Назад в СССР: Спасти ЧАЭС. Книга 5 (ознакомительный фрагмент)

Глава 1. Постановка вопроса
Несколько долгих минут мы молча сидели и смотрели друг на друга.
Наконец, Нагорный сплюнул кровь и спросил:
— Ну и из какого ты года?
Если бы кто-то из советского времени услышал подобный вопрос, он покрутил бы пальцем у виска. Однако оба понимали всю глубину вопроса — мы оба попаданцы во времени. И оба застали развал Советского Союза. Оба успели пожить в другой стране.
— Из две тысячи двадцатого года, — мрачно ответил я. — А ты?
— Двадцать второго. Кем был до всего этого?
— Подполковник войск РХБЗ, погиб в Сирийской Арабской Республике на боевом задании. Пристрелили, причем свои же. Помешал важным людям вершить бизнес.
Звучало, конечно, двусмысленно.
Вопросительно посмотрел на Андрея, ожидая его историю.
— У меня не столь интересно. Был оперативником уголовного розыска, в звании майора, — вздохнул тот. — Близкий друг оказался убийцей, сбросил меня с балкона. Короче, разбился я об асфальт.
— Ясно, — кивнул я. — Ну а как тебя звать-то? На самом деле.
— Андрей.
— Стало быть, имя настоящее. Фамилия Нагорный? — на всякий случай уточнил я.
— Был им в прошлой жизни. А сейчас я Петров. Уже почти семь лет как.
Я без лишних пояснений догадался, что кроется за этой цифрой.
— Ты что, с семьдесят восьмого здесь? — слегка удивился я.
— Ну... А ты?
— С восемьдесят четвертого. В старшеклассника попал. Потом в армию пошел.
Снова повисла пауза.
— Если ты не Филатов, то кто?
— Имя осталось прежним, Алексей. Фамилия, не моя. Так-то я Савельев.
Продолжая сидеть на асфальте, задрал голову и посмотрел на небо. Дождь потихоньку стихал.
— Почему ты решил, что я причастен к аварии на станции? — вдруг спросил Петров.
— Долгая история, — рассказывать сейчас всю мою новую биографию, можно не один час. И Андрей это понял.
— Значит, ты действительно мент? — поинтересовался я, увидев, как тот достает из мокрой куртки ксиву.
— Да, капитан милиции. Состою в межведомственной следственной группе. Работаем в Припяти по серии убийств.
— А это случайно не та группа, что из Москвы прибыла? Кажется, по делу, где двух женщин и мужика убили? — на всякий случай уточнил я, быстро сопоставив факты.
— Они самые, — Петров скользнул по мне колючим взглядом. — Полагаю, что к гражданке Цветаевой, которой вчера перерезали горло, ты отношения не имеешь?
— Вообще не в курсе. Случайно там оказался. Услышал стон среди бревен, подошел... А там такое! Какая-то женщина меня увидела, орать начала. Пришлось бежать.
— Интересно получилось.
— Это только малая часть моих бед, — невесело усмехнулся я. — С недавних пор я дезертир, сбежал из-под охраны военной комендатуры. СОЧинец, короче. Случайно попал в поле зрения одного участкового в Новошепеличах... Поселок тут небольшой, под Припятью.
— Я в курсе. Выезжали на место.
— Шустрый ты, — хмыкнул я, затем продолжил: — Участковый тот меня в камеру хотел посадить, потому, что ему сверху «мулька» прилетела. Пришлось импровизировать.
— Знаю, видел материалы дела. Мне еще показалось странным, что все произошло при таких обстоятельствах.
— Но и это еще не все... — на этом моменте я осекся. Рассмеялся даже.
— Ну, говори уже. Вряд ли меня что-то сможет удивить больше, чем наличие в этом времени и городе такого же, как и я, попаданца.
— Может, не здесь?
Действительно, сидеть мокрым и окровавленным среди грязных луж, облокотившись спиной о стену, и рассказывать о своей насыщенной жизни было как-то не комильфо.
— Согласен, не самое лучшее место! Хорошо бы привести себя в порядок, отойти и поговорить в цивилизованном месте... Только тут проблема. Ты ведь в розыске!
— Знаю. Видел на себя ориентировку, — пробурчал я, трогая опухший нос.
Петров на секунду задумался.
— Ну, придется попотеть, но с этим я могу помочь. Спустим все на тормозах. Уж по убийству я точно вопрос решу. С участковым отдельно побеседовать надо, но и это не главная проблема. А вот тот факт, что ты дезертир... Тут я бессилен! А откуда сбежал?
— Здесь под Чернобылем, загоризонтная радиолокационная станция есть. «Дуга-1» называется. Может, слышал?
— Это не «Око Москвы», случайно?
— Она самая. Подставили меня. История длинная.
— Попробую разузнать что-нибудь.
— Буду благодарен.
— Сочтемся, — он поднялся, протянул мне руку. Хотел помочь подняться.
Я поступил аналогичным образом и тут же зашипел от боли — правая ладонь была распорота куском стекла.
— Дерьмо...
— Тебе бы в больничку, чтобы заштопали, — заметил Петров. — Но с такой мордой будут вопросы.
Само собой, они будут. Сейчас мы оба были похожи на двух алкашей, не поделивших бутылку. Вот только если он, как милиционер, вполне мог объяснить ситуацию и получить квалифицированную медицинскую помощь, то со мной дела обстояли куда сложнее.
— Есть, где отлежаться? — поинтересовался Андрей.
— Есть. Только в таком виде я туда не доберусь.
Все тело уже ломило от боли, рука горела огнем. В голове гудело. Дышать через нос не получалось — все опухло, кровь начала подсыхать.
— Короче так, машину я сейчас организую. Сам отвезу тебя, куда скажешь. Поищу доктора. А потом мы с тобой сядем и обсудим все вопросы. Что скажешь?
— Хороший план, — похвалил я.
— Кстати, а ты местный?
— Да, семья у меня здесь. Неродная, конечно.
— В смысле неродная? — удивился капитан. — Ты не в свое тело попал?
— Нет. В этом времени лет двенадцать было. Уже видел себя в юности.
Тот выглядел озадаченным.
— Хорошо. Где тут ближайший выезд?
— Как сюда попали, так и выходить нужно. К «Энергетику» примыкает дорога. Лучше всего подъехать туда.
— Понял тебя.
Петров отжал куртку, вновь накинул ее на плечи и, прихрамывая, зашагал к выходу. Вскоре он скрылся из виду.
А я, увидев стоящий в углу деревянный ящик, сел на него. Выдохнул.
Затем, глядя в серое небо, громко расхохотался.
Вот так история получилась — даст ист фантастиш! Оказывается, я не один такой перерожденец в СССР?
Насколько все запутанно — голова кругом идет. По ней, конечно, и так сегодня нехило прилетело, но кружилась она не по этой причине. Скорее, от осознания того, что все это нереально, невероятно сложно... А может, у меня бред?
Нет, никакого бреда не было.
По всему получалось, что тот, кого я косвенно подозревал в участии диверсии на Чернобыльской АЭС, отнюдь им не являлся. Наоборот, попав во времена «застоя», он избрал иной путь, став милиционером. Не знаю, может, и не самая благородная жизненная цель, но тоже ничего. По крайней мере, не пошел в олигархи и не приложил руку к созданию Яндекса, не влез в политику и не попытался спасти СССР. Как он там сказал, с 1978 года здесь?
Я встал, чуть размялся. В целом, кроме распоротой руки, серьезных повреждений у меня не было. Синяки, мелкие ссадины, царапины. Достаточно помыться, обработать легкие раны и хорошо выспаться. Через недельку, максимум другую — буду как новенький.
Примерно минут через двадцать я услышал, как за стеной остановилась машина. Прозвучал гудок клаксона. Скорее всего, подъехал Петров.
Я направился к выходу из внутреннего дворика, миновал сломанную дверь. Поискал взглядом выход — вновь лезть через двухметровый забор совершенно не хотелось.
Двинулся вперед и почти сразу разглядел лежащий среди травы пистолет. Это был «Макаров». Наверное, Петров обронил, когда пытался меня догнать.
Подобрал ствол, сунул его в карман толстовки.
Поначалу я подумал, что будет черная «Волга», которую я видел у гастронома, где покупал лимонад. Но потом отмахнулся от этой мысли — Андрюха не настолько глуп, чтобы представить своим товарищам того, кого разыскивает вся Припятская милиция.
Я отыскал калитку, вышел и обогнул пристройку по кругу. Увидел белую машину такси, тоже «Волгу». Точь-в-точь такую же, как в фильме «Бриллиантовая рука». Рядом стоял Петров, выглядел он гораздо бодрее. Куртки на нем уже не было, вместо нее какая-то спортивная олимпийка. Лицо вымыто и слегка обработано, на лбу широкий пласт лейкопластыря.
— Такси? — удивился я.
— Не совсем, — махнул рукой тот. — Служебное авто.
За рулем был молодой водитель типичной восточной наружности. Это уже потом, лет так через двадцать, его родственники будут сидеть во всех маршрутках и дружно нарушать правила дорожного движения. Ну или шаурмой торговать.
Не шибко мне хотелось лезть в салон — ведь все кровью запачкаю. Но других вариантов не было. В общем, забрался я на заднее сиденье, рядом сел Петров.
— Поехали, — он повернул голову в мою сторону. — Адрес?
— Я покажу. Адреса и сам толком не знаю.
Через минут двадцать меня высадили у края дороги, которая вела к дому друга подполковника Кошкина. Недавно прошедший дождь превратил и без того плохую дорогу в сплошную грязь, тут только на УАЗе можно продраться.
Напоследок сказал Петрову, что врача не нужно — сам как-нибудь разберусь. Тот понимающе хмыкнул, но настаивать не стал. Там же в машине я передал ему найденный «Макаров». Не скажу, что он сильно обрадовался, но ствол забрал.
До дома я добрался минут через двадцать.
Закрыв за собой дверь, я просто рухнул на диван в гостиной и мгновенно отрубился. Успел только глянуть на часы — одиннадцать пятнадцать.
***
Глаза я открыл почти в полной темноте — лишь слегка угадывался лунный свет, проникавший через окна снаружи. Где-то неподалеку ухала сова. Надо же, не знал, что под Припятью совы жили.
Взглянул на часы — почти три ночи. Ни хрена ж себе меня выключило! Вот что бывает, когда организм затрагивает скрытые внутренние резервы.
С трудом поднялся, по ощущениям казалось, будто меня долго и интенсивно били. Впрочем, так оно и было. Думаю, Петров сейчас чувствует примерно то же самое.
Включил свет, отыскал аптечку. Перевязал свою опухшую руку — рана выглядела плохо. Нужно бы посетить медсанчасть, вот только как это сделать?
Насколько я помню, милиция там никогда не дежурила на постоянной основе. Ну, за исключением короткого послеаварийного периода — тогда было организовано оцепление, чтобы члены семей не прорвались к облученным. Это касалось пострадавших в пожаре работников станции и самих пожарных.
В общем-то, если привести себя в порядок, можно попробовать получить помощь. Придумать правдоподобную легенду. Например, травму руки получил на охоте или на рыбалке. Наверное, утром так и сделаю.
Сходил в душ. В доме его не оказалось, а расположенный на улице летний вариант оказался весьма прохладным. Впрочем, я все-таки помылся.
После этого почувствовал себя значительно лучше. Обработал лицо и свой разбитый нос — сейчас он выглядел печально. К счастью, удалось вправить его обратно без последствий. Хрящи неприятно похрустывали, отчего болью аж в затылок отдавало. Но перелома, вроде бы, не было.
Затем я перекусил тем, что осталось от сухих пайков. Запихивал в рот все съестное, запил горячим чаем. Завел будильник на десять утра, после чего вновь рухнул на тот же диван. До четырех утра не спал, потом все-таки вновь задремал.
Проснувшись, наскоро влил в себя чай, переоделся в свою старую одежду, которую взял из схрона Лисицына и неторопливо отправился в медсанчасть. Расстояние небольшое — пара километров.
Если я правильно понял, мой новый друг посодействует в сложившейся проблеме и снимет меня с розыска. По крайней мере, из тех эпизодов, что касались стычки с участковым Роговым и убитой девушки. Хорошо, если эта следственная группа будет заниматься своими убийствами и не станет выяснять, кто я такой на самом деле.
Разумеется, быстро отмазать меня не получится — понадобится неделя, а то и две.
До МСЧ-126 добрался без проблем. Далеко на горизонте прошествовал патруль, но до меня им не было никакого дела. Попробуй-ка с такого расстояния по кривому фотороботу опознай человека...
Обратился в регистратуру, меня тут же сопроводили в процедурную.
Уже пожилой хирург сам оказался заядлым рыбаком и очень понимающим мужиком. Он основательно подошел к решению проблемы, зашил рану, наложил удобную повязку. Про нос и общее состояние лица тоже упомянул. Пришлось сочинить историю про яростный спор между собутыльниками, который закончился типичным мордобоем. В принципе, получилось очень правдоподобно. Главное, что нужную медицинскую помощь я получил, а остальное меня не волнует.
На выходе из медсанчасти я неожиданно столкнулся с... Майором Прудниковым!
— Савельев? Ты, что ли? — прищурился офицер, перегородив проход. За полгода он набрал лишнюю массу, став немного похож на колобка.
— Здравия желаю, товарищ майор! — удивленно ответил я. — Вы тут как?
— Да не майор я уже, — скривился Прудников. — И вообще, больше не военный. Комиссовали меня в начале лета по состоянию здоровья. Каждый месяц теперь прихожу на осмотр. Сердце после того пошаливает. Так, погоди! А ты почему здесь? Что с рукой?
— После тех событий многое изменилось. Долго рассказывать. В общем, недавно травму получил. Был на перевязке. Кстати, как у вас отношения с Маргаритой? Как Богдан?
При этих словах Прудников как-то странно улыбнулся.
— Сильно торопишься? Я сейчас на осмотр к кардиологу схожу, вернусь минут через пятнадцать. Все расскажу. Подождешь?
— Честно говоря, тороплюсь, товарищ майор, — я постучал пальцем по часам.
Тот сначала нахмурился, но быстро вспомнил, что я все еще военный и выполняю чьи-то приказы. У срочника своего свободного времени нет.
— Ладно, беги, — вздохнул он. — Но если что, я тут часто теперь бываю.
Осторожно пожал ему руку, затем двинулся обратно. Выходя на улицу Курчатова, едва нос к носу не столкнулся милицейским патрулем.
Один рядовой, другой младший сержант.
Они скользнули по мне взглядом, увидели перебинтованную руку. Но к счастью, никак не отреагировали и пошли дальше. А я, судорожно выдохнув, поспешил к пешеходному переходу. Чем быстрее я уйду из оживленного района, тем лучше.
Через двадцать минут добравшись до грунтовой дороги, ведущей к моему убежищу, я заметил стоящую на обочине черную «Волгу». Сразу догадался, что это по мою душу. Вот только кто? Андрей Петров или кто-то из комитетских?
Мысль о том, что он меня слил, не казалась мне очевидной. Но чем черт не шутит, вдруг от меня и здесь просто хотят избавиться? Что-то в последнее время я стал излишне подозрительным, хотя опять же, на сей раз чуйка молчала. В любом случае, при следующем разговоре нужно расставить точки над «И» и поболтать с «коллегой по несчастью» по душам. Выяснить, чем он дышит. А если мы с ним «одной крови», то почему бы не привлечь его к своему делу?!
Снова начал моросить мелкий противный дождь. Чтобы не месить грязь, прошел через посадку, направился к дому. За эти два неполных дня никого из местных жителей здесь я не видел. Однако сейчас, неподалеку от первого дома, на поваленном бревне увидел человека в черной куртке. Это был Петров.
При моем приближении он поднялся, неторопливо двинулся навстречу. Про себя отметил, что он все еще прихрамывал — мой лоу-кик он запомнит надолго.
— Ну, здорова, Алексей! — он протянул мне руку.
— Здравия! — по-военному произнес я.
Ответил на рукопожатие лишь символично — рука-то забинтована. Он это дело сразу отметил, поэтому спросил:
— Смотрю, рана серьезная? Уже в больничку смотался?
— Я же говорил, что сам разберусь. Не впервой.
— Да я и не сомневался, — улыбнулся он, затем добавил: — Леха, я пришел не просто так... У меня к тебе серьезный разговор.
Заметил, что у него на плече висит довольно большой рюкзак.
— Понимаю, — отозвался я. — У меня к тебе тоже вопросы имеются. Идем в дом, погода что-то совсем дерьмовая!
Открыв входную дверь, я пропустил Петрова внутрь.
Пока я раздевался, тот ловко скинул рюкзак. Что-то звякнуло об стол.
Обернувшись, я увидел, что Андрей достает из рюкзака закуску, консервы. На журнальном столике уже стояли две бутылки «Столичной».
— Стаканы найдутся? — улыбнувшись, поинтересовался он.
— Найдем. Безвыходных ситуаций не бывает! — усмехнулся я, сообразив, в каком русле будет проходить наша беседа по душам. Такой расклад меня устраивал куда больше, чем в предыдущий раз — до сих пор носом дышать не мог.
Не прошло и получаса, как мы уже разогретые, обсуждали впечатления от встречи.
— Я даже не думал, что мне встретится кто-то еще из другого времени, — активно жестикулируя, говорил Андрей. — Я и тогда, в семьдесят восьмом не понял, что толком произошло. Просто принял как есть. А когда ты заикнулся про аварию на атомной электростанции, у меня в голове как будто что-то щелкнуло. Знаешь, у меня отец работает журналистом... Случайно раскопал где-то в секретных архивах информацию о ранее произошедших в Союзе радиационных авариях. Годов с пятидесятых. Он считает, что они имеют общую связь.
— А отца, случайно, не Григорий зовут? — поинтересовался я, отрезая себе кругляш «Докторской».
— Уже познакомился? — изумился Андрюха, отставляя бутылку в сторону. — Когда успел?
— Да так, судьба свела. Еще в восемьдесят четвертом году, в поезде вместе ехали. Я ведь вас с ним вместе видел, и не раз. В марте этого года, в гостинице Припять. Я тогда отчего-то решил, что ты иностранный диверсант, а Григорий осведомитель. Он тебе документы передавал, а я думал там имена, явки, пароли...
— Да какой из меня диверсант? — усмехнулся Петров, наливая очередную порцию сорокоградусной. — Я про устройство этих станций атомных ни черта не знаю. Вообще. Но отец много чего раскопал, просил кое-что проверить. Но все как-то за уши притянуто. Никакой конкретики. Но я-то помнил, что в восемьдесят шестом году действительно произошла авария, из-за которой потом Припять эвакуировали. Только при чем тут диверсия? Была же авария, ошибка персонала. Разве нет?
Я тряхнул головой.
— А вот на эту тему, Андрюха, я и хотел с тобой поговорить! Я практически уверен, что дефектами реактора воспользовались, чтобы устроить диверсию.
— Кто воспользовался? — нахмурился Петров.
— Это нам и предстоит выяснить...

Поделится в соц.сетях