Правила волшебной кухни - 4
Аннотация
Мой дед привел род к величию, а мои родители… Нет, не уничтожили его и не ослабили. Даже наоборот - род процветает, как никогда раньше. Вот только методы, которыми они используют наш родовой дар (и которыми зарабатывают), заставили бы перевернуться деда в гробу. Да, к чёрту приуменьшения! Уверен, что он сейчас там крутится как вентилятор! Если он, конечно же, мёртв, что совсем неточно.
Что ж. У меня есть совесть, у меня есть талант и у меня есть сила. И я лучше отрекусь от родных, чем окончательно опозорю доброе имя великого деда. Выход у меня один - начать всё сначала на чужбине.
Хмм… Венецианская республика… А почему бы и нет?
Авторы: Олег Сапфир, Юрий Винокуров
Цикл: Повар
Предыдущие книги этой серии:
Правила волшебной кухни - 3
Правила волшебной кухни - 2
Правила волшебной кухни
Что ж. У меня есть совесть, у меня есть талант и у меня есть сила. И я лучше отрекусь от родных, чем окончательно опозорю доброе имя великого деда. Выход у меня один - начать всё сначала на чужбине.
Хмм… Венецианская республика… А почему бы и нет?
Авторы: Олег Сапфир, Юрий Винокуров
Цикл: Повар
Предыдущие книги этой серии:
Правила волшебной кухни - 3
Правила волшебной кухни - 2
Правила волшебной кухни
Глава 2
По дороге до ресторана я размышлял о том, что день выдался своеобразный. Потом о том, что у меня в последнее время каждый день своеобразный, и как же мне его выделить среди других? Прибыльный? Пожалуй, да. Уверен, что с открытием «Между Булками» в моей жизни начнётся новая финансовая глава.
Итак. В «Марину» я вернулся где-то за час до того, как у нас начиналась вечерняя полная посадка, и с ужасом обнаружил, что она уже началась, а бедная Джулия в мыле носится туда-сюда по залу. Но что интересно.
В воздухе витала какая-то странная, напряжённая атмосфера, будто бы вот-вот случится что-то непоправимое. Не обязательно плохое, но… масштабное. Огляделся вокруг, пытаясь понять в чём тут дело и почти сразу же выявил странную и немножечко несуразную закономерность.
Зал как будто бы разделили пополам по… э-э-э… волосатому признаку.
Часть столиков слева от входа оккупировали мужчина, чьи головы в свете ламп блестели, как бильярдные шары. Оставленным или отросшим миллиметром тут даже близко не пахло — они были лысыми настолько, насколько это вообще возможно. При этом справа от входа картина выглядела ровно наоборот. Здесь сидели заросшие волосами, усами и бородами мужики. Причём некоторые оволосели настолько, что я уверен на сто процентов — из-за излишней растительности им будет неудобно есть.
При этом ни одной женщины в зале! Лысые брезгливо подглядывают на волосатых, волосатые в свою очередь ловят эти взгляды и будто хвастаясь начинают оглаживать бороды или причёсываться.
— Джулия, — шёпотом спросил я. — А что здесь… что происходит-то? Я чего-то не знаю?
— Ты о чём?
— Сама посмотри. Лысуны против мохначей. Драка будет, что ли?
— М-м-м… мне кажется, что это совпадение. Не знаю.
— Ну допустим, — кивнул я. — Главное, чтобы сейчас в зал не ворвалась стая диких парикмахеров. Иначе получится как в анекдоте.
— В каком анекдоте?
— В том, который я ещё не придумал, — ответил я. — А вообще, мало ли анекдотов про лысых и волосатых?
Джулия хохотнула и сказала, что если вдруг начнётся потасовка, то она обязательно меня позовёт. А сейчас, дескать, меня ждёт куча заказов и злой с недосыпа Петрович.
— Ладно, — я быстро чмокнул её в щёку. — Работаем, — и отправился на кухню.
В вечерней суете совершенно забыл об этом странном разделении зала, а к закрытию искренне удивился, что пронесло. Правда от того лишь больше вопросов. Что это такое было — интересно до жути, и при этом спросить категорически не у кого.
Ладно. Впереди начинаются другие странности. Наступает ночь и «Джентльменский Клуб» лепреконов вот-вот откроет свои двери.
— Петрович, миленький, терпи, — попросил я у домового, который на всё вокруг смотрел осоловелыми глазами и, кажется, периодически проваливался в сон прямо на ходу. — Что у нас там с заказом от рыжих? Как они вообще с тобой связь держат?
Дилинь-дилинь, — тут же пропищал телефон Петровича. Для рабочих целей, домовой вымутил себе где-то старинную блестящую раскладушку.
— Так, — сказал домовой, открыл телефон, протёр глаза и начал бегло читать. Вдруг остановился и поднял взгляд на меня. — Знаешь, Маринарыч, этот ваш клуб штука интересная. С одной стороны, это ведь плохо. А с другой, очень даже хорошо…
Как изящно задвинул-то, а?! Однако, косноязычие с недосыпа даже домовых может догнать.
— И вот я не знаю, что мне думать, — подвёл итог своей гениальной мысли Петрович.
— Нихрена не понял, — честно признался я.
— Ну как? — нахмурился домовой. — Азартные игры, Маринарыч! Это же злое зло!
— Философствовать будем, значит? — спросил я и присел на табуреточку. — Ну давай попробуем. Смотри, Петрович, в чём дело. Во-первых, это клуб не для людей. Даже если человек очень захочет, его туда не пустят. А во-вторых, товарищи лепреконы всё равно будут этим заниматься, хоть запрещай им, хоть не запрещай. Азарт у этих мелких рыжих гадов в крови, а энергию им девать некуда. И если запретить им игры, они рано или поздно скатятся в агрессию и станут доматываться до людей. Это как с людьми, Петрович. Если человеку скучно, он сам себе приключения начинает искать. Понимаешь?
— Ну-у-у…
— А так они у нас под присмотром, считай. Причём не забесплатно.
— Ну хорошо, — кивнул домой. — Убедил, — а затем слишком медленно моргнул и захрапел.
— Эй! — пришлось его толкнуть. — Что там с заказом-то?
— Ах, да, заказ. Диктую…
Домовой уставился в телефон и начал зачитывать: сто двадцать порций профитролей, рыбное рагу двенадцать порций, карбонара восемь, ризотто шесть, лазанья семь, брускеты с томатами восемь и… и так далее. Но, думаю, этого перечисления достаточно, чтобы понять — количество профитролей очень сильно выбивалось из ряда вон.
— В принципе, нормально, — кивнул я. — Справимся.
— …и тридцать две рульки.
— Сколько-сколько?
— Тридцать две, — повторил Петрович, хныкнул и захлопнул телефон. — Не, Маринарыч. Пошли они ко всем чертям! Не хочу! Не буду! Это часа три-четыре работы, не меньше! Давай отменять сразу же!
— Отменить отменять! — твёрдо сказал я. — Это так не работает.
— Маринарыч, ну сжалься ты надо мной! Тридцать две рульки! Шестнадцать ног! Представляешь себе свинью с шестнадцатью ногами?! Или с восьмью, но на каждом по два колена?! Это свин-паук получится!
— Ага, — кивнул я и решил, что Петровичу всё-таки нужно хотя бы на полчасика закрыть глаза, а то его бред прогрессирует. — Синьора Женевра, проассистируете?
— Почту за честь, синьор Маринари!
С тем мы насильно уложили Петровича на полку. Во сне домовой так забавно подрагивал. Как собака, которой снится охота, ну прямо милота. Ну а сами взялись за работу, потому что тридцать две рульки — это тридцать две рульки.
Избавиться от них почту за радость. Ведь на днях Джулия дорвалась до закупки, нарвалась на оптовую скидку в мясной лавке и затарила ресторан так, что ещё чуть-чуть и мне придётся морозить мясо. А морозить и размораживать — это всё-таки не уровень «Марины». Так что работаем! Лепреконы нас фактически спасают!
— Как же он мило храпит, — не могла Женька отвести глаз от Петровича, а тот как будто услышал. Перестал храпеть, зачмокал, а потом как давай бубнить во сне:
— Лысые… Волосатые… Помиритеся… Подружитеся…
Хм-м-м… что-то он, по ходу, знает. Не забыть бы теперь спросить, когда проснётся
— Главное, чтобы отдохнул до того, как всё будет готово, — сказал я. — Кто-то же должен лепреконам еду доставить. Вас, синьорина Женевра, не пущу.
— Почему?
— Их общество считаю для вас тлетворным…
Итак! Сбегав в подвал-холодильник, я вернулся с целой ванной сырых свиных рулек. Красивые они, конечно, как мечта — мясистые, с правильными жировыми прослойками и грамотными срезами без всякого лишнего. Обожаю такое!
Дальше я включил духовку кочегариться на максимальную температуру, а сам пока что занялся маринадом. Варёно-копчёной колено «А-ля Тяп-Ляп» оставим для дешёвых пивных, а я должен отдать лепреконам настоящий кулинарный шедевр. А потому никаких кастрюлек! Только хардкор! Только фольга и многочасовое томление в собственном соку, чтобы ни капельки вкуса не ушло мимо.
Итак — в огромной миске я замешал оливковое масло, мёд, соевый соус и два вида горчицы. Плюс тимьян, чёрный перец, чутка копчёной паприки. «Но где же чеснок?» — спросит меня гипотетический наблюдатель, а я ему отвечу: «будет».
Чеснок уже стоит в духовке и запекается прямо в шкуре, разделённый на нечищенные зубчики. Времени у меня будет много, так что потом я просто выжму готовые зубчики, присолю их, размешаю в пюре и смажу этой красотой уже готовое изделие, чтобы… чтобы…
— Р-р-р-р, — я аж зарычал, представляя как это будет вкусно на выходе.
Последний штрих — дать руленькам корочку на гриле, замариновать и убрать в духовку. Всё.
— Всё ещё работаешь? — в дверях появилась заспанная лохматая Джулия в одной ночнушке. — Может, помощь нужна?
— Нет-нет, — отказался я. — Иди лучше спи.
— Сейчас, водички только попью…
Итого к трём часам ночи всё было готово. Мы с Женеврой собрали всю снедь по ланчбоксам, растолкали Петровича и отправили бородатого курьера в клуб. А у меня что-то сна вообще ни в одном глазу.
— Хм-м-м…
И тут мне пришла в голову гениальная затея. Я же хозяин чердака, верно? Верно. Так почему бы мне не сходить в «Джентльменский Клуб» на инспекцию? Интересно же!
Долго прикидывать все «за» и «против» я не стал, и уже через пару минут, осторожно приоткрыв вход в ресторан, выскочил на улицу. Ночной Дорсодуро встретил меня густым туманом, подозрительной тишиной и…
— Ой, — я аж назад отшатнулся.
Туманом, тишиной и статуей. Прямо у входа в «Марину» путь преградила огромная каменная статуя, изображавшая паукообразное чудовище с крылышками. Мерзкая тварь с множеством лап, панцирем и оскаленной мордой. Горгулья, короче говоря, вот только какая-то неправильная. Арахногулья.
— Интер-р-ресно, — вслух сказал я. — Ситуация.
Что интересно — тварь была абсолютно неподвижна. Камень как камень. Но я буквально кожей ощущал исходящий от неё рык. Глухой, низкий, угрожающий. И что-то мне подсказывало, что монстр передо мной не просто кусок мрамора.
— И с какого же здания ты сбежала, уважаемая горгулья? — спросил я как можно более миролюбиво. — И зачем собиралась залезть в ресторан?
Рык усилился, а статуя как будто бы стала ближе и больше. Или мне это только показалось? А я смотрел на неё и думал, как бы мне выйти из этой ситуации без потерь. Драться с каменной тварью? Успокаивать её? Убеждать? И тут меня осенило:
— Уважение, — вслух сказал я. — Всё нужно делать с уважением.
Тогда я поклонился статуе — не сказать чтобы низко, но вот прямо со всем почтение. Про себя просто признал её право стоять там, где ей хочется, бочком обошёл её, отвернулся и пошёл своей дорогой.
Рык пропал так же внезапно, как и появился. Обернувшись на секунду, я понял что статуя исчезла и добрым словом вспомнил дона Базилио. Всё-таки старичок понимает, о чём говорит, и маразм тут не причём. В Италии уважение действительно имеет большой вес. И даже с каменными статуями работает.
Итак. Можно было бы пройти на чердак через вход в палаццо по общей лестнице, но я решил пойти другим путём. По водосточным трубам на крышу, а дальше в разбитое окно. Хотелось до поры до времени сохранить инкогнито.
Интересный момент — снаружи окно без рамы зияло чёрной пустотой, но стоило мне пролезть в него, как я тут же оказался в эпицентре шумного веселья. Магия скрытности, магия шумоподавления и, по всей видимости, что-то от неведомой нечеловеческой пространственной магии. Ведь чердак внезапно стал куда просторней, чем я его запомнил.
И даже в таком вот растянутом состоянии он оказался полностью забит. Не людьми. Точнее… парочку человеческих фигур я увидел, но это ещё ничего не значит.
Атмосфера в «Джентльменском Клубе» царила поистине удивительная. Куда не посмотри — везде интересно. Вон крутится рулетка, вон за несколькими столиками нечисть режется в покер, а вон откуда-то бильярдные столы взялись. В воздухе стоит сигарный дым. Слышен хохот, стук кия об шары и нетерпеливое перебирание фише. Кто-то с кем-то спорит, кто-то с кем-то обнимается, всё как у людей.
И тут я понял, что лепреконы мне не соврали. Всё-таки это не казино. Это именно что джентльменский клуб, и азарт здесь не самое главное. А главное — пространство для общения с такими же, как и ты сам.
Тут же я заметил ещё одну странность. Некоторых посетителей я… видел, но не видел. То есть знал, что они тут есть, чувствовал их присутствие, слышал голоса и смех. Но взгляд упирался либо в пустоту и парящий в этой пустоте бокальчик с виски, либо в клубок тумана, либо в сгусток чёрной энергии, из которой одни только глаза и мерцали. Кто-то представлял собой просто розовое марево, а кто-то переливающийся всеми цветами радуги силуэт. Сущности просто не хотели, чтобы их видели. Они не разрешали мне.
Хм-м-м…
А может дело в другом? Ещё раз обратившись взглядом к человеческим фигурам, я понял что это мои знакомцы. Те самые мычащие мокрые ребята, под стульями которых собираются целые лужи. Мужики с пресными опухшими рожами бродили вокруг бильярдного стола, потягивая пиво. И может статься так, что я вижу их исключительно потому, что уже знаком с ними.
Или да? Или нет? Не понимаю.
Стол с рулеткой полностью оккупировали домовые. А у камина — откуда тут взялся камин? — собрался просто кружок по интересом. Тёмные силуэты, затянутые дымкой неизвестности, неторопливо потягивали сигары и о чём-то общались.
— Свинячий сын! — вдруг услышал я.
Повернул голову в сторону крика и вдруг увидел за покерным столом феечку. Маленькую такую, красивенькую, в серебристом платье и с крылышками. С крылышек, к слову, обильно падала пыльца. Стопка фишек была выше неё самой, а рядом с ними в пепельнице дымилась сигара.
— Мать вашу! — выругалась феечка и подошла к сигаре.
Что есть мочи она раззявила рот и… ну не знаю. Курение в её исполнении выглядело так же, как если бы я попытался откусить жопку от целикового батона мортаделлы. Что-то из разряда альтернативной физиологии.
— Жёваный крот того казино! — феечка выпустила дым ноздрями, а потом в её руках откуда ни возьмись очутился нож-бабочка, которым она начала вращать. — Вы чо, дебилы?! Этот сидит, колоду чешет, этот говорит: «я тебе тоже сейчас раздам»… ты кто такой, чтобы это делать?!
— Ну, — замялся сосед-лепрекон. — Я всегда это делал…
— У вас дилер есть, чтобы это делать на моих глазах, дурак ты грешный!
— Но ведь…
— Дурила ты гороховая! — всё шустрее вращая ножом, феечка зашагала в сторону лепрекона. — Как карты могут быть разложены в другом порядке?! Ты на моих глазах колоду распечатал! Вы где их берёте, черти?!
И тут вдруг:
— Стоп! — феечка резко повернулась в мою сторону. — А что тут делает человек?
Тишина наступила мгновенно. Все, кто был в зале — и видимые, и невидимые — разом повернулись в мою сторону. Сотни глаз уставились на меня, а фея позабыв про горе-дилера теперь наставляла свой ножик на меня.
— Человек, — с омерзением выплюнула она. — Ты как сюда попал? Я тебя сейчас на фарш пущу!
Фея спрыгнула со стола и, смешно перебирая ножками, двинулась в мою сторону. Правда, не дошла… увязла в ковре с высоким ворсом и теперь грязно материлась прямо из него. Я же чувствовал, как ситуация накаляется. И потому надо бы разрядить:
— Джентльмены и феечка! — крикнул я. — Продолжайте заниматься тем, чем занимались! На меня не обращайте внимания, иначе останетесь голодными!
— А-а-а, — протянул кто-то. — Маринари, — по залу прокатился выдох облегчения и гул мгновенно вернулся.
Фея тем временем выпуталась из ковра, злобно зыркнула на меня, но нож убрала. Погрозила мне пальцем, мол, я за тобой слежу, и потопала обратно за стол разбираться с происхождением игральных карт.
А ко мне сквозь толпу тем временем уже приближался Шон.
— Здарова, начальник, — вместо рукопожатия он зачем-то похлопал меня по колену. — А ты чего припёрся-то? Не доверяешь? У нас всё на мази так-то.
— Доверяю-доверяю, — улыбнулся я. — Но проверяю. Считай, что к вам инспекция нагрянула. Проверка качества обслуживания, так сказать.
— Понял, — кивнул Шон. — Ну тогда давай проведу, покажу, как тут всё устроено…
И мы пошли. Шон бормотал что-то про оборот, рейк, новые столы и про то, что домовые требуют выделить покерный столик для игры в «мафию», а он против, и таких игр в его клубе не будет. Я же слушал вполуха, всё как-то больше доверяя собственным глаза, и просто наблюдал за жизнью клуба. Около одного из столиков заметил сгусток фиолетового тумана, который на скорость вкидывал в себя профитроли. Порция за порцией, порция за порцией — профитроли засасывало в невидимую мне пасть, а вокруг сгустка тем временем собиралась целая гора грязной посуды.
— Ничего себе аппетит, — прокомментировал я.
— Ага, — кивнул Шон. — Кстати! В следующий раз мы Петровичу в заказе пометку сделаем, чтобы все порции в корыто какое-нибудь скинул…
— Отставить корыто, — возмутился я. — Мы что, животных кормим, чтобы из корыта есть? Посуду помыть — помоем, не проблема. А эстетика должна присутствовать, это неотъемлемая часть поварской работы. Так что не разрешаю, уж извини.
— Ну ладно, — вздохнул Шон.
— Кстати. Жалобы или предложения от посетителей поступают?
— Ага, — кивнул лепрекон. — Жалобы есть.
— Серьёзно?! — у меня аж брови отлетели, но я вовремя взял себя в руки. — То есть… какие?
— Ну слушай, начальник. Одна-единственная претензия: у тебя в меню вообще нет ничего острого. А у нас тут, — Шон обвел рукой зал, — всякие собираются. И среди них те, кому без огня в желудке жизнь не мила. Нужно что-то максимально острое ввести. Я бы даже сказал «экстремально». Ну… ты ж понимаешь, да?
— Понимаю, — кивнул я. — Это справедливое замечание. И это можно. Вот только завтра, ибо сегодня уже физически не успею.
Из-за ближайшего энергетического пятна раздалось довольное хрюканье. Видимо, кто-то из этих самых любителей острого подслушал наш разговор.
Мы же пошли дальше по заде. Я осмотрел всё, что можно и нужно было осмотреть: бар, зону отдыха, игровые столы. И всё было хорошо, местами даже чересчур. Иногда, правда, над уютным гомоном голосов возвышался крик той самой феи:
— Прекрати меня банком давить! АААА!!! Всю пенсию тут с вами оставлю! Да чтоб вы провалились все!
Но в целом я остался более чем доволен. И, признаться, вот ТАКОГО успеха не ожидал. Инспекция прошла как надо, и я уже собрался уходить, как мне вдруг подошёл ещё один лепрекон, которого я либо не видел раньше, либо просто не запомнил.
— Начальник, — сказал он. — Я… Это… Ты… Это… Ну…
— Ну? — поторопил я его.
Тогда лепрекон оглянулся по сторонам и шёпотом спросил:
— Скажи, ты ведь вчера пошутил насчёт того, что курс золота рухнул?
Я посмотрел на его испуганное лицо, на дрожащие рыжие усы, и присел на корточки. Похлопал паренька по плечу, затем сказал:
— Извини, инсайдерская информация, — а затем направился к выходу. Напоследок бросил Шону: — Хорошей работы, — и был, как говорится, таков.
На улицу выбрался по нормальной человеческой лестнице, вышел на ночную улицу и после прокуренного зала долго не мог надышаться воздухом. Посмотрел немного на звёзды над Венецией, и пошёл в «Марину».
Спать. Наконец-то я буду спать.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.