Орлов. Новый Скайуокер

Аннотация

История рассказывает об многократном реинкарнаторе-попаданце. В каждый новом мире ему приходилось брать и грызть гранит наук мультиверсума. Физика, химия, языки. ритуалы, артефакторика, единоборства, кулинария, бои хладным железом и посохами, а также магия и другие мистические науки.
История про попаданца Орлова, но в его более раннем времени. История рассказывает про попадание в Энакина Скайуокера в возрасте 7 лет.

Автор: Redstone

Глава 1
Сознание вернулось рывком. Не плавно, не постепенно, как бывает при обычном пробуждении, а с силой выбитой двери. Один миг — небытие, тишина межмирового потока, короткая передышка души. Следующий — ослепляющая боль, какофония ощущений и удушающая тяжесть чужого, умирающего тела.
Первым был свет. Два слепящих диска в белесом, выцветшем небе. Они жгли сетчатку даже сквозь сомкнутые веки. Затем пришла жара. Сухая, всепроникающая, она обжигала кожу, забивалась в ноздри с каждой отчаянной попыткой вдохнуть, несла с собой привкус пыли и раскаленного металла. Тело, в котором я очнулся, было чужим и сломанным. Каждый вдох отзывался треском в груди — сломанные ребра. Голова гудела, как растревоженный улей, а по лицу стекало что-то теплое и липкое, склеивая ресницы и затекая в уголки рта. Вкус крови. Медный, соленый, до тошноты знакомый.
Я заставил себя приоткрыть глаза. Мир расплывался в мутной акварели. Песок. Бескрайнее море желто-оранжевого песка, уходящее до самого горизонта, где оно сливалось с небом в дрожащем мареве. Неподалеку, словно скелет доисторического чудовища, лежал остов какого-то транспортного средства — изломанный, покореженный, местами обугленный. Вокруг были разбросаны тела. Дети. Совсем маленькие, лет от пяти до двенадцати, все без сознания. И взрослые. Их было больше, и состояние их было куда хуже. Кто-то лежал в неестественной позе со свернутой шеей, кто-то был буквально разорван на части какой-то чудовищной силой. Несколько еще дышали, издавая хриплые, булькающие звуки. Их тела были изувечены, но в их угасающих разумах я чувствовал волны злобы, страха и ненависти, направленные на маленькое тело, в котором я теперь обитал. Работорговцы? Бандиты? Вероятнее всего.
Я лежал в центре этой импровизированной бойни. Моя новая оболочка — мальчик лет семи, судя по ощущениям, — была эпицентром их ненависти. И, судя по всему, причиной их гибели. Интересно.
Первоочередная задача — выживание. Всегда. Философию и анализ ситуации можно оставить на потом, когда не будешь истекать кровью на раскаленном песке под двумя солнцами. Я сосредоточился. Мое многопоточное сознание, отточенное тысячелетиями практики, заработало в полную силу.
*Поток 1: Анализ повреждений.* Сломанные ребра — три, возможно, четыре. Легкое пробито осколком кости. Сотрясение мозга, тяжелое. Множественные ушибы внутренних органов, печень и селезенка отбиты. Рваная рана на голове. Кровопотеря значительная, но пока не критическая. Прогноз для обычного ребенка: летальный исход в течение часа. Прогноз для меня: неудобство.
*Поток 2: Анализ окружения.* Пустынная местность. Два светила. В паре километров виднеются странные, куполообразные строения из того же песка. Поселение. Выжившие дети. Умирающие враги. Сломанный транспорт. Ресурсы.
*Поток 3: Поиск источника энергии для исцеления.* Мой собственный магический резерв был огромен, но тело, этот хрупкий сосуд, не выдержало бы одномоментного вливания такой мощи. Оно бы просто сгорело, как лампочка, в которую подали напряжение с электростанции. Нужен внешний источник. Более мягкий, органический. И он был прямо здесь.
Я обратился к магии Жизни, к одной из самых древних и универсальных дисциплин. Я не тянул энергию грубо, как некромант-недоучка. Я действовал тоньше. Я протянул невидимые нити своего сознания к тем самым изувеченным взрослым, в чьих глазах плескалась злоба. Они были настроены враждебно к этому телу, к этому ребенку. Их намерения были черны, как смола. Это снимало с меня любые моральные ограничения. Я не убийца. Я — утилизатор.
Я нашел их жизненные силы. Они были похожи на тусклые, грязные, коптящие свечи, готовые вот-вот погаснуть. В их свете не было ничего, кроме боли, жадности и жестокости. Я аккуратно, почти нежно, подцепил эти огоньки и потянул на себя. Они не сопротивлялись. Куда им. Это было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками.
Теплая, грязноватая энергия хлынула в меня. Я пропустил ее через фильтры своей души, очищая от ментального мусора их владельцев. Это было похоже на перегонку мутной болотной воды в чистейшую родниковую. Очищенная жизненная сила устремилась в поврежденные ткани моего нового тела.
Процесс был сродни высокоточному ткачеству. Я чувствовал, как трещины на ребрах заполняются костным материалом, срастаясь за секунды. Пробитое легкое затягивалось, выталкивая осколок кости наружу сквозь кожу — маленькое, почти безболезненное извержение. Отбитые органы наливались силой, восстанавливая свою структуру. Кровь, обогащенная магией, быстро восполняла потери. Рваная рана на голове затянулась, оставив после себя лишь розовый шрам, который тоже исчезнет через пару часов. Засохшая кровь на лице так и осталась маской, но под ней уже была здоровая, невредимая кожа.
Весь процесс занял не больше минуты. Последний из работорговцев испустил дух, когда я закончил. Его тело стало иссохшей мумией, пустой оболочкой. Я не забрал у них жизнь. Я лишь ускорил неизбежное и использовал то, что они все равно бы потеряли. Эффективно.
Теперь, когда угроза неминуемой смерти миновала, можно было заняться знакомством с наследством. В каждой новой оболочке остается эхо прежнего владельца — его память. Обычно это разрозненные фрагменты, образы, эмоции. Но иногда, если переход происходит в момент смерти, можно получить доступ ко всей библиотеке жизни.
Я погрузился в сознание мальчика. Мой собственный разум, моя «Библиотека» с ее бесчисленными томами знаний, отошла на второй план, уступив место чужим воспоминаниям. Это было похоже на открытие пыльного, но до боли пронзительного фотоальбома.
Имя — Энакин Скайуокер. Возраст — семь стандартных лет. Место жительства — Мос-Эспа, планета Татуин. Статус — раб. Мать — Шми Скайуокер, тоже рабыня. Владелец — Уотто, тойдарианец, торговец запчастями.
Картинки замелькали с калейдоскопической скоростью. Жар двух солнц. Скрип песка на зубах. Вечные починки дроидов и спидеров в лавке Уотто. Нежные руки матери, смазывающие его ссадины после очередного падения. Ее тихие колыбельные на ночь. Мечты о том, чтобы стать пилотом и улететь с этой пыльной планеты. Друзья, такие же дети рабов. И вот... сегодняшний день.
Они играли недалеко от города, в каньоне, где нашли старый, разбитый спидер и пытались его починить. Веселье, смех, детские споры. А потом появились они. Залетная банда работорговцев. Не местные, чужаки. Наверное, решили, что безродные дети рабов — легкая добыча, которую можно быстро схватить и продать на какой-нибудь шахтерской колонии.
Они схватили нескольких детей. Энакин... нет, *тот* Энакин, мальчик, что был здесь до меня, бросился на помощь. В нем всегда жило обостренное чувство справедливости. Он кричал, бросался песком, пытался отбить друзей. Его просто отшвырнули. Но он снова и снова вставал. Эта упертость взбесила бандитов. Один из них, громила с тяжелой бластерной винтовкой, решил его проучить. Он замахнулся прикладом, целясь в живот. Но мальчик в последний момент увернулся, и удар пришелся по голове.
А потом... потом случилось то, чего не ожидал никто. Ни работорговцы, ни сам Энакин. Внутри него что-то взорвалось. Невидимая, всесокрушающая волна силы вырвалась наружу. Она подняла в воздух песок и камни, с оглушительным треском разорвала их транспорт, швырнула людей, как тряпичных кукол, ломая им кости и разрывая плоть. Это был крик души, первобытный и неконтролируемый. Взрыв Силы.
И все. Отдача от такого выброса, помноженная на страшный удар по голове и внутренние повреждения, оказалась для семилетнего организма фатальной. Сердце остановилось. Мальчик умер.
И вот тут, в этот самый момент, в опустевший сосуд втянули меня. Я почувствовал это даже сейчас, в отголосках. Некая могущественная, всеобъемлющая воля не захотела терять этот инструмент. Она нашла в бесконечном потоке душ подходящую — сильную, опытную, способную выжить и продолжить путь. Меня. Похоже, сама Сила, эта местная версия вселенского разума, не захотела терять своего Избранного и совершила экстренную трансплантацию души.
Энакин. Скайуокер. Татуин. Раб. Взрыв Силы. Избранный.
Фрагменты мозаики сложились в картину. Картину, от которой у меня потемнело в глазах. Нет. Нет, только не это. Из всех триллионов миров. Из всех миллиардов забытых богами планет. Меня закинуло в «Далекую-далекую галактику». Во вселенную «Звездных Войн».
Я знал эту историю. В одной из своих жизней, на той самой планете Земля, это была популярная вымышленная вселенная. Эпическая сага о борьбе добра и зла, о джедаях и ситхах. И Энакин Скайуокер был ее центральной фигурой. Избранный, которому суждено было принести равновесие в Силу. Герой, ставший одним из самых страшных злодеев в истории галактики — Дартом Вейдером.
Я, вечный беглец от пророчеств, судеб и внимания Высших Сущностей, оказался в теле самого известного «мальчика по вызову» у Судьбы.
Тишину пустыни разорвал мой голос. Голос семилетнего ребенка, изрыгающий проклятия, от которых покраснели бы даже камни.
— Сука... — прохрипел я на чистом русском, пробуя новый голос. Он был тонким, но я вложил в него всю свою многовековую ярость. — Да вы издеваетесь?! Из всех гребаных дыр мультивселенной?! Сюда?! В эту ссаную песочницу?!
Я перешел на высокий эльфийский, язык, идеально подходящий для изящных и многоэтажных оскорблений.
— *Anar'quel'a'na'dor!* Да чтоб вас всех, весь ваш пантеон грёбаных вселенских шахматистов, переработали на органическое удобрение для полей с безмозглыми амёбами! Чтоб ваш хваленый Порядок засунул свой кристаллический устав себе в задницу и провернул трижды! Чтобы Хаос захлебнулся собственным парадоксом! И чтоб ты, Судьба, старая ты косорукая пряха, подавилась своей сраной паутиной!
Я вскочил на ноги. Маленькое тело, полное сил, но ярость требовала выхода. Я переключился на гортанный, рычащий язык шумеров, на котором обычно отдавали приказы демонам низшего ранга.
— «Избранный»?! Я вам не мальчик для битья! Я тысячелетиями избегал этого дерьма! Я строил цивилизации и смотрел, как они гибнут! Я любил женщин, мужчин, негуманоидных созданий с тремя полами, и всех их пережил! Я познал больше, чем вы можете себе вообразить в своих самых смелых метафизических фантазиях, а вы суете меня в тело малолетнего раба с комплексом мессии и расписанной наперед биографией?!
Наконец, я изрыгнул несколько булькающих, клокочущих фраз на хаттском, которые в приличном переводе означали крайнюю степень неуважения к репродуктивным органам собеседника и его ближайших родственников до седьмого колена.
Из всех приличных слов в этой тираде были только предлоги. В ней была выражена вся моя вселенская усталость, вся моя попа-боль от очередного рестарта с нуля, и все мое нежелание быть «Избранным». Я не хотел спасать галактику. Я не хотел приносить равновесие. Я не хотел становиться ни героем, ни злодеем. Я хотел просто жить. Построить где-нибудь в тихом мире домик у озера, завести семью, зная, что я могу продлить их жизни своей магией, и спокойно заниматься своими исследованиями. Но нет. Вселенная снова решила поиграть мной в пинбол.
Я замолчал, тяжело дыша. Пар был выпущен. Гнев, как всегда, уступил место холодному прагматизму. Хорошо. Ситуация дерьмовая. Но я бывал и в худших. План действий?
План А: Игнорировать все. Жить тихой жизнью, насколько это возможно. Послать джедаев, ситхов и всю эту канитель с пророчеством куда подальше.План Б: Если План А провалится — а он, скорее всего, провалится, — действовать на опережение. Взять контроль над своей «судьбой» и переписать ее так, как удобно мне.
Но для начала нужно было разобраться с текущими проблемами. Дети. Они все еще были без сознания. Я подошел к ближайшей девочке, маленькой тви'лечке с бледной кожей. Она была слаба, напугана, но, к счастью, не ранена физически. Просто шок и истощение. Я мог бы исцелить их всех своей магией, но это потребовало бы времени и концентрации. А у меня был более быстрый и эффективный ресурс.
Я повернулся к мумифицированным телам работорговцев. Их жизненная сила была исчерпана, но в их клетках еще оставалась остаточная энергия. Биомасса. Я снова применил магию Жизни, но на этот раз — ее обратную, созидательную сторону. Я вытянул последние крохи энергии из мертвых тел, превращая их в пыль, и направил эти потоки к детям. Это была не та грязная энергия, что я использовал для себя. Это был чистый, отфильтрованный поток, который мягко окутывал каждого ребенка, снимая шок, успокаивая разум и возвращая силы. Их дыхание стало ровнее, цвет лица — здоровее. Скоро они очнутся.
Высушив идиотов-работорговцев до состояния горстки праха, который тут же подхватил сухой ветер, я обратил свое внимание на транспорт. Точнее, на то, что от него осталось. Открытый четырехместный спидер и небольшой закрытый грави-грузовик. Оба были в плачевном состоянии. Корпуса помяты, репульсорные установки вырваны, проводка оплавлена. Для обычного механика работы на неделю. Для меня — на десять минут.
Я не стал утруждать себя поиском запчастей. Зачем, если у меня есть Копирование и Телекинез?Я присел на песок, закрыл глаза и активировал один из потоков своего сознания. Он просканировал поврежденный репульсор грузовика, анализируя его конструкцию до последнего винтика и микросхемы. В моей «Библиотеке» тут же нашлись десятки более совершенных аналогов, но для аутентичности я решил воссоздать оригинал.
Затем я применил Геомантию. Я ощутил под собой толщу песка и камня. Глубоко внизу, в недрах планеты, я нашел то, что мне было нужно. Жилы металлов. Железо, алюминий, медь, кремний для микросхем, немного тибанной руды для энергетических ячеек. Я не стал выводить их на поверхность. Зачем привлекать лишнее внимание? Я просто потянул их наверх в виде чистых, атомарных потоков, невидимых глазу. Прямо из-под земли нужные материалы поднимались и под моим телекинетическим контролем обретали форму.
Это было похоже на танец. Металлические листы сами выгибались, принимая нужную форму и закрывая пробоины в корпусах. Провода сплетались из медных и серебряных нитей и сами ложились в кабель-каналы. Репульсорные установки собирались из сотен деталей, которые материализовывались прямо из воздуха и с ювелирной точностью вставали на свои места. Я даже не прикасался к машинам. Я просто дирижировал этим оркестром материи.
Через десять минут спидер и грузовик выглядели так, будто только что сошли с конвейера. Я даже позволил себе небольшую вольность и улучшил энергоячейки, увеличив их мощность процентов на тридцать. Пригодится.
Как раз в этот момент дети начали приходить в себя. Первой очнулась та самая тви'лечка. Она села, испуганно оглядываясь. Затем проснулся мальчик-ро дианец, потом еще один. Последним очнулся самый старший, парень лет двенадцати по имени Китстер. Увидев меня, стоящего рядом с целыми и невредимыми машинами, и пыль на месте, где только что лежали тела бандитов, он ошарашенно открыл рот.
— Энни? Что... что произошло? Где они? А спидеры... как?
Я улыбнулся самой невинной детской улыбкой, на которую был способен.— Они улетели. Испугались, наверное. А спидеры я починил. Я же хорошо разбираюсь в технике.
Он смотрел на меня с недоверием, но спорить не стал. Дети есть дети. Их мир гибок и готов принять чудеса.— Ладно, ребята, слушайте сюда, — я перешел на деловой тон. — Эти плохие дяди оставили после себя много всего интересного. Они хотели забрать нас, так что будет справедливо, если мы заберем все их вещи.
Я обвел рукой место, где еще недавно валялись их трупы. Там остались лежать их бластеры, сумки, датапады.— Китстер, ты старший. Организуй остальных. Собираем все: кредитные чипы, оружие, датапады, фляги с водой, еду. Все, что найдете. Мы не должны оставить здесь ничего ценного. Это наша компенсация за моральный ущерб.
Дети, оправившись от шока и обрадовавшись перспективе приключения, с энтузиазмом принялись за дело. Мародерство — отличное средство для снятия стресса. Я наблюдал за ними, удовлетворенно кивая. Прагматичные растут. В этом мире иначе нельзя. Через пятнадцать минут все было собрано. На песке остались лежать лишь старые, вонючие исподние — единственное, что я приказал оставить на трупах перед тем,как окончательно их испепелить. Маленький штрих, моя подпись.
Мы погрузили добычу в грузовик. Получилось внушительно. Несколько бластерных винтовок, десяток пистолетов, россыпь кредитных чипов на приличную сумму и несколько датападов, которые я позже обязательно изучу. Информация — самый ценный ресурс.
— Так, по домам, — скомандовал я. — Китстер, умеешь водить спидер?— Да, отец иногда давал порулить, — неуверенно ответил он.— Отлично. Садись в эту открытую лоханку. Полетишь за мной. Не отставай и не лихачь. Остальные — со мной в грузовик.
Я сел за штурвал грави-грузовика. Пальцы сами легли на нужные тумблеры и рычаги. Память того, другого Энакина, была бесценна. Он действительно был гениальным пилотом и механиком от природы. Или от Силы. Я мягко поднял машину в воздух. Рядом взлетел Китстер. Мы двинулись в сторону Мос-Эспы.
Два солнца Татуина уже клонились к закату, окрашивая небо в фантастические оттенки оранжевого, фиолетового и багрового. Воздух становился прохладнее. Дети в грузовике, успокоившись, тихо перешептывались, обсуждая пережитое приключение. Я вел машину, а один из потоков моего сознания уже просеивал информацию с захваченных датападов. Маршруты, контакты, черный рынок... полезно.
Мы вернулись в город, когда уже сгущались сумерки. Родители, занятые своими вечными делами и борьбой за выживание, еще не успели поднять панику. Это было к лучшему. Меньше вопросов. Мы подъехали к дому Китстера.— Грузовик и все, что в нем, оставляем пока у тебя, — сказал я ему. — Спрячь понадежнее. Завтра решим, что с этим делать. И молчи обо всем. Скажем, что нашли брошенное барахло. Понял?Он серьезно кивнул. Для двенадцатилетнего раба он был на удивление сообразительным.Дети разбрелись по своим лачугам. Это был долгий и трудный день для всех.
Я подошел к двери своего дома. Маленького, вылепленного из глины и песка, как и все дома здесь. Но это был дом. Я толкнул дверь и вошел. Внутри пахло домашней едой и озоном после работы плазменного резака. Моя... моя мама, Шми, стояла у стола и что-то чинила. Она обернулась на звук открывающейся двери.
Ее лицо было уставшим, кожа обветрена безжалостными ветрами Татуина, руки покрыты мозолями от тяжелой работы. Но если присмотреться... если отбросить эту шелуху рабской жизни, можно было увидеть другое. Правильные, почти аристократические черты лица. Высокие, утонченные скулы. Миндалевидный разрез глаз, такой нетипичный для здешних людей. Красивые, длинные пальцы, которые сейчас сжимали паяльник, а не бокал с вином на приеме где-нибудь на Корусанте или, может быть, на Куате. В ней была порода. Скрытая, затоптанная, но не сломленная.
— Энни, ты поздно, — сказала она с ноткой беспокойства в голосе. — Я уже начала волноваться.Я ничего не ответил. Я просто подошел и крепко обнял ее. Я уткнулся лицом в ее грубую тунику, вдыхая ее запах. Запах мамы. За тысячи лет у меня были сотни матерей. Но каждая была настоящей. Я почувствовал, как ее напряжение уходит, она обняла меня в ответ, гладя по волосам.— Все хорошо, мой милый. Ты, наверное, голоден.
Мы тихо отужинали какой-то простой похлебкой и сушеными фруктами. Я рассказывал ей выдуманную историю о том, как мы с ребятами заигрались, строя крепость из песка. Она слушала и улыбалась, но в ее глазах я видел тень подозрения. Она была слишком умна, чтобы поверить в эту чушь, но слишком мудра, чтобы допытываться.
После ужина она пошла дальше заниматься своими делами — чинить какой-то влагоуловитель, чтобы заработать лишний кредитный чип. Я же отправился к себе в комнату. Комнатой это было назвать сложно — скорее, крошечная каморка с кроватью и верстаком, заваленным всяким механическим хламом. Здесь тот, другой Энакин, собирал своего дроида.
Я завалился на кровать, не раздеваясь. Тело гудело от усталости. Физической, не ментальной.— Ну и денек... — тихо пробормотал я в потолок. — Первый день в новом мире, и сразу в эпицентр событий. Надо качаться. Срочно. Мощь-то есть, а тело... тело дохлое. Стеклянная пушка. Один хороший удар — и снова искать новый сосуд. Так дело не пойдет.
Я размышлял о тренировках, о том, как незаметно укрепить это тело магией, не вызывая подозрений. Как совместить знание Силы с моими магическими практиками. Как...
Я и сам не заметил, как медленно провалился в сон. Настоящий, глубокий сон, а не медитативный транс, которым я обычно обходился. Детское тело требовало своего.
Дверь тихо скрипнула. В комнату заглянула Шми. Увидев, что я сплю, она подошла, улыбнулась, нежно поцеловала меня в щеку, убрала с лица растрепавшиеся волосы и накрыла стареньким, но теплым одеялом. Затем она выключила тусклый светильник и так же тихо вышла, оставив своего странного, не по годам серьезного сына смотреть его таинственные сновидения.
В ту ночь мне не снились ни звезды, ни полеты. Мне снился тихий дом у озера и смех людей, которых я никогда не оставлю. И я поклялся себе, что однажды этот сон станет явью. Даже если для этого придется поставить на уши всю эту далекую-далекую галактику.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2 3

Новые книги

Master от 20-08-2025, 19:09