Чернокнижник из детдома 4
Аннотация
Матёрый чернокнижник попал во вполне современный мир, где магия не особо-то и рулит. Стартовые условия: сирота и детдом. Цель... Цель есть, и он позавчера наконец-то стал совершеннолетним.
Цикл без особого превозмогательства и больших белых концертных роялей (малые будут). Надеюсь, получится легко и качественно!
Автор: Богдашов Сергей
Цикл: Чернок
Предыдущие книги этой серии:
Чернокнижник из детдома 3
Чернокнижник из детдома 2
Чернокнижник из детдома
Цикл без особого превозмогательства и больших белых концертных роялей (малые будут). Надеюсь, получится легко и качественно!
Автор: Богдашов Сергей
Цикл: Чернок
Предыдущие книги этой серии:
Чернокнижник из детдома 3
Чернокнижник из детдома 2
Чернокнижник из детдома
Глава 2 Жизнь - река
Говорят, что жизнь – это река. Для кого как. Для меня она пока канал с бурным потоком, где некоторые силы в состоянии менять рельеф местности, а вместе с ним и направление течения. Если изначально моё желание было просто и понятно – немного обезопасить тех Охотников и армейцев, которые закрывают Пробои, и самому на этом нажиться, чего уж скрывать, то после знакомства с федералами, а потом и с Тереховым мой канал стал полноводным и уверенно держал довольно прямолинейный путь.
Это я про производство артефактов, если кто не понял.
Теперь мне ещё одна могучая группировка предложила себя и свои услуги, если я не сверну с пути, но и их возьму с собой в путешествие.
Ковалёв предложил мне два варианта Договора.
Вычитывал я их буквально под лупой, но особых разночтений ни в одной редакции не увидел, разве что следует вписать лимит на их право первоочередных заказов. Допустим, на полмиллиона рублей в месяц.
Хех, сам себя поймал на том, как я спокойно назвал эту цифру.
Скажи мне кто полгода назад, что для меня она станет не столь значительной величиной, ни за что бы не поверил. Тем не менее – растём.
Только через сайт Гильдии заказов приходит на один - два миллиона в месяц, пусть не совсем, чтобы мелочь, но это вовсе не те контракты, более крупные, что идут через Всеволода.
Откуда вдруг такие обороты? Ну, во-первых, не вдруг – правильно вложенные инвестиции в высокопроизводительное оборудование начинают себя окупать, а во-вторых, на изготовление простейших, но самых ходовых артефактов, Тамара поставила конвейер. Почти классический. С движущейся лентой и монтажными столами. А Ван создал программу для оптимизации производства, позволяющую ликвидировать на конвейере "узкие места". В детали я не вникал, но это работало. Выдавали много, и по себестоимости, недорого. Хотя все подростки, кто там работал, получали за четыре часа работы, как взрослый за полноценную смену на серьёзном производстве.
Тамару я озадачил не просто так. Она у меня – доверенное лицо, нечто вроде финансового директора и мастер - организатор. Ван быстро нашёл с ней общий язык. Как оказалось, у китайского инженера и русской мастерицы было одно общее качество – они ненавидели, когда работа сделана кое-как.
– Александр Сергеевич, – Тамара запнулась, глядя, как конвейер выдаёт очередную партию "обойм", – Вы бы ещё пару человек мне дали. Толковых. А то эти, – она кивнула на парней за монтажными столами, – Шустрые, но рук нам не хватает. Я им и премиальные нарисовала, и график скользящий, а всё равно – узкое место по финальной сборке.
– Люди есть, – ответил я. – Трое. Из тех, что из Москвы прислали. Двоих я отсеял, а один – Химуля, его ты знаешь – себя хорошо показал. Ещё двое из детдома подрастают, через месяц паспорта получат.
– Паспорта – это хорошо, – она усмехнулась, – А голова у них есть?
– У одного – точно. Он у Вана в помощниках ходит, вчера сам предложил модернизировать твой конвейер.
– Это который, рыжий? – Тамара хищно прищурилась.
– Он самый.
– А вот этого не надо. – Она отрезала резко. – Пусть своими рунами занимается, а моя линия – моя епархия. У меня тут каждая секунда расписана, а тут он со своими "улучшениями"...
– Тамара, – я остановил её, – Ты сама жаловалась на узкие места. Он предлагает их убрать. Послушай хотя бы.
Она хотела возразить, но я видел, как она глянула в сторону цеха, где Ван и Химуля склонились над новым станком. Что-то там искрило, пахло палёной медью, но оба выглядели довольными.
– Ладно, – сдалась она, – Пусть приходит. Но если что – я его быстро вытурю.
– Уговорила.
Я оставил её командовать конвейером и пошёл в детдом. Там меня ждал разговор посерьёзнее.
Эльвира Захаровна сидела в своём кабинете, и вид у неё был такой, будто она только что проглотила лимон.
– Александр Сергеевич, – начала она, когда я закрыл дверь, – Я понимаю, что вы сейчас много времени уделяете этому... производству. Но дети – это не артефакты. С ними нельзя так.
– Что-то случилось?
– Что случилось? – директриса всплеснула руками. – А то, что у нас теперь не детдом, а казарма какая-то! Старшие командуют младшими, у них там свои "пятёрки", "наряды", "боевые дежурства". А вчера я поймала Кузьминых – двойняшек этих – они в подвале из палок стрелы строгали и учились из лука стрелять! Из самодельного лука, Александр Сергеевич!
Я вздохнул.
– Они кого-то ранили?
– Нет, слава богу. Но могли! Они же дети!
– Эльвира Захаровна, – я присел напротив, – Они – Одарённые. У одного из них Дар проявился, у второго – на подходе. Их нельзя просто запереть в комнате и сказать "не балуйтесь".
– Я не говорю "не балуйтесь"! – она повысила голос, но тут же взяла себя в руки. – Я говорю о том, что нужны правила. Нормальные, человеческие правила. А не устав, как в армии.
Я помолчал. Она была права. Отчасти. Последние месяцы мы действительно превратили детдом в нечто среднее между базой отряда и ремесленным училищем. Дисциплина была нужна – без неё пацаны, особенно те, у кого прорезался Дар, могли натворить дел. Но перегибать тоже не стоило.
– Что вы предлагаете?
– Я предлагаю, – она выпрямилась, – Вернуть нормальные занятия. Школу. Кружки. Чтобы дети были детьми, а не маленькими солдатиками. И чтобы вы, Александр Сергеевич, хотя бы раз в неделю ужинали с ними. Как раньше.
Последняя фраза прозвучала как упрёк. И справедливый – я действительно стал реже появляться в детдоме. Всё время уходило на цеха, на переговоры, на разборки с теми, кто хотел отжать наш кусок пирога.
– Хорошо, – сказал я. – Сегодня же ужинаю с ними. И завтра. И послезавтра. А по поводу правил... давайте вместе подумаем, как сделать так, чтобы и дисциплина была, и детство не пропало. Поймите, многие из них в будущем вольются в отряд. А там дисциплина и взаимодействие – ключевые вопросы выживания.
Она посмотрела на меня с недоверием, но кивнула.
– И ещё, – добавил я, – По поводу двойняшек. Их Дар – это не игрушка. Если они не научатся его контролировать, он может их сжечь изнутри. Поэтому пусть лучше стреляют из лука под присмотром блонд, чем потом взорвутся, когда у одного из них пойдёт скачок.
Эльвира Захаровна побледнела.
– Вы думаете, это возможно?
– Всё возможно. Поэтому я и прошу – не запрещайте, а направляйте. И если видите что-то необычное – сразу ко мне. Не ждите, пока станет страшно.
Она кивнула. Медленно, но кивнула.
Понимаю её. Она никак не готовилась стать главным воспитателем Клановой малышни, но жизнь диктует свои правила и новые условия.
Из её комнаты я вышел с чувством, что потушил один пожар, но где-то впереди тлели другие. И самый опасный из них – тот, что разгорался внутри самого отряда.
Гришка ждал меня на крыльце. Вид у него был хмурый.
– Санчес, поговорить надо.
– Давай.
Он отвёл меня в сторону, где нас никто не мог услышать.
– По поводу новеньких. Тех, что из Москвы, от Мезенцева. Химик – нормальный парень, вкалывает, не выёживается. А вот двое других... которые ушли...
– Что с ними?
– Они не просто ушли. Я проверил – они устроились в соседнем районе, в частную охранную фирму. Которая, как выяснилось, связана с одним из кланов. Не с "Северным Путем", с другим. Мелким, но зубастым.
Я напрягся.
– И что они там делают?
– Пока ничего. Но, Санчес, они же видели наш цех. Видели, как работают станки. И, – он запнулся, – Я думаю, они могли сделать копию схем. Ну, которые Ван рисовал. У Химули потом пропал чертёж с рабочего стола. Не сразу заметили, думали, сам завалил куда-то. А сейчас нашли – он в корзине был, удалённый. Но удалил его не Химуля, он вообще в тот день к компу не подходил.
Я молчал, переваривая информацию. Значит, не только Ковалёв с его "Северным Путём" проявляет интерес. Есть и другие. Те, кто не предлагает договор, а просто крадёт. Или будет красть. Хотя, обычный промышленный шпионаж – это вовсе не та новость, которая должна поразить.
– Гриш, – сказал я, – С сегодняшнего дня – пропускной режим. На входе – двое дежурных. Всех, кто не из наших, проверять. И никого не пускать в цех без моего личного разрешения, или одобрения Тамары. Понял?
– Понял.
– И ещё. По поводу Химули. Он у нас новенький, доверия пока нет. Пусть работает с Ваном, но доступ к финальным схемам – только через меня.
Гришка кивнул, но не уходил.
– Что ещё?
– Блонды просили передать. У них занятия с малышами – всё хорошо. Но двойняшки... они странные, Санчес. Не в плане Даре – в плане поведения. Слишком правильные. Слишком старательные. Как будто...
– Как будто что?
– Как будто они что-то скрывают.
Я вспомнил тихих мальчишек, которые всегда держались вместе, никогда не спорили, не шалили. В детдоме такие часто вызывали подозрение – обычно это значило, что они боятся. Или что у них есть тайна.
– Понаблюдай за ними, – сказал я. – Аккуратно, чтобы не заметили. И доложи.
– Сделаю.
Он ушёл, а я остался стоять, глядя на заходящее солнце. За спиной шумел детдом – кто-то спорил, кто-то смеялся, Эльвира Захаровна командовала на кухне. В цехах гудели станки, Тамара перекрикивалась с парнями, Ван и Химуля о чём-то спорили, пересыпая речь английскими терминами. Всё работало. Всё двигалось.
Но где-то в этой машине завелась шестерёнка, которая работала не на нас. И мне нужно было её найти, прежде чем она сломает весь механизм.
Я достал телефон, набрал Ковалёва. Ответили после второго гудка.
– Александр Сергеевич, – голос спокойный, без тени удивления, – Решились?
– Решился. Но с правками. Ваш лимит – полмиллиона в месяц на первоочередные заказы. Всё, что выше – по согласованию. И второе – я хочу знать, кто ещё интересуется моим производством. Не в общих чертах – конкретно.
– Конкретно – это дорого, – усмехнулся Ковалёв.
– Это – условие.
Пауза. Я слышал, как он что-то печатает на клавиатуре.
– Хорошо. Завтра к вам приедет мой человек. Привезёт документы. И, – он сделал паузу, – С ним приедет кое-кто ещё. Эксперт по информационной безопасности. Ваша сеть, Александр Сергеевич, дырявая, как решето. Вы это знаете?
Я помолчал. Знаю. Мы росли быстро, и безопасность – особенно цифровая – всегда была на втором плане. Теперь, похоже, пришло время её подтянуть.
– Присылайте, – сказал я. – Посмотрим.
– Не сомневайтесь, – ответил Ковалёв и отключился.
Я убрал телефон и пошёл в детдом. На кухне уже накрывали ужин, и Эльвира Захаровна, увидев меня, удовлетворённо кивнула. Значит, слово держу.
За столом я сидел между двойняшками. Они ели молча, поглядывая на меня исподлобья. Когда все закончили, я сказал:
– Слышал, вы из лука стреляете. Покажете?
Старший, Витька, напрягся. Младший, Пашка, наоборот, расплылся в улыбке.
– А можно?
– Завтра после обеда. Я договорюсь с блондами. Они покажут, как правильно. И, – я посмотрел на Витьку, – Если что-то не получается, или страшно – сразу говорите. Не терпите. Договорились?
Они переглянулись, потом кивнули.
После ужина я поднялся к себе. В кабинете меня ждал Всеволод с планшетом.
– Санчес, – сказал он, – Хорошие новости. Федеральный заказ, тот, что вы выполняли – принят. Без замечаний. Деньги перевели. И, – он улыбнулся, – Вас включили в реестр стратегических поставщиков. Теперь вы можете работать напрямую с министерствами, без посредников.
Я сел в кресло, чувствуя, как напряжение дня отпускает.
– Это значит...
– Это значит, что вы больше не "частная лавочка". Вы – официально признанный производитель артефактов. С правом на госзаказ. С льготами. С защитой.
– И с контролем, – добавил я.
– И с контролем, – согласился он. – Но это та цена, которую мы все платим. Или ты думал, что мы, комитетчики, будем вечно в тени?
Я не ответил. Я смотрел в окно, где в цехах всё ещё горел свет. Где Тамара гоняла своих сборщиков, где Ван и Химуля спорили о рунных цепочках, где блонды выводили малышей на вечернюю прогулку. Всё это было моим. Не потому, что я это захватил или купил. А потому, что создал. Из ничего. Из желания защитить. Из упрямства, которое всегда было моим главным даром.
– Ладно, – сказал я, уже обращаясь к Григорию, которого вызвал. – Работаем дальше. Завтра приезжает человек Ковалёва. Поставьте Эльвиру в известность – пусть встретит. И ещё – наберите Мезенцева. Скажи, что контракт я подпишу, но с одним условием: все их люди, которые приезжают к нам, проходят проверку. И если кто-то из них "сливает" информацию налево – договор расторгается.
Всеволод кивнул и вышел. А я удивился в очередной раз – надо же, каким понятливым стал мой куратор. Или он уже точно метит ко мне в замы? Так-то, моё предложение в силе. Особенно, после знакомства с Ковалёвым, который тоже пришёл в Клан из органов, где был полковником.
Я остался один. В кабинете было тихо, только часы тикали на стене. Завтра будет новый день. Новые проблемы. Новые возможности. Но сегодня я мог позволить себе минуту покоя. Потому что сегодня мы выиграли. Не битву – раунд. Но это уже было победой.
* * *
И, когда казалось бы, но когда всё устаканилось и успокоилось, пришла очередь строительства.
Да, того самого, на пустыре, примыкающем к приюту.
Нет, я всегда знал, что строительство – это дорого, но никогда даже предположить не мог, насколько дорого.
И если с надземной постройкой я особо мудрить не стал, для чего был найден типовой проект двухэтажной гостиницы на тридцать шесть номеров, двадцать четыре которых были двухместные и двенадцать на одного, то одна лишь эскизная прорисовка двух подземных этажей...
Знаете, бывают в жизни сомнения.
Мы, чернокнижники, много знаем и умеем, но у меня отчего-то сложилось представление, что архитекторы со строителями тоже владеют магией. Иначе никак не могу объяснить, отчего они за вполне обычные строительные расчёты и операции хотят денег получить, как за полёт в космос.
Но на самом деле, это решаемая проблема. Натравлю-ка я на этих фантастов Тамарика!
А у меня свои задачи. Непонятные. Мне уже несколько раз, с разных мест, подчеркнули этакую значимость Вана. И его роль в предстоящих переговорах, как один из ключевых вопросов, а это непонятно.
– Ван, ты ничего не хочешь мне про себя рассказать? – вызвал я к себе китайца, оторвав его от монитора и лапши быстрого приготовления.
– Босс, у нас всё хорошо! Всё работает! – правдоподобно выпучив свои узкие глаза, заголосил было он, как торговец на рыбном рынке.
– Ты кто? – задал я вопрос в лоб, от которого никак не славируешь.
– Второй сын Главы Триады и автор самой успешной версии китайской нейросети, которая сейчас воспитывается уже без моего участия, – чуть помедлив, склонился он на колено, признавая свой грех.
– Кто об этом знает?
– Легче назвать тех, кто не знает. Так как их почти нет, – улыбнулся Ван, – И моей нейрой нынче пользуются сотни тысяч пользователей в час. Все, включая правительственных чиновников!
– Так ты богат?
– Я создавал бесплатный продукт. Искусственный интеллект нужно было обучать. Поэтому он активно общался с клиентами и Сетью, чтобы вырасти, – гордо вскинулся китаец, – А рекламу мы начали продавать лишь неделю назад, но уже вышло много...
– Я правильно понимаю, что сейчас, в недрах китайского интернета, заложена бомба? Бесплатная нейросеть, к работе с которой все привыкли и считают её лучшей, как бы не во всём мире. И её кое-кто желает грохнуть!
– Она у меня размещена на сторонних серверах, сразу на нескольких. Не дотянутся, как бы не старались, – ухмыльнулся Ван, – Механизм самозащиты очень неплохо работает.
– И ты этой нейросетью пользуешься? – обвинительно тыкнул я в него пальцем.
– Не часто, но задания для станков – да это она. У меня часы уйдут на то, что нейра делает за десяток секунд.
– Хм, выходит, что мы, для своей пользы, не только тебя должны защищать, но и твой программный продукт? – поскрёб я подбородок, который не мешало бы побрить, так как там уже не юношеский пушок, а вполне себе внятная поросль, пусть и не щетина.
– Мой искусственный интеллект уже в состоянии сам себя защищать. И средства на своё содержание он уже сам зарабатывает, причём, с лихвой.
– А я уже хотел завтра тебе зарплату повысить, – устало махнул я рукой, отправляя китайца к себе в цех, – Обожду, раз не надо.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.