Новый каменный век. Том III
Я умер уважаемым профессором антропологии, а проснулся в теле безымянного юнца посреди тундровой степи, окружённого пещерными гиенами. Вокруг — суровый первобытный мир последнего ледникового периода. А в моей голове — вся будущая история человечества: его прорывы, его тупики.
Но какими бы знаниями я ни обладал, здесь правят копьё и инстинкт. И чтобы меня услышали, я должен сначала заслужить место у костра. И лишь тогда я смогу начать свою настоящую работу: шаг за шагом, незаметно для окружающих, изменю путь целого вида.
Автор: Лев Белин
Цикл: Каменный век
Предыдущие книги этой серии:
Новый каменный век. Том II
Новый каменный век. Том I
Но какими бы знаниями я ни обладал, здесь правят копьё и инстинкт. И чтобы меня услышали, я должен сначала заслужить место у костра. И лишь тогда я смогу начать свою настоящую работу: шаг за шагом, незаметно для окружающих, изменю путь целого вида.
Автор: Лев Белин
Цикл: Каменный век
Предыдущие книги этой серии:
Новый каменный век. Том II
Новый каменный век. Том I
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— Когда ты пришла к нему? — быстро спросил я, глядя Уне в глаза.
— Только что была! — быстро ответила она. — Я пришла сменить повязку, а его нет! Пойдём!
Мы тут же рванули к жилищу, где всё время был Ранд.
— И никто не видел?! — спросил я по пути.
— Не знаю! Я сразу к тебе побежала!
«Да что ж такое! — мысли метались в голове, как обезумевшие птицы, врезаясь в черепную коробку. — Куда он мог деться? Сам уйти не мог. Даже стоять без помощи не должен! Кто-то помог? Но кому он нужен?!»
Я не дал себе додумать.
Мы вылетели на стоянку. Я заметил Белка. Он возился с волокушами у навеса рядом с пещерой — проверял ремни, подтягивал крепления.
— Белк! — заорал я так, что он подскочил и выронил ремень. — Ранд пропал!
Он не стал задавать вопросов. Только кивнул — коротко, резко — и бросился в пещеру. Звать вождя. Я знал, что он сделает всё правильно. Нужно было собрать всех. Если он ушёл, во что я не мог поверить, то сразу искать.
Следом мы пересекли стоянку и с Уной влетели в шалаш Ранда.
Пусто.
Шкуры, на которых он лежал, ещё хранили тепло его тела. Ушёл недавно. Минут десять назад, не больше. Повязка валялась на земле — свежая, будто только что снятая, даже не успела запачкаться. Но следов борьбы не было. Ни опрокинутой воды, ни сдвинутых шкур, ни царапин на земляном полу.
Ничего.
— Сам он уйти не мог, — выдохнул я.
Я представил, как Ранд пытается встать. Как опирается на больную ногу, как кривится от боли, как падает… Но здесь не было следов падения.
«Значит, ему помогли. Кто-то сильный. Или тот, кому он доверял», — понимал я.
Мы выскочили наружу.
Из пещеры выходили Горм, Сови, Аза и старейшины.
Я рванул к ним, перепрыгивая через какие-то свёртки и охапки травы.
— Ранд пропал! — выкрикнул я, подбегая. — Кто-то увёл его! Сам он не мог!
Горм не ответил. Его взгляд был прикован к жилищу Иты. Я проследил за ним и увидел то, чего не заметил раньше: шкура на входе была отдёрнута, но внутри горел свет. Странный, неестественный для утра свет — будто там жгли жир даже сейчас.
И в ту же секунду оттуда донёсся крик.
Истошный. Полный ужаса и ярости. Крик, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на загривке встают дыбом. Так кричат раненые звери, загнанные в угол.
Мы рванули туда. Я не думал об опасности, не думал о том, что там может быть — просто бежал.
И первым влетел в шалаш.
Внутри царил хаос. Настоящее бедламье — разбросанные травы, перевёрнутые миски, рассыпанные коренья. В центре этого разгрома стояла Ита, сжимая в руке обсидиановый нож. Лезвие сверкало в свете жирового светильника, отражая безумный блеск её глаз.
— Прочь! — заорала она, увидев меня. — Уйди! Ты, плоть Чёрного Волка!
Нож взметнулся в воздухе, целя мне в лицо. Адреналин ударил в голову, я даже не успел испугаться. Время замедлилось, как это бывает в моменты смертельной опасности. Я видел каждое движение лезвия, каждое сокращение мышц на её руке, каждую каплю пота, срывающуюся с её лба.
И ушёл в сторону. Лезвие просвистело в миллиметре от щеки. И в то же движение, не давая себе опомниться, перехватил её запястье, выкручивая руку с силой, которой сам от себя не ожидал.
Нож упал на землю. Я ударил по лезвию ногой, и оно звонко переломилось, как ломается стекло.
Ита взвизгнула от боли. Попыталась вырваться, но я только сильнее вывернул руку.
И тогда я увидел Ранда.
Он сидел в углу, скорчившись, обхватив голову руками. Когда он поднял лицо, я отшатнулся. Глаза его были выпучены, зрачки расширены так, что почти не осталось радужки — две бездонные чёрные дыры на бледном лице. Он мотал головой, бился спиной о стену шалаша и выл:
— Они всюду! Змей жрёт меня! Волки! Волки-волки-волки!!!
«Какой-то наркотик, — тут же понял я. — Что-то очень сильное».
— Что ты дала ему?! — заорал я, ещё сильнее сжимая руку Иты.
Она засмеялась. Страшно, надрывно, безумно.
В шалаш втиснулся Белк, за ним — Сови.
— Я освобожу плоть своего дитя! Я изгоню гниль из его разума! Он всё поймёт! — закричала Ита, дёргаясь в моей хватке. — Тебе он не достанется! Не достанется, слышишь?!
Ранд вдруг взревел. Низко, гортанно, нечеловечески. Он бросился на стены, круша всё вокруг: какие-то полки разлетелись в щепки, пучки трав взметнулись в воздух, деревянные подставки с грохотом падали на землю.
Белк метнулся к нему, схватил и рванул вниз, прижал к земле всей своей массой. Но Ранд вырывался, брыкался, рычал. Даже Белк едва справлялся.
— Помогите! — рявкнул он, и в его голосе впервые прорезались нотки отчаяния.
К нему дёрнулся Сови, а я рванул Иту наружу. Выволок её за шкуру, не обращая внимания на её крики и попытки вырваться. Она царапалась, кусалась, плевалась. На свету, перед всей стоянкой, я швырнул её на землю.
— Она что-то дала Ранду! — крикнул я Горму и собравшимся людям. Голос сорвался, но все услышали. — Его разум поглотил дух безумия!
— Убью! — завизжала она пронзительно.
Вскочила и бросилась на меня с кулаками, но Канк, оказавшийся рядом, перехватил её. Следом подоспел Дака. Вдвоём они прижали её к земле, не давая вырваться.
Ита билась и кричала. В её глазах горело безумие — не меньшее, чем у Ранда. Может, даже большее.
— Он моё дитя! Мой волчонок! — визжала она, брызгая слюной. — Мой! Не отдам его чёрному духу! Не отдам! Он увидит правду! Он убьёт тебя, Ив! Убьёт!
Я стоял над ней, тяжело дыша, и смотрел на эту женщину. Ту, что когда-то спасла Уну. Ту, что была уважаемой травницей, к которой приходили за помощью. Ту, что принесла на стоянку аконит и теперь, судя по всему, решила использовать нечто ещё более страшное на собственном сыне.
Только не для того, чтобы убить. Чтобы спасти? Чтобы «открыть глаза»? Чтобы не дать мне…
Мысли путались. Адреналин схлынул, и руки начали дрожать. Меня трясло — крупной, противной дрожью, которую я не мог унять.
— Что ты дала ему, говори?! — бросил я, понимая, что счёт может идти на мгновения.
— То, что открывает глаза, — прохрипела она. — То, что показывает правду. Он увидит, кто ты на самом деле. Он увидит и убьёт тебя!
Я смотрел в её бешеные глаза и понимал, что это уже не ненависть. Это безумие чистой воды.
А она только смеялась.
— Что ты дала Ранду, женщина?!
Горм схватил Иту за волосы и рванул вверх, заставляя поднять голову, смотреть ему прямо в глаза.
Даже сквозь боль в спине, даже сквозь корсет, сковывающий движения, в нём чувствовалась та первобытная, звериная сила, что когда-то сделала его вождём. Сила, перед которой отступали даже самые отчаянные.
— Ты желаешь погубить свою же плоть?! — прорычал он, и в его голосе смешались гнев и что-то похожее на боль. — Своё дитя?!
— Вы не понимаете! — закричала она так, что у меня заложило уши. — Никто не понимает! Он — чёрный волк во плоти! Это всё он! Он не знает смерти! Он…
Грохот, донёсшийся из жилища, оборвал её на полуслове.
Глухой удар, треск ломающегося дерева, и следом — нечеловеческий вопль Ранда.
Из шалаша, где остались Белк и беснующийся Ранд, кубарем вылетел Сови. Шаман рухнул на землю, пытаясь отползти, но ноги заплетались, руки скребли по земле, оставляя глубокие борозды. Его посох остался внутри.
— Там… — выдохнул он, глядя на нас белыми от ужаса глазами. — Он…
Я рванул внутрь, даже не думая.
В полутьме жилища творилось нечто невообразимое. Белк едва удерживал Ранда, который бился с нечеловеческой силой. Его глаза горели безумным огнём, на губах выступила пена.
— Вака убьёт меня! Он убьёт меня! — ревел он. Голос его сорвался на визг. — Не надо, прошу! Вака! Вака-а-а-а!
Я налетел сверху, помогая Белку прижать его к земле.
— Ранд! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ранд, всё нормально! Ваки тут нет! Слышишь? Нет Ваки!
— Он идёт! — Ранд дёрнулся так, что мы едва не слетели. — Я молодой волк! Я избранник Белого Волка! Я новый Горм! Я…
— Всё хорошо! — я надавил сильнее, стараясь поймать его взгляд. — Ты молодой волк! Ты сильный волк! Вака ушёл, его нет. Всё в порядке. Слышишь? Всё в порядке.
Я повторял это снова и снова, как мантру, как заклинание, как единственную нить, за которую можно удержать его в реальности. Нужно было срочно найти мельчайший элемент сохранившегося рассудка, успокоить его.
Постепенно тело его слабело, а я продолжал спокойно говорить с ним. Что всё будет нормально, что стая гордится им, что он лучший охотник. Я говорил то, что он желал слышать. В жилище заходили люди, но я одним взглядом давал им понять, что нельзя подходить. Любое неверное слово могло стать триггером. И к моему счастью, через какое-то время тело его обмякло, но я чувствовал, как под кожей всё ещё дрожат мышцы, готовые взорваться новой вспышкой.
— Держим, — прошептал я Белку.
В проёме показалось лицо Уны.
— Ремни! — крикнул я. — И большую шкуру! Срочно!
Она исчезла. В жилище втиснулся Хага. Я подозвал его. Объяснил, что нужно держать ноги. Втроём мы кое-как удерживали Ранда, который то затихал, то снова начинал рваться, бормоча что-то невнятное.
Уна вскоре вернулась со шкурой и ремнями. Мы связали Ранда, стянув руки и ноги в области колен и запястий. Деревянная шина на ноге была разбита вдребезги, но вот ремни держались. А в каком состоянии сама нога, я и представить не мог. Но визуально она осталась прямой. Но это не внушало оптимизма.
«Это очень плохо, — подумал я. — Очень, очень плохо».
Мы переложили его на шкуру, я завернул его, оставляя лицо открытым. Глаза его закатывались, зрачки были расширены до предела, дыхание — прерывистое, с хрипами. Явные признаки отравления. Что-то с сильным психоактивным действием.
«Надо понять, что это. Иначе можно только навредить», — осознавал я.
— Белк, будь аккуратен, лучше не говори. Он может снова начать дёргаться. Сразу зови.
Он просто кивнул с залитым потом лицом.
Я выскочил наружу.
Иту всё ещё держали. Она шипела и рычала, как дикая кошка, вырываясь из рук Даки и Канка.
Горм стоял над ней, тяжело дыша.
— Что это? — спросил он в который раз.
Но она либо молчала, либо несла бред.
И тогда Уна села перед ней на землю и взмолилась:
— Ита, прошу тебя, скажи. Нам нужно помочь Ранду. Он может уйти на Ту сторону, но не по воле духов, а по твоей. Так нельзя. Скажи мне.
— Предательница, — прошипела она. — Тебя он тоже пожрал… — её голос охрип, волосы слиплись от пота. — Разум твой забрал себе Чёрный волк. А Ранд скоро будет свободен.
— Я понял, что это, — раздался голос Сови. — Она взяла у меня красный гриб, что открывает путь к духам. Но если открыть дверь больше, чем позволено, духи уже не отпустят.
«Вот что она говорила про освобождение разума, — понял я. — Это красный мухомор».
Конечно. Его издревле использовали шаманы для вхождения в транс. Иботеновая кислота, мусцимол — сильнейшие токсины, галлюцинации, бред, потеря связи с реальностью. И передозировка может убить.
— Уна! — заорал я. — Тёплая вода! Много! Как можно больше! И быстро!
Она кивнула и побежала.
Я снова рванул в жилище. Там, в шкуре, корчился связанный Ранд. Он уже не кричал, только мычал и дёргался, бормоча что-то про волков, соколов и змей.
— Все выйдите, — сказал я. — Быстро.
— Я не оставлю тебя с ним, — сказал Белк.
— Надо! — рявкнул я. — Вы его пугаете! Он видит в вас врагов! Уходите!
«Нужно максимально избавить его от негативных элементов, — понимал я. — Хотя я один из главных негативных элементов», — но он почему-то реагировал на меня спокойно.
Белк посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но кивнул и вышел. За ним — Хага.
Я остался один на один с Рандом. Сел рядом, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Ранд, — заговорил я тихо, мерно, как с испуганным зверем. — Ты слышишь меня? Это Ив. Ты в жилище. Ты в безопасности.
Он замычал, забился.
— Вака… он… он…
— Ваки нет, — повторил я. — Он ушёл. Ты один. Ты в безопасности. Всё хорошо.
Я говорил и говорил, отвечая на его бред, подтверждая то, что ему казалось реальностью, постепенно вытаскивая его из пучины ужаса. Когда стало лучше, я перевернул его на живот. Если повезёт, начнётся рвота — естественная попытка организма вывести токсин. Но нельзя, чтобы он был в состоянии ярости. Если возникнет аспирация, я не смогу помочь. Были вещи, о которых я слышал, но не знал, как действовать в таком случае.
И через несколько минут, если судить по ощущениям, его вырвало. Желудок судорожно выворачивало наизнанку, желчь и слизь смешивались с остатками того, что дала ему Ита. Я приподнял его голову, помогая, не давая захлебнуться.
— Скоро станет полегче, потерпи, молодой волк, — приговаривал я. — Ты обещал, что убьёшь меня. А я всё ещё жив. Так что держись.
Вскоре Уна пришла с тёплой водой в мехе. Мы напоили его, его вновь вырвало, и вновь напоили. К тому моменту он совсем успокоился. Мы с мужчинами перенесли его обратно в старое жилище, где он лежал раньше. Иту увели в пещеру, и я не знал, что будет дальше.
«Она украла грибы у шамана, чуть не убила сына. В этот раз наказания не может не быть. Какой бы хорошей целительницей и важной женщиной она ни была», — понимал я, но не представлял рамки этого наказания.
Уже когда мы его уложили, я дал Уне указания:
— Вода. Много воды, постоянно. Как с проклятьем Змея, помнишь?
Она кивнула, всё ещё пребывая в шоке.
— Помню.
Связанный Ранд лежал и бубнил что-то неразборчиво. Фаза буйства была пройдена, но я не знал, как его тело и разум будут вести себя дальше. Оставалось только постараться вывести токсины, избежать обезвоживания. Это максимум, на что мы способны.
Я вышел из жилища на свежий воздух и замер.
В лагерь возвращались охотники. Вака шёл впереди, на плечах — туша молодого оленя. За ним — остальные, с добычей поменьше.
И он сразу увидел покосившееся жилище Иты, разбросанные вещи, толпу людей. Не говоря ни слова, он бросил тушу на землю и направился прямо к пещере.
«Это я свёл её с ума. Если бы не выкинул тот фокус, если бы… — подумал я. — Нет. Она пыталась меня убить. Я мог стать тем фактором, что ускорил её проблемы с психикой, но никак не причиной. Хватит винить себя во всём. Разве ты ещё не понял, Дмитрий Васильевич, что от вины в этом мире нет толку. Хватит. Я остался жив, и я этому рад».
Я сел на холодную землю и облокотился спиной о толстую жердь. Увидел краем глаза, как ко мне идёт вымотанный Белк. Громила сел рядом и спросил:
— Как он?
— Живой. Этого достаточно.
— Да, достаточно. — буркнул он. — Ты снова помог ему.
— Думаешь, не стоило?
— Я не говорил этого, Ив. Ты делаешь то, что делаешь. Тропа коротка. И никогда не знаешь, когда она оборвётся. Сегодня ты не дал оборваться его тропе. А завтра — он воткнёт тебе нож в спину.
— Завтра — это вряд ли. Через год, может быть.
— Да. Может быть, через год.
— Что будет с Итой? — спросил я тихо.
Белк посмотрел на меня и ответил, не изменившись в лице.
— Её изгонят.
— Изгонят? — переспросил я. — Значит, её больше не будет в стае?
Белк помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом:
— Это значит, что она умрёт.
После заката Иту вывели из пещеры и повели в сторону склона. С ней были только Горм и Вака. И когда они вернулись, Иты с ними не было.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.