Кицхен готовится к войне
Аннотация
Кицхен дэр Каэр по жизни не повезло. С одной стороны угораздило родиться девицей. С другой - с даром некроманта. А всё почему? Потому что папенька, видите ли, фею разозлил.
Сын ему нужен был.
Наследник.
Сыновей у него теперь четверо. Только способности родовые достались дочери. А с ними - и своеобразный характер. Ну и почётное право послужить Короне где-то там, в Приграничье. Заодно за братьями присмотрит, чтоб не натворили чего.
Автор: Карина Демина
Цикл: Кицхен и другие
Предыдущая книга этой серии:
Кицхен отправляется служить
Сын ему нужен был.
Наследник.
Сыновей у него теперь четверо. Только способности родовые достались дочери. А с ними - и своеобразный характер. Ну и почётное право послужить Короне где-то там, в Приграничье. Заодно за братьями присмотрит, чтоб не натворили чего.
Автор: Карина Демина
Цикл: Кицхен и другие
Предыдущая книга этой серии:
Кицхен отправляется служить
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
О важности соблюдения закона
В раю голова не болит и не воняет!
О некоторых преимуществах загробной жизни
Киллиана я нашла на стене, на той её части, которая медленно осыпалась в ров. Правда, раньше. Сейчас со дна рва поднимались тонкие потоки, которые втекали в трещины и застывали блестящими каменными латками. Причём сел братец спиной и ко рву, и к пропасти, опершись на полуразвалившийся зубец. Ноги скрестил, положил меж колен доску и на ней писал.
- Матушкам? – сказала я.
- Ага, - он протянул лист. – Если хочешь.
Конечно, хочу.
Надо же знать, чего он там понаписывал. Нет, я в братца верю, но…
Дорогие матушки. Счастлив сообщить вам, что у нас всё хорошо и даже замечательно. Вчера к вечеру мы всё же добрались до крепости. Дорога была спокойна, хотя Карл выражал некоторое недовольство транспортом, которому, по его мнению, несколько не хватало изящества. А ещё нам встретились заблудившиеся солдаты, которых мы проводили обратно к крепости.
Да, да, видела я этих проведенных, с лопатами и метлами, правда, не очень поняла, что они собираются копать на каменном плацу, но спрашивать не рискнула.
Уж больно у сопровождавшего офицера вид был мрачный.
Здесь нас встретили с почётом и даже выделили для проживания и иных нужд отдельную башню. Так что мне не придётся спать в одной комнате с Кицхеном, чему я рад. Он храпит.
- Я не храплю! – возмутилась я.
- Храпишь. Ты просто не слышишь.
Карл тоже рад, хотя немного и опечален. Наши апартаменты всё-таки несколько отличаются от привычных ему. Он занял сразу три комнаты, решив, что в одной будет гардеробная, а в другой разместил свои журналы, ткани и кукол. Почему-то солдаты, которые помогали ему с разгрузкой, решили, что эти куклы – воплощенные образы его врагов.
Не почему-то, а по кому-то. Есть тут у нас один любитель рассказать, переврав. Причём я сама слышала, как этот мелкий поганец в красках описывал, как Карлуша втыкает в куклу булавки. И та орёт нечеловеческим голосом.
Нет, главное, булавки братец втыкал. Что-то он там раскроил не так, вот булавками и пытался подогнать образец сюртука, но кукла точно не орала.
И что он проводит вечера, придумывая каждому из них отдельное мучительное проклятье. К слову, Карл очень просил всё-таки выслать его швейную машинку, которую из-за душевных переживаний забыл дома, но упаковать её получше. И ещё очень надеется получить новый альбом с образцами тканей. Он его выписал, но забрать не успел.
Зато понятно, почему при появлении Карла становится настолько тихо и безлюдно. Радует, что сам братец слишком задумчив, чтобы замечать эту тишину.
Правда, сейчас я сомневаюсь, сможет ли он уделять прежнее внимание своим увлечениям, поскольку волей короля и коменданта его назначили лейтенантом над пятью десятками бойцов.
Я поморщилась.
Если бы только Карла.
Почему-то комендант решил, что мы с Карлушей совсем даже не заняты, в отличие от прочих. А значит можем заняться приведением личного состава в должный вид. Так и выразился. И глянул мрачно-мрачно. Мне лично в этом взгляде виделась угроза, что вызывало уважение. И опасения. Это ж надо было так человека допечь, чтоб он некроманту угрожать начал.
Пусть и взглядом.
Не сомневаюсь, что у них получится.
А я вот сомневаюсь.
Ладно бы, нужно было там изничтожить тварь какую. Или ещё чего, но люди… я никогда не работала с людьми. То есть с нормальными, обычными, которые не пытаются превратиться в упыря, обрасти шерстью или выдрать горло.
Некроманты, они как-то обычно наособицу держатся.
И в принципе…
А главное, не понятно, что именно с этими людьми делать надо. То есть какой именно вид здесь можно считать должным. И как к нему приводить, чтобы в процессе все остались живыми. Весь день об этом думала.
Даже устав открыла.
И закрыла, после третьей строчки поняв, что этакое мозголомное чтение не для меня. Это только Киньяр способен осилить.
Также мы получили известие о скором прибытии ревизора, которое привело коменданта и прочих офицеров в некоторое возбуждение.
Мягко говоря.
Комендант-то сдержался, а вот некоторые иные личности высказались от души и без цензуры. А вот тэр Трувор лишь вздохнул тяжко, окинул взглядом пустой запылённый зал и сказал:
- А что, собственно говоря, это меняет?
Тогда все задумались и, оглядевшись, согласились, что в принципе приезд этого самого ревизора и вправду глобально ничего не меняет. Разве что чинить крепость надо быстрее, да и остальные завалы разгребать, на потом не откладывая.
Чем я и решила заняться. А потому уточнила:
- Килли, а тебе тут ещё долго?
- Часа два-три. Потом отдых и продолжу. А что?
- А прерваться можешь? Мне на кладбище бы надо. А если в объезд, то долго выйдет. Если вообще выйдет. Вот. А мальчишка сказал, что был проход, в смысле, в крепости. И показал даже, но его слегка засыпало. Не мальчишку, проход. Откроешь?
- Ага, - Килли кивнул. – Сейчас. Я тут скоренько закончу. А ты допиши что-нибудь.
Что?
Вот что мне дописать?
Я почесала за ухом, но Киллиан ждал. Понятно, пока я не напишу этого вот самого «чего-нибудь», он с места не сдвинется. Шантажист несчастный. А главное, писать надо аккуратно, чтобы матушек не беспокоить.
Мы здоровы. Всё хорошо. Башня в нашем распоряжении. Килли её почти починил. Комнатушки тесные, но наверху есть помещения, годные для лаборатории. Оборудования, конечно, маловато, но основу я захватил. Остальное буду выписывать по мере необходимости. Килли чинит стены. Киньяр наводит порядок на складах. Хотя там пустота, только пыль подмести. Но тут, насколько я видел, у него найдутся помощники, пусть и не совсем добровольные.
Нет, по-моему и честно, и вполне позитивно.
Скотина занял какой-то амбар, потому что в конюшне устроили казарму. Но в крепости хватает пустых помещений, он и выбрал себе по нраву. Он единственный конь в крепости и, кажется, решил, что так и должно быть. Держится по-хозяйски, но пока никому ничего не сломал. Овса хватает. Однако натуру овсом не обманешь, и ночью Скотина спёр носки. Один сожрал, второй спрятал. Носок явно мужской, суровый, с начёсом. На всякий случай я обратил его в прах, чтобы не обвинили в воровстве. Скотине сделал внушение.
Передайте тэру Туару нашу огромную благодарность. Лютик произвёл впечатление, особенно сегодня, когда выложил на кухне дюжину свежепойманных крыс. Крысы местные, жирные, но повар не оценил. И на обед опять был пустой овёс. Я разрешил Лютику крысами не делиться. Но одну он всё-таки потащил в башню. Думаю, хочет обрадовать Карла. Жду реакции.
- А куда засунул? – поинтересовался Килли, который заглядывал мне через плечо и письмо читал с интересом.
- В треуголку.
Отрицать, что следила за свином, я не стала. Ну а крыса… крыса – не так и велика.
Офицеры, узнав про подвиги Лютика, выразили дружное сожаление, что в крепости не водятся зайцы. Было решено выпустить Лютика в горы, если продовольствие всё же задержат. В горах зайцы точно водятся.
Я выдохнула.
Вроде и по делу. И так, что матушки взволноваться не должны бы.
Новое назначение меня смущает. Честно говоря, я опасаюсь работать с живыми людьми. У меня, если помните, с ними постоянно возникало некоторое недопонимание. Поэтому после долгих раздумий я решил делегировать полномочия кому-то более компетентному. И в принципе собираюсь вплотную заняться решением кадрового вопроса. Хотя и имею некоторые сомнения относительно реакции сослуживцев.
Главное, не забыть лопаты.
- Видишь, - Киллиан забрал у меня лист и подул, хотя эти чернила схватывались мгновенно, но привычка осталась. – Один пойдёшь?
- Кин продукты ждёт, а Карл кладбищ не любит. Скотину вот возьму. И Лютика.
А то ведь неплохая идея. Крысы, конечно, не вариант, но овес с зайчатиной однозначно зайдёт лучше, чем пустой.
- А я тебе говорю, мил человек, знатный овёс! Во! Поглянь! Не овёс – чистый сахар! – звонкий голос возницы разносился по двору, привлекая совершенно ненужное внимание.
Ну и нужное тоже.
Главное, слух Трувора зацепился за одно слово.
Овёс?
- Да любая скотина сожрет такой и добавки попросит!
Градоправитель издевается?
Или этак тонко мстит?
Трувор прибавил шагу, осознав, что про овёс слышал не только он. И ведь люди надеялись. Люди даже верили. Пусть не в коменданта, но в шанс на нормальный ужин. И подвода, которую дозорный заприметил давно уж, внушила определенный оптимизм.
А они опять овёс.
- Стоять! – рявкнул Трувор на всякий случай, поскольку народу в малом дворе собралось прилично. И как-то этот самый народ, которому бы заниматься делом, если не полезным, то хоть каким-нибудь, хмурился недружелюбно. На иных лицах и вовсе была написана готовность перейти к действию.
Перевести, так сказать, мысль в материю.
- Что тут происходит? – Трувор надеялся, что прозвучало внушительно.
- Так это! Во! Провиант привезли! – возчик стянул с головы шапку, а из неё уже мятую бумаженцию вытянул. – Из городу! Как велено!
- Овёс? – уточнил Трувор, пытаясь осознать размеры грядущей катастрофы.
- Самонаилучший! – заверили его.
- И везде овёс?
Точно градоправитель издевается.
Или всё-таки мстит?
- Ты за старшего? – бумажку Трувор принял, огляделся и протянул Каэру, который крутился поблизости.
- Так… ну… таки везу я, ваша милость! – возница развёл руками. – Велено… как велено.
- Хорошо.
Злиться на исполнителя смысла нет, он и вправду приказ выполняет.
- А кто отвечает за передачу груза? – бодро уточнил Каэр.
- Так… это… ну… - возчик нервно оглянулся. – Там… того. Этого. Вот.
И рукой махнул.
- Господин Окден, - сказал он. – Там… но… он как бы… того… сказал, что на мосту подождёт. Что, как выгрузимся, так и ехать. Ну, чтоб к нему, значится. Он и подпишет, чего надобно. Так это, куда выгружать-то?
- Никуда, - Киньяр дэр Каэр оглянулся. Но явно не нашёл, кого искал, и растерянно поглядел на Трувора. – А вы не могли бы со мной сходить? А то я один…
Совсем один.
- Стесняюсь, - закончил он.
- Идём, - Трувор подавил приступ раздражения. В конце концов, мальчишка ни в чём не виноват, да и вправду с талантами Каэров лучше быть рядом.
На всякий случай.
- Так хороший овёс! Хороший же! Самый наилучший! – возница мял шапку, явно нервничая. – Лучшего во всём королевстве не найти!
Овёс, возможно, и вправду был отменным.
Вот только овса в крепости и без того хватало.
- Ждать, - рявкнул Трувор и, оглядевшись, добавил уже не столько для возницы, сколько для остальных. – Никого не выпускать.
Ещё раз огляделся и на всякий случай уточнил.
- Огненными шарами не бросаться. И в принципе.
А то мало ли.
Пятеро.
Толстяк на невысоком пузатом коньке. И четвёрка охраны, которую приставили, верно, для душевного спокойствия, потому как на Трувора охрана впечатления не произвела.
Главное, на мост они ступить не решились, держались в почтительном отдалении. И в позах, и во взглядах чувствовалась такая вот готовность немедля отбыть прочь.
А мост изменился.
Изрядно так изменился. Трувор и шаг замедлил, разглядывая.
Ровная поверхность. Гладкая. Точно не камень, а ковёр, под каменную кладку расписанный. Трещины заросли, вмятины затянулись. Слева и справа лозы легли каменные, завитками. Этакая ограда больше какому-нибудь замку подошла бы, королевскому там или на худой конец герцогскому, а тут вот…
Как вот?
Правда, вонь, поднимающаяся изо рва, несколько общую благость портила, но это ж мелочи.
- Килли любит, чтобы красиво было, - сказал Киньяр, словно извиняясь. – Он, конечно, может, как раньше вернуть, но тогда опечалится. А когда он печалится, то начинает страдать.
- И?
- И стихи пишет, - произнёс Каэр так, будто это что-то да объясняло. – И когда влюбляется, то тоже пишет. Даже не сказать, когда оно страшнее.
Стихами Трувора пока ещё не пугали. А Каэр, тяжко вздохнув, продолжил.
- Ладно, если бы он просто писал. Он же потом ходит и читает всем. С выражением… - парня даже передёрнуло.
- А… уйти?
- Карл как-то отказался слушать. Так Килли вокруг каменную стену вырастил. И читал ему стихи. Три часа кряду.
А вот теперь звучало действительно страшно.
- А я вот петь люблю, - мечтательно произнёс Киньяр дэр Каэр, и от этого признания по спине потянуло холодком. – Но под настроение если.
- Доброго дня, - произнёс Трувор, выбравшись на дорогу, которая казалась таким себе логичным продолжением моста. Что ж, если этот парень и вправду такой силы, то стихи… со стихами надо будет что-то придумать. Например, отправлять провинившихся не в карцер, а в помощь Каэру.
Пусть паренек им свои стихи читает. Песни поёт. Да что угодно, главное, чтоб без прямого членовредительства. И чем больше Трувор думал, тем более здравой выглядела идея. А что? И Каэрам подарок. И, глядишь, дисциплина подтянется. А то карцер давно уже никого не пугает.
- Господа, могу я узнать, почему нам привезли овёс? – поинтересовался Трувор настолько дружелюбно, насколько это позволяли нервы.
А этого типа он знает.
В лицо.
Секретарь градоправителя. Правда, обычно в тени держался, стараясь не привлекать внимания, а теперь вот выпрямился в седле, пытаясь казаться большим и важным, грудь выпятил и бумагу, стало быть, протягивает.
- Согласно седьмому подпункту пятого пункта договора о поставках, заключённого от третьего числа девятого месяца минувшего года, город вправе производить замену отдельных позиций из перечня продовольствия другими…
- Позвольте, - Киньяр дэр Каэр взял бумагу. – Но не просто другими, но другими, аналогичных потребительских свойств, согласно установленному Короной перечню возможных замен и коэффициентов перевода…
Голова как-то сразу и заболела, глаз тоже дёрнулся.
А вот секретарь нахмурился.
И оглянулся на охрану. Та сделала вид, что просто стоит вот, мост разглядывает.
Красиво, конечно.
- Таким образом овёс может выступать заменой сену или силосу с использованием понижающего коэффициента, или пшеницы с использованием повышающего коэффициента, в зависимости от сортности исходного зерна…
Лицо секретаря вытянулось.
И губы поджались.
И взгляд сделался мрачным, тяжёлым.
- Однако не допускается замена продуктов иных свойств, в частности, пунктов один и два основного перечня. Следовательно, город не может произвести подобную замену…
- В договоре не прописаны ограничения. И город вправе производить любую замену.
- В таком случае данный договор нарушает королевский указ о содержании крепостей и иных сооружений, - вполне миролюбиво заявил Киньяр. – И следовательно, должен быть признан недействительным.
- Отлично! – секретарь дёрнул поводья. – В таком случае, город снимает с себя обязательства…
- Нет, - Киньяр вытянул ладонь, и на ней появился шар. – Извините. Мне просто кажется, что вы намерены уклониться от беседы. А я не могу допустить этого.
Секретарь сглотнул.
Шар был небольшим, но ярко-белым. Он медленно вращался, переливаясь всеми оттенками перламутра.
- Если договор недействителен, то город ничего вам не должен! – произнёс секретарь, вцепившись в поводья. Кажется, он пытался понять, что будет быстрее – лошадь или этот вот шарик.
- Боюсь, вы заблуждаетесь. Согласно уложению от года тысяча триста шестьдесят пятого, города, с населением более трёх тысяч человек податного сословия и располагающиеся менее чем в трёх днях верхового пути по отношению к объектам фортификации, имеющим постоянный гарнизон численностью…
Вот как это у него в голове-то держится?
- Обязаны отчислять десятину в казну данного объекта, - договорил паренек, причём на одном дыхании. И шарик свой подкинул, правда, тотчас ойкнул и поймал. – Взамен Корона предоставляет им налоговые льготы и расширенные права для торговли, в том числе и предметами особого списка.
Секретарь рот приоткрыл.
И закрыл.
А вот интересно, градоправитель знал?
- Это… это старое уложение.
- Даже древнее, - согласился парень. – Но вполне действующее. Приграничные города кормят крепость, а крепость их защищает.
- От кого?! – этот полный боли возглас потревожил окрестных ворон. – У нас мир!
- Это пока мир.
Знал. Наверняка. И сколько же налогов не ушло ни в казну, ни в крепость? Или, может, в крепость и уходило? Старому коменданту?
- Да эта развалина…
- Состояние объекта фортификации уложением не оговаривается, - спокойным тоном продолжил Киньяр. – Однако город, в числе прочего, обязан поставлять камень, а также смолу, земляное масло, гранитные ядра для катапульт… уложение действительно очень старое. Но там большой список. И зелья есть, и целители, кстати, как и иные специалисты из числа гражданских лиц. Их содержание тоже берет на себя город.
- Это… это ерунда какая-то! Мы поставили! Что могли, то поставили!
- Овёс?
- Да! – рявкнул секретарь и привстал в седле. – Ничего другого всё равно нет!
Киньяр дэр Каэр не впечатлился. Голову склонил и продолжил:
- Кстати, а следующим уложением, оно чуть более новое, но чётко определяет, что именно должна поставить крепость на каждую сотню номинальной численности гарнизона.
Секретарь дёрнул поводья, пытаясь развернуть лошадку.
- Это… это произвол!
- А в случае невыполнения властями города взятых обязательств командование крепости вправе реквизировать то, что считает необходимым. Правда, под расписку.
- Расписка – это не проблема… - Трувор мысленно потёр руки.
- Вы не можете!
- Оказываемое сопротивление, - тем же дружелюбно-спокойным тоном продолжил мальчишка, - может быть расценено как бунт. И уложение настоятельно рекомендует бунтовщиков не щадить, предавать плахе и огню, дабы не вводить в смущение слабые умы и блюсти в приграничье дисциплину.
А вот теперь секретарь побелел.
- Так что? – осведомился Трувор и тоже улыбку изобразил. Точнее она сама собой изобразилась. – Сами закон соблюдать будем или помочь?
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.