Морозов книга 5 (ознакомительный фрагмент)

Глава 2 Предупреждение
Я положил трубку и вернулся в столовую. Домашних здесь уже не было, а посуда оказалась убрана. Я поднялся в свою комнату, включил на планшете сериал — на случай если наставник вернется. Разделся и рухнул на кровать. Довольно потянулся.
Все же до чего хорошо дома! Тут и воздух был легче, и стены уютнее, а матрас подо мной казался просто идеальным…
Про завтрашний разговор с Никоном я не переживал. Все-таки эта поездка принесла свои плюсы — например, рост подписчиков и полезные знакомства. Ко всему прочему, как уверил меня Виктор, в Синоде ещё не знают, что император Мезоамерики мертв, а на трон скоро сядет Вагош. Круглов дал понять, что я могу использовать эту информацию в своих интересах, если понадобится подкупить жрецов. Как и то, что я сыграл в государственном перевороте далеко не последнюю роль.
Я зевнул и закрыл глаза. Мысли путались, то и дело перескакивали с одного на другое. Я и сам не заметил, что погрузился в сон.
Мне приснилось озеро в лесу. И большой камень на берегу, на котором сидела девушка в белом сарафане. На ее голове лежал венок из трав и полевых цветов, волосы рассыпались по спине темным покрывалом. Незнакомка обхватила руками колени и задумчиво смотрела на воду. Но едва я вышел на поляну, как девушка подняла голову и взглянула на меня. Она была привлекательной — с миндалевидными глазами, острым носиком и пухлыми губами — и вполне могла бы украсить собой рекламный щит в центре города.
— Дай угадаю… — начал я разговор. — Твой непослушный братец попил воды из копытца и стал оборотнем? А теперь и вовсе утопиться решил?
Девушка грустно улыбнулась и покачала головой. Венок опасно накренился, но не успел свалиться. Незнакомка сняла его с волос и прижала к груди:
— Нет, Морозов, но в одном ты прав. Мой брат — оборотень. Только превращается он не в козла.
— Так он в самом деле утопился? — сочувственно уточнил я.
— Да нет, бродит тут неподалёку…
Где-то в лесу хрустнула ветка, и я мгновенно напрягся. Обернулся, на ходу выхватывая из-под плаща обрез. Но в лесу никого не было видно. А через секунду в глубине чащи снова хрустнула ветка, только в этот раз уже гораздо ближе.
Девушка со странной тоской посмотрела на меня, затем неспешно опустила венок в воду и толкнула его от себя. Скрученные травы покачивались на волнах, но уплывать не собирались. Возможно, это было плохим знаком, так как незнакомка помрачнела.
— Передай своему брату, что осталось мало времени, — сказала она. — Вам нужно успеть.
«Времени до чего?» — хотел спросить я, но девушка махнула рукой, словно бы отпуская меня. Позади послышалось угрожающее рычание, и я проснулся.
Резко сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Покосился на часы. Семь утра.
— Интересное видение, — пробормотал я. — Очень… реалистичное.
Сон и вправду был реалистичным. Мне казалось, я чувствовал запах леса, кожей ощущал лёгкий ветерок, слышал пение птиц, да и картинка была слишком уж четкой.
«Это был не сон, юный ведьмак, — послышался из угла голос косы. — Это было предзнаменование».
Я покосился на Скорбь:
— Ты о чем?
«Да так. Вспомнил очень интересного… человека в одном из миров. Что там тебе приснилось такого реалистичного?»
Я пересказал сон, и наставник хмыкнул:
«И правда интересно. Кто-то заманил тебя в осознанное сновидение, чтобы передать весть Денису».
— Осознанное сновидение?
«Транс, чтобы воссоздать место… А затем поставить маячок, на который ты придёшь во сне. Такие практики требуют много сил и времени на обучение».
— И что это значит?
«Что-то очень важное. Очевидно, что послание предназначено твоему брату и поймет его только он», — спокойно ответил Александр.
— И почему же вызвали меня, а не Дениса?
«Вот у той бабы и спросил бы, меня чего терроризируешь?» — проворчал Александр, и я понял, что он и сам не знает ответа.
Я кивнул и встал с кровати. Прошёл в ванную, наскоро умылся и привел себя в порядок. Надел тренировочный костюм. Хотелось отвлечься, и, кажется, я знал один хороший способ.
Выйдя из ванной, я подхватил Скорбь и направился вон из комнаты. Во дворе у клумб возился Тихон в широкополой соломенной шляпе. Дворовой подстригал кусты преогромными садовыми ножницами, насвистывая какую-то песенку.
— Утро доброе, Тихон, — приветствовал его я.
Дворовой замер, обернулся. А через секунду расплылся в довольной улыбке.
— Доброе, барин, — ответил он, снимая с головы шляпу. — Как спалось после чужбины-то?
— Отлично. Дома всегда лучше.
Дворовой воровато осмотрелся и, понизив голос, уточнил:
— А как там? На чужбине-то?
— Чтут старых богов и приносят в жертву людей, — честно ответил я.
— Знамо дело: дикари, — подвёл итог Тихон и утер рукавом нос. — А правду говорят, что живут они в хлеву, как скотина?
— Враки, — хмыкнул я. — Хотя дома у них другие. Пирамидами зовутся.
— Хлев, он и есть хлев, — кивнул Тихон. — Я слышал, что там крысов едят. Прямо так, сырыми. Верно говорят?
— Возможно, — не стал я спорить, понимая, что дворовой все равно переведет мой ответ так, как ему будет удобно.
— Вы там голодали, барин? Вон как исхудали… Шутка ли — есть всякую дрянь и спать в хлеву? Не по-нашему это, не по-русски…
— Согласен, — я скрыл улыбку за покашливанием. — Ну, там есть свои плюсы. Например, роботизация.
— Роботизация? — удивлённо переспросил дворовой. — Это ещё за зверь такой?
— Это когда за людей почти всю работу делают механизмы, — ответил я.
— Тьфу! — дворовой от услышанного в сердцах сплюнул в траву, и тут же растер плевок лаптем. Из-под него выскользнула большущая ромашка, которой до того не было. Дворовой пригладил растение и обеспокоенно посмотрел на меня.
— Пусть останется, — понял я его опасения. — Красота.
— Благодарствую, барин. Но как можно доверить всю работу по дому бездушной машине? — Он вдруг с подозрением покосился на меня и уточнил: — Вы ведь не привезли из-за океана такую механизму, барин? Сразу предупреждаю: учить ее и рассказывать, где что лежит, я не стану! И под крышу не пущу. А еще от мышов защищать не стану, даже не просите! Пусть грызут ее со всех сторон — я даже бровью не поведу. А уж если ржа на ней появится — так не обессудьте. У нас тут туманы по утрам знатные, и дожди грибные. Потому наверняка ржа появится. Знайте, не потому, что я стану поливать механизму водой из колодца. Не стану я таскать ведры сюды. Тут почитай полсотни метров надо носить. А коромысло же есть, — он почесал затылок. — Но оно неудобное…
— Не привез я машины, не переживай, — успокоил я расстроенного Тихона. — У нас здесь свой покон, и свои традиции. Не надо нам тут машин.
— Ну, спасибо, барин, успокоили, — выдохнул Тихон, и я заметил, как на покрытую шерстью мордочку дворового возвращается былая безмятежность. — Ладно, работу я закончил, пойду отдыхать. Не то, чтобы я устал — вы не подумайте, барин!
— Ты отлично со всем справляешься, — уверил я Тихона.
Мужичок подхватил из травы оброненные до того садовые ножницы и направился прочь со двора. Я же посмотрел ему вслед и с грустью подумал, что рано или поздно и у нас все заменят машины. И тогда в этом мире почти не останется места для магии.
«Жаль только жить в эту пору прекрасную вряд ли придется, — прочитав мои мысли, заметил Александр. — А если и придется… ты мироходец, Миша. И в любой момент сможешь свалить из этого мира».
— Вся проблема в том, что я не хочу уходить отсюда, — тихо ответил я.
«Да что ты? — удивился наставник. — И зачем тогда тебе учиться, чтобы стать мироходцем»?
— На всякий случай. Но давай оставим этот разговор до лучших времён.
Наставник не ответил. Я же спустился с террасы и вышел на тренировочную площадку.
Первый бой дался мне тяжело. Я расправился с призванной химерой, но то и дело выслушивал едкие комментарии от наставника в моментах, где я ошибался. И когда нечисть превратилась в манекен, Александр подытожил:
«Я не знаю, о чем ты думал во время боя, или ты просто выключил мозг, но это был самый слабый бой в твоём исполнении. Позор семьи! И этот тот, кто на днях бился с богом?»
Я пожал плечами и утёр выступившую на лбу испарину. Тяжело дыша, произнес:
— Выиграл же…
«Такие грубые ошибки забирают лишние руны. А они не бесконечные. Так что к середине боя ты бы перешёл на визуализацию рун. И если бы тварь была чуть умнее этого ожившего бревна — ты бы уже лежал бездыханным на каком-нибудь болоте».
Я сел на скамью, достал из кармана фляжку с восстанавливающим отваром, который мне каждое утро готовил Федор. Открутил крышку и сделал несколько жадных глотков.
— Для реального боя у меня есть ты, — ответил я, оторвавшись от горлышка. — Мудрый наставник, который всегда поможет и подскажет.
«Мое терпение не безгранично. И рано или поздно помогать тебе я не стану», — проворчал старший Морозов, явно польщенный моей лестью.
— Ну, тогда коса останется гнить вместе со мной на болотах. И твой кругозор уменьшится с путешествий по миру и просмотра сериалов до серых стен бетонного мешка…
Александр промолчал, и я довольно записал эту маленькую моральную победу на свой счёт. Сделал ещё пару глотков отвара и снова вернулся на площадку — чтобы закрепить успех. Только в этот раз уже без подсказок наставника. Вышло на порядок лучше. Быть может, все дело было в том, что я перестал думать о странном сне и своем братце, который снова куда-то пропал…
***
Тренировку я закончил лишь через час, когда даже самые простые плетения перестали меня слушаться, а фляжка с отваром почти опустела. И только выйдя с площадки, я пожалел о проявленном безрассудстве — голова кружилась, в глазах потемнело. Виски заломило, а по телу пробежала волна озноба. Я с трудом дополз до гостиной, где предусмотрительный Федор уже поставил на стол чайник с отваром, который и привел меня в чувство. Правда, не до конца. Сославшись на плохое самочувствие, я покинул гостиную и кое-как поплелся в спальню.
Но отдохнуть у меня не вышло, потому что едва только я закрыл дверь, как зазвонил телефон. Я подошёл к столу, взял аппарат. Звонил Виктор.
— Доброе утро, мастер Морозов…
— Доброе, — осторожно ответил я, припоминая про сегодняшний визит в Синод. Это событие совсем вылетело у меня из головы.
— Мастер Никон очень обеспокоен. Он звонил вам несколько раз, но вы не брали трубку. Ваш наставник хотел уже было связаться с вашим секретарём, чтобы уточнить, все ли с вами в порядке.
— А что со мной могло случиться? — удивился я.
— Ну, мало ли… — философски ответил Виктор. — В прошлый раз, когда вы пропали со связи, вы оказались в чужой стране, за океаном. А вскоре, в этой стране скоропостижно скончался один из высокопоставленных жрецов.
«И император», — хотел было сказать я, но промолчал. Вместо этого произнес:
— Решил устроить тренировку…
— Полезное дело, — одобрил Виктор.
— Мастер Никон звонил мне, чтобы вызвать на допрос в Синод?
— Ну, зачем называть это так категорично? — ответил Круглов. — Просто для доверительной беседы.
— Во сколько? — уточнил я.
— Вы сами вольны назвать время, — послышалось в динамике, и я покосился на часы.
— Давайте через час. Я приду в себя после тренировки — давно не практиковал работу с силой…
Виктор хмыкнул, явно ставя эти слова под сомнение. Но спорить не стал.
— Отлично, мастер Морозов — тогда я заеду за вами через час. А вы позвоните, пожалуйста, наставнику, успокойте старика. До встречи, мастер Морозов…
— До встречи, — ответил я, но телефон уже замолчал.
Я взглянул на экран, на котором висели уведомления о нескольких пропущенных звонках. Пять было от Никона, ещё по одному — от Марьи Пожарской и Шереметьевой.
Звонок от Марьи меня удивил — связным между семьями обычно выступал Иван. Раздумывая, я ушел в ванную, открыл оба крана и, оставив ванну наполняться, вернулся в комнату. Перезвонил Никону.
— Мир дому вашему, мастер Морозов! — немедленно отозвался тот. — Я уже начал беспокоиться, куда вы пропали. Как ваши дела?
Фраза про беспокойство, которая прозвучала второй раз за короткое время, немного напрягла. Я почувствовал себя преступником, находящимся под домашним арестом.
— Вашими молитвами, — ответил я дежурной фразой.
— Вот и славно! — оживился синодник. — Признаться, в последнее время вы совсем не бережете старика, заставляете часто волноваться… А мне, между прочим, немного осталось до пенсии.
«Такова жизнь», — хотел было ответить я, но вовремя прикусил язык. Не хватало ещё накалять обстановку, как раз перед визитом в Михайловский собор.
— Я старый больной человек, который просто хочет спокойно дожить свои деньки…
— Простите мою беспечность. Я был на тренировке, и не слышал звонков. Мы уже договорились с Виктором о визите в Синод.
— Да, мастер Круглов уже передал мне, что вы приедете через час. Я уведомил комиссию.
— Комиссию? — переспросил я.
— Ну, формально это называется отчёт перед комиссией, — беспечно ответил синодник. — Не стоит беспокоиться, на комиссии буду я и Верховный жрец. Ну, и мастер Круглов, как глава службы антимагов…
Такой поворот событий мне решительно не понравился. Но я ответил:
— Как скажете, мастер Никон.
— Мастер Круглов введёт вас в курс дела, — деловито добавил Никон. — До встречи, княжич Морозов. Берегите себя.
— Вашими молитвами, — попрощался я и сбросил звонок.
«На тебя уже завели дело? — ехидно уточнил Александр. — Ты все ещё не передумал бежать из этого мира»?
— Пока нет, — угрюмо ответил я. — Но беседа вдруг превратилась в выступление перед комиссией.
«Это они ещё не знают о твоих маленьких грешках и скелетах в шкафу! — „успокоил“ меня наставник. — Например, что семья держит в склепе темного неубитого ведьмака… А ещё, что этот некромант может общаться с тобой через оружие… А ещё, что мы прикончили императора Мезоамерики… И вот последнее, наверное, самое паршивое. По сути, ты устроил государственный переворот, Морозов!»
— Типа, могу повторить уже здесь? — усмехнулся я.
«Ну, мало ли что у тебя на уме! В одной стране, помниться, есть ущербные, которые любят повторять всякие глупости за соседями. То бабское платье мужик бородатый наденет, а другие такое же напялить торопятся… — просто ответил наставник. — Но пока убийство Васа — твой маленький секрет. О котором знают только трое, включая Виктора».
— Пятеро, — поправил его я. — Ещё экипаж самолёта.
«Экипаж скорее всего принес клятву верности или же пропал при невыясненных обстоятельствах, — возразил Александр. — А Вагош вряд ли расскажет, кто прикончил императора Васса».
— Тогда зачем комиссия? — уточнил я.
«Скорее всего — борьба за власть в Синоде, — ответил наставник. — Ты быстро набираешь популярность. Мало кому это понравится».
— Из конкурентов остались только Пожарские и Шереметьева, — возразил я.
«Это ты так считаешь. Не путай семьи и их кураторов. Кураторство над ведьмачьей семьёй даёт синодникам привилегии. Как, например, Верховному жрецу. Думаешь, он просто так получил свой пост? До работы с Воронцовым он был жрецом среднего звена, а потом вдруг начался быстрый карьерный рост. Как на дрожжах…»
— Влияние семьи на общество, как лидеров мнений, — догадался я.
«Смекаешь! — похвалил наставник. — А поста можно лишиться так же легко, как и получить».
Я едва не рассмеялся. Это же было очевидно! Как я раньше сам до этого не додумался?
Я ушел в ванную, закрыл краны и лег в заполненную ёмкость. Интересно, не по этому ли поводу звонили Пожарская и Шереметьева?

Читать книгу полностью (на АТ)

Поделится в соц.сетях