Хозяин Волшебной Лавки
Аннотация
Заснув в прошлой жизни со старыми часами в руках, я очнулся в новом мире. Здесь магия — это обыденность, а на месте моего родного Питера стоит город Грозов.
Сюда меня призвала Волшебная Лавка. Живая и уникальная, она сделала меня своим хозяином, потому что у неё не было иного выбора.
Если честно, я не в обиде. В прошлой жизни у меня всё равно не осталось ничего. А в этой с самого начала вырисовывается столько интересных возможностей, что голова идёт кругом.
Но что-то я заболтался. Пора открывать двери. Добро пожаловать, друзья мои.
В Лавку Чудес.
И начать стоит с колдуньи, которая прямо сейчас пытается подчинить Лавку с помощью ритуала...
Авторы: Юрий Розин, Виктор Молотов
Цикл: Хозяин Волшебной Лавки
Сюда меня призвала Волшебная Лавка. Живая и уникальная, она сделала меня своим хозяином, потому что у неё не было иного выбора.
Если честно, я не в обиде. В прошлой жизни у меня всё равно не осталось ничего. А в этой с самого начала вырисовывается столько интересных возможностей, что голова идёт кругом.
Но что-то я заболтался. Пора открывать двери. Добро пожаловать, друзья мои.
В Лавку Чудес.
И начать стоит с колдуньи, которая прямо сейчас пытается подчинить Лавку с помощью ритуала...
Авторы: Юрий Розин, Виктор Молотов
Цикл: Хозяин Волшебной Лавки
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Дорогой, прости, нет времени на знакомство. Ты должен мне помочь, иначе будет поздно!]
Какой странный сон…
[Когда ты очнешься, пожалуйста, помешай этой несносной девчонке завершить ритуал моей привязки, иначе я исчезну. Без тебя мне не справиться. Приготовься, ты придешь в себя…]
А можно мне сначала объяснить, кто ты?
[Сейчас!]
Я очнулся от удара чашкой по лбу.
Тело сработало раньше, чем я понял, что произошло. Резким рывком сел, поднял руки к голове, прижимая место ушиба. Чашка, тонкий фарфор, пахнущий ещё остатками мятного чая, отскочила куда-то в сторону и разбилась о ножку прилавка.
Через секунду боль отступила и я смог оглядеться.
Я сидел на полу. Помещение напоминало какую-то антикварную лавку, только обычно там предметы не летают.
В двух шагах от меня, посреди комнаты, на половицах был выведен мелом круг — не совсем ровно, линии подрагивали.
В центре круга спиной ко мне стояла девушка. Что-то мне подсказывало, что это и есть «несносная девчонка» из сна. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, из которого уже выпали пряди. Руки подняты. С пальцев срывалось голубоватое свечение и стекало в мел, в пол.
Вокруг неё, по шести точкам круга, стояли черепа. Благо, принадлежали они животным.
Я полминуты смотрел на происходящее, совсем не понимая сон это или нет… Слишком реалистично всё выглядело.
Два черепа были поставлены криво. Один, без половины челюсти, подпёрт снизу мелкой косточкой, чтобы не заваливался. Мел на половицах кто-то подтирал и переначертывал — остались серые разводы. Это была не та работа, за которую человек был готов отвечать.
А вокруг летали предметы.
Со стеллажей сыпалось всё подряд — книги, склянки, деревянные коробочки, свёртки. При этом часть летала как попало, врезаясь в стены и балки, а часть будто кто-то швырял, причем прицельно в девушку. И думаю, что швырялась именно та, кто обращался ко мне во сне.
Хрустальный шар сорвался с верхней полки и просвистел над её плечом. Другой такой же нацелился прямо в голову девушки, но она, не оборачиваясь, взмахнула рукой, и шар отлетел в стену.
— Чтоб тебя семью дверями прихлопнуло! — процедила она, не отрываясь от работы. — Чтоб тебя…
У неё от запястий разошлась голубая сетка энергии, и вещи начали отскакивать, даже не долетая.
[Милый. Помоги. Пожалуйста!]
Снова тот же женский усталый голос.
[У меня мало времени. Ещё минута — и она меня добьёт. Разорви её круг. Ногой, рукой — как получится!]
Я замер. Но не от страха, а от того, что звук был внутри моей головы, не где-то снаружи. Я такое слышал один раз в жизни: в молодости, в больнице, с жаром под сорок, когда мне мерещилось, что сосед по палате поёт колыбельную, хотя тот лежал без сознания третьи сутки.
Но сейчас я не бредил.
Я стоял посреди незнакомой комнаты, среди летающих вещей. У ног девушки горел мел. Черепа смотрели пустыми глазницами на нее, и из каждой тянуло сизым — не совсем дымом, но очень похоже. Что-то выходило из них и собиралось у неё над макушкой в тёмное, неоформленное облачко, которое ей никак принадлежать не могло.
[Я — лавка, которую она пытается подчинить! Если промедлишь, то от моего Я ничего не останется. Я — живая! Пожалуйста, дорогой!]
Шагнул вперёд. Не то, чтобы я был готов сразу довериться голосу в голове, но проведение ритуалов с черепами вряд ли могло привести к чему-нибудь хорошему.
Ближний ко мне череп я, не наклоняясь, пнул носком сапога — оказывается, я был в сапогах (какая безвкусица). Мои привычные тапочки куда-то делись, впрочем, как и халат. Череп покатился, прочертил широкую белую дугу и замер у стены.
Круг дрогнул.
Девушка охнула.
Голубая сетка энергии на её ладонях мигнула, потом ещё раз, и погасла.
— Не-не-не, — выдохнула она, повернувшись ко мне. — Ты чего наделал?! Ты чего?!
В следующую секунду она выскочила из круга, сама сбив ногой еще один череп, вскинула руки, на которых снова зажглось синее пламя, и швырнула один из огней в меня.
Я, сам не ожидая от себя подобной прыти, шагнул в сторону, уходя с траектории движения пламени.
Но еще до того, как стало понятно, увернулся я или нет, с верхней полки ближайшего стеллажа сорвался пузатый глиняный чайник, врезался в огненный шар и упал на пол, разбившись на сотню полыхающих холодным синим пламенем черепков.
Ну, теперь я по крайней мере выяснил, что хозяйка голоса в моей голове и, по ее уверению, лавка, где мы находились, была за меня. А несносная девчонка-колдунья — против. Вопрос только был в том, что у нее была магия, и она уже готовила новый залп.
— Как с ней справиться? — произнес я, надеясь, что эта Лавка меня услышит.
[Возьми книгу с полки справа и направь на нее!]
Я перевел взгляд направо и тут же заметил подпрыгивающую на полке толстую книгу. Подскочил к ней, краем глаза заметив, как очередной огненный заряд вспыхнул яркой вспышкой, столкнувшись с чучелом белки, я схватил книгу, которая сама открылась примерно посередине.
Понадеявшись, что правильно понял Лавку, я направил разворот книги на колдунью. Тут же все тело будто онемело, я ощутил слабость и сонливость, но заставил себя держать глаза открытыми, и посмотреть было на что.
Из книги ударил пучок золотых нитей, похожих на щупальца, устремился к колдунье. Он бесследно поглотил очередной огненный шар, и за пару секунд туго оплел девушку по рукам и ногам, поставив ее в довольно неудобное положение.
— Ах ты предатель! — закричала колдунья, сверля меня яростным взглядом.
Я только пожал плечами. Чтобы предать ее, я хотя бы должен был знать, кто она такая.
[Дорогой, продержишься еще несколько секунд?]
Я хотел спросить, о чем она, но вопрос почти сразу отпал, потому что я ощутил, как усталость становится сильнее, а веки — тяжелее. Похоже, эти золотые нити питались моими силами.
— Продержусь, но совсем недолго, — ответил я, борясь с желанием лечь прямо тут.
[Я постараюсь.]
С полок, уже не так стремительно, но зато куда более плавно, слетело сразу шесть предметов. Две свечи в кованых подставках, медная ступка, маленькое круглое зеркало, каменная чаша и что-то вроде морского секстанта.
Они опустились на начерченный колдуньей круг, сбив собой и заняв место черепов. Фитили свечей вспыхнули сами собой ровным белым пламенем. Зеркало крутнулось раз, другой, остановилось и отразило не комнату, а что-то золотое, тёплое, движущееся, словно за его краями жил свой отдельный свет.
Нити, идущие из книги, изогнулись так, что каждая прошла через один из предметов, а затем та их часть, что шла к книге, просто исчезла, а я перестал ощущать усиливающуюся усталость. Судя по всему, Лавка переключила питание нитей на эти предметы.
Затем нити начали аккуратно переползать по телу колдуньи, связывая ее плотнее и надежнее. Одна обвила её запястья. Другая — локти. Третья скользнула по шее, заметно сдавив. Ещё две обвили щиколотки и колени. Шестая прошлась по талии и вдоль плеч, как перевязь.
В результате она осталась стоять. Прямая, как свеча, не в силах шевельнуться.
— Ты, — прохрипела она. — Ты кто такой? Что ты сделал?
Я открыл рот. Закрыл. Пока не знал, что сам сделал.
Я посмотрел на свою руку.
Она была молодая. Широкая ладонь. Длинные пальцы, ровные, без пятен, без той предательской дрожи, что мучила меня последние десять лет. Я поднёс её к глазам, потер лицо. Ни морщин. Ни бороды.
Хотел привычным жестом поправить очки на носу, но неожиданно понял, что, во-первых, очков я больше не носил, и во-вторых, в правой руке у меня все это время было что-то зажато.
Я разжал кулак.
В ладони лежали часы. Карманные, серебряный корпус, знакомая тяжесть. Сомнений не было: это были МОИ часы, хотя весь мир вокруг МОИМ явно не был.
Правда, кое в чем эти часы все-таки отличались. Я перевернул их тыльной стороной и увидел в гнезде, которое помнил пустым, крупный рубин. Тёмно-красный, гранёный ромбом, идеально утопленный в четыре зажима.
А ещё эти часы шли.
Тик. Так. Тик. Так.
Ровно, спокойно, как сердце в чужой ладони.
Я медленно сжал пальцы вокруг них.
— Я тебе вопрос задала, — крикнула девушка, явно не имея ни капли терпения. — Ты кто такой?
Поднял на нее глаза, нахмурился. Теперь, когда ситуация успокоилась, осознание произошедшего начало до меня постепенно доходить.
— Не думаешь, что после попытки меня сжечь, ты потеряла свое право задавать вопросы? — хмыкнул я.
— Ой, да пошел ты! — фыркнула она.
— Я хотя бы могу пойти, — развел я руками, после чего произнес погромче, обращаясь уже не к колдунье, а к Лавке. — Слушай, ты можешь объяснить, что тут происходит?
— С какой стати мне тебе что-то объяснять?
— Завяжи ей рот, будь добра.
Золотая лента протянулась от шеи и замотала колдунье губы в несколько оборотов.
[Что ты хочешь знать?]
Голос в голове был спокоен. Почти ласков. Я вдруг поймал себя на том, что он меня не пугает — а должен был бы. В голове у нормального человека не должно звучать чужих голосов. Вообще у нормального человека не происходит ничего из того, что сейчас происходило.
Но руки — молодые, сильные — подсказывали, что нормальность закончилась.
Я посмотрел на колдунью. Потом — на часы в ладони. Медленно огляделся.
Помещение было небольшим и каким-то полузаброшенным, что ли. Но сейчас, когда швыряние предметами, магические ритуалы и крики колдуньи прекратились и первый, самый острый шок сошел, я вдруг увидел его иначе.
Шаг за шагом: вот прилавок — тёмное дерево, старое, исцарапанное, но ухоженное. Бронзовая фурнитура — патинированная, но без зелени. Стеллажи — разные, собирались явно не в один день и не одной рукой, но подогнаны так, что казались одним целым. На полках стояли вещи, которых я не мог разобрать: свёртки, флаконы, коробочки, связки чего-то сушёного, странные металлические штуки с гравировкой.
Пахло деревом, старой бумагой, нагретой медью. И чем-то ещё — чем-то совсем домашним, как в бабушкиной квартире, в которой я не был лет пятьдесят.
Это был Дом, Дом с большой буквы.
И он смотрел на меня.
Я не мог объяснить, откуда шло это ощущение. В помещении не было ничего неестественного, вроде глаз под потолком. Стены были стенами, доски — досками, полки — полками.
Но когда я медленно обвёл взглядом комнату, я отчётливо почувствовал, что меня разглядывают. С интересом.
— Лавка, — сказал я вслух. Но негромко. — Тебя так зовут?
[Имени у меня нет, милый. Никто никогда не давал. Если захочешь — придумаешь, и я буду откликаться. А пока — пусть будет Лавка.]
— Ты… — я подбирал слова. — Ты дом? Или вещь в доме? Или…
[Я — всё это сразу. Стены, полки, половицы, окна. Всё, что ты видишь. И ещё немножко того, чего пока не видишь.]
— Немножко?
[Ну, побольше, чем немножко. Но это ты увидишь потом, пока не получится.]
Я медленно кивнул. Голос в моей голове согласно вздохнул. Именно так — вздохнул, тёплым, уютным выдохом, как старшая сестра, которая наконец-то дождалась, что младший брат понял очевидное.
Колдунья до этого следила за мной молча, не моргая, но вдруг замычала и задергалась так, что я даже начал беспокоиться, как бы она себе чего не повредила.
— Дай ей сказать, — велел я.
Золотой кляп исчез.
— Она с тобой разговаривает? — с яростью и претензией воскликнула колдунья.
— Ага.
Она закрыла глаза. Открыла. Выдохнула сквозь зубы.
— Замечательно, — сказала она. — Просто прекрасно. Я. Три месяца. Пыталась. Её. Вскрыть!
В последних словах прорвалось что-то, что она явно хотела удержать. Обида. Я бы, может, даже посочувствовал, если бы не помнил, что минуту назад она пыталась меня спалить.
[Три месяца она меня вскрывала. Сначала снаружи. Потом изнутри. Ритуалы тут проводила. Привязки, подчинения, снятия защиты. Я не могла ничего сделать без хозяина. Просто держала оборону. Но потом появился ты.]
— Ей не нравилось, что ты ее вскрывала, — передал я колдунье сообщение Лавки.
— Я не знала, что ты живая, — прошипела ведьмочка в пустоту. — Я клянусь!
— В любом случае, — ответил я, чувствуя непонятную ответственность за Лавку и недовольство тем, что ее кто-то пытался присвоить себе. — Даже если она не была живой, то, что ты делала, называется воровством.
— Да кому она была нужна?! — вдруг воскликнула ведьмочка. — Стояла годами пустая и закрытая! Я хотя бы тут немного порядок навела, пыль повытерала, даже торговать начала!
[Это правда. Правда, торговать она начала просто чтобы скрыть, что она тут незаконно, но все-таки стоит признать. До нее у меня внутри было куда менее уютно, чем сейчас.]
— Ладно, — пробормотала колдунья. — Ладно. Допустим, я облажалась. Допустим. Но ты… — она снова посмотрела на меня, и глаза у неё сузились. — Ты-то как вдруг разговаривать с ней стал? Ты знал что-то? Колись, знал ведь! Иначе не пошел бы прямо к этим часам! Что это? Какой-то ключ? Активатор связи? Я их помню, брала, проверяла, но ничего не почувствовала. Почему у тебя сработало?
Я посмотрел на часы в своей ладони. Они тикали.
Тик. Так. Тик. Так.
Ровно. Спокойно. Как будто где-то очень далеко, в моей старой мастерской, старик всё ещё сидел в кресле с закрытыми глазами, и его сердце продолжало биться в том же ритме, что и этот механизм.
Может быть, и продолжало…
Вдруг я с полной, абсолютно беспощадной ясностью понял, что — нет, не продолжало. Старик в кресле уже не дышал. И я знал это с того самого момента, как открыл глаза здесь, только не давал себе это произнести.
Входную дверь, к которой спускались три ступеньки, вдруг резко дернули, я услышал, как механизм брякнул. Я вздрогнул от неожиданности. Потом толкнули. Когда это тоже не помогло, постучали. Тяжелые удары, судя по всему, дверным молотком.
В этом, наверное, не было ничего странного, раз колдунья открыла лавку для посетителей. И для меня, слышавшего звук открываемой клиентами входной двери тысячи раз, в этом тем более не должно было быть хоть чего-то непривычного.
Но какое-то внутреннее беспокойство тут же родилось в груди и на дверь я посмотрел так, как смотрит оставшийся в одиночестве ребенок на дверь квартиры, в которую неожиданно начали звонить.
[Милый. К нам пришли. Я бы на твоём месте пока не открывала. Сперва тебе нужно окончательно закрепиться в этом теле. Иначе моим хозяином ты пробудешь недолго.]
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.