Мастер трансмутации. Том 1
Аннотация
Случались ли с вами странные вещи? Может, встречался некто, отправляющий в другой мир за кругленькую сумму?
Мне вот встретился. И именно тогда, когда выбора особо не было. Другой мир ведь лучше багажника и ямы в ближайшей лесополосе, не так ли?
Правда, в этом мире люди - пыль под ногами высших существ. Система определяет судьбу каждого. Я едва могу встать с кровати, а мне уже собираются бить морду.
А в довесок - странная клятва, из-за которой многие здесь захотят отправить меня на тот свет.
Но я ещё жив и система мне кое-что подкинула... Например, умение видеть свойства вещей, недоступные другим.
Авторы: Валентин Якимов, Андрей Орлов
Цикл: Мастер трансмутации
Мне вот встретился. И именно тогда, когда выбора особо не было. Другой мир ведь лучше багажника и ямы в ближайшей лесополосе, не так ли?
Правда, в этом мире люди - пыль под ногами высших существ. Система определяет судьбу каждого. Я едва могу встать с кровати, а мне уже собираются бить морду.
А в довесок - странная клятва, из-за которой многие здесь захотят отправить меня на тот свет.
Но я ещё жив и система мне кое-что подкинула... Например, умение видеть свойства вещей, недоступные другим.
Авторы: Валентин Якимов, Андрей Орлов
Цикл: Мастер трансмутации
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Беглец
— Ну, кто не рискует… — прошептал я под нос.
Осёкся, огляделся лишний раз, нет ли ненужных свидетелей.
Нет, никого. Я один здесь. Только слегка приоткрытая стальная дверь впереди. Ещё нет и шести утра, а Контора уже работает, и там меня ждут.
Ёжась от холода под мелким октябрьским дождём, быстро и уверенно иду к неприглядной двери без опознавательных знаков. В душе этой уверенности нет, но терять мне уже нечего. Когда родители «по трагической случайности» погибли в автокатастрофе, а в моём собственном доме так же «случайно» взорвался газ, стало ясно — мне нужно исчезнуть любым доступным способом. Близких у меня не осталось, а жить спокойно не дадут. Я слишком много знаю.
В России каждый год пропадает без вести около тридцати тысяч человек. Кто-то теряется, просто выпив лишнего. Кто-то становится жертвой преступников, или оказывается игрушкой в логове какого-нибудь богача, отчаянно желая вернуться домой.
А кто-то исчезает по собственной воле и очень не хочет, чтобы его когда-нибудь нашли. Например, я.
Тогда-то через знакомых и старые контакты, оставшиеся от бурной молодости, и всплыла Контора. Некто, помогающий людям очень быстро и очень надёжно исчезать без следа.
Работают дорого, быстро, надёжно. Недовольных услугами нет.
Надеюсь, это не потому, что желающих исчезнуть просто разбирают на органы в ближайшем подвале. Не удивлюсь, если так оно и есть, но люди, которым я перешёл дорогу, явно дают понять — времени перебирать варианты больше нет.
Тяжёлая стальная дверь открывается без единого звука, и я делаю шаг во тьму.
Стоило двери захлопнуться за спиной, отделяя меня от внешнего мира, как тьму рассеял тусклый свет свечи. Она стоит на массивном столе из потемневшего дерева и едва освещает бесформенную фигуру в глубоком капюшоне.
Я нахмурился. Не нравится мне это. Отдав за услуги Конторы огромные для простого человека деньги, ожидаешь серьёзного подхода. Строгий фейс-контроль, деловых мужчин в костюмах.
Может, я слишком привык к работе в корпорации, но… стол со свечой и тип в балахоне? Похоже на глупый розыгрыш.
Впрочем, выбора у меня всё равно уже нет. Деньги уплачены, договор заключён, а по пятам за мной идут люди моего бывшего начальника. Недавно я уже чуть не попался. Подавляя в себе некоторую нервозность, улыбаюсь и говорю:
— Доброе утро. Моё имя…
— Ярослав Румянцев, я знаю. — прерывает меня на полуслове силуэт. Говорит он тихо, но я сразу чувствую стальную твёрдость. — Не переживайте так об обстановке. Когда люди к нам обращаются, им обычно уже всё равно, как выглядит тот, кто собирается им помочь.
Непроизвольно вздрагиваю. Он так хорошо читает эмоции? Или просто часто сталкивается с недоверием клиентов?
Неважно. Если они смогут решить мою проблему — пусть хоть в клоунских костюмах ходят. Сейчас Контора — мой последний шанс выжить.
А я обязан выжить, чтобы однажды вернуться и отомстить.
— Договор заключён. — говорю, делая шаг к пламени свечи. — Мне нужно исчезнуть. Быстро и так, чтобы меня никто никогда не нашёл. При этом, желательно остаться в полной комплектации, если вы понимаете…
В ответ из-под капюшона раздаётся тихий смех.
— Мы не разбираем клиентов на органы, молодой человек. — с укоризной говорит собеседник, явно поняв мои опасения. — Договор гарантировал, что вы как личность будете жить, значит будете.
Тоже припомнив этот пункт, смутивший меня больше всего в договоре, спрашиваю его:
— Вы мне пластическую операцию сделаете, или вроде того? Что значит «вы как личность»?
— Что значите вы как личность — это не мне решать. Я лишь исполняю договор. Я должен повторить его пункты, чтобы вы убедились, что всё верно. Мне начинать?
— Начинайте! — говорю в нетерпении. За мной наверняка слежка, и сомневаюсь, что этот фокусник справится с профессиональными наёмниками, если те ворвутся сюда по мою душу.
В груди будто пружину натянули. Последние недели я живу как на иголках, в любой момент ожидая худшего. И сейчас, в шаге от возможного спасения, чувство опасности особенно сильно.
Но дороги назад нет. Что-то мне подсказывает, что если я сейчас развернусь и уйду, до гостиницы, где бросил вещи, уже не доберусь.
Тот, кто меня заказал, только и ждёт, пока я сорвусь и окажусь в отчаянии. Давно бы меня взял, но, видимо, всё ещё надеется, что я приведу его к…
— Договор заключён с вами как с личностью, Ярослав Румянцев. — будто машина чеканит собеседник, разом выбивая из головы лишние мысли. — Мы обязуемся сделать так, что вы исчезнете. Навсегда, или до тех пор, пока не решите вернуться своими силами. Никто и никогда на Земле, кроме меня лично, не будет знать, как и где вы окажетесь. Мы гарантируем, что вы как личность останетесь целы и будете живы там, куда вас доставят, сможете поддерживать свою жизнь и не окажетесь в однозначно смертельных условиях. Никакими инструментами, доступными кому-либо на Земле, вас найти не удастся…
С каждым словом напряжение внутри нарастает. Нет, ничего нового здесь не звучит — но и без того договор до идиотизма странный. Эти оговорки про смертельные условия, пафос — «кому-либо на Земле»! Смешно.
А вот то, что от этого договора сейчас зависит моя жизнь, веселья не вызывает.
За последние десять лет я успел составить и подписать самые разные договоры, долгое время это была моя прямая обязанность. Я хорошо знаю, как серьёзные дяди в костюмах не приветствуют такой вот детский пафос.
Большие деньги любят тишину и обыденность. Даже скуку.
Впрочем, знание о том, насколько надёжные люди порекомендовали мне Контору и как они были в ней уверены, вселяет хоть какую-то уверенность.
Собеседник, тем временем, продолжил:
— Взамен вы обязуетесь передать нам… в случае вашего региона, пятьдесят миллионов рублей. Это вы уже сделали.
Киваю. Неподъёмная для простого человека из провинции сумма, разом обнулившая все мои накопления. Пришлось даже пустить в дело то немногое, что мне досталось от родителей, и это было особенно трудно. Мама с отцом всю жизнь положили на то, чтобы их сын жил лучше, чем они. А теперь они погибли по моей…
Нет. По ЕГО вине.
Кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в пальцах. Меня всегда учили не скидывать ответственность на других людей или обстоятельства. Но в реальной жизни, увы, есть много того, что от нас просто не зависит. Например, подковёрная борьба двух бизнес-воротил за власть, в которой на тебя вешают всех собак, делая разменной монетой в большой игре, просто потому что ты слишком много знаешь.
Ничего… Ему от меня нужны знания, которые я сумел заполучить. Я унесу их туда, где до меня никто не доберётся. А уж потом…
Резко встряхиваю головой, концентрируя всё внимание на голосе безликой фигуры. Ведь сейчас должно быть озвучено самое важное. Секретный пункт договора.
Причина, по которой я до последнего откладывал этот вариант. Ведь если в договорах есть секретные пункты, значит с их помощью кого-то хотят поиметь.
Что-то мне подсказывает, что иметь сама себя Контора не станет.
— Помимо суммы-вознаграждения за услугу… — продолжил он после паузы, будто специально данной мне чтобы справиться с эмоциями. — Договор предполагает, что вы клянётесь неукоснительно… Повторяю, неукоснительно соблюдать одно условие. Мы со своей стороны клянёмся, что соблюдение этого условия с момента доставки вас на место не ведёт напрямую к лишению вас свободы, достоинства, жизни, свободы воли, не предполагает необходимость вредить себе, своим близким, делать того, что в господствующей в вашей стране этической системе считается однозначным злом.
Вот оно. Последний пункт, про который меня предупреждали, секретное условие. Никто из тех, с кем я успел это обсудить, не знает, в чём оно заключается, однако все утверждают, что не знают и тех, кто отказался бы от услуги после его озвучивания.
— Озвучьте условие. — говорю ровным голосом, чувствуя, как сердце внезапно успокаивается, а голос наполняет уверенность.
В самом деле, к чему теперь пустые сомнения? Я уже потерял немногих близких людей, а с кем-то пришлось и самому порвать все связи, выводя их из-под удара. Я уже никогда не буду жить так, как жил до случившегося.
И я не собираюсь ничего никому прощать. Если для того, чтобы начать жизнь заново, нужно выполнить какое-нибудь ещё условие — я его выполню.
— Условие простое: вы клянётесь никогда и никому… Повторюсь, никогда и никому, кем бы это существо ни было, как бы могущественно оно ни было… Не присягать на верность и не раскрывать условия этой клятвы, а также того, кто и как помог вам исчезнуть. Никогда и никому. Любая форма поклонения, вассальной и патрон-клиентской связи, поступление на службу и прочее прямое заверение уполномоченных властью в своей верности, также считается присягой, молодой человек. Исключение — формальное подданство или гражданство, не зависящее от вашей воли, найм на работу за плату, создание семьи и любые клятвы верности перед равными, друзьями, соратниками… кем угодно, не имеющим над вами власти. В случае неисполнения мы оставляем за собой абсолютное право на любую форму возмездия.
Повисла тишина. Я застыл в глубокой задумчивости, пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что услышал.
Я ожидал всякого — того, что мне всё-таки придётся отрабатывать спасение, переписать на них остатки имущества, или, не знаю, ягнёнка на алтаре зарезать. Мало ли какая секта богатых психов может курировать эту Контору?
Но услышанное выбило меня из колеи. Мы что, в рыцарском романе? Какая присяга, какие клятвы верности?
С чего я вообще должен хотеть кому-то присягнуть?..
Условие вообще не звучит как проблема. Если найм за деньги не запрещён, я уж точно нигде не пропаду. А без «вассальной зависимости» тридцать пять лет жил и ещё столько же проживу.
— Э-э… — протягиваю, не до конца веря в столь счастливый исход. — Я правильно…
— Вы всё правильно услышали и поняли, молодой человек. — ответ эхом отдаётся в темноте. — Если вы согласны, не будем терять времени. За вами, кажется, идут.
Стальная дверь содрогается от удара. Затем ещё и ещё, будто кто-то очень настойчиво пытается её выбить. Да с такой силой, что звуки ударов отдаются звоном в ушах.
Всё-таки догнали меня, паскуды?! А ведь я так хорошо петлял… Благо, знаю этот район как свои пять пальцев.
Что же касается выдвинутого условия… Оно действительно звучит нелепо. Но что-то мне подсказывает, что отнестись к нему стоит предельно серьёзно. Быть может, главное тут в каре за неисполнение? В том, что они ставят человека в условия, вынуждающие нарушить договор и тогда…
В висках колет, мозг работает на полную, пытаясь просчитать все возможные варианты. Может и этот стук в дверь — просто спектакль, призванный не дать мне времени подумать?
— Мы никак не будем, да и не сможем повлиять на то, выполните вы условие, или нет. Ни к чему вас не сможем принудить и клянёмся этого не делать. — раздаётся совершенно спокойный и даже ленивый голос фигуры сквозь грохот ударов.
Будто он уже в тысячный раз отвечает на один и тот же незаданный вопрос. Да вероятно, так оно и есть
Но его слова и таранные удары в дверь развеивают последние сомнения.
— Согласен. — говорю быстро, но твёрдо. — Куда идти? Здесь где-то дверь, какой-то спуск?
Инстинктивно делаю шаг в темноту, но собеседник качает головой.
— Никуда не нужно идти. Договор заключён и устно заверен. Прощайте, Ярослав Петрович.
— А что тогд?..
В следующий миг стальная дверь оглушительно лопнула и всё помещение озарил ослепительный свет.
— Остановись, несчастный! — кричит кто-то громовым басом.
Повернуть голову, чтобы посмотреть, что произошло, я не успеваю. Не могу оторвать взгляда от того, что увидел, когда в помещении стало светло.
Задней части помещения просто нет. Вместо неё — словно чёрная Бездна, с большой буквы. Непроглядная бесконечная воронка, поглощающая мягкий тёплый свет, льющийся со стороны двери. Возможно мне кажется, но в глубине этой холодной пустоты мерцают звёзды и проплывают галактики, как в планетарии…
А ещё прямо из этой Бездны «растёт» фигура в балахоне, сливаясь с космическим Ничто и растворяясь в нём.
Дальше всё произошло мгновенно. Резкое движение фигуры в балахоне, рука в широком рукаве, нацеленная на меня.
Тонкое чёрное щупальце выстреливает быстрее, чем я могу среагировать. Громкий хруст костей, резкая вспышка боли.
И мёртвая глухая тишина, окутавшая всё вокруг. И холод, почему-то приводящий мысли в порядок.
Понимаю, что смотрю на себя со спины. А моё собственное тело, со сквозной дырой в груди, тихо оседает на пол.
Падает и чёрный балахон, оказавшийся совершенно пустым. А к моему телу бросается рослый мужчина, залитый мягким белым сиянием.
У него что, крылья за спиной?! И золотистый сияющий нимб?! Похоже, сейчас вырублюсь…
Последнее, что я увидел — безупречное лицо… ангела? Это что, правда ангел?
Он повернулся ко мне, наши взгляды встретились. В небесно-синих глазах блеснули слёзы.
— Сохрани хотя бы душу. — произнёс он печально — и всё вокруг исчезло, растворяясь в грязно-сером тумане. — У тебя ещё есть шанс.
— И помни про договор! — донёсся следом шёпот, уже вообще ничем не похожий на человеческий голос.
Кажется, я схожу с ума.
***
Очнулся я с ощущением, что медленно куда-то плыву. Кругом стелится непроглядный серый туман, мысли текут размеренно и плавно.
Тела не чувствую — но это почему-то не вызывает паники. Смерть выглядит как-то очень уж… скучно. Хотя всё равно лучше пресловутого «вечного ничто» и двух метров на кладбище.
Прокручивая в голове последние минуты жизни, испытываю лишь разочарование. Обманула всё-таки эта Контора.
Воспоминания о том, почему я пришёл сегодня в это странное место, что-то всколыхнули в душе. Перед внутренним взором встаёт лицо моего врага — широкое, уверенное, довольное собой и жизнью.
И лица отца и матери, погибших по его воле — неживые, с пустыми глазами. Такие, какими видел их на похоронах.
От этих воспоминаний пелена безразличия лопается. Душу поглощает ярость.
Ну уж нет! Пока я всё ещё осознаю себя, помню себя — я существую. А значит, не всё потеряно. И я однажды вернусь и найду этого ублюдка, даже если для этого придётся стать мстительным духом, или каким-нибудь чёртом.
Кажется, движение ускоряется. Замечаю, как в тумане проплывают отдалённые силуэты чего-то неясного. Пролетаю мимо невесть откуда взявшегося гигантского шатра, по стенам которого перемещаются изображения причудливых зверей…
Меня неодолимо тянет вперёд, вперёд, туман смазывается от скорости, становясь неразличимой серой мутью. Я куда-то проваливаюсь.
Всё поглощает тьма. Я ничего не вижу, ничего не чувствую. Только отголоски ярости в душе и неимоверное желание жить.
Я должен жить!
Сквозь глухую пелену слышу что-то похожее на мерное тиканье часов. И тихий женский плач. Так могла бы плакать моя мать, если бы вместо неё погиб я…
— Может… Может хоть что-нибудь?! Мы найдём ещё деньги, заплатим!.. — раздаётся дрожащий от слёз голос откуда-то издалека.
Затем другой — надтреснутый, старческий, но в то же время властный и твёрдый:
— Я слишком дорожу своей репутацией, чтобы обманом выманивать у вас деньги. Я сделала всё, что могла, и больше на этом острове не сделает никто. Тело дотянуло до совершеннолетия, слава Пятнадцати! Сегодня боги даруют ему Пробуждение. И только воля Системы сумеет вернуть его душу в мир живых.
Что происходит? Где я?.. Всё ещё не чувствую тела, но понимаю, что что-то изменилось. Что-то вот-вот должно произойти.
Тик. Тик. Тик… Бам-м-м-м… Гулкий металлический звон проникает в каждую клеточку, новая волна паники захлёстывает с головой.
Напрягаю всё, что только можно, пытаясь хоть что-нибудь ощутить, поднять веки, дёрнуться, вдохнуть… И тут тьма мгновенно рассеивается. В глаза бьёт слепящий свет.
Зажмурившись, жадно вдыхаю, втягивая столько воздуха, сколько могу, и чувствуя наконец тело.
Которое тут же сковывает судорогой.
— Авий, сынок! Ты жив!
Меня касаются мягкие ладони, приподнимают и ласково прижимают к горячей женской груди.
— Не спеши радоваться. — слышу жёсткий голос старухи. — Ничего ещё не кончено.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.