Фаберже-4. Месть артефактора
Аннотация
Я смог защитить семью и тех, кто мне доверился. О махинациях Хлебникова знает вся империя, дознаватели ведут расследование, и на дело обратил внимание сам государь.
Теперь пора вернуться к насущным делам - вернуть усадьбу в Левашово, запустить новые проекты и наконец-то подумать о себе. Седьмой ранг сам себя не поднимет...
Или мне снова попытаются помешать?
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-3. Враг на пороге
Фаберже-2. Новый горизонт
Фаберже
Теперь пора вернуться к насущным делам - вернуть усадьбу в Левашово, запустить новые проекты и наконец-то подумать о себе. Седьмой ранг сам себя не поднимет...
Или мне снова попытаются помешать?
Автор: Алекс Хай
Цикл: Фаберже
Предыдущие книги этой серии:
Фаберже-3. Враг на пороге
Фаберже-2. Новый горизонт
Фаберже
Глава 2
Во мне что-то оборвалось и тут же вскинулочь что-то иное. Не страх. Не растерянность. Холодная ярость.
Они посмели угрожать матери. Сестре. Алле.
Я откинулся в кресле, взял телефон в руку и произнёс очень тихо, очень отчётливо:
— Передайте вашему хозяину вот что. Я явлюсь на допрос и расскажу всё, что знаю. Каждую деталь. Каждый документ. Каждое доказательство. — Я выдержал паузу. — И если хоть один волос упадёт с головы моей семьи или графини Самойловой, я найду каждого, кто к этому причастен. Каждого.
На несколько секунд на том конце трубки молчали. Я слышал лишь тяжёлое дыхание и шум ветра.
— Вы пожалеете об этом решении, Александр Васильевич.
Щелчок. Звонок оборвался.
Я посмотрел на экран телефона. Номер скрыт. Время звонка: 23:42. Продолжительность: три минуты семнадцать секунд. И главное — у меня была почти полная запись звонка. Я успел нажать на кнопку в приложении.
Я положил телефон на стол и высунулся из кабинета. Штиль пил чай снаружи на диванчике.
— Нужен, Александр Васильевич?
— Да. Зайди, пожалуйста.
Штиль тут же оставил чашку и вошёл в кабинет. Я кивнул на телефон.
— Только что мы получили угрозу. Нужно немедленно усилить охрану.
— Кто?
— Кто-то, связанный с Хлебниковым. Может, Фома, может, кто-то ещё.
Я проиграл запись разговора, и с каждой секундой лицо Штиля становилось всё мрачнее.
— Велю проверить все камеры в доме, мастерских, магазине. Проведём испытание сигнализации. Рекомендую усилить патрули «Астрея». Никто из семьи не должен выходить без сопровождения минимум двух охранников. Это без учёта императорских гвардейцев. Они хорошие ребята, но… — Штиль неловко замялся. — В своих коллег я верю больше.
— Хорошо. И всё же я предупрежу гвардию.
— Разумеется. Я возьму на себя «Астрей» и Милютина. Позвоню сейчас же.
Штиль вышел, на ходу доставая телефон. А я набрал номер командира гвардейского отряда Долгорукова.
После нескольких длинных гудков он всё же ответил.
— Долгоруков слушает.
— Павел Сергеевич, это Александр Фаберже. Извините за поздний звонок. Только что получил телефонную угрозу в адрес семьи.
Долгоруков мгновенно стал собранным:
— Изложите детали.
Я коротко пересказал содержание звонка: требование отказаться от показаний, угрозы матери, сестре, графине Самойловой, намёки на «несчастные случаи».
Долгоруков внимательно меня выслушал.
— Понял. Прошу не беспокоиться, Александр Васильевич. Немедленно усилю дежурство — выставлю дополнительный пост у подъезда и патруль во дворе. К утру подтянем резерв. Можете спать спокойно.
— Спасибо, Павел Сергеевич.
— И ещё — настоятельно рекомендую зафиксировать угрозу документально. Завтра сообщите следователю.
— Обязательно.
Долгоруков повысил голос, отдавая команду кому-то рядом:
— Сергеев! Подъём! Дополнительный пост к дому Фаберже, немедленно!
Потом снова ко мне:
— Всё, Александр Васильевич. Работаем. Ждите усиления.
Он отключился. Я посмотрел на часы — время позднее, но… Нельзя не предупредить Аллу. Поэтому я набрал номер девушки.
Она долго не отвечала — вероятно, уже спала. Я уже собирался положить трубку, когда она ответила.
— Алло? Александр Васильевич?
— Алла Михайловна, простите, что разбудил. Это важно.
Я услышал шорох, как будто она села в постели:
— Что случилось?
— Мне только что позвонил неизвестный. Угрожал мне, семье… и вам.
Я услышал, как она затаила дыхание.
— Мне? Чем угрожал?
— Сказал, что с вами может случиться «несчастный случай». Гололёд, неисправные тормоза… Вы понимаете.
— Понимаю, — её голос дрогнул.
— Алла Михайловна, послушайте меня внимательно. Завтра же поговорите с родителями. Усильте охрану. Ни в коем случае не выходите без сопровождения. Откажитесь от всех публичных мероприятий на ближайшее время. Будьте предельно осторожны.
— Хорошо. Я… я сделаю.
— Всё будет хорошо, — сказал я твёрдо. — Но вы очень поможете мне, если тоже позаботитесь о своей безопасности.
Алла выдохнула:
— Спасибо. За… за то, что предупредили.
— Всегда. Спокойной ночи. Будем на связи.
— Спокойной ночи, Александр Васильевич…
Последнее дело на сегодня — отправить запись разговора Ушакову. Насколько я помнил, у него были знакомые в паре отделов, которые занимаются цифровой криминалистикой. Возможно, смогут что-нибудь вытащить из разговора.
Денис ответил мгновенно:
«Пересылаю. Попрошу, чтобы занялись как можно скорее. Заеду утром».
***
Я спустился к столу в половине восьмого.
Семья уже собралась за завтраком. Марья Ивановна хлопотала у буфета, раскладывая по тарелкам блины. На столе уже ждали варенье, сметана, мёд, самовар с чаем и кофейник.
Обычное утро. Если не считать того, что я выглядел как покойник.
Отец первым поднял взгляд от газеты. Оценил моё состояние одним взглядом и всё понял.
— Не спал?
— Нет.
Я сел за стол. Марья Ивановна тут же поставила передо мной чашку с кофе — крепким, чёрным, без сахара. Как знала, что сейчас мне было необходимо именно это.
— Нам нужно поговорить, — сказал я.
Лидия Павловна отложила ложку. Лена перестала ковыряться в планшете. Отец сложил газету. Все посмотрели на меня.
— Вчера ночью мне позвонил неизвестный. — Я сделал глоток кофе. Горячий, обжигающий. — Угрожал. Мне, всем вам и Самойловой.
Василий Фридрихович медленно опустил чашку на блюдце.
— Что именно он сказал?
Я просто включил запись разговора.
— Как они посмели?! — Отец вскочил так резко, что опрокинул стул. Его лицо побагровело, на шее вздулись вены. — Угрожать женщинам!
Он развернулся к двери, словно собрался идти немедленно выяснять отношения. С кем — вопрос второй.
— Отец. — Я положил ладонь ему на плечо. — Сядь.
— Саша, я не позволю…
— Сядь, — повторил я жёстче. — Именно этого они и добиваются. Чтобы мы потеряли голову и наделали глупостей. Дали повод.
Отец дышал тяжело, но всё же поднял упавший стул и сел за стол. Мать побледнела. Рука дрожала, опуская чашку на блюдце. Фарфор звякнул.
— Господи… — Голос едва слышный. — Саша, может, действительно стоит… хотя бы на время… Ты можешь не идти на этот допрос? Может как-то…
Голос сорвался. Она смотрела на меня глазами, полными страха. Не за себя. За детей.
Я встал, подошёл и обнял её за плечи.
— Мама, всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Никого из вас. Обещаю.
Она прижалась щекой к моей руке, но я чувствовал, как её колотило от волнения.
Лена сидела напротив, сжав мой телефон в руке. Лицо бледное, но взгляд горел холодной яростью. Сестра боялась, да. Но ещё сильнее она гневалась.
— Подонки, — выдохнула она. — Думают, нас можно запугать? После всего, через что мы прошли?
— Уже приняты меры, — сказал я, возвращаясь на своё место. — Ночью я связался с Долгоруковым. Охрана «Астрея» тоже усилена. Гвардейцы выставили дополнительный пост у подъезда, патрулируют двор. Штиль проверяет все камеры, сигнализации, периметр. Самойлову я тоже предупредил.
Отец кивнул:
— Хорошо, спасибо. Что ты думаешь делать дальше?
— Иду на допрос и даю показания.
Василий Фридрихович потёр переносицу. Успокаивался. Мозг инженера взял верх над отцовской яростью.
— Магазин, — сказал он наконец. — Нужно закрыть для свободного посещения. Работаем только по записи с проверенными клиентами. Никаких случайных посетителей. Остальная торговля — через сайт.
— Разумно, — сказала Лена. — Займусь этим. И предлагаю установить дополнительные камеры. На всех лестницах, в подъезде, во внутреннем дворе. Чтобы не было вообще никаких слепых зон. И дублировать запись на ещё один облачный сервер. Чтобы, если кто-то попытается уничтожить локальные записи, у нас остались копии.
— Хорошая идея. Ещё нужно усилить освещение во дворе. Убрать все тёмные углы. Пусть Штиль этим займётся.
Отец постучал пальцами по столу:
— И артефактную защиту здания проверим. Я сам займусь этим сегодня. Барьеры, сигнализация, отражатели. Полная ревизия.
Марья Ивановна бесшумно подлила мне ещё кофе. Не сказала ни слова, но взгляд был красноречивым — ужасно переживала за всех нас и особенно за меня.
Напиток начинал действовать — сонливость окончательно рассеивалась.
Дверной звонок прорезал тишину, а через минуту из прихожей донёсся голос дежурного гвардейца:
— Граф Ушаков прибыл!
— Пропустите, — откликнулся я.
Денис появился в дверях столовой с гигантским одноразовым стаканчиком в одной руке и папкой в другой. Выглядел так же, как я — не спал, помят, глаза красные. Но горели азартом.
— Доброе утро, — сказал он бодро. — Не спал всю ночь, поднял всех на уши, работали над твоей записью. Есть кое-что интересное.
Он кивнул семье:
— Лидия Павловна, Василий Фридрихович, Елена Васильевна… Извините за вторжение в такую рань.
— Проходите, Денис Андреевич, — махнул рукой отец. — Марья Ивановна, пожалуйста, подайте ещё один комплект приборов.
— Я скоро начну столоваться у вас чаще, чем у себя дома, — усмехнулся Ушаков. — Но что поделать… Марья Ивановна украла мой желудок.
Денис положил папку на стол и раскрыл. Вся семья придвинулась ближе. Мать, отец, Лена — все смотрели на папку.
Он достал планшет, включил, повернул экраном к нам.
— Мои знакомые кое-что выяснили. — Он ткнул пальцем в экран. — Звонили с одноразового номера, купленного на подставное лицо. Туристический тариф. Прогнали через каскад анонимайзеров — минимум пять серверов в разных странах. Профессиональная работа. Отследить источник технически невозможно.
Отец нахмурился:
— Значит, тупик?
— Не совсем, — улыбнулся Денис. — Наши ребята тоже не лыком шиты. Аудиозапись обработали, усилили фоновые шумы, убрали искажения. Вот что получилось.
Он показал спектрограмму — разноцветные волны, пики, провалы. Для непосвящённого — абракадабра. Но Денис знал, что искать.
— Колокольный звон в начале разговора. — Он указал на один из пиков. — Мы идентифицировали его. Это колокола Никольского Морского собора. Звонят каждые пятнадцать минут. Характерный звук, ни с чем не спутаешь. Значит, звонивший находился в радиусе пятисот — семисот метров от собора.
Лена наклонилась ближе:
— Это сильно сужает круг.
— Ещё как! — Денис переключил изображение. — Дальше. Шум ветра. Видите вот эти частоты? Характерно для открытого пространства у воды. Набережная или причал. Не закрытое помещение, не улица между домами. Именно у воды.
Он показал ещё один фрагмент:
— Машина. Слышна на сорок второй секунде. По звуку двигателя — грузовик. Судя по характеру шума, коммунальная техника. Значит, улица поблизости, но не вплотную.
Мать слушала, сжав руки на коленях. Отец изучал спектрограмму с видом мастера, оценивающего сложный чертёж.
— И последнее. — Денис развернул планшет обратно. — Затяжка сигарой, а не сигаретой. Мы проанализировали звук тления.
Он откинулся на спинку стула, посмотрел на меня:
— Выводы. Звонили с Благовещенского моста или с набережной в районе Никольского собора. Человек образованный — слышно по речи. Курит дорогие сигары — значит, обеспеченный. Явно был на машине, потому что просто так на улице сигары не раскуривают. Профессионально скрывает следы — техническая подготовка на высоком уровне.
Мы с отцом переглянулись. Ушаков сложил руки на груди.
— Это не уличный бандит. Скорее, кто-то из окружения Хлебникова. Причём не обычный уголовник. Образованный, с деньгами, с доступом к серьёзной технике.
— Значит, Хлебников всё-таки контролирует ситуацию из СИЗО, — предположил я. — У него есть канал связи с внешним миром. Адвокаты? Охрана? Подкупленные чиновники?
Денис пожал плечами.
— Или всё вместе. Петропавловская крепость — не обычная тюрьма, там сидят особо важные преступники. Режим жёсткий. Но Хлебников богат. Если очень постараться, можно пробить канал.
Отец налил себе чая, задумчиво помешал ложкой:
— Денис, а найти этого звонившего возможно?
— Сложно, но можем попытаться. — Денис убрал планшет в папку. — Нужно отправить людей в район Благовещенского моста. Снять записи с камер на мосту и прилегающих улицах, опросить таксистов. Коммунальные службы проверим — что за грузовик там ездил. Словом, есть куда копать. Но эти люди — профессионалы. Они знают, как не оставлять следов. Не факт, что найдётся…
— Понимаю, — сказал я. — Но попытаться стоит.
Денис кивнул.
— Обязательно. Передай всё это Трепову на сегодняшнем допросе. Файлы я скинул тебе на почту. Угроза свидетелю — отдельная статья. Это добавит Хлебникову проблем.
— Уже в планах.
Денис допил кофе и поднялся:
— Тогда я поехал. Дел куча. Вечером отзвонюсь, если что-то выясню.
Отец поднялся, пожал ему руку.
— Спасибо, Денис Андреевич. За работу.
Денис усмехнулся.
— Не за что, Василий Фридрихович. Я только рад помочь сильнее прижать этих негодяев.
***
В половине десятого я спустился в прихожую.
Строгий костюм — тёмно-синий, почти чёрный. Белая рубашка. Галстук в тон. Начищенные туфли. Для официального визита в Сыскное отделение нужно было выглядеть соответственно.
Портфель с документами лежал на комоде. Я проверил содержимое ещё раз: папка с финансовыми документами от Самойловой, договоры с Овчинниковым, переписка, фотографии Хлебникова с Волковым, банковские выписки от Дениса, мои записи о ночном звонке. Всё было на месте.
В прихожей меня уже ждали двое.
Штиль — в сером костюме, при галстуке, выглядел как типичный охранник.
А вот адвокат Данилевский, как всегда, был импозантен: чёрный костюм-тройка, золотая цепочка часов, знак принадлежности к Гильдии адвокатов, массивный кейс из тёмной кожи. Старая школа.
Он поправил очки и приветливо улыбнулся:
— Отвечайте только на заданные вопросы, Александр Васильевич. Коротко и по существу. Ничего не додумывайте за следователя, не интерпретируйте. Факты и только факты. — Он постучал пальцем по моему портфелю. — Если вам что-то непонятно, любая мелочь — переспросите. Лучше уточнить дважды, чем ответить невпопад.
— Конечно.
— И ещё. — Данилевский наклонился ближе. — Трепов не просто так занимает свою должность. Он — следак старой школы, профессионал высшего класса. Будет проверять каждое слово, сопоставлять, искать нестыковки. Не потому что подозревает вас, а потому что от природы невероятно дотошен.
— Нам это лишь на руку, — отозвался я.
— Скорее да. И всё же общение с таким человеком способно выждать все соки. Приготовьтесь к тому, что это будет долгий разговор.
Мы вышли из дома.
У подъезда стояли двое гвардейцев в тёмно-зелёных шинелях и при оружии. Оба кивнули в знак приветствия, один открыл дверцу автомобиля.
За рулём был водитель из «Астрея», коротко стриженный, с тонким шрамом на щеке. Бывший военный, как все у Милютина. Двигатель завёлся, машина тронулась.
Снег шёл, не переставая. Дворники скребли по стеклу, сметая хлопья. Ехать было недалеко, и вскоре машина свернула на Гороховую, дом два.
Здание Сыскного отделения Департамента полиции было построено ещё при Николае Первом — и выглядело соответственно. Мрачное, из серого камня, потемневшего от времени и копоти. Центральный вход обрамляли строгие колонны из гранита, узкие окна больше напоминали бойницы.
Машина остановилась у тротуара напротив каменной лестницы.
Мы вышли, и ледяной ветер тут же ударил мне в лицо. Я поднял воротник пальто.
На входе был двойной пост охраны. Двое хмурых сотрудников сидели в будках по обе стороны от турникетов, рядом с ними — по одному жандарму.
— Документы, пожалуйста.
Я протянул паспорт и официальное письмо из Сыскного отделения.
Сотрудник развернул повестку, сверил с журналом на подставке, записал что-то и вернул документы:
— Можете проходить. Оружие необходимо сдать при входе.
Штиль молча отстегнул кобуру с пистолетом, передал охраннику. Тот выдал жетон с номером.
Наши шаги гулко отдавались эхом под сводами холла. Лестница из белого мрамора вела наверх, расходясь на два крыла. Коридоры уходили влево и вправо — бесконечные, с рядами дверей.
К нам подошёл молодой человек лет двадцати пяти. Худощавый, в аккуратном сером костюме, с планшетом в руке.
— Господа? Александр Васильевич Фаберже?
— Да.
— Коллежский секретарь Павел Борисович Орлов, — представился он. — Помощник действительного статского советника Трепова. Прошу за мной. Александр Фёдорович ожидает вас.
Мы последовали за ним по лестнице на второй этаж. Навстречу шли чиновники с папками под мышкой, жандармы в мундирах. Все куда-то спешили.
Орлов остановился у массивной двери в начале коридора, постучал, приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Потом обернулся к нам:
— Прошу за мной.
Мы вошли в небольшую приёмную, где за столом сидела секретарша. А в следующий миг к нам вышел сам Трепов. Высокий, подтянутый, крепкий. Седеющие виски, короткая стрижка по уставу. Лицо строгое, волевое. Проницательные серые глаза за очками.
Одет он был в тёмно-синий статский мундир с золотыми пуговицами. На груди — несколько орденов.
— Господин Фаберже, приветствую, — коротко кивнул он и взглянул на адвоката. — Господин Данилевский. Прошу ко мне в кабинет, господа.
Штиль остался в приёмной, а мы с адвокатом последовали за Треповым.
Кабинет Трепова был строгим, но не казённым.
Большой дубовый стол у окна, заваленный аккуратными стопками папок. Вдоль стен — книжные шкафы. Юридические кодексы, сборники законов, тома судебной практики. Всё в кожаных переплётах, с золотым тиснением.
На стене напротив — портрет императора в парадной форме. Рядом висела подробная карта Петербурга.
Трепов закрыл дверь за нами, обошёл стол, встал у кресла.
— Действительный статский советник Александр Фёдорович Трепов. — Он протянул руку. — Располагайтесь.
Я сел напротив хозяина кабинета, Данилевский устроился по правую руку от меня. Трепов опустился в кресло, открыл толстую папку и пролистал несколько страниц.
— Александр Васильевич, вы вызваны в качестве свидетеля по уголовному делу. — Голос официальный, протокольный. — Обвинение: хищение особо ценных предметов, имеющих историческую и культурную ценность, из Государственного хранилища. Также — покушение на убийство, подстрекательство к диверсии, угрозы в адрес свидетелей.
Он поднял взгляд:
— Вам разъяснены права свидетеля. Вы имеете право на адвоката — он присутствует. Вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких родственников. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний согласно статье триста седьмой Уголовного кодекса. Всё понятно?
— Да, Александр Фёдорович.
Трепов сделал пометку в протоколе, потом отложил ручку, снял очки, положил на стол и посмотрел мне прямо в глаза.
— Прежде чем начнём, должен вас предупредить, Александр Васильевич. Это дело находится под личным контролем Двора. Малейшая небрежность, неточность или сокрытие информации недопустимы. Я веду расследование максимально тщательно и буду задавать много вопросов. Некоторые — повторно. Это не допрос с пристрастием, а процедура. Прошу отнестись с пониманием.
Я кивнул:
— Понимаю.
Трепов надел очки обратно и взял ручку.
— Тогда приступим.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.