний так остро и выступил в Святой Софии. А помощника байло Венеции попросту купили. Вы же знаете – он слаб до денег. Был. Царствие ему небесное, - перекрестился Гийом.
- Вы думаете, что все это устроили османы? – несколько опешил Папа.
- Все не все, но они главную выгоду получили. И обширные земли конфисковали, и восстаний избежали.
- Ну… не знаю, - покачал головой Николай V. – Мое чутье подсказывает, что все это рук дело Константина.
- Вы его демонизируете. Хотя ранее сами выступали против этого.
- Раньше я не так хорошо его знал.
- Прошу простить мне мою дерзость, но вы и сейчас едва ли с ним знакомы, - заметил Виссарион Никейский. – Я же с ним переписываюсь.
- А я три раза имел долгий разговор, - охотно поддакнул Гийом д’Эстьютвиль.
- И вы скажите, что он этого бы не сделал?
- Я бы мог подумать, что именно он стоит за антиосманскими воззваниями на воротах храмов, - чуть подумав, ответил Гийом. – Если бы османы не нашли доказательства при обысках Афона. Это в его интересах и в его стиле. Но то, антимонашеское воззвание несло ему очень опосредованные выгоды и было скорее на руку Мехмеду, умиротворяя его тылы. Не знаю… смысла в этом нет никакого. Просто добить тяжело раненного? Опасно. Можно подставиться под удар всего православного духовенства за такие выходки.
- Но и ему тоже это несло выгоду.
- Да, - согласился Гийом. – Но только в очень малой степени. Он же и так уже вывел Афон из игры. Какой смысл их добивать? Тем более что с одним из монастырей он стал очень дружен. Насколько я понимаю его задумку, он хотел переманить Святую гору в Константинополь и переподчинить монахов себе. Так или иначе.
- Подчинить? – нахмурился Папа. – Вы, верно, шутите!
- Ну а как еще? Пока Афон служил султану, он мутил воду у него в городе и Морее. Что ему было совсем не нужно. И он явно стремился скорее использовать Афон против османов, чем воевать с ними.
- А сами монахи что говорят? – прищурился Николай V. – Оно такого же мнения?
- Они обижены на него за те дебаты в Святой Софии, но… и они понимают, что эта проповедь была совершенно излишней. Ведь Константин мог трактовать ее как попытку спровоцировать османские погромы. А город к осаде еще не готов.
- А будет ли он готов?
- Будет. – уверенно и хором произнесла оба кардинала. – Константин делает для этого все возможное.
- Например, сжигает Галату? – усмехнулся Николай V.
- До сих пор неясно, что там случилось.
- Ой, да что там могло случиться?!
- Первым загорелся склад с шелком. – заметил Виссарион Никейский. – Склады с тканью часто горят. У самого Константина один такой тоже горел, хоть и сильно ранее.
- У него тоже горел? Это не может быть местью?
- Говорят, купец повинился – сказал, что сам невольно уронил свечу. Это дело печальное, но не редкое. Склады горят часто.
- И как из-за этого склада смогла выгорела вся Галата?
- Ветер. – развел руками Виссарион Никейский. – Огонь быстро побежал от здания к зданию.
- Ходят слухи, - осторожно добавил Гийом, - что видели каких-то странных людей. Но такие слухи возникают после буквально любого более-менее крупного пожара. Я даже так и не вспомню, какой обходился без подобных шепотков. Злые языки. Они на то и злые, чтобы болтать всякое.
- То есть, вы считаете, что Константин непричастен к тому страшному пожару в Галате? – хмуро, можно даже сказать сердито, поинтересовался Папа.
- Мы не можем этого доказать или опровергнуть. А он не спешит каяться. Более того, он оказал помощь погорельцам. Это также злые языки спешат выдать за причастность, но он им выделил целый участок возле порта, в котором он проводил ремонт. И не абы как, а по римскому обычаю старинному. Где только и откопал описания тех инсул[1]. Специально для того, чтобы населения из старого жилья переселить.
- Мне кажется, что вы пытаетесь его выгородить.
- Мы просто не приписываем ему того, что он не делал. Или, во всяком случае, не доказана его вина. Даже косвенно.
- Смуту у османов тоже не он устроил? – едко усмехнулся Папа.
- Этого он и не скрывает. – развел руками Виссарион Никейский. – Он переправил принца Орхана на одном из своих кораблей в Трапезунд. А оттуда уже с торговым караваном анонимно отправил в Ак-Коюнлу.
- Ну хоть с чем-то вы согласны, - фыркнул Николай V.
Собеседники Папы промолчали не возражая.
- Как жаль, что этой слабостью нам воспользоваться не получится. – добавил понтифик. – Едва ли кто-то сейчас сможет отправиться в Крестовый поход.
И снова тишина.
Эти двое молча и внимательно глядели на Папу.
- А эта скверная история в Генуе? Скажете, что тут Константин ни при чем?
- Какая именно? – немного нахмурился Виссарион. – В Генуе постоянно что-то скверное происходит. Такое уж это место.
- Я имею в виду междоусобную резню.
- Формально герцог Сфорца предоставил дожу Генуи в наем свои войска. – осторожно произнес Гийом. – Какое отношение к этому событию имеет император?
- Общность интересов. Разве нет?
- Он просто подсуетился, как и всегда. Союз Милана и Генуи давно напрашивался. Самая сильная армия Италии нуждалась в выходе в море и приличном флоте.
- Почему не Венеция?
- Потому что Венеция сама по себе очень сильна. И она едва ли согласится на равноправное сотрудничество с Миланом. Для нее герцог скорее мог бы стать лишь кем-то подчиненным, что для него неприемлемо.
- Ну конечно, - покачал головой Папа.
- Здесь не стоит и сомневаться, - заметил Виссарион. – Я имел разговор с герцогом и могу вас заверить, он видел в Венеции лишь врага. Притом давненько. А вот во Флоренции – друга. И это, насколько я могу судить, взаимно. Генуя же отлично в этот союз вписалась.
- Флоренция? – нахмурился Николай V. – Она разве тут участвует?
- Прямо – нет. Но Герцог ведет переговоры со своим другом с тем, чтобы составить из Милана, Генуи и Флоренции крепкую лигу. То есть, союз военный и торговый. И по моим оценкам у них будет самая сильная армия в Италии и весьма неплохой флот.
- Это… это очень скверно. – задумчиво произнес Папа.
- Учитывая торговые интересы Генуи связь у этого союза с Константином очевидна. Однако империя тут вряд ли главный игрок. Скорее соучастник по обстоятельствам. Просто этот беспокойный эллин опять подсуетился, как он чаще всего и делает. Вон – в конфликт между мамлюками и османами влез, прикинулся бедным родственником и получил очень приличную помощь.
- Откуда вы это узнали?
- Мои осведомители очень сильно рискуют, и я не смею их назвать, - осторожно добавил Гийом. – Константин и сейчас ведет с султаном сложные переговоры. Морочит голову и пытается склонить если не к военной помощи принцу Орхану, то к материальной. Ну и заодно себе кое-как торговые дела наладить.
- А многочисленные Евангелии откуда взялись на севере Италии?
- Мы не знаем.
- Зато я знаю! – излишне резко произнес Папа.
- Ваше святейшество, вам не кажется, что у вас во всех бедах виноват Константин?
- Мне кажется, что последний год в Италии что-то происходит нехорошее. Да и вообще – оглядитесь. У нас из-под ног выбивают почву и ослабляют. Шаг за шагом. Кто это мог бы?
- Едва ли это мог сделать Константин.
- Если он один человек – да. Но именно поэтому я и говорю о том, что за ним кто-то стоит. Это объяснило бы и его преображение, и успехи. Сами подумайте. Как? Как человек мог столько лет притворяться? Да и потом… он словно подмененная фигура.
- Его проверяли. – заметил Гийом.
- Ну, конечно. Проверяли. Нет. Не такой мне нужен ответ. Идите и найдите! Разузнайте, кто выставил Константина напоказ и прячется за ним, стряпая его руками свои дела. Это очень важно. Нас же попросту сотрут! Уничтожат!
- Ваши переживания излишне. – осторожно произнес Гийом. – Мы потеряли определенное влияние, но все еще чрезвычайно сильны. Кто бы осмелился против нас выступить открыто?
- Открыто? Открыто?! – буквально выкрикнул Николай V. – Да с чего вы решили, что наш враг будет действовать открыто? Он наносит по нам удар за ударом исподтишка! Вы это понимаете?! И Константин с ним как-то связан! Узнайте! Я вам приказываю!
Эти двое ушли, а Папа, нервно заламывая пальцы, направился к одной из шкатулок, что стояли в дальнем шкафу. Больших. Удобных для того, чтобы в них складывать свитки. Практически сундучкам.
Чуть помедлил.
Достал из него один текст.
Развернул его и стал читать в который уже раз. Особенно его интересовал фрагмент:
«… когда мы беседовали, император словно бы случайно выронил медальон, явственно нам его демонстрируя. Золотой. С открытой рукой, изображенной на нем, и глазом, что уместился на сей ладони.
Однако приметив наше непонимание, он спешно его убрал. И на вопрос наш, что сие такое, ответил, будто бы он ищет символику для возрожденного Сената. Пытаясь нащупать какой-то древний знак с подходящим смыслом.»
Сената.
Это пугало Папу не меньше, чем непонятный медальон, явно не имевший никакого отношения к Риму. Во всяком случае, ему так доложили, когда он попытался выяснить. Заседания же этих людей в тогах на развалинах старого здания… поначалу он воспринимал подобное как игры ряженых. И поначалу даже смеялся.
Но они повторялись.
Они становились нормой.
Император же все сильнее и сильнее вовлекал в свои дела людей, которые теснейшим образом были связаны с реальной властью в регионе. Через Сенат. Через институт, вводя его в живую практику. Уже сейчас стали возникать вопросы, требующие обратиться к Сенату. Даже у окружения Папы, что того бесило до крайности. Ведь возрождение древних магистратов, на его взгляд, не только не помогало Святому престолу, но и мешало. Вредило. Ибо оттесняло церковь от светской власти… но Константин и не стеснялся этого, раз за разом проговаривая: «Кесарю кесарево, а божье Богу…»
------------------------------------
[1] Инсула – многоэтажный жилой дом в Древнем Риме, предназначенный для сдачи квартир в наем.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2 3

Новые книги

Master от 3-05-2026, 01:41