Системный Кузнец V
Аннотация
Погибший при исполнении пожарный Дмитрий просыпается в теле юного подмастерья Кая в суровом мире где власть измеряется силой кулака и качеством стали. Единственный шанс Дмитрия на спасение от голодной смерти — таинственная Система, которая дает ему цели, навыки и суровый ультиматум: достичь первой ступени Закалки Тела за три дня... или умереть окончательно. Теперь ему предстоит не просто выжить под грузом молота и насмешек, но и доказать всем, что даже из «никчемного щенка» можно выковать настоящего Мастера.
Авторы: Ярослав Мечников, Павел Шимуро
Цикл: Творец Пламени]
Предыдущие книги этой серии:
Системный Кузнец IV
Системный Кузнец III
Системный Кузнец II
Системный Кузнец
Авторы: Ярослав Мечников, Павел Шимуро
Цикл: Творец Пламени]
Предыдущие книги этой серии:
Системный Кузнец IV
Системный Кузнец III
Системный Кузнец II
Системный Кузнец
Глава 2
Старик глядел на меня ошалелыми глазами, в которых читалась мольба и унижение - мужик на себя не похож. Казалось, за ночь сбросил десяток килограммов - кожа обвисла, лицо осунулось. И вообще, где он был? Я же видел пустую койку - Гуннара куда-то отводили? Допрашивали?
Кое-как поднялся, прислонившись потной спиной к изголовью койки. Чувствовал себя как промокшая лягушка, вытащенная из болота - отвратительная, чёрт возьми, ночка. Просто ужасная. Протёр глаза, пытаясь соскрести остатки кошмара и сообразить, что ответить мужику.
Старик надеется, что его возьму - цепляется за прошлое, за то, что связывает, но что-то внутри - расчётливый голос, который проснулся вчера - подсказывало, что это плохая идея. Балласт.
А ещё хотелось снять блокировку "Внутреннего Горна" - физически ощущал, как энергия внутри бьётся о заслонку, требуя свободы, чтобы согреть и исцелить измученное тело.
— Мастер... — прохрипел тихо, прочищая горло.
Гуннар тут же вытянулся в струнку.
— М? — поторопил мужик. — Всё ж таки мы не последние друг другу люди, Кай.
Решил подлить масла в огонь сомнений - надавить на совесть.
— Да... да, понимаю, — я потёр виски. — Просто ещё не успел толком об этом подумать - слишком всё быстро.
В казарме стоял предутренний мрак - лампы не зажгли, но кое-где слышались тихие перешёптывания, кашель, скрип коек. "Кузня" просыпалась.
Гуннар шмыгнул носом и тяжело выдохнул.
— Я ведь могу тебе пригодиться, — зашептал мужчина быстро, сбиваясь. — Сам же видел, какие проушины пробивал! Рука-то помнит! Что нужно - буду делать. Скажешь "бей" - ударю. Скажешь "молчи" - слова не пророню. Мне бы только... выбраться отсюда. Наверх. А?
В голосе слышалась тоскливая мольба, что давила на нервы. Стало ясно: если откажу, старик совсем сломается, сойдёт с ума от отчаяния - а ведь только вчера показалось, что у мастера всё наладилось! Что появился огонь в глазах, гордость... И вот, опять на дне.
"Люди не меняются", — прозвучал в голове циничный голос.
Но тут же другая часть возразила: "Враньё". Сам видел в прошлой жизни, как люди поднимались из грязи - как трусы становились героями. Так что это миф - люди могут измениться.
Вот только... готов ли я быть тем, кто держит за руку, нянчится и ведёт к исправлению, когда у самого дом горит, а на шее - ярмо Брандта и "Звёздная Кровь"? Хватит ли сил тащить ещё и старика?
— Мастер Гуннар... — прошептал, стараясь звучать мягко, но без соплей. — Понимаю, что вам хочется отсюда уйти любой ценой, но ведь...
Сделал паузу, подбирая слова, чтобы не ранить, но и не дать ложной надежды.
— Но ведь мне нужно всё разумно взвесить - не могу действовать на эмоциях. Мастерская у меня будет одна, и она будет под прицелом Брандта. Нужно понять: а необходим ли вообще кто-то там, за одной наковальней со мной?
Кивнул на спящего молотобойца, что был на нижнем ярусе.
— У меня ведь есть Ульф - будет на кувалде. Мы с ним уже прошли огонь и воду, паренёк пошёл за мной в Чёрный Замок, стоило только попросить, не задавая вопросов. Так что на молот точно никого взять не могу... А что там ещё может понадобиться, какие задачи встанут -даже не знаю - ещё не видел нового места. Пообещал мужикам, что подумаю и всё решу, и вам тоже скажу. Ладно?
Пот всё ещё струился по моему лбу, застилая глаза пеленой. Чувствовал себя выжатым как лимон, пропущенный через мясорубку. А тут ещё и этот разговор... Чёрт, да отстанут от меня все или нет?! Дайте хоть минуту тишины!
Старик Гуннар замолчал - смотрел на меня пустым, стеклянным взглядом... Видимо, смысл слов доходил до него с трудом, продираясь через его собственную боль. Тень пробежала по лицу мужчины - тень зарождающегося раздражения, глубокой обиды и разочарования. Мужик подавил её - мелко кивнул, опустил глаза, пряча от меня.
— Ладно. Ладно, — пробормотал Гуннар. — Ты прав. Чего это я... навязываюсь. Сам лучше реши...
Вены на висках мастера вздулись, желваки ходуном ходили под кожей, голос едва заметно дрожал - видеть старого кузнеца в таком состоянии сложно. Трудно не поддаться эмоциям, не наобещать с три короба, просто чтобы успокоить чувство вины - но я устоял. Это слишком серьёзное решение, чтобы принимать его вот так, из жалости.
Просто сидел и ждал, что будет дальше.
— Ладно... — ещё раз тихо повторил Гуннар, кивнув самому себе.
А затем неловко развернулся и, ссутулившись, пошёл прочь, растворяясь во мраке казармы.
— СМЕНА-А-А! —визгливый голос Крысолова разрезал тишину.
Под потолком вспыхнула первая масляная лампа, разгоняя тени - послышались шаги, скрип кроватей. Гудение просыпающегося муравейника стало громче.
Окрик Ганса подстегнул меня - прямо сейчас придётся давать ответ. Конечно, в идеале стоило бы не торопиться - пойти в "Горнило", осмотреться, прощупать почву. Понять, как там всё устроено, какие задачи, какие возможности, и только потом, воспользовавшись анализом Системы и собственными мозгами, решить - нужен кто-то ещё или нет.
В голову закралась мысль поступить именно так - отложить решение. Сказать: "Я не готов" - наверное, никто ничего не скажет. Ну, может, мужики опять начнут косо смотреть, расстроятся, будут шептаться... Ну и ладно - плевать. Главное – дело, остальное - шум.
Спустил ноги с кровати, прикрыл глаза, стараясь дышать глубоко и размеренно, отгораживаясь от гвалта пробуждающейся казармы.
И зачем, спрашивается, переодевался? Свежая рубаха насквозь пропитана холодным потом кошмаров... Дерьмо. Вспомнились слова слуги про "мои покои", про постиранную одежду. И знаете... вдруг до дрожи захотелось оказаться там, остаться одному, и просто иметь личное пространство. Когда жил в доме Гуннара в Оплоте, не ценил это - уютные вечера, тёплая кровать и одиночество. Теперь это казалось раем.
Поставил ногу на деревянную подставку и спрыгнул на пол. Хорошенько потянулся, разгоняя кровь. За спиной, на нижнем ярусе, безмятежно посапывал Ульф.
Томас-Бульдог на соседней койке застилал постель. Услышав меня, мужик развернулся и посмотрел внимательным взглядом.
— Ну что, Кай? — спросил кузнец неопределённо - в голосе прозвучало что-то наподобие зависти, или... подозрения? А может, я просто стал слишком мнительным в этом гадюшнике. — Как ночка прошла? Ты во сне что-то покрикивал.
"Надо же... Вот блин, наверное, перебудил всех..."
— "Мама" кричал... Всё без устали... — продолжал Томас. — Я вставал даже, толкал в плечо, а ты не просыпался никак - бредил. Потом вроде замолк.
Бульдог смотрел внимательно, без осуждения, но с каким-то странным интересом.
— Да? — сделал максимально невинное лицо, пытаясь скрыть смущение. Кричать "мама" в казарме, полной суровых мужиков - не лучший способ поддержать авторитет. — Не хотел, чтобы так получилось. Спать не давал... Кошмары снились - дрянь всякая.
— Это да... — понимающе кивнул. — Здесь частенько такое происходит. Камень сны тяжёлые навевает.
Мужчина опустил голову, разглядывая сукно одеяла, которое комкал в руках.
— Ну, а куда тебя вчера водили-то? — спросил мужик вдруг осторожно, будто бы понимая, что лезет на минное поле, и бросил короткий взгляд исподлобья.
— А... — я отмахнулся небрежно, но в голосе звякнуло напряжение. — Ничего особенного - в купальню отвели, чтоб помылся. Только вот толку? Всё равно за ночь опять вспотел, как леший.
Старался говорить непринуждённо, как о мелочи.
— В купальню Замка? — переспросил Томас, глаза округлились - в голосе прорезалась неприкрытая зависть.
Я кивнул - разговор не нравился, шёл куда-то не туда.
— Слушай, Томас, — понизил голос, делая шаг к кузнецу. — Давай начистоту. Вижу, что... как-то не очень всё это вам нравится. Ну, что меня забирают, возят, моют, а вас - нет. Но по сути, я-то здесь при чём?
Смотрел на бульдога в упор - тот теребил одеяло, опустив глаза.
— Я ведь на вашей стороне целиком и полностью. Мне нужно будет наверху что-то делать, а я сам не знаю что! Какой ценой? Вот ты бы хотел оказаться на моём месте, зная, что за спиной стоит Брандт с ножом? А если вдруг всё испорчу? Меня не просто выгонят, а скинут в штольни, как бракованную заготовку в утиль.
Выдохнул.
— Завидовать тут нечему, Томас. Был в купальнях, да. Может, будет отдельная комната, или ещё какая золотая клетка. Но разве в этом дело? Разве это - свобода?
Самому уже не нравилось, что приходится оправдываться - хотелось, чтобы мужик уже понял, и чтобы все поняли, а то как-то быстро забылось чувство единения, что было вчера на смене. Зависть разъедала память быстрее ржавчины.
Бульдог поджал губы.
— Ну да... ну да... — пробормотал мужик. — Прав ты, Кай. Чего-то понесло меня... Завидно стало, дурню старому.
Посмотрел на меня, и взгляд изменился - потеплел, появилось вчерашнее товарищество. Мужчина хлопнул меня по плечу по-дружески.
— Ты уж... к нам тоже захаживай, не гордись. Глядишь, и мы чем полезны будем. Мы народ простой, но верный.
— Обязательно, — пообещал ему.
В казарме становилось светлее. Дежурные зажигали новые лампы, разгоняя мрак. Гул просыпающегося муравейника нарастал: шаги, скрип ремней. Несколько мужиков бросили на нас любопытные взгляды, но тут же отвернулись к своим делам.
— А по поводу помощников в "Горнило"... — решил закрыть вопрос сразу, говоря серьёзно и твёрдо, давая понять, что решение непреклонно. — Скажу позже, когда посмотрю мастерскую. Там и определюсь - кто мне нужен, сколько, и для каких целей. Считаю, так будет вернее. Без поспешных обещаний, которые потом не смогу сдержать.
Мужик серьёзно посмотрел на меня, оценивая, а затем медленно кивнул.
— Трезво мыслишь, молодой мастер.
Протянул мне руку - широкую как лопата, закалённую в тысячах ударов. Я пожал её в ответ. Бульдог кивнул ещё раз и вернулся к заправке постели.
На душе сразу стало легче - невысказанный вопрос давил со вчерашнего вечера.
Я развернулся к Ульфу - верный молотобоец пребывал в счастливом мире сновидений и тихонько посапывал. Ладно, пусть ещё поспит пару минут.
Огляделся - мастера ещё косились в мою сторону, но подходить больше никто не решался - отлично, у меня было немного времени.
Принял стойку "Тысячелетнего Вулкана": чуть подогнул ноги в коленях, выпрямил спину, положил ладони на живот и закрыл глаза.
Дыхание глубокое, ведущее внутрь.
Увидел "Внутренний Горн". Искра огня внутри была живой, но запертой блокадой – я сосредоточился на этой преграде. Начал представлять, как та размягчается, истончается под мысленным взором, словно ледяная скульптура под солнцем. Блокада таяла, становилась прозрачной.
Огненная Ци, хоть её и осталось на донышке, затрепетала, предвкушая свободу. Ещё немного... Топил лёд дыханием.
И Ци прорвалась – горячим ручейком хлынула в меридианы - живое тепло тут же начало заполнять тело, проникая в каждую клеточку. Ощущение было настолько приятным, что из медитации не хотелось выходить никогда.
— ДАВАЙТЕ ПОЖИВЕЕ! — пронзительный визг Крысолова разорвал процесс. — Жрать хотите или нет?! Шевелись, дармоеды!
Открыл глаза - мир снова стал ярким. Ощущал Огненную силу в каждом атоме, та гудела в кончиках пальцев. Единственное, чего не хватало - заправки. Мне бы сейчас к горну, вдохнуть раскалённый воздух, насытить внутренний котёл до краёв... Но пока сойдёт и так - больше не пуст.
Развернулся к Ульфу, и аккуратно толкнул парня в плечо.
— Подъём, старина! Завтрак проспишь!
Молотобоец открыл глаза – мутные и непонимающие. Объяснил тому, что пора идти есть, а там видно будет. Сам пока не понимал, когда именно заберут в "Горнило" - никто не пришёл, а желудок сводило спазмами.
Детина поднялся, потирая кулаками заспанные глаза. Мы вместе влились в поток кузнецов, направляющихся в каменную столовую.
У прохода в коридор путь преградил Ганс Крысолов - маленькие глазки выхватили нас из толпы и хищно загорелись.
— А-а-а, Огненный Кузнец с верным оруженосцем! — проскрипел комендант. — Тормози. Мне велено вас, голубчиков, в "Горнило" доставить лично. Так что давайте, набивайте брюхо побыстрее, и за мной. Манатки свои соберите - обратно не вернётесь.
Мужик говорил торопливо, ухмыляясь, словно знал какой-то грязный секрет.
Приняв информацию к сведению, прошли в столовую и сели с краю огромного стола. Ели молча и жадно, но мужики, сидевшие рядом, не выдержали - начались расспросы: "Ну что, правда мылся?", "А что там?", "А кого возьмёшь?".
Отвечал коротко, повторяя то, что сказал Томасу: был в купели, отмылся, проспался. Про загадочную девушку умолчал - нечего воспламенять домыслы.
Насчёт помощников сказал твёрдо и серьёзно:
— Чтобы принять здравое решение, нужно увидеть "Горнило" своими глазами и понять задачу - оценить фронт работ, а дальше уже решать - не по дружбе, а по нужде.
Мужики, конечно, приуныли, замолчали, уткнувшись в миски, но в конце концов увидел в глазах согласие. Кузнецы нашли в этом плюс: так я буду судить не по эмоциям и не по тому, кто больше приглянулся как человек, а по способностям - это мастерам показалось честнее.
Еда была простой, но горячей: густая каша из овса с кусочками сала и ломоть ржаного хлеба. Я голоден как волк - проснувшаяся Огненная Ци требовала топлива, сжигая калории, как доменная печь. Готов был съесть слона, но пришлось довольствоваться добавкой хлеба, которую Ульф отломил от своего – паренек был в курсе, что я вечером не ел.
Когда выходили из трапезной, на пороге ждал нетерпеливый комендант, позвякивая ключами.
Мы забрали пожитки из общей комнаты.
— Ну, пошли, — кивнул Ганс, указывая в сторону верхних ярусов. — Не отставайте.
Поднимались вверх по знакомому широкому туннелю, но у развилки, где винтовая лестница уводила к парадным залам Замка, свернули в противоположный проём. Коридор сузился и резко пошёл вверх крутыми ступенями, вырубленными в скале.
Наконец, упёрлись в массивную кованую дверь, украшенную символом Грифона. Ганс налёг плечом, заскрипели петли, и комендант пропустил нас вперёд.
Мы оказались в другом мире.
Широкий коридор-галерея, стены которого были не грубыми и шершавыми, как внизу, а облицованы плитами тёмного камня, отполированного до блеска. В чёрных зеркалах отражались факелы, создавая иллюзию бесконечного пространства. По левую руку тянулась стена, по правую - ряд проёмов, закрытых дверями.
В дальнем конце галерея упиралась в что-то совсем грандиозное.
Дверь как произведением искусства - не просто дерево и железо, а композиция из почерневшей стали и меди, изображающая сцену битвы людей с какими-то чудовищами. Ручка выполнена в форме пылающего сердца.
Ганс жестом велел остановиться - сам просеменил вперёд, осторожно приоткрыл створку. Дверь отозвалась мелодичным звоном, словно металл приветствовал входящего. Из щели вырвался свет - не обычный отсвет горна, а багрово-алый и пульсирующий.
— Пошли... — тихо хрюкнул Крысолов, распахивая дверь.
Мы втроём вошли в "Горнило Мастеров".
Круглый зал со сводчатым потолком - пол выложен узором из разноцветного гранита. Вдоль стен стеллажи из тёмного дерева, уставленные стеклянными банками с разноцветными порошками, слитками серебра и меди, кусками сияющей руды. Пахло не гарью и потом, а воском и редкими маслами.
В центре зала стоял массивный круглый стол, заваленный пергаментами и инструментами тонкой работы - штангенциркулями, весами и лупами.
Из центрального зала веером расходились шесть арочных проёмов - видимо, личные мастерские. В отличие от подземелья внизу, здесь в глубине каждой ниши виднелись окна - неровные отверстия, прорубленные в толще внешней скалы. Сквозь них лился серый утренний свет, и открывался вид на заснеженную равнину и далёкие пики гор. Ветер гулял в проёмах, смешиваясь с жаром сложенных горнов.
За центральным столом, склонившись над пергаментом, стоял Брандт.
В одной из ниш увидел сутулую спину старика в кожаном фартуке, который что-то полировал, как показалось.
В другой нише, у окна, стояла женщина в длинном платье, подпоясанном ремнём.
И где-то в глубине третьей мастерской слышался лязг и скрежет металла .
Три другие ниши пустовали - самая большая наверняка принадлежала "Ржавому" гиганту. Вторая - неужели теперь моя? От мысли перехватило дыхание. Ковать, глядя не в закопчённую стену, а на снежные просторы Каменного Предела, вдыхать морозный ветер, смешанный с жаром горна - одно это стоило всех усилий.
А третья? Для кого? Может, мастера просто нет на месте? Или комната ждёт кого-то ещё?
Брандт, склонившийся над столом, поднял тяжёлый взгляд - мужик мрачен, как туча. Рыжие брови сошлись на переносице, под глазами залегли тёмные мешки - похоже, оружейник не спал всю ночь. Под руками лежал какой-то пергамент - не то карта, не то чертёж с пометками.
Ульф замер за спиной и, судя по тишине, перестал дышать, только переминался с ноги на ногу.
— Ну, давай... Чего встали? Идите, — прошипел в спину Крысолов, в шёпоте услышал злорадство и зависть. — Здесь теперь трудитесь. Чай, нас-то, подземных, не забывай... Хи-хи-хи.
Ганс издал тихий смешок. Я обернулся, но мужика уже и след простыл - круглая фигура растворилась в полумраке коридора, оставив после себя звон ключей.
Вновь посмотрел на Брандта.
И в этот момент из боковых ниш начали выходить другие мастера - боги с местного Пантеона. Те, о ком внизу говорили с придыханием и завистью. Неужели я теперь один из них? Неужели всё - правда? До этой секунды всё казалось игрой... А теперь стоял лицом к лицу с мастерами из «Горнила», и дыхание перехватило.
Из первой ниши, шаркая войлочными тапками, вышел тот самый старик, что полировал что-то - был невысоким и сгорбленным. На носу сидели пенсне с толстыми линзами, за которыми глаза казались огромными и водянистыми - был шокирован, увидев в этом мире оптические стекла. Дед смотрел с брезгливым недоумением, как на таракана, заползшего на стол.
Из второй ниши выплыла женщина - высокая и статная, в строгом рабочем платье тёмно-синего цвета - чёрные волосы собраны в узел на затылке, открывая бледную шею. Лицо было холодным, а в руках она держала кинжал. Взгляд дамы скользнул по мне, оценивая - в нём нет враждебности, только научный интерес.
А из третьей, вытирая руки тряпкой, вышел крепкий мужчина средних лет. Странная внешность - одна половина лица гладкая, а вторая покрыта шрамами от ожога, стянувшими кожу. Мужик лыс, но с густой бородой - смотрел на меня хмуро, словно прикидывая, сколько ударов понадобится, чтобы выбить из меня дурь.
Мастера молча встали полукругом за столом, разглядывая нас с Ульфом
— Добро пожаловать в "Горнило", челядь из подземелья! — прохрипел Брандт, и в глазах блеснула знакомая искра безумия. Оружейник расхохотался зло и отрывисто, бросая взгляды на коллег. Мастера даже не моргнули, ни один мускул на лицах не дрогнул - просто продолжали смотреть внимательно и молчаливо, каждый со своим интересом.
Я бросил взгляд на молотобойца, ожидая увидеть привычный страх, но, к удивлению, здоровяк не дрожал, не жался к стене и не прятался за мою спину - просто стоял, переминаясь с ноги на ногу, разглядывая собравшихся. Рот паренька был слегка приоткрыт, в глазах читалось детское любопытство - детина расслаблен. Более того, показалось, что своим особым чутьём тот видит в этих людях совсем не то, чем мастера хотят казаться.
— Идём, Ульф, — сказал ему тихо.
Повернулся к встречающим и сделал несколько шагов вперёд. Что ж, раз уж я теперь здесь работаю, нужно и вести себя соответственно - воспринимать место как свою мастерскую, а не жаться по углам, как затравленная овчарка.
Прошёл в центр зала, стараясь держать спину прямо. По-хозяйски оглядывал всё вокруг: инструменты, чертежи, реагенты. Обходил мастеров по широкому радиусу, чувствуя кожей провожающие взгляды.
— Поглядите-ка! — снова подал голос Брандт. — Мастер Щенок уже решил, что он тут хозяин! Ишь как расхаживает, павлин общипанный!
Мужик продолжал ржать во всю глотку, наслаждаясь остроумием.
— Мальчик... Остановись. Посмотри в глаза и представься, — вдруг раздался холодный женский голос - не просьба, а требование, привыкшее к повиновению. — Неужели тебя не учили хорошим манерам?
Я замер и нахмурился. Медленно повернулся и взглянул на женщину.
Лицо бледное, но в чертах есть породистая красота - на вид около тридцати пяти, может, сорока. В прошлом мире мы были бы ровесниками, вот только вряд ли бы встретились – с её аристократическими замашками она была бы птицей другого полёта. Я привык общаться с людьми попроще.
Женщина смотрела непроницаемо, давя аурой, пытаясь пригвоздить к земле взглядом. Показать, кто здесь кто.
— Меня? — переспросил просто. — Меня не учили хорошим манерам, это верно – я простой деревенский кузнец. Кай меня зовут. А вас как? Вы ведь тоже не представились.
Говорил нарочито просто, даже грубовато - против такой спеси единственное оружие - подчеркнуть чужеродность. Пусть сразу поймёт: не буду играть по правилам и плясать под дудку.
Дама сжала губы в нить - уловил: я ей неприятен. Или это брезгливость к моей грубости?
— Серафина, — сухо произнесла она. — Леди Серафина.
"Леди"? Это ещё что за чертовщина? Леди - это титул, высокий статус. А она тут что забыла, в рабочей зоне?
Перевёл взгляд на старика - тот брезгливо сморщился, словно почуял дурной запах. Брандт к этому моменту перестал ржать и следил исподлобья, наслаждаясь шоу.
Дед вдруг засуетился - полез руками к седым волосам, что-то поправил на них, а затем, не сказав ни слова, развернулся и пошаркал назад, в мастерскую. Видимо, жестом сказал всё, что хотел: "Ты не стоишь моего времени".
Третий мастер - лысый крепыш с наполовину обожжённым лицом - хмыкнул, провожая старика взглядом.
— Не обращай внимания на Старого Хью, — подмигнул мужик здоровым глазом. — Он не в себе. Вернее, себе на уме. Старая школа, кости скрипят, характер портится. Привыкнешь. Я - Гюнтер.
Мужчина упёр руки в бока и посмотрел с хитрой, но не злой улыбкой – сейчас тот был единственным, кто не излучал враждебности, хотя сперва показалось наоборот.
— Приятно познакомиться, — кивнул ему.
Осадок от выходки старика остался, но, в конце концов, лучше уж так. Честно. Захотел уйти - ушёл. Я не золотая монета, чтобы всем нравиться. Решил быть собой, и пусть мир подстраивается. Заметил, как Огненная Ци, реагируя на спокойствие, разливается по телу, придавая уверенности.
— Ладно, хорош титьки мять! — рявкнул Брандт, обрывая светское рандеву. — Познакомились, обнюхались - теперь к делу.
Гигант обошёл массивный стол и со скрипом сел на его край, сдвинув в сторону какие-то чертежи. Сложил руки на груди.
— Вон твоя мастерская, —мотнул головой в сторону второй ниши слева. — Осмотрись пока, принюхайся. А потом введу в курс дела и объясню, что от тебя требуется. Если ты думаешь, что тут тебе будет лёгкая прогулка по цветочному полю... лучше засунь эти влажные мечты себе в задницу. Я буду тебя так дрючить, что будешь проклинать тот день, когда матушка тебя на свет родила.
Оружейник говорил жёстко, и на лице играла зловещая ухмылка.
В памяти вдруг вспыхнул наш разговор - шёпот на ухо: "Я убью тебя медленно и больно...". Тварь, как же ты меня раздражаешь.
— Усёк? — спросил мужчина, склонившись ко мне - глаза блестели прежним огнём, а ухмылка обнажила почерневшие зубы.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.