Товарищ "Чума" том 9 (ознакомительный фрагмент)

Глава 1
К счастью, пока я с Глорией пребывал в беспамятстве, мы не расшиблись насмерть, падая с обрывистого берега реки, и не утонули в быстром речном потоке. Да и не так долго я был без сознания, но связь с собственным телом я утратил. Когда способность мыслить ко мне вернулось, я осознал себя немного странно – висевшим в воздухе рядом с бешено несущимся под откос автомобиле.
А в салоне скачущего по камням и ухабам «Опеля» я разглядел четверых: матерящегося деда Маркея, попа с выпученными глазами, уткнувшуюся в баранку Глорию и себя собственной персоной, планомерно прикладывающегося лбом к торпеде, при каждом подпрыгивании автомобиля.
Поначалу даже показалось, что это у меня глюки – как-то не привык я видеть себя со стороны, если это, конечно, не сон, либо я физически «не в себе», как это со мной уже бывало… Черт! А я ведь действительно не в себе! Осознание этого факта пришло как-то внезапно, и тут же поставило всё на свои места.
Да, моё сознание, астральное тело, душу, энергетическую оболочку (называйте как хотите, для меня большой разницы нет) попросту вышибло из моего физического тела. Вот так, на раз, словно хорошим волшебным пенделем! И догадаться о том, кто был виновником сего вопиющего безобразия, не представляло проблем.
Конечно же, это батюшка постарался. Не скажу, что он это специально, либо по злому умыслу, но то, что это точно он – неоспоримый факт! Он и сейчас светился таким неестественно ярким и белым светом, который причинял мне страдания даже на расстоянии, и даже в образе бесплотного духа-привидения.
И в этом свечении была заключена настолько глобальная сила, оценить которую я сейчас был совершенно не в состоянии. А ведь отец Евлампий даже не одарённый – он обычный простак, смертный, ничем не отличающийся от других людей. Ну, разве только своим монашеским чином.
У него нет никакого дара, источника, резерва, развитых меридианов (так-то зачатки энергетических каналов есть у каждого обычного человека) и прочей магической начинки, которая отличает одарённых от простых людей. Но те силы, что сейчас пронизывали всё его естество, невольно вызывали настоящий трепет.
То, что я сейчас лицезрел, ни что иное, как проявление Божьей Благодати – неожиданно осенившей батюшку Евлампия в самый неподходящий для нас момент. Эти Божественной силы как раз и помогали простым людям противостоять злу.
Так-то священника понять вполне можно: когда какая-то богопротивная тварь, какой я несомненно являлся в его глазах, начинает по-настоящему гнать хулу на самое святое, можно и не сдержаться. Похоже, что эта самая «благодать» накрывает нашего инквизитора, так сказать, в моменты боевого экстаза при наличии соответствующего раздражителя – ведьм, колдунов, и прочих зловредных тварей.
И вообще похоже, что эта фича у него активизируется автоматически. Думаю, что таким образом специально натаскивают монахов-инквизиторов, специализирующихся на борьбе с нашим братом. И накрытие мракоборца Божественной Благодатью, ни что иное, как условный рефлекс, вырабатываемый долгими и сложными тренировками. Но от понимая проблемы мне легче, к сожалению, не стало.
- Ты чего натворил, морда поповская?! – продолжал неистовствовать в салоне дед Маркей, каким-то образом догадавшись, кто является виновником случившегося несчастья. – На фрицев работаешь, вредитель?
Если бы он мог, он бы, наверное, пристрелил батюшку из своей любимой снайперской «берданы». Но в салоне автомобиля с длинной винтовкой, ствол которой даже торчал из открытого окна, старикану было не развернуться. Да еще и машина необъезженной лошадью скакала на камнях, виляя из стороны в сторону.
Дед Маркей ёрзал на сиденье, пытаясь развернуть оружие в сторону вредителя, и крыл священника трёхэтажными матами. Но винтовка всё время застревала, то упираясь в потолок салона, то во впереди стоящие спинки кресел. Я понял, что если у него получится провернуть этот непростой фокус, отцу Евлампию явно не поздоровится! Нужно было срочно купировать на корню эту проблему.
Стремительным энергетическим сгустком я подлетел к «Опелю» и попытался с разгону ввернуться в собственное тело. А вот хрен там! Ослепительный свет, всё еще исходящий от отца Евлампия, болезненно стеганул меня, словно плетью, и резко отбросил назад. Невзирая на боль (она, оказывается, вполне себе реально может терзать не только физическое тело, но и астральную оболочку), я попытался еще пару раз прорваться хотя бы в салон авто, но всё безрезультатно.
- На каких фрицев?! – А ссора между стариком и священником всё набирала обороты. – Ты башкой-то своей подумай, дед! Тоже мне, вредителя нашёл…
- Нет, ты не вредитель! Ты - враг, морда поповская! – продолжал бушевать старикан, дергая винтовку, пытаясь развернуть её и так, и этак. - Надо было вас всех в семнадцатом к стенке поставить!
- А вам только дай воли, столько невинных душ загуб… - Договорить отец Еслампий не успел.
Так и не сумевший развернуть винтовку в салоне, дед Маркей, не придумав ничего лучшего, со всей дури саданул священника прикладом «Маузера», окованным с торца металлом, прямиком в лоб. Опыта старикану было не занимать – две войны за плечами, так что он с первого удара ловко вышиб дух из куда более крепкого и массивного батюшки.
Отец Евлампий мгновенно потерял дар речи, его глаза закатились, и он мешком навалился на дверь «Опеля», дергая головой на расслабленной шее в такт подпрыгивающей машине. Конечно, подобная грызня среди будущих соратников мной приветствоваться не могла, но потеря сознания священником, «выключила» и нестерпимый свет Божественной Благодати – словно рубильник повернули.
Больше никаких преград передо мной не было, и я в мгновение ока запрыгнул в собственное расслабленное и неподвижное тело. Благо, что мне не впервой покидать его и возвращаться назад - поэтому взять вновь контроль над своей бренной оболочкой, особого труда не составило.
Миг – и я уже открыл глаза, протянул руки, цепко хватаясь за баранку. Откинув плечом бессознательное тело Глории на спинку кресла, чтобы она не мешалась, я громко крикнул:
- Дед, держи её за плечи! Крепко! Иначе убьёмся все, к хренам!
- Очнулся, Холера такая! – Радостно завопил дед Маркей, отпуская из рук свою раритетную пукалку, и судорожно вцепляясь пальцами в плечи ведьмы. – А я уже нас всех похоронил… - честно признался старикан.
- Рано ты нас со счетов сбросил, дедуля! – Бросил я, перекидывая рычаг переключения передач на первую скорость.
Торможение двигателем сработало – машина замедлилась, но не настолько, чтобы полностью остановиться. Но я этого и не ожидал, быстро просунув свои ноги между ног Глории, я ударом сбросил её ступню с педали акселератора, а второй резко вдавил «в пол» тугой тормоз. Машину занесло, она пошла юзом, а затем, подпрыгнув на каком-то камне, встала на два боковых колеса.
- Тля, Холера, - истошно завопил дед Маркей, - сейчас точно разобьёмся!
Я бросил взгляд за стекло – наш агрегат несло прямо на толстое дерево, росшее на самом краю обрывистого берега реки, до которого мы всё-таки долетели. Если мы продолжим движение по предыдущей траектории, мы обязательно врежемся в дерево.
И что там от нас останется после мощного удара – хрен его знает! Скорее всего, кровавая кашица в искорёженной консервной банке. Если вырулим в одну из сторон – «неправильную», то слетим с обрыва (пусть и небольшого) в реку. В этом случае шансы спастись у нас выше, но, как вариант, кто-то из нас может утонуть.
Ведь двое моих спутников – Глория и отец Евлампий продолжали пребывать в бессознательном состоянии. И возвращаться «обратно» чего-то совершенно не спешили. Оставался лишь один выход – вырулить в «правильную» сторону, что я и попытался сделать.
Я резко крутанул рулевым колесом, сбрасывая ногу с тормоза. По-хорошему надо было еще поддать газку, чтобы выбраться из заноса и покатить в нужном направлении. Но вы бы попробовали это сделать, сидя на соседнем, а не на водительском сиденье, да еще когда кроме твоих ног у педалей имеются чьи-то еще!
В общем, я запутался в своих и чужих ногах и не смог вовремя притопить гашетку. Машину развернуло еще раз, но, черт побери, совершенно не в нужную нам сторону. Вновь встав на все четыре колеса, она понеслась к обрыву. Но и дерево из зоны столкновения так и не вышло. Мы всё равно столкнемся с ним, но уже не лоб в лоб, а по касательной.
- А теперь точно утонем… - выдохнул мне в ухо старик, продолжая прижимать к спинке бессознательное тело Глории. – Я плавать не умею…
- А ну, держись, старый! – Я резко придвинулся к ведьме, сталкивая её задом к двери – в «Opel Kapitän», как и в большинстве машин этого времени, переднее сиденье не делилось собственно, на водительское и пассажирское, а представляло собой этакий диванчик на двоих-троих человек.
Едва я утвердился поудобнее, сразу перекинул КПП на повышенную передачу и, загнав педаль газа «тапком в пол», дернул рулём. Двигатель громко заревел, словно его насилуют, а сам автомобиль сделал новый кульбит, разворачиваясь в нужную строну – прочь от обрыва.
Однако полностью избежать столкновения с деревом нам не удалось – мы основательно долбанулись о ствол задней частью «Опеля» и, потеряв все стекла в багажном отделении, завалились на бок. Приехали, наконец-то! Но, самое главное, все остались живы – я ощущал это своим колдовским даром. Ну, может быть, получив небольшую дозу ушибов и порезов, совершенно не смертельную.
- Едрит перевертит! – ворчал по-стариковски дед Маркей, покуда мы доставали из лежащей на боку машины так и не пришедших в себя ведьму и попа. – Староват я стал для таких покатушек! Чуть душа из грудёв не выскочила, и к товарищу Ленину, да Марксу на небо не улетела.
- Ох, дед… - Покачал я головой, не желая указывать старику на явные несоответствия в его мировоззрении. – Ты еще у нас огурцом! Рано тебе к товарищам на небо. Вот как немцев прогоним, а до того – ни-ни! Мне такие сотрудники во как нужны! – И я чиркнул себя большим пальцем по горлу. – Пойдешь ко мне, Онисимович? – Отвлекая старикана от ненужных мыслей, спросил я.
- А на кой я тебе? – присев на большой валун, с интересом прищурился дед, забыв обо всех болячках. – Ты ж, Холера-Чума, совсем непростой товарищ! Наш единственный красный чародей… - выкупил он меня. – Али я не прав?
- Прав, дед! Только не чародей, а ведьмак, - улыбнувшись, поправил я его.
- А хрен редьки не слаще! – привычно отмахнулся от меня дед Маркей. – Ведьмак ли, колдун, аль окудник, как бабка моя, покойница, таких как ты обзывала. – Главное - шо ты наш, советский! Жаль, только, что один такой на весь Союз. Я ить это сразу понял, когда ты нашим командирам ухи засирал новым секретным оружием. Никакое оно не новое.
- А новое, дед – это хорошо забытое старое, - напомнил я старику известную пословицу. - Так что всё по-честному, без обмана, у волшебника Сулеймана!
- А эта стерлядь заморская тоже с тобой? – Старик указал пальцем на Глорию, мирно лежащую по соседству с инквизитором. – Хоть и по-нашему она балакает, словно усю жизню где-нить под Рязанью прожила, но не наш это человечек, товарищ Чума, чужой! – предупредил он меня. - Вот те крест – вражина она, заморская!
А деда Маркея, оказывается, хрен проведешь! Вот кого надо ставить на проверки –диверсантов вычислять. СМЕРШ только через полгода появится, а у меня уже готовый сотрудник имеется. Глаз – алмаз, и не только для снайперского дела приспособленный.
- Я знаю, дед, - похлопав старика по плечу, согласно кивнул я. – Не наша она, не советская. Француженка. Но не враг, а союзник в этой войне.
- Хранцуженка, говоришь? – переспросил старик, наклонившись над телом Глории. – Красивая, лядь! Но опасная, тля, как гадина ядовитая - смертью от неё аж за версту разит! Точно так же, как и от тебя, паря, - весело добавил дед Маркей, как будто говорил о чём-то обыденном и естественном, а не о тёмном колдовстве, замешанном на людской крови и смерти.
Я было усомнился, что дед Маркей из простаков, и внимательно проверил старика на наличие задатка. А вдруг проглядел? Ведь с ним тоже странностей хватает, начиная от удивительного зрения, и заканчивая звериным нюхом. Надо же, смерть он почуял! Но, нет, очередная проверка старика никакого задатка не выявила.
Простак простаком, но странностей с ним хватает. Ладно, спишем на уникальность, ведь хватает же в мире обычных людей с необычными способностями. Вот и дед Маркей, похоже, что из таких. И всё-таки есть в нём какая-то загадка, которую я пока так и не смог разгадать.
- А с этим вредителем что делать будем? – Старик поддал носком сапога крепкое тело священника, тоже продолжающего пребывать без сознания. – Ведь это он, падла поповская, всех нас чуть к своему богу не отправил! – возмущенно добавил он.
Так-то врезал дед отцу Евлампию нехило – вон какая шишка надувается, да еще и с огромным кровоподтёком на весь лоб. Но если бы он этого вовремя не сотворил – хрен его знает, чем бы всё это приключение закончилось? Разбились бы все к хренам! Вот и весь сказ. И это учитывая, что ничего такого священник даже не предполагал. По большому счету, нет в этой аварии злого умысла – неудачное стечение обстоятельств, не более.
Я быстренько попотчевал его малым лечебным заклинанием, и с удовлетворением отметил, что никакого отторжения оно не получило. Хотя ожидал любой, даже самой негативной реакции. Но выходило так, что пока батюшка был лишен Божественной Благодати, он вполне подходил под определение обычного простака.
Я не знаю, каков «режим доступа» отца Евлампия к этой силе, но в бессознательном состоянии он её точно лишён. Иначе моя печать на него бы не подействовала. А так – шишка начала стремительно сдуваться, а кровоподтёк уменьшаться в размерах. Еще немного – и батюшка будет в полном порядке.
- Ты знаешь, Онисимович, не руби с плеча, - постарался я снять негатив старика по отношению к священнику. – Я тебе могу с уверенностью сказать, что поп в том, что случилось с нами не виноват… Вернее, виноват, - поправился я, - но он даже не предполагал, что так выйдет… В общем, дед, поверь мне, и зла на него не держи. Просто он служит иным силам, нежели мы с Глорией…
- Хочешь сказать, что Бог всё-таки есть? – Понял, но по-своему, мои объяснения дед Маркей. – А как же научный матерьялизьм, а? – ехидно прищурился он.
- Ты знаешь, старый, я с самим Создателем за руку не здоровался, - хохотнул я, - но тот опыт, который я приобрел, как бы подтверждает его существование. А что до науки… Все мы, люди, время от времени ошибаемся, и забредаем не туда. Думаю, что когда-нибудь советские ученые сумеют объяснить и существование Высших Сил. Нужно просто немного подождать…
- Это вам, молодым, легко подождать, - покачал головой дед, - а мне смертушка уже в затылок дышит. Я даже звон её косы слышу временами, когда она приходит за теми, кого я подстрелил…
- Он, - поправил я старика. – Когда он приходит, - пояснил я, заметив недоумение в глазах стрика. – Смерть – это он.
- Мужик, что ль? – Неизвестно чему обрадовался дед Маркей. – Так это ж совсем другое дело! А ты откуда знаешь?
- Да так, - неопределённо пожал я плечами, - доводилось встречаться пару раз.
- Так ты это, товарищ Чума, - заговорщически зашептал мне на ухо старик, словно нас мог кто-то подслушать, - может поговоришь с приятелем, чтобы меня на тот свет с красавицей моей пустили… - И он похлопал рукой по ложу винтовки, с которой теперь не расставался ни на минуту. – Привык я к ней дюже…
- Конечно, нет проблем, Онисимович! – как само собой разумеющееся ответил я. - Обязательно скажу при следующей встрече.
Взглянув в блёклые от старости глаза деда Маркея, я подумал: но вот как может уживаться в людях убеждение в научной материальности окружающего мира и одновременная вера в посмертную жизнь? А одновременная вера в науку и Бога? А ведь множество людей на земле делает именно это, совершенно по разному интерпретируя понимание веры и науки, осознавая, что они могут не быть взаимоисключающими. А уж я-то знаю, что так оно и есть на самом деле.

Поделится в соц.сетях