Освобождение. Потерянный Орден

Аннотация

Когда-нибудь здесь будет аннотация.
Пока же.... Не сметь смотреть в небо! Ваша участь -- быть тенями на земле.

Автор: Михаил Игнатов
Цикл: Путь

Предыдущие книги этой серии:
Перековка. Малый Орден
Перековка. Перевернутое Небо
Испытания. Земли Ордена
Возвышение. Земли Ордена
Пустошь. Нулевой круг

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Пересмешник коротко доложил:
— Никого.
Я едва-едва качнул подбородком. Ему хватит. Он заметит это движение.
Не то чтобы такая проверка была нуж…
Я оборвал себя.
К чему такие слова?
Такая проверка нужна и нужна всегда. Неважно, что о расколе в клане Дизир узнали во всём Поясе. Неважно, что новая семья Молд объявила об отказе от прошлых обид между ними и Орденом Небесного Меча.
Неважно, что они продали леса вокруг города Тысячи Этажей Ордену Небесного Меча без всяких там схваток за Пределы. (Правда, только с разрешения Стражей ввиду исключительности ситуации — язык сломаешь, пока повторишь эти слова из оглашённой воли Стражей.)
Неважно, потому что никогда не знаешь, кто остался бродить по этим лесам. Несогласные с падением или ещё даже не знающие о перерождении своего клана дизирцы, вольные идущие, которые решили без разрешения заработать в этих спорных лесах, даже орденцы, которые забрели не туда и не тогда.
Чем меньше чужих глаз — тем лучше. Идеал — ни единого чужого взгляда на мою тайну. Властелин обеспечит этот идеал в этом поясе Мастеров и Предводителей. Особенно всё ещё злой на потерю лучшего своего оружия Властелин.
Поэтому я спокойно прикрыл глаза.
Можно начинать — на десяток ли во все стороны никого. Кроме Зверей, конечно.
Поднял подбородок, выпрямил спину, притягивая к себе восприятие и отстраняясь от запаха свежего леса.
Время.
Время заниматься другим.
Сила медленно сжималась, отзываясь на мой зов, сгущалась вокруг меня, покорная моей воле.
Вот она замерла, нависнув надо мной огромным куполом. Прочным, послушным. Медленно завибрировала, рождая низкий, едва уловимый гул, от которого Звери разбегаются во все стороны, если у них достаточно разума.
Теперь главное.
Вибрация купола силы должна отзываться во мне, должна быть единой со мной, должна быть мной. Тем же мной, что и духовная сила, стихия, эссенция… душа.
Глубже. Сильнее. Твёрже и протяжнее.
Я делал это не первый раз, но не позволял себе спешить или пропускать хоть какой-то этап. Каждый раз я действовал осторожно, неспешно, прислушиваясь, как каждый шаг отдаётся во мне, словно я каждый день немного менялся и это могло…
Почему словно?
Если я не меняюсь, то к чему всё это?
Духовная сила ровно в этот момент отозвалась.
О-о-о-о-м-м-м
Да, вот оно. Дальше.
Через миг полумрак за закрытыми веками сменился голубоватым светом — я переместился в себя, в центр своей силы и в центр своего изменения — к Пронзателю.
Гулкое звучание, словно тысячи слу…
Я сбился, недовольно поджал губы и твёрдо поправил ход мыслей.
Каких ещё слуг?
Гулкое звучание, словно тысячи орденцев собрались вокруг меня, сомкнулись плотными рядами и тянули с закрытыми ртами одну и ту же ноту, — вот что ощущалось здесь.
Так, как надо.
Теперь и мне, магистру Ордена, Малого, Большого и даже Потерянного, нужно присоединить свой голос к их голосам.
Я их магистр. Я твёрдая рука, что ведёт их сквозь тьму сомнений. И эта рука не может занимать своё место, скрывая в себе рыхлую и треснувшую душу.
Ещё шаг вперёд в привычном ритуале.
Сейчас.
А-а-а-м-м-ДАХ!
Энергия во мне и вне меня поднялась единой волной, хлынула внутрь, собралась в точку, сжалась, схлопнулась где-то в груди моего духовного образа, отдалась болью — белой, слепящей, привычной — и отхлынула прочь, шелестя словно тысячами камней в прибое.
ш-ш-ш-ш-ш…
Я, наблюдая за этим будто со стороны, недовольно покачал головой.
Как-то это всё…
Не внушает.
Чем больше я перековываю себя, тем больше вижу недостатков в том, что делаю, и тем сильнее… хочу поправить перековку.
Самонадеянно? Возможно.
Но я всё же сын кузнеца, и если это перековка, то я вижу в ней несколько ошибок.
Ошибка первая: одновременное течение духовной силы. Постепенное сжимание в точку — это хорошо, но только иногда, как прогревающий и направляющий точный удар ручника старшего кузнеца. Всё остальное время — это время грубой работы молотобойца, и его удары должны быть твёрже, жёстче, яростнее.
Не плавное и единовременное движение всей собранной силы, а движение, начинающееся с самой дальней точки, с вибрирующего купола. Движение, по пути вовлекающее в себя всю собранную силу, сжимающее её в единую всё уменьшающуюся сфе…
У меня не сфера… Дух перековывал себя под куполом.
Через миг решительно сжал губы.
А у меня будет сфера.
Три сотни вдохов мне понадобилось, чтобы суметь её создать.
Ещё столько же ушло на то, чтобы заставить всю сферу звучать вне меня, во мне и со мной так, как следовало.
А затем она первый раз медленно и плавно схлопнулась, зазвучав в десятки раз слабее, чем при старом способе, разогналась, сжалась, уплотняясь, собралась во мне единой точкой и отхлынула назад.
ш-ш-ш-ш…
Я поймал ритм, поймал энергию, разогнал её прочь от себя, в один миг развернул, осадил, словно строптивого быка, направил обратно, в этот раз правильно, быстро, жёстко, вовлекая в себя всю силу, а в самый-самый-самый последний миг, за долю мига до боли где-то там глубоко, добавил к этому напору удар души, отвешивая пинка волне силы.
А-а-а-а-а-М-М-М-М-ДАХ!
Звук — густой, тяжёлый, похожий на удар гигантского гонга — разорвал тишину леса.
Через миг я закашлялся, схватившись за грудь, сминая в кулаке халат, смиряя боль, которая оказалась раз в десять сильнее, чем от прошлого удара.
— Господин, — в голосе Пересмешника легко угадывалось беспокойство. — Это сейчас было совсем не то, что в прошлые разы. Вы так не перекуёте, а расколете себя. Вдребезги.
Я приоткрыл глаза, желая увидеть Пересмешника и прикрикнуть на него, но вместо этого поджал губы, глотая окрик.
Уж слишком меня поразило то, что я увидел вокруг.
Что-то подобное я уже видел однажды. В Лабиринте Ущелья, когда Предводители шли через лес Закалок. Там трава умирала от их шагов, ветки ломались от их прикосновения.
Но здесь и сейчас вокруг меня был не лес Закалок, да и я не Небесный Воин.
И всё же лес вокруг меня был не просто сломан, о нет. Он был перемолот. В труху, в прах.
Идеальный круг смерти, внутри которого всё умерло, невзирая на Возвышение.
Ещё не тот чёрный угловатый прах, что оставался за Седым и Зеленоруким, тянущими искателей сквозь убитый ловушкой Древних лес, но очень близко.
Пыль смерти висела в воздухе, ещё недавно холодном и свежем, пахнувшем хвоей и вольным лесом. Но сейчас он пах только смертью и разрушением.
На долгие десять вдохов я застыл, глубоко и тяжело дыша, вдумываясь в слова Пересмешника.
Расколоть? Вдребезги? Как раскалываются от неосторожного обращения глиняные горшки?
Настолько ли я умнее безумного духа? Опытнее его? Какой из меня кузнец?
Никакой.
Эта мысль пронзила меня вспышкой ярости.
Никакой?
Никакой — это значит ничто? Ничтожество?
Как бы не так.
Разлепив губы, ощущая на них вкус осевшей пыли смерти, я процедил:
— Как бы не так.
— Господин? — переспросил Пересмешник.
Но я уже закрыл глаза.
Как бы не так.
Стоят ли на месте Фатия, Эраст, Тенай? Виликор?
Довольствуются ли тем, что получили от учителей, наставников и прошлого?
Как бы не так.
Путь к Небу — это путь улучшений. Это путь роста. Это движение вперёд через испытания.
Кто виноват безумному духу, что он выбрал не тот путь? Кто виноват, что он выбрал путь, на котором погиб, став частью меня?
С чего я должен останавливаться на том, что умел и делал безумный дух?
Он довольствовался полусферой и ковал себя неспешно?
Он был слаб, и у него было три сотни лет безделья.
Я уже слышал: «Глава, за тридцать лет вы пройдёте этот путь». Я не стал следовать этим словам тогда, не буду следовать подобной полумере и сейчас.
Единственное, что нужно будет учесть: на следующую перековку прийти сюда, чтобы не уничтожать новый кусок леса.
А теперь всё с самого начала. Шаг за шагом. Неспешно и твёрдо.
Сфера.
Звучание на единой ноте.
Первый направляющий удар.
Плавно оттолкнуть его прочь, затем развернуть, возвращая к себе и ускоряя.
Второй удар более жёсткий, плотный, твёрдый.
Сломанный Клинок будет перекован.
Расслоённая душа будет перекована тоже.
Начали.
Раз, два…
ДАХ!
Продолжили. С самого начала и неспешно.
ДАХ!
Лишь твёрдая рука кузнеца может…
ДАХ!
…
Меня хватило на десять ударов молота души.
Рассчитывал, что каждые десять ударов я буду делать один проверочный, направляющий, по старому способу, чтобы сравнить, оценить изменения, прислушаться к себе и точнее направить следующие десять, но…
Первые десять довели меня до предела.
Я вновь закашлялся, отёр губы левой рукой, не в силах оторвать правую от груди, где разодрал халат в клочья, словно пытаясь добраться до средоточия.
Глянул на пальцы.
Кровь. Ярко-алая на фоне покрывавшей пальцы серой пыли.
Неожиданно.
Что же, такова цена перековки.
— Безумный господин, — процедил Пересмешник, — я уже думал сам пнуть вас, чтобы остановить.
Я поднял взгляд на него, висящего в шаге за границей уже исчезнувшей сферы энергии, и процедил в ответ тем же тоном:
— Больше такого не думай. И больше не называй меня безумным господином. Надоело.
— Хорошо, господин безумств, буду так называть вас только про себя.
Я скривил губы и приказал:
— Завтра приведи Балтора. Проверим, стало ли лучше.
— Удивляюсь вашему терпению с ним, господин.
Я пожал плечами и заметил:
— Твоими стараниями я достаточно привык к наглости и грубости, чтобы не обращать внимания на некоторые недостатки хороших слуг.
— Ха! — ухмыльнулся Пересмешник.
Я отёр руку о халат — всё равно он теперь только на выброс — с трудом, но разжал скрюченные пальцы второй руки, убедился — да, только на выброс — ткань в клочья. Затем зачерпнул праха из-под ног.
Тонкий, мелкий, серый. Едва тёплый, словно пепел давно потухшего костра.
Он заструился между пальцев, разлетаясь на едва ощутимом ветру.
Пыль. Чем ближе ко мне, тем тоньше. На краю круга перемолотого леса я вижу даже почти целые деревья — ломаные тёмные линии, — но у моих ног тончайшая пыль, в которую перемололо все деревья, кусты, траву и даже верхний слой земли всего за десять ударов моей перековки. Четырнадцать, если быть точным и въедливым.
И все эти удары ведь были нацелены не на несчастные деревья, а на меня. Внутрь меня. Их целью была моя душа.
Больше похоже на оружие, чем на лекарство. Трактаты учат, что в малых дозах даже яд может быть лекарством, и этому меня учил ещё старик Фимрам.
Вопрос лишь в том, сколько я сейчас влил в себя. Малую дозу лечения или уже яд?
Что же. В чём-то Пересмешник прав.
И тренировку, и лечение нельзя пройти за один раз. Десять ударов, десять моих новых ударов — вполне достаточно для первого раза. Заодно освободившееся время можно использовать с большей пользой.
Я перевернул ладонь, высыпая пыль и позволяя ей разлететься по ветру. Тому самому ветру, что нёс с собой запах живого леса, смешивая его с запахом праха. Приказал:
— Возвращаемся.
Замечание Пересмешника остановило меня уже в воздухе:
— В таком виде, господин, начавший путь среди камней и дерьма джейров?
Хм.
Я замер, успев подняться едва на двадцать шагов от вершин деревьев. Оглядел себя. В общем-то ничего, кроме одного: разодранный на груди халат со следами крови.
Мда.
Подмёл лестницу, улетел на рассвете, а вернулся вот таким…
И можно не надеяться, что невидимость поможет и всё останется незамеченным. Вернее, только на это рассчитывать не стоит.
Переоделся прямо в воздухе, а пока летел в Академию, всё обдумывал две мысли.
Перековка как оружие.
Перековка как кузнечный навык.
Для первого нужно время и спокойно ждущий враг в пределах сферы. Пока это выглядит скорее как защита — вряд ли кто-то осмелится войти в пределы сферы, где всё перемалывает в пыль.
Для второго… Первое, что приходит на ум, — это Молот Ста Ударов. Техника, которую использовал Виомат при поступлении в Академию.
Правда, я сто ударов за раз не выдержу и, скорее всего, сдохну, но и Виомат в лучшем своём заходе сделал всего пять ударов, слившихся в один. Во всём нужно двигаться постепенно.
Я уже когда-то раздумывал, что подобную кузнечную технику, которая концентрирует силу в едином ударе, можно использовать как оружейную и переделать под это что-то из своего, но так и забросил эту мысль.
Теперь же есть повод сделать на её основе и то, и другое сразу.
Пять ударов, слившихся в один, мне кажутся тем, что нужно. Пять ударов я выдержу же, правда? Ведь сегодня было десять, пусть и шедших по очереди.
Кстати, если в этот раз появится Клатир, то можно его помучить вопросами о кузнечных навыках и хитростях.
К сожалению, в этот раз в Академию прилетел не он.
Первую, уже даже привычную часть… наверное, это лучше всего назвать совещанием… первую часть совещания я пропустил мимо ушей. Во-первых, все эти тонкости о том, что там у бывших Дизир, что там у Гарой, что там у Тириот и даже что там у Кавиот — мне не особо интересны. Вернее, даже совсем не интересны, скорее даже неприятны.
Всё, что мне было интересно, я узнал ещё во второе утро или спустя две недели медитации и размышления. Если кратко — всё идёт своим чередом.
Сейчас всё это интересно Хориту и Стражам — вот они между собой и общаются в эту первую часть совещания над картой Пояса.
— Тириот сменили посланников вот на этих, этих и этих воротах.
Задать вопрос про недостража-ученика здесь? Он идёт к Эрзум?
Заместитель Хорита выслушал Иликана, наклонился над картой и стремительными движениями поставил возле каждых из озвученных ворот изумительной красоты герб Тириот. Я так смогу, пожалуй, только если буду контролировать чернила духовной силой. Рукой подобное мне не провернуть.
Иликан постучал пальцем куда-то по болотам:
— Мы продолжаем увеличивать контроль Врат, но, к сожалению, нам всё сильнее и сильнее не хватает людей. Подняли всех своих людей без исключения, три четверти всех Врат уже под присмотром, но…
Я хмыкнул про себя, услышав про «их» людей. Что значит «их люди»? Во-первых, это все шэны, что были под приглядом Стражей во Втором, и насчёт них я не спорю — это люди Стражей. Но во-вторых, помогают ещё и все наши люди. Люди Ордена. Можно считать, что сейчас все таланты, которым не нашлось места в этой волне обучения в Истоке, а к ним в придачу три четверти обретённых в городе Тысячи Этажей бывших талантов — тоже отправились приглядывать за Вратами. Стражи выгребли не только своих, но и людей Ордена. Моих людей и собратьев. И нагло называют их «своими»!
Не подозревая о моих мыслях, Иликан задумчиво произнёс:
— Первые, самые острые дни уже позади. С каждым днём число тайных приверженцев Гарой, которых мы обнаруживаем, всё меньше и меньше.
— Вы сами решили пойти по более сложному пути, — напомнил я.
Он дёрнул почти зажившей щекой, сверкнул взглядом, прежде чем ответить:
— Я не буду во второй раз объяснять, что одно дело — наложить Указами запреты на обычную Армию Предела и выживших Дизир и сделать это на поле битвы, а другое дело — заявиться к Гарой на их земли, чтобы провернуть там трюк с Указами Истины. Там нужно действовать тоньше, и ни я, ни мои собратья на месте не сидим, в чём ты решил нас упрекнуть?
— Упрекнуть?
Я поднял руки. Моё дело было предложить помощь. Я сам пожалел, когда её предложил. Горячка боя, победы над Эрзум и Дизир, но, к счастью, Стражи отказались. Я всё же пытаюсь сохранить баланс во время перековки и поддерживать своё в себе, а не жертвовать своим в угоду чужому. И массовые Указы, запреты и прочее — это не совсем та привычка, которую я хочу в себе усиливать и поощрять.
Довольно того, что и как я провернул, перековывая Малый Орден в деле с Дизир. Довольно того, что провернули потом Стражи, Тириот и Хорит. Всё, как и говорил когда-то Пересмешник — молча, не ставя меня в известность, но и не скрывая, позволяя мне всё остановить.
Только вот я останавливать не стал.
— Кхм-кхм. Насколько меньше? — спросил комтур Гист, возвращая беседу к делу. И сделал он это по едва заметному жесту Хорита.
Иликан воспользовался помощью, отвёл от меня взгляд, ответил:
— За эту неделю выловили только одного. Дальше, как только лояльность Тириот будет подтверждена временем…
Я усмехнулся, благо Иликан не смотрел на меня. Лояльность… Подтверждена… С утра, потянувшись на рассветном обрыве и взяв в руки метлу, я думал, что закончил на сегодня с чтением свитков и трактатов, а оказалось, они догонят меня и настигнут, погрузят в себя, словно в оживший кошмар. Собиратель камней и лояльности…
Невольно огляделся восприятием, пытаясь отыскать Пересмешника. С него станется присматривать, уловить суть происходящего и добавить новых прозвищ. Я сегодня его поддевал, что он уже устал с ними и повторяется, а тут такой шанс.
Но нет, он ощущается далеко, на склоне, ближе к… уже даже не ближе, а на самом мече, вернее, Мече. Вот уж… нашёл насест. Вроде Пересмешник — хищный зверь, а не птица.
И он там не один на насесте.
— Напомню, — Иликан на пару вдохов замолчал и бросил на меня взгляд, — что сразу после восстания Молд мы отправили старшим братьям намёк, что у нас тут подозрение на крупное нарушение и мы ищем место незаконного перехода. Ну, намёк и оправдание наших действий.
Это он напоминает про прошлое совещание, где я позабыл пару вещей, размытых растянутым временем. Но, честно говоря, то были мелочи, а не дела, в отличие от дела с намёком, которое чуть ли не половина от нашего успеха в задуманном. К тому же я не собираюсь отказываться ни от подметания лестниц, ни от растянутых во времени медитаций внутри жетона.
Советы Древних Кавиот я буду выполнять от и до. Пока у меня на них есть время. А его с каждым новым днём всё меньше и меньше — скоро, уже очень скоро Амма завершит круг своего путешествия и вернётся в Академию. И тогда уже я начну свой круг путешествия.
Перековка в себя единого не может ограничиваться чем-то одним. Только молотом не придать железу нужную форму. Нужен кузнец. Нужен огонь. Нужен уголь. Нужен помощник. Нужны инструменты. Хотя бы та же бочка с маслом.
Нужны прогулки, ученики, уроки, Меч основателя Дарена над головой, нужна метла в руках, нужны эти совещания и нужен даже Пересмешник с его замечаниями и именованиями.
— Наконец получили ответ, — Иликан пожевал губами, заставив меня поднять брови — впервые видел у него такое выражение эмоций. — Скажем так. По сути — отписка. Словно там уверены, что таких незаконных проникновений много и они совершенно не удивлены, что мы обнаружили одно из них. Скорее даже, они удивлены — что, наконец обнаружили?
— Тревожно, — покачал головой Хорит. — Вы называли это возможным, старший.
— Но не ожидал такого… Такого, по сути, прямого ответа на мои подозрения, — мрачно заметил Иликан.
— Зато они развязали вам руки, старший.
— И подготовили того, на кого будет свалена вина, — ответил Иликан, но тут же тряхнул головой. — Я в Нулевом ещё не был, почему бы и нет? Зато с таким разрешением мы не скрываясь прикрыли сорок точек Пути только за вчера.
Я вновь поднял брови. Однако. Стражи ничуть не преуменьшали количество работы в том памятном разговоре.
— А что в письме по Эрзум, старший? — спросил Гист.
— Ни малейшего упоминания или каких-то вопросов к нам. Ни в официальном, ни в тайном сообщении наших братьев. Но это не значит, что можно вздыхать с облегчением, — строго заметил Иликан.
Я хмыкнул:
— Иногда мне кажется, что ты сменяешь Клатира только для того, чтобы сказать нам это — не расслабляйтесь, всё может в любой момент стать очень плохо.
— Это здравый смысл, магистр, — мягко сказал Хорит, который решил, что я опять начинаю спорить со Стражем. — Мы не знаем, как часто Эрзум связывались друг с другом и когда…
— Они поднимут тревогу, — закончил я за него. — И мы все прекрасно понимаем, что с каждым днём этот момент всё ближе. Но я не могу отправиться раньше, чем мне принесут медальон. И это мы с тобой тоже обсуждали.
Иликан вздохнул, сжал и помассировал пальцами переносицу, глухо, не глядя на меня, спросил:
— Можно хотя бы чуть-чуть соблюдать приличия? Я только что рассказал, как мы блокируем порталы, чтобы устранить незаконные переходы, а ты мне тут в лицо рассказываешь, как таким пользуешься, и сетуешь, мол, долго выходит.
Я развёл руками:
— Мы вроде уже это обсудили и даже не раз. Да, вы закрываете на это глаза, потому что нас связывают особые отношения и особое дело. Но ничего не мешает вам наплевать и на общее дело, и на особые отношения и пойти закрыть незаконный портал в городе Тысячи Этажей, — я ухмыльнулся. — Идите, если осмелитесь.
— Опять ты об этом, — вздох Иликана стал ещё тяжелее, а через миг он отвёл взгляд. — Ладно, на этом закончим.
— Старший, — стремительно шагнул вперёд Хорит. — Я прошу простить моего магистра, он молод, горяч, а ещё…
— А ещё слишком уверен в себе и в том, что за ним приглядывает само Небо, — отрезал Иликан. — На следующей неделе будет Клатир.
Что Хорит, что Гист согнули спины, приложив кулак к ладони.
Я тоже сделал это, только ещё и добавил в спину:
— До следующей встречи, несгоревший собрат.
Пересмешник ровно в этот миг напомнил о себе:
— Ох, господин, как я его понимаю. Первое время от этого очень не по себе. А потом ничего, входишь во вкус и только жадно ждёшь — что дальше?
— О чём ты? — не понял я.
— О внимании Неба, господин любимчик Неба, о внимании Неба.
Я поймал себя на том, что опять тру бровь. Дарсов Пересмешник, может, он не истощился, а просто копил силы? Любимчик Неба? Это ещё что за дарсово прозвище?
— Магистр? — осторожно окликнул меня Хорит.
— Ох, — теперь тяжело вздохнул уже я, заметив в его руках свитки. — Можно хотя бы с уходом Стража закончить с этим совещанием?
— Хорошо-хорошо, Леград, — развёл руками Хорит. — Закончим с делами. Не хочешь прогуляться со мной? Я бы хотел обсудить кое-что, если ты не против.
— Как бы я посмел отказать? — изумился я, а через миг насторожился.
Это что ещё за вопрос от Хорита? Может ли так быть, что, несмотря на все усилия создать цельного и единого себя, это выходит не так, как мне хочется? Неужели я стал заносчивей и прочее? Это точно не моё!
Подумал так и тут же поджал губы. Да, не моё, конечно. Стоит только вспомнить, как я вёл себя, став искателем в Морозной Гряде и повесив на шею жетон внешнего ученика. Нос кверху. Если Воин не поспешил уступить дорогу, то надавить на него и прочее. Но я давно из такого вырос.
Через миг поджал губы ещё сильнее. Да, вырос, пока не оказываюсь во дворе Кавиот или в городе Рассвета и не начинаю вести себя как самовлюблённый заносчивый дурак.
— Это дань вежливости, Леград, — хохотнул Хорит.
Я расслабил губы и незаметно выдохнул. Не стоит по пустякам пугать самого себя.
Хорит повёл меня по дорожкам Академии, вежливо кивая каждый раз, когда ученики застывали статуями идеального приветствия идущих на нашем пути.
Ну что ж. Эти ученики точно будут знать, как зовут их магистра и как он выглядит. И я сейчас не о себе, а о магистре Малого Ордена. Шутка про то, что это единственный Орден во всей Империи, который имеет двух магистров, окончательно подняла настроение и заставила улыбаться.
Эти дорожки, эти тренировочные площадки, эти Павильоны и эти ученики — это тоже часть меня.
Улыбка недолго продержалась на моих губах, только пока я не понял, куда именно мы пришли.
Как бы там ни было — это тоже часть меня.
Выше по склону рвался к небу меч основателя Дарена — тёмный силуэт на фоне бездонной лазури, острие, тянущееся к облакам. Трепетала на ветру голубая шёлковая лента — первая доставленная после возвращения земель лента. Ярко синело небо.
А передо мной ступенями поднимались могилы с воткнутыми в изголовья мечами. Ржавые, потемневшие от времени клинки, жёсткая короткая трава между камнями.
Кладбище Академии.
Часть моего прошлого. Часть моих ошибок. Часть моей жизни. Часть меня. Как часть меня и даже большая — такие же могилы возле Истока.
Так мы и стояли над ними. Молча. Только со спины доносились звуки Академии — возгласы досады с тренировочных площадок, звон столкнувшихся клинков, чей-то далёкий смех. Звуки жизни.
— Мне хотелось принести сюда меч Болайна и сломать его над могилами тех, кто погиб из-за разрушенного Ущелья и приманки, что оставили в Ущелье, — наконец разорвал тишину кладбища Хорит. Покосился на меня. — Но сейчас, когда главная часть Ордена носит имя Сломанного Клинка, это неправильно. Красиво, неправильно и глупо. Мёртвым ни к чему сломанный меч Болайна. Месть нужна живым, и мы все получили её достаточно.
Я кивнул, соглашаясь. Даже Тола получил всё, что хотел. Что там Тола, даже Ксанрос и Панана Молд получили то, что хотели.
Три четверти главной ветви Дизир погибли на том поле битвы. Можно считать, что погибли, не разделяя на тех, кто…
Нет.
Я покачал головой, глядя на могилы.
Неверно будет не разделять.
Половина Дизир пали в бою, в пылу схватки, идя до конца и не помышляя, что можно сдаться и спастись. Таким был тот же Далан. Яростный, умелый, сильный Предводитель, который должен был когда-нибудь сменить отца во главе клана.
Сильный для Второго пояса, позабывшего про милости Империи, тайны Возвышения и скудного на силу и стихию.
Я поднял голову к мечу, ленте и… неважно.
Это ли задумывал Дарен и тот магистр Ордена, что отправил его сюда? На миг задумался, пытаясь вспомнить его имя. Не сумел, несмотря на все уроки Хранителя Знаний. То ли Хранитель был не так хорош, то ли ученик устал. Тоже неважно.
Сомневаюсь, что именно такое задумывали, основывая Малый Орден, но времена меняются, изменился и Орден.
Ещё четверть Дизир сдалась или была взята в плен вопреки их воле. Как это случилось у Хорита и Болайна.
Половина взятых в плен не прожила и двух дней…
Много было обид между Орденом Небесного Меча и Дизир. Ещё больше обид всплыло, когда Дизир начали отвечать на вопросы и начали говорить правду и только правду.
Неприятную правду, мрачную правду, страшную правду, кровавую и грязную правду.
В вечернем приглушённом свете, на том берегу реки, на землях, что стали орденскими, был проведён короткий и быстрый суд.
Орден, Стражи и Гирон Тириот как обвинители и свидетели.
Дизир и Гарой как обвиняемые.
Половина из взятых в плен не пережили этот вечер.
Четверть оставшихся были незамешанными в преступлениях, сменили имя, получили печати верности и принесли клятвы новому главе. Ксанросу Молду.
Оставшаяся четверть Дизир или понесла более мягкое, чем лишение жизни, наказание и приняла новую семью, или… решила покинуть земли Молд.
Могла ли для этих беглецов повториться судьба Молд? Их проигрыш от Ордена, бегство на чужие земли, объединение с чужой фракцией, десятилетия обид?
Могла.
Но, как и Дарен, я, Хорит и Ксанрос оставим это будущему.
Все в те дни получили достаточно мести. Никто не хотел кровожадно выискивать сбежавших.
Хорит прервал наше молчание над могилами:
— Я долго думал над тем, что ты задумал.
— Неужели начнёте отговаривать? — покосился я на него.
— Нет, почему ты так подумал?
Я пожал плечами. Не знаю. По привычке?
— У тебя очень правильная задумка. Очень верная. В духе что старого, что нового, изменившегося Ордена. В прошлом мы были слабы и… — Хорит замолчал, помедлил, затем глухо признался, — …трусливы для подобного.
— Мне кажется, вы пытаетесь себя очернить, Хорит.
— Я лишь оглядываюсь в прошлое и вспоминаю свои поступки, — покачал головой Хорит.
— Вы даже не знали о судьбе ушедших налогом.
— И хорошо, что мы не знали об этом. Последние годы Орден Небесного Меча переживал не лучшие времена, тяжесть такого знания могла сломать нас.
— Сломанное будет перековано, — не задумываясь, заметил я.
— Возможно и будет, но никакой клинок не желает себе судьбы сломанного. А подобное знание могло бы сломать меня и моих комтуров. От этого знания и сейчас хребет трещит, — Хорит повёл рукой, обводя могилы. — Сколько таких мечей я могу увидеть на той стороне? Скольких моих собратьев учитель и мой предшественник отправили на смерть? Скольких юных талантов уже я отправил на смерть в руки Эрзум?
— Сколько? — спросил я, напоминая, что налог талантами — это, вообще-то, не такая уж и частая вещь. Предводители так и вообще раз в двадцать пять лет.
Но Хорит буквально отшвырнул руку помощи:
— Достаточно! — отрезал он. — Поэтому ты уйдёшь не один.
Теперь разозлился уже я:
— С чего бы это? Ты нужен мне здесь, — достаточно того, что я дал ему возможность участвовать в битве и даже стоять впереди всех.
— И я не пытаюсь сложить с себя эту ношу, магистр, — спокойно заметил Хорит.
— Хм, если это не ты, тогда кто?
— Ловер.
— Хм, — снова хмыкнул я.
Это, пожалуй, единственный более-менее знакомый мне комтур. Нет, я видел их больше. Что во время турнира, что за последние… недели, вернее — совещания, но это всё было не то.
Что комтур Гист, что комтур Колезал — между нами установилась строгая грань: я — их магистр и Властелин, они — подчинённые и комтуры Малого Ордена.
Интересно, как будет с Ловером?
Это будет даже забавно, учитывая его характер и несдержанность на язык. Сохранится ли она? Сохранится ли она со мной? А с Пересмешником, который, вообще-то, тоже Властелин и для него старший? И сам не прочь поддеть побольнее всех, кто рядом.
Интересные вопросы.
Пока я молчал и думал, Хорит решил, что я против.
— Это разумное решение, Леград, даже необходимость. Многие ушедшие долгие годы назад не захотят верить на слово, многие никогда и не видели жетона и даже не поймут, что ты им суёшь под нос. Ловер — идеальный выбор. Он всю жизнь влипал во всевозможные проделки и влезал во всё, что мог, мотаясь по всему Ордену. Его имя и лицо знакомы и старшим, что ушли первыми, и младшим, что ушли последними. Тех, кто не помнит его, помнит он и найдёт и слова, и имена, и…
— Хорошо-хорошо, — поднял я ладонь, прерывая его жаркую речь. — Я не спорю.
— Хм, — теперь хмыкнул он. — Неожиданно.
— Одним больше, одним меньше, — пожал я плечами. — Даже напротив, чем больше уйдёт, тем лучше — закроем уплату налога на годы вперёд.
— Вряд ли они понадобятся, эти годы, — Хорит вновь упёрся взглядом в могилы. — Сейчас Орден, и я говорю про весь Орден, как бы ты его ни делил, Леград, и про Малый, и про Большой, и про Потерянный Орден, пылает и горит. И мы либо изменим всё, либо сгорим в пепел.
Я смолчал, принимая его правоту. А он и не думал заканчивать:
— Алхимические мастерские удвоили варку зелий. Кипящая Кровь, Последняя Ярость и прочее будет теперь у каждого Мастера Ордена. Я приказал распечатать все до единого хранилища и достать из них всё, что есть, — Хорит повернул голову и впился в меня взглядом. — Даже когда Дизир давили нас, отгрызли от нас кусок, когда подступили к стенам Академии, я не дал такого приказа. Приказал только использовать защиту Меча основателя, и всё. Тогда это было не нужно, сейчас… — Хорит поджал губы, взгляд его стал тяжёлым, как камни на надгробиях вокруг. — Сейчас без этого никак не обойтись. Мы постараемся дорого продать свои жизни, я надеюсь, что сотня Мастеров сумеет убить даже Предводителя из Империи.
— Тц, — достигло меня цоканье Пересмешника. — И почему все уверены, что будет равная схватка? Если всё вскроется, то сюда прибудет ещё один Повелитель Стихии или даже десять, а не тысяча Мастеров и десять Предводителей. Словно муравьи готовятся к встрече Мадов.
Я не знал, что сказать Хориту, не думал, что ответить Пересмешнику. Они оба были правы. Одна ошибка — и мы все сорвёмся в пропасть.
На миг, на вдох, на несколько долгих мгновений я вдруг засомневался в том, что начал, в том, как это всё повёл. Можно было отвергнуть план Хорита, не трогать Дизир и…
Но я вспомнил о незримых убийцах Дизир, об Укротителе Эрзум и о Повелителе Стихии Эрзум.
Если бы я отверг план Хорита и не вовлёк во всё это Стражей, то, вернувшись сюда через полгода, мог и вовсе не найти Малый Орден, а прийти на выжженные земли, ставшие землями Дизир.
Поэтому я отбросил миг слабости и сомнения и сжал плечо Хорита. Без слов.
А когда он уже скрылся вдали, слился с линией горизонта, вздохнул и поднял голову. К небу, ленте и мечу.
Не все разговоры сегодня завершены.
Никому зрелище Властелина над Академией не было нужно, поэтому управитель Атрий медленно растворился, исчез на дорожке кладбища и незримой тенью поднялся на рукоять Меча основателя. Туда, где был не только Пересмешник, но и бездумно пялился в безоблачную синь Тола.
Почти так же бездумно, как делал это когда-то в городе Тысячи Этажей.
Почти. И это радовало.
Я медленно ослабил действие амулета Тигров, стал не незримой тенью, а бледным подобием Призрака, уселся на расстоянии вытянутой руки от Толы, свесил полупрозрачные ноги вниз, оглядел с высоты Академию. Ветер здесь был холоднее, резче, чем внизу, пах свежестью и нагретой на солнце сталью — Мечом. Склоны, павильоны, дорожки, тренировочные площадки, ученики лежали передо мной словно на ладони…
Только осмотрев всё, спросил:
— И как оно?
Тот ответил без промедления и прекрасно меня понял:
— Отлично. На самом деле — отлично. Я ощущаю себя свободным и цельным. Очищенным. Но ты ведь хочешь спросить не это?
— И это тоже, — не согласился я. — Я тоже мстил, но у меня всё было по-другому…
— Отлично, — перебил Тола. — И хватит на этом. Спрашивай дальше.
Я не стал спорить. Заметил, как несколько учеников подняли голову к небу. И к мечу. Интересно. Толу они не могут видеть, он лежит далеко от края, а вот полупрозрачного меня на краю перекладины — могут? Каким я выгляжу на фоне серой стали и голубого неба?
— Я дал тебе то, что обещал. Теперь хочу узнать, как ты будешь двигаться дальше, каким путём.
Тола вздохнул, потёр лоб, спросил:
— Как понимаю, Фатия может двигаться только другим?
Я ответил вопросом на вопрос:
— К чему тащить её чужой дорогой и отбирать у неё время?
— Ох… — Тола сел, не переставая тереть лоб. — А её путь — это?
— Побыть здесь, взять от этого места всё, что можно, а затем со следующей сменой талантов уйти в Исток.
— А этот? Новый, то ли артефактор, то ли знаток начертаний, слишком часто смотрящий на неё и то и дело старающийся коснуться её руки?
— Как решат его учителя.
— Стражи?
— Стражи.
— Тогда и я подожду с ответом, — сказал Тола и вновь рухнул на спину и уставился в небо. Лицо его было спокойным и безмятежным, но совсем не таким, каким оно было в городе Тысячи Этажей.
Я кивнул и просто и незатейливо соскользнул с края, рухнул вниз, к Академии.
Время покажет. Но если честно, то я уже устал ждать. Время уходит, просачивается между пальцев чёрным прахом. Тонким, мелким, холодеющим на ветру уходящих дней.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 14-04-2026, 06:05