Сын Кроноса
Аннотация
Что будет, если попаданец окажется в желудке древнегреческого титана? Мой папка скоро узнает ответ на этот вопрос.
Автор: Монарх
Автор: Монарх
Глава 2
С появлением Деметры возникла неожиданная проблема, при ней было как-то неловко жрать нашего общего папашку. Одно дело, когда ты один в вонючей темноте и можешь спокойно вгрызаться в стенки желудка, не беспокоясь о том, что подумают окружающие, потому что окружающих попросту нет, и совсем другое, когда рядом сидит прекрасная богиня и смотрит на тебя своими огромными зелёными глазами, в которых читается немой вопрос, а что, собственно говоря, ты делаешь.
Пришлось на ходу придумывать оправдание, которое звучало бы достаточно убедительно и не вызывало лишних подозрений в том, что её старший брат окончательно слетел с катушек. Я объяснил ей, что таким образом наношу Кроносу повышенный урон, что каждый съеденный кусок его плоти ослабляет регенерацию и приближает момент нашего освобождения. Версия, надо признать, была так себе, но она сработала куда лучше, чем я ожидал, возможно потому, что Деметра отчаянно хотела верить во что угодно, что давало хоть какую-то надежду на спасение.
Честно говоря, я был готов к тому, что она посмотрит на меня с отвращением и начнёт держаться подальше. И меня бы это вполне устроило, потому что между чужим одобрением и возможностью поскорее выбраться отсюда я без колебаний выбрал бы второе. Но реакция Деметры отличалась от моих ожиданий самым неожиданным образом: она не только не отшатнулась, но и с энтузиазмом заявила, что хочет помочь, что вместе мы справимся быстрее, и что ей тоже не терпится погрызть папашу после всего, что он с ними сделал. Вот тут я понял, что каким бы психом я себя ни считал, здешние обитатели ещё сумеют меня удивить. Моя-то ситуация была понятна: месяцы изоляции, постоянная боль от тренировок, полное отсутствие нормального человеческого общения, да и сам факт попадания из тёплой кроватки прямиком в чужую утробу, у кого угодно вызовет протекание крыши. А у неё это было просто специфическое мировоззрение, помноженное на праведную жажду мести к папаше, но тут уж, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут, так что я просто отметил и забил.
Следом за этим открытием пришло другое: боги оказались существами невероятно упрямыми, и переубедить Деметру было задачей столь же невозможной, как пытаться остановить приливы или уговорить солнце не всходить. Хотя, для богов это, наверное, вполне себе выполнимо, так что сравнение вышло так себе, но суть понятна.
Она вцепилась зубами в кусок отцовской плоти, прожевала с видом воительницы, идущей в последний бой, проглотила, и буквально через несколько секунд её вывернуло наизнанку с такой силой, что я даже испугался за её здоровье. Причём дело было явно не столько во вкусе, хотя он тоже находился где-то на далёком уровне от ресторанов Мишлен, а скорее в переизбытке энергии, которая хлынула в её тело и которой было просто некуда деваться. Она, в отличие от меня, не тренировалась месяцами и не разрывала себе мышцы изнутри, а потому её организм просто отторг непрошенный дар самым прозаичным способом из возможных.
После этого инцидента она больше не пыталась участвовать в гастрономических экспериментах, что меня вполне устраивало.
***
Не знаю, в чём была причина, но Деметра довольно быстро ко мне привязалась, хотя я не делал для этого ровным счётом ничего. Иногда высказывал какие-то ничего не значащие слова утешения, ну и отвечал на её вопросы, когда она их задавала, вот и весь мой вклад. Но этого оказалось достаточно, чтобы она начала постоянно ходить за мной по пятам и, разумеется, следить за моими тренировками. Поначалу это напрягало, потому что я привык тренироваться в одиночестве и не любил, когда кто-то наблюдает за процессом. Особенно когда этот процесс включает в себя методичное разрывание собственных мышц и последующее поедание стенок родительского желудка.
Она спрашивала, что к чему, зачем я делаю то или это, почему именно так, а не иначе, и я отвечал, что наращиваю силу, чтобы вытащить нас отсюда, что рано или поздно стану достаточно могущественным, чтобы сломить эти проклятые стены и выбраться на свободу. От этих слов у неё загорались глаза какой-то детской, почти наивной надеждой, наверное, именно так смотрят на героя, который собрался решить все твои проблемы за тебя, пока ты сидишь в сторонке и болеешь за него. Нет, по первой, она тоже захотела тренироваться вместе со мной, заявив, что будет полезной и не станет обузой, но запал угас довольно быстро, стоило ей на собственной шкуре понять, насколько это монотонно, болезненно и невыносимо скучно, когда час за часом делаешь одно и то же, превозмогая боль и усталость. Не для богов такое занятие, видимо.
В общем, притирались мы друг к другу долго, хотя если быть честным, это я долго привыкал к её присутствию, к тому, что в моей квартирке, есть кто-то живой, кто дышит, двигается и занимает пространство, которое раньше принадлежало только мне. Одиночество за эти месяцы стало настолько привычным, что присутствие другого существа воспринималось почти как вторжение, как нарушение установленного порядка вещей, и мне понадобилось немало времени, чтобы перестать воспринимать её как помеху.
А потом, в какой-то момент, который я не смог бы точно определить, она начала постоянно ко мне липнуть, искать физического контакта, прикасаться при каждом удобном случае, словно ей было жизненно необходимо убедиться, что я реален и никуда не денусь. Один раз она вообще ночью ко мне подкралась и обняла со спины, и я так шуганулся от неожиданности, что чуть рефлекторно не врезал ей локтем в челюсть.
В целом-то я не спал, а качал контроль над энергией и методично разрушал свои мышцы, погружённый в то медитативное состояние, которое со стороны вполне могло сойти за глубокий сон, особенно учитывая, что я сидел в позе лотоса с закрытыми глазами и практически не двигался. А она подошла тихо, как кошка, села рядом, обняла меня своими тонкими руками и положила голову мне на плечо, и через несколько минут я понял по её ровному дыханию, что она заснула прямо там, прижавшись ко мне, словно к огромной тёплой подушке.
Я сидел и не знал, что с этим делать, прикол ситуации от меня как-то ускользал. Когда она проснулась, я спросил её прямо, что это вообще было и с чего она решила, что подобное поведение уместно, а она посмотрела на меня своими огромными зелёными глазами и сказала, что рядом со мной она чувствует себя в безопасности, что я единственный, кто здесь есть, и что ей просто хочется тепла. И я, если честно, не нашёлся что на это ответить, потому что логика в её словах определённо присутствовала, пусть и странная для богини, которая была готова жрать собственного батю ради мести.
Нет, я бы может и был рад, если бы красотка липла ко мне при других обстоятельствах, тут вопросов нет, для меня она никакой сестрой не являлась, так сказать никаких моральных дилемм или внутренних терзаний, тем более я никогда не считал себя человеком целомудренным и не собирался начинать. Но здесь и посыл был вроде как другой, не романтический, а скорее какой-то детский, как у ребёнка, который цепляется за единственного взрослого в тёмной комнате. Да и проявление нежностей в чьей-то утробе смотрелось для меня как-то неуместно, словно пытаться устроить романтический ужин посреди скотобойни. В общем, я на это дело забил и делал вид, что так и надо: ну липнет и липнет, надо ей так, вреда вроде не наносит, пусть делает что хочет.
К тому же она неожиданно оказалась полезной в плане тренировок. Ей понравилось, когда я приседал с ней на плечах, и она с энтузиазмом согласилась служить живым утяжелителем. Немного, но хоть какая-то дополнительная нагрузка, а в моём положении любая мелочь шла в плюс.
***
Тренировки между тем требовали постоянного разнообразия, потому что тело адаптировалось к нагрузкам с пугающей скоростью, и то, что ещё вчера казалось невозможным, сегодня превращалось в лёгкую разминку. Пришлось проявлять изобретательность.
Добавил в комплекс изометрические упражнения. Находил узкий участок, упирался в стенки желудка и пытался раздвинуть их в разные стороны. Плоть, разумеется, не поддавалась, регенерация Кроноса была слишком мощной, но сам процесс создавал колоссальную нагрузку на мышцы, заставляя их работать на пределе без какого-либо движения. Я мог часами стоять, упершись руками и ногами в противоположные стены, напрягая каждое волокно своего тела в попытке сделать невозможное, и пусть стены не двигались ни на миллиметр, мышцы от этого горели так, словно их поливали расплавленным металлом.
Вторым направлением стала работа с энергией напрямую. Контроль над ней понемногу улучшался, и я смог перейти от тупого разрушения мышц к чему-то более тонкому, можно сказать к очистке. Гонял её по телу круг за кругом, и с каждым разом управлять становилось легче, да и понимал я её чуть лучше. Правда, чем глубже я в это погружался, тем яснее становилось, что энергия приходит откуда-то извне. Не мой организм её генерировал, а что-то другое, что-то, что тянулось ко мне как пуповина из какого-то иного измерения или плана бытия. Нормально объяснить это я не могу, потому что сам пока не понял, но ощущение было именно такое, словно я подключён к чему-то огромному и черпаю оттуда силу. Постоянный прогон энергии по телу позволял воспринимать её всё отчётливее, но много раз подряд это проделывать не получалось, не хватало ментальных сил и концентрации, после трёх-четырёх циклов голова начинала гудеть так, что мне хотелось её оторвать.
Стоит сказать, что и мазохизм мой вышел на новый уровень. Однажды я настолько вымотался, что контроль ослаб сильнее обычного, и энергия, которую я направил в предплечье, раздробила кость в мелкую пыль. Боль была такая, что я на несколько секунд просто отключился, но перед тем, как вырубиться успел влить туда практически весь запас энергии, чисто на рефлексах. А когда очнулся, понял, что произошло кое-что интересное. Кость не просто срослась, она стала другой, плотнее, твёрже, и энергия теперь текла по ней свободнее, словно раньше там были засоры, а теперь трубу прочистили. Открытие было ценным, но ломать себе кости оказалось занятием настолько болезненным, что заставить себя повторить это стоило титанических усилий воли. Пришлось договариваться с самим собой, назначать конкретные промежутки времени между сеансами, иначе я бы вечно откладывал на потом.
После того как я начал постоянно гонять энергию по телу и ускорил этот процесс с помощью переломов, выяснилась одна интересная штука. Оказывается, плоть Кроноса, которую я так активно жрал, помогала с восстановлением и набором массы, но его энергия забивала мои каналы какой-то шелухой. Чем больше своей энергии я прогонял через тело, тем отчётливее это понимал. Повезло, что заметил рано, а то неизвестно, чем бы это закончилось.
И тут произошёл один интересный случай, который, как мне казалось, мог стать точкой в моём попаданчестве. Знатно очистив маленький кусочек этой чужой энергии, я не стал делать его частью всего потока как делал до этого, а решил попробовать как-то ассимилировать новый вид энергии. Ну и что сказать, меня чуть не разорвало, причём буквально. Я толком не знал, что и как делать, а потому просто взял и направил этот кусочек к сердцу, попытавшись его там закрепить.
Во-первых, могу сказать, что, когда половина твоего сердца вдруг начинает кровоточить изнутри, это ни с чем не сравнимая боль. Во-вторых, я даже вырубиться не мог, эта энергия словно не давала мне потерять сознание, заставляя переживать каждую секунду в полном объёме. Не знаю, сколько это продолжалось, но, когда всё закончилось и я смог наконец нормально дышать, обнаружилось кое-что любопытное.
Моё сердце теперь не только гоняло кровь, но и каким-то образом начало генерировать собственную энергию. Похожую на энергию Кроноса, но немного другую, более мою, что ли. Правда, в очень мизерных количествах, но это было только начало. Ведь у меня очень щедрый отец, он продолжал обеспечивать меня едой, которая позволяла прокачивать количество генерируемой энергии. Да и сама она, как я понял, со временем увеличивалась. В общем, жаловался на нехватку энергии, получи и распишись.
Деметра наблюдала за этими тренировками и экспериментами с выражением лица, в котором мешались ужас, восхищение и сочувствие в примерно равных пропорциях. Вырубался я довольно часто и не раз просыпался рядом с ней, пока она расчёсывала мои волосы пальцами. Она часто качала головой в неодобрении, но отговаривать даже не пыталась, видимо смирившись с тем, что её старший брат слишком крутой парень, чтобы принимать советы. Ну или отбитый. Но мне приятнее думать, что крутой.
***
Со временем я начал понимать кое-что неприятное, то, чего не хотел признавать даже перед самим собой. Как бы я ни старался, как бы ни качал силу и ни совершенствовал контроль над энергией, пробить дыру в Кроносе изнутри у меня не получится. Не потому, что я слабый, нет, силы у меня было хоть отбавляй, и с каждым условным днём её становилось всё больше. Проблема была в другом: регенерация этой твари работала быстрее, чем я успевал наносить урон. Я мог вырвать кусок плоти размером с собственную голову и сожрать его, получив неплохую порцию энергии и отняв её у папаши, но пока я готовился к следующему удару, рана уже затягивалась, словно её и не было. И даже если допустить, что я смогу пробить достаточно большое отверстие, чтобы в него пролезть, преодолеть всё тело титана с такой скоростью регенерации у меня не выйдет. Меня просто замурует где-нибудь на полпути, и я окажусь уже не в желудке, а вообще хрен знает где, окруженный плотью со всех сторон.
А ещё была проблема с энергией, что заёмной, что своей. Я чувствовал её, мог манипулировать ею внутри тела, направлять в мышцы и органы, разрушать, уплотнять и лечить ткани, но стоило попытаться вытолкнуть хоть каплю за пределы кожи, и она просто рассеивалась, таяла, словно дым на ветру. Никаких файерболов, никаких энергетических волн, никакой внешней магии, которая так выручала героев во всех книжках про попаданцев. То ли контроля не хватало, то ли понимания законов, по которым это всё работает, то ли моё тело просто не было предназначено для подобных фокусов. В любом случае, вытворять магию пока не получалось, и на это рассчитывать не стоило.
Оставался один вариант: лезть вверх. Если пробить стенку желудка не получается, то почему бы не воспользоваться тем путём, которым я сюда попал? Пищевод, глотка, пасть, всё это было где-то там, в темноте над головой. Я не раз пытался допрыгнуть, но ни разу не дотягивался, слишком высоко. Однако прыжки это одно, а методичный подъём по стенкам совсем другое.
Звучало просто, но на деле оказалось полным кошмаром. Плоть была покрыта слоем слизи, из-за чего пальцы постоянно соскальзывали. Единственный способ зацепиться это пробить её насквозь, вогнать руку по локоть и со всей силы сжать кулак. Но тут вступала в игру регенерация папаши: стоило мне закрепиться, как ткань вокруг руки начинала восстанавливаться, выталкивая её наружу. Тело титана воспринимало меня как занозу и пыталось избавиться со всей настойчивостью, на которую было способно. Чтобы продвигаться вверх, нужна была огромная сила хвата и выносливость, перехватываться приходилось с бешеной скоростью, вбивая новый крюк до того, как затянется предыдущий.
Тут, кстати, очень пригодилось улучшенное сердце. Этот маленький генератор знатно увеличил мою выносливость, а подъёмы по стенкам отлично его раскачивали, так что получалась взаимовыгодная схема. Но даже с этим бонусом на первых порах после пары десятков метров руки разжимались сами собой, и я летел вниз. Впрочем, с моей скоростью восстановления и протеином Папанутришин падения лишь ускоряли рост.
Пришлось отдельно качать силу хвата, способность цепляться за что угодно и удерживаться вопреки всему. Начал с простого: висел на пальцах, вцепившись в складки плоти, пока руки не немели от напряжения. От этого сухожилия в пальцах и предплечьях горели огнём. Потом усложнил задачу, подтягиваясь на одной руке, потом на трёх пальцах, потом на двух. Когда и это стало слишком легко, начал висеть с Деметрой на спине. Она поначалу пищала от страха, но потом привыкла и даже находила это забавным.
Срывался и падал я регулярно. Пару раз бывало, что, продвинувшись уже очень далеко, начинал двигаться чисто на силе воли, потому что никаких других сил там уже не оставалось. Тогда тело напоминало, что ты пусть и бог, но судорога есть у всех, после чего я летел вниз плашмя. Однажды приземлился настолько неудачно, что плечо вылетело из сустава, но это была такая мелочь, что и упоминать не стоило.
Но именно за этот случай зацепилась Деметра и настояла на том, чтобы делать мне массаж перед подъёмами, разгонять кровь в мышцах. Я пытался отбрыкаться, как и от других вариаций её помощи, но она подняла такой скандал, что легче было просто забить и согласиться. Сил у неё поначалу не хватало, чтобы толком размять, она жаловалась, что сталь и то мягче, но к этому делу она подошла на удивление серьёзно и бросать не собиралась. Со временем у неё стало получаться всё лучше, и я сам уже не понимал, зачем вообще отказывался от такого кайфа. Пару раз я от её массажа банально засыпал, хотя до этого сон ко мне вообще не приходил, не было такой потребности. Конечно, это замедляло прокачку, но после такого сна я просыпался с бешеным приливом сил, так что её забота оказалась очень даже кстати.
С каждым днём хват становился крепче, время удержания дольше, скорость перехвата выше. Пальцы, которые раньше соскальзывали со слизистой поверхности, теперь впивались в неё как стальные крючья, и даже регенерация Кроноса не могла вытолкнуть их так быстро, как раньше.
***
И вот настал день, когда я решил, что готов к настоящей попытке. Деметра забралась ко мне на спину, обвила руками шею и ногами талию, прижавшись так крепко, что в голову сразу же пришёл образ коалы. Я стоял у стены, глядя вверх, в ту бесконечную темноту, из которой когда-то свалился сам, а потом и моя незваная сестрица.
— Держись крепче, — сказал я, примериваясь к первому рывку. — И что бы ни случилось, не отпускай.
— Не отпущу, — её голос звучал на удивление спокойно. — Никогда не отпущу. Я верю в тебя.
Вот этого можно было и не добавлять, потому что груз чужих ожиданий, это последнее, что нужно, когда собираешься совершить что-то отчаянно безрассудное. Но я промолчал, собрался с силами и рванул вверх.
Первые несколько десятков метров дались относительно легко. Пробивал плоть, хватался за края ран, подтягивался и тут же пробивал следующую точку опоры, двигаясь в безумном темпе, который не давал регенерации ни единого шанса меня остановить. Руки работали как поршни, тело, привыкшее к таким нагрузкам, будто вышло на прогулку. Правда, я понятия не имел, сколько так придётся ползти. Деметра на моей спине притихла, вжавшись в меня так сильно, что я чувствовал биение её сердца. Ну и не только сердце хорошо чувствовалось, но это я отметил краем сознания и отложил на потом.
А потом, когда мы уже поднялись достаточно высоко, и я начал различать впереди какое-то изменение в текстуре стен, говорившее о приближении к пищеводу, сверху донёсся знакомый звук. То самое утробное урчание, которое обычно предшествовало поступлению очередной порции чего-нибудь малоприятного, только в этот раз оно звучало ближе, гораздо ближе, чем когда-либо прежде.
— О нет, — прошептала Деметра мне в ухо, и в её голосе звучал нарастающий ужас. — Только не сейчас...
Я задрал голову и увидел, как откуда-то из темноты несётся вниз что-то светящееся, падающее прямо на нас. Приблизительно понимая, что к чему, оттолкнулся от стены со всей силы, вытянул руки и поймал падающее тело в полёте, прижав к груди. Деметра висела на спине как клещ, и чтобы никому не навредить, пришлось приземляться прямо на ноги. Силу удара погасить не получилось, я почти по пояс вошёл в ткань желудка и даже почувствовал, как порвались некоторые сухожилия, слишком уж криво приземлился. Но деваться было некуда.
Новоприбывшая вцепилась в меня так, как может вцепиться человек в панике, а это, если кратко, критично для спасающего. Ногти впились в плечи, колени упёрлись в рёбра, и дышать стало совсем затруднительно. Сзади сжимает Деметра, спереди эта, снизу папаша обнимает, полный комплект.
— Эй, — просипел я. — Мы уже на земле, ну или чём-то на неё похожем. Можешь разжать хватку, а то сейчас твой спаситель задохнётся.
Не помогло. Пришлось аккуратно, но настойчиво отцеплять её пальцы от своих плеч, что оказалось задачей нетривиальной, но кое-как справился. Тоже пришлось проделать ещё с одной и только потом вылезать, хотя меня и так оттуда почти вытолкнули, ощущение не из приятных
Когда мне наконец удалось принять сидячее положение и выбраться из папашиной плоти, я смог нормально рассмотреть новенькую. Тёмные волосы, разметавшиеся по плечам, блестели даже под слоем слизи. Резкие черты лица, высокие скулы, прямой нос и губы, на самом деле очень красивые губы, которые так и хотелось поцеловать. Глаза тёмные, почти чёрные, и смотрели так, будто вокруг одни лишь смерды. Фигура тоже не подкачала, формы там, где надо и в нужных пропорциях. Спину она держала так прямо, словно проглотила лом, из-за чего весь её стан смотрелся ещё выигрышнее.
Если Деметра обладала мягкой, тёплой красотой, от которой хотелось улыбнуться в ответ, то эта богиня больше походила на ледяную статую. Холодную, властную и, скорее всего, ту ещё стерву. У меня сразу появилась догадка, кто это.
— Где я? — голос хриплый от недавнего крика, но командный. — Что это за место? Отвечай!
Услышать приказ сразу после спасения это последнее, чего я ожидал. Значит, всё-таки Гера.
— Аид, — представился я, поднимаясь и протягивая ей руку. — Твой старший брат. А это желудок нашего общего папаши. Кронос, скорее всего слышала? Большой, страшный, любит жрать собственных детей и очень серьёзно относится к предсказаниям.
Она проигнорировала мою руку и поднялась сама, пошатнувшись, но удержав равновесие.
В прошлой жизни я был человеком спокойным, спорить и ругаться не любил, мне это было попросту безразлично. Но сейчас, видя такое отношение к себе, внутри что-то зашевелилось, поднялось горячей волной, и мне пришлось это сдерживать, причём стоило это немалых усилий. Я чувствовал, что это не совсем моё, что-то от нового тела, от той силы, что я в себе взрастил. Месяцы, а может и годы боли, сломанных костей и пожранной плоти явно не прошли бесследно.
— Мать рассказывала о своём первенце... немного — сказала она.
Я стиснул зубы, выдохнул, и даже как-то успокоиться получилось.
— Приятно знать, что меня не забыли.
На мою иронию она не ответила. Её взгляд скользнул по пульсирующим стенам, по Деметре, которая топталась в стороне.
— Деметра?
— Гера! — Деметра бросилась к ней, и они обнялись.
— Вы были знакомы?
— Я успела её застать, — Деметра чуть отстранилась. — Она только начала познавать мир. Ну а потом...
— Потом пришёл отец, — закончила Гера, и её лицо окаменело.
Я задумался, как оно вообще так получается. Видимо, их съели не сразу, а вот меня закинули мгновенно. Хотя не сходится, почему я тогда не младенец, а уже сформировавшийся мужчина. Впрочем, у богов оно всё не как у людей, да и почему девушек ели не сразу, более-менее понятно. Женщины не так страшны для трона, как мужчины, можно и подождать, дать им на мир посмотреть. Щедрый папаша, ничего не скажешь.
Объятия разомкнулись. Гера выпрямилась, огляделась по сторонам и постарался принять вид равнодушный. Страх никуда не делся, но она загнала его куда-то вглубь и надела явно знакомую маску стервы.
— Значит, мы заперты здесь. Хорошо, но долго здесь находится я не намерена. Нам нужен план, Деметра, расскажи всё, что знаешь об этом месте.
Раздражение внутри меня стало чуть сильнее, но я не сдавался, пытался запихнуть его подальше.
— А ты, — она повернулась ко мне, — объясни, что ты делал всё это время. Если ты первенец и был здесь дольше всех, у тебя должна быть хоть какое-то представление как выбраться отсюда. Кратко и по существу.
Я рассмеялся.
Тут хочешь не хочешь, а сдержать гордость бога со съезжающей кукухой сложно. Впрочем, я хотя бы попытался.
— Я сказала что-то смешное?
— Кратко и по существу? — переспросил я сквозь смех.
— Ты меня слышал.
— По-твоему так должны просить?
Она посмотрела на меня так, будто я сморозил что-то невообразимо глупое.
— Я дочь Кроноса и Реи, царица и богиня по праву рождения. Я не прошу, а требую...
— Требуешь? — перебил я, и смех оборвался. — У кого ты посмела требовать? У меня!? Отвергающего Кроноса как отца и не видевшего любви Реи? Их первенца, которого сожрали раньше, чем он успел открыть глаза?
Сила, которую я копил всё это время, пока ломал себя и собирал заново, пока жрал плоть титана и превращал её в собственную мощь, эта сила сейчас отозвалась на мой гнев.
Энергия внутри меня всколыхнулась, поднялась волной и начала просачиваться наружу. Не как раньше, когда она просто рассеивалась в воздухе. Сейчас она окутывала меня, сгущалась вокруг, и воздух в желудке титана стал тяжёлым, давящим.
Деметра охнула и отступила на шаг. В её глазах плескался чистый страх.
А Гера застыла.
— Ты пришла сюда, — мой голос звучал ровно, но силы в нём было достаточно, чтобы даже стены пошли рябью, — и первое, что делаешь, это раздаёшь приказы. Мне. Тому, кто только что спас тебя от падения. Тому, кто провёл во тьме больше, чем ты в свете. Тому, кто жрал собственного отца.
Я сделал шаг к ней. Она хотела отступить, я видел это по глазам, но гордость не позволила.
— Ты смотришь на меня и видишь кого? Слугу? Подданного?
Ещё шаг и она наконец отступила, упёрлась спиной в пульсирующую стену. Грудь вздымалась часто и неглубоко, зрачки расширились, а на лице я увидел то, что она так отчаянно пыталась скрыть.
Я бы, может, и наслаждался её страхом, но что-то внутри дёрнулось. Это было неправильно. Противоречило моим принципам и даже той самой гордости. Такой же страх был у меня, когда я впервые очнулся здесь. Такой же страх был у Деметры, когда она падала в бездну. Эта девчонка всего лишь пыталась вернуть себе хоть какое-то подобие контроля единственным способом, который знала.
Злость ушла так же быстро, как появилась. Энергия вокруг меня начала рассеиваться, и Гера судорожно вздохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать.
— Я... — начала она, и голос дрогнул. — Я не хотела...
Я шагнул вперёд и обнял её. Просто притянул к себе, позволяя её голове упасть мне на плечо. Она застыла, напряжённая как струна. Секунду назад я буквально давил её своей силой, а теперь...
— Мне не нравится запугивать своих сестёр, — сказал я тихо. — Но и терпеть такое отношение к себе не буду. Ты поняла?
Несколько секунд она молчала. А потом напряжение медленно ушло из её тела, и её руки поднялись и обхватили меня. Почти невесомо, словно она боялась, что я передумаю.
— Поняла, — прошептала она.
Я чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Страх ещё не ушёл полностью, таился где-то в глубине глаз. Но поверх него было что-то другое. Она смотрела на меня так, будто наконец-то нашла то, что искала. Мне это было не совсем понятно, но, думаю, увидев того, у кого есть настоящая сила, она решила, что не всё потеряно и можно выбраться отсюда. Её взгляд скользил по моему лицу, по плечам, по рукам.
— Прости, — сказала она, и в голосе больше не было той надменности. — Мать всегда говорила, что я слишком люблю командовать. Что это меня погубит.
— Не соврала.
— Не соврала, — согласилась она с тенью улыбки.
Деметра, которая всё это время стояла в стороне, наконец осмелилась приблизиться.
— Аид очень сильный, — сказала она Гере, но смотрела на меня с выражением странной гордости. — И упрямый. Он нас вытащит, я в этом уверена. Так что можешь расслабиться, сестра. Здесь от тебя не будут требовать решений.
Гера посмотрела на Деметру, потом на меня, и что-то в её лице смягчилось. Сёстры обнялись, и я видел, как напряжение постепенно уходит из плеч Геры. Она не плакала, просто стояла, уткнувшись лицом в волосы старшей сестры, и дышала глубоко, прерывисто.
Деметра тут же махнула мне рукой, мол, присоединяйся, и я шагнул к ним, притянув обеих к себе. Гера не сопротивлялась, только крепче вцепилась в мою руку. А Деметра, обнимала больше меня, чем сестру, прилипнув к боку с каким-то собственническим видом.
Я стоял между двумя богинями и думал, что жизнь становится всё интереснее. Хотя, казалось бы, куда уж.
Когда объятия разомкнулись, мы разговорились. Гера рассказала, что мать пыталась её спрятать, оттягивала время как могла, но в конце концов не вышло. Я объяснил расклад: про тренировки, про регенерацию папаши, про то, что время здесь понятие условное. Гера слушала и задавала вопросы, продуманные, точные и по делу.
— Если ты первенец и был здесь один... — она посмотрела задумчиво. — То ты провёл здесь...
— Много, — я пожал плечами. — Очень много времени.
Гера замолчала, переваривая информацию. А потом шагнула ко мне и обняла, но не так, как раньше. Я сначала не понял, к чему это.
— Столько времени один, — прошептала она мне в плечо. — В этой темноте, без надежды, без...
Тц, сколько раз Деметра пыталась проделать то же самое, но она успела стать для меня кем-то привычным, можно сказать близким, и от неё это воспринималось иначе. А здесь чужой человек лезет с утешениями, которых я не просил. Я отстранился, и она удивлённо подняла глаза.
— Я похож на того, кому нужно утешение?
Слова вышли резче, чем я хотел. Раздражение вспыхнуло неожиданно, гордость не желала принимать жалость. Опять это чувство, надо будет с ним что-то делать, а то так и до проблем недалеко.
Гера моргнула, явно не ожидая такой реакции.
— Я не хотела обидеть, просто...
— Просто решила, что я бедный несчастный, которого надо пожалеть? — я усмехнулся, но без злости. — Мне не нужна жалость и не нужно сочувствие. Я способен справиться с этой проблемой, и я не считаю себя ни проигравшим, ни обиженным, ни тем более нуждающимся в утешении.
Она смотрела на меня пристально, я ответил ей тем же. Несколько секунд мы так и стояли, меряясь взглядами, а потом она улыбнулась.
— Мне это знакомо. Тогда как лучше всего себя вести? — спросила она прямо.
Я задумался на секунду, а потом решил, что честность тут будет лучшей политикой.
— Веди себя как хочешь, но не смотри на меня этими глазами, не жалей, не пытайся утешать. И не веди себя как стерва, это тоже важно. Относись как к равному, а в некоторых местах и к старшему. А я вытаскиваю всех нас отсюда. Идёт?
— Звучит как сделка, — она чуть прищурилась.
— Можно и так сказать.
— А что я получу, если ты справишься?
— Свободу. Разве мало?
— Свободу я и так получу, если ты справишься, — она скрестила руки на груди. — Это не приз, это результат. Я спрашиваю, что получу лично я за то, что буду вести себя так, как ты хочешь.
Вот же характер, я её спасаю, а она ещё и условия какие-то выбить пытается. Хотя стоп, если грамотно всё разыграть, это же отличный вариант. Очень приятный, я бы сказал. Раз такое предлагает такая красотка, кто я такой, чтобы отказываться.
— Ладно, — я усмехнулся. — Тогда сделаем из этого настоящий спор. Я вытаскиваю нас отсюда...
— А я?
— А ты даришь мне поцелуй.
— Поцелуй? — переспросила она с недоверием. — Это же очередной приз для тебя.
— Ну да. Ты пытаешься ставить условия тому единственному, кто может вытащить тебя отсюда. Что хочу, то и требую.
— Но это же несправедливо, — сказала она, нахмурившись.
Я развернулся, делая вид, что собираюсь уходить, и внутренне ухмыльнулся.
— Это да, — согласился я через плечо. — Цена только что выросла. Теперь два поцелуя.
Она нахмурилась ещё сильнее, потом в её глазах мелькнуло понимание, и она улыбнулась.
— Нет.
— Три поцелуя.
— Идёт, — она ухмыльнулась, явно считая, что забрала победу хоть где-то.
Ну, если она будет так побеждать почаще, то я совсем не против. Ох, я уже представил, как поднасру Зевсу, аж сладко стало. Не нравился мне этот ублюдок никогда: ни в мифах, ни в фильмах, нигде.
Деметра, которая всё это время стояла рядом и наблюдала, издала какой-то странный звук. Я повернулся к ней и увидел выражение лица, которое можно было описать только одним словом: ревность. Самая настоящая, неприкрытая ревность.
Я аж присвистнул от неожиданности. А потом пригляделся внимательнее и вдруг понял, что она намного хитрее, чем хотела казаться всё это время. Эта милая, беззащитная богиня плодородия, которая липла ко мне как потерянный котёнок, сейчас смотрела на Геру с таким прищуром, что становилось ясно: тут не всё так просто. Да, везде надо держать ухо востро, хотя не уверен, что стану. Она тут же придвинулась ко мне ближе и взяла под руку, будто застолбила территорию. Жест получился таким собственническим, что я едва не рассмеялся.
— А мне? — спросила она.
— Что тебе?
— Мне тоже полагается поцелуй, если ты нас вытащишь. Я тут дольше Геры была и помогала тебе тренироваться.
Её глаза напоминали лисьи, хитрые и расчётливые. Наверное, рано я её в какие-то дети записал. Богиня как-никак, пусть и молодая.
Гера приподняла бровь, глядя на сестру, и в уголке её губ дрогнула усмешка. Но она ничего не сказала, только смотрела на меня и ждала ответа.
На это я мог лишь ухмыльнуться. Меня это должно было расстроить? Напугать? Я внутренне рассмеялся.
— Хорошо, — я вздохнул с напускной тяжестью. — Три поцелуя каждой.
— Это справедливо, — улыбнулась Деметра с видом победительницы.
Моя ухмылка в мыслях, наверное, была даже немного пугающей.
— Такой праведник как я всегда поступает по справедливости.
Деметра прижалась к моему боку ещё крепче, явно довольная результатом переговоров. Гера только хмыкнула, но я заметил, как что-то мелькнуло в её глазах.
Я тогда даже не представлял, как сильно усложнил себе жизнь этим спором. Но, вынужден признать, с тем психологическим состоянием, в котором я находился, ещё повезло, что не учудил чего-то более эксцентричного.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.