Бывает и хуже? Том 5

Аннотация

Жизнь Сани Агапова становится всё интереснее. Потому что наступила весна, а вместе с ней пришло и обострение у некоторых личностей. Один из них и вовсе пытается вытравить Саню с работы... Но не беда! Ведь уровень праны у Агапова достиг такого уровня, чтобы доказать: он по праву занимает своё место врача.

Авторы: Игорь Алмазов, Виктор Молотов
Цикл: Бывает и хуже?

Предыдущие книги этой серии:
Бывает и хуже? Том 4
Бывает и хуже? Том 3
Бывает и хуже? Том 2
Бывает и хуже?

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Массовая драка болельщиков на футбольном матче между командами из Аткарска и Ртищево. Бывает и хуже? Да, если прямо на твоих глазах разбивают голову хорошему знакомому.
Болельщики с разных сторон сцепились не на жизнь, а на смерть. Трибуны превратились в поле боя, настоящий мордобой. Кто-то что-то кричал, кто-то скандировал: «Один за всех и все за одного!»
Вокруг начался настоящий хаос. Толпа — это одно из самых страшных происшествий в принципе. Она практически неуправляема. Тут могут и задавить, и покалечить. Всё что угодно.
На матче не дежурила ни полиция, ни скорая. Были врачи из команд, но на этом всё. Думаю, Шмелёв просто не ожидал, что случится драка, поэтому и не распорядился о направлении сюда дежурной машины. Или людей на это не было просто — неизвестно. Полицию наверняка уже кто-то вызвал, но когда они приедут — тоже неизвестно. Может, через минут пять. А эти пять минут могут дорогого стоить.
— Саш, мне страшно! — испуганно сказала Стася. — Что нам делать?
— Гриша, веди её домой, аккуратно, — приказал я другу. — Головой за неё отвечаешь, понял?
Друг тряхнул лохматой головой и повёл Стасю вверх по трибунам. А я посмотрел на царящий хаос.
Надо было что-то делать. Но что? Легко успокоить одного человека. Двух. Пятерых труднее, но я бы справился.
Но тут их десятки. Разъярённых людей, в крови у которых зашкаливает адреналин.
Выход только один — успокаивать их праной. Я делал подобное в прошлой жизни, находясь на четвёртом уровне владения магией. Тогда мог воздействовать сразу на многих людей, это помогало в некоторых случаях.
Но здесь я ещё не накопил достаточное количество праны. Однако выбора нет, надо попытаться. Иначе пострадают ещё люди.
Чердаку точно нужна помощь. Да и остальные уже пострадали достаточно.
Так что я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мало заботило, как объяснить этот феномен потом. Пусть сами болельщики и объясняют, что с ними произошло. А мне надо их успокоить. Чтобы как минимум Гриша и Стася выбрались отсюда целыми и невредимыми.
Я направил прану сразу ко всем дерущимся болельщикам. Да и к людям, у кого уровень адреналина уже тоже подскочил. Вот-вот могла начаться паника, и тогда последствия были бы непредсказуемые.
Я принялся снижать уровень бушующих гормонов стресса. Влиять на десятки пар надпочечников, вливать для этого много праны. Очень много.
Магический центр стремительно пустел, но я не останавливался. Это будет мощнейшая перегрузка. Понятия не имею, какие у меня будут последствия.
Успокойтесь, перестаньте драться, ну же!
У меня возникла головная боль, на секунду я потерял зрение. Но не упал, ноги на удивление держали.
И вдруг… Тишина.
Драка остановилась так же резко, как началась. Болельщики смотрели друг на друга непонимающим взглядом.
А я без сил опустился прямо на землю. Голова кружилась, в висках пульсировала боль. Магический центр замолчал, словно я разом потерял всю магию.
Но драка остановилась.
Никто даже не обратил внимания на моё состояние, люди и так были слишком напуганы и растеряны. Однако драка прекратилась, и паники тоже удалось избежать.
Многие стали поспешно уходить со стадиона, некоторые бросились помогать раненым. Так. Не время отдыхать, Саня. Нас ждут великие дела.
Тейтельбаум, Жидков и Гуров уже бросились помогать раненым. Как и врачи из команд. Вдалеке послышались сирены, наконец-то и доблестная полиция добралась до стадиона.
Полицейские принялись арестовывать болельщиков, надевать наручники на самых буйных. Впрочем, особо агрессивных уже не было, болельщики были растеряны. Они не понимали, что происходит.
Прошу прощения, пришлось немного покопаться в ваших надпочечниках, любители спорта.
Я поспешил к Чердаку. Он лежал без сознания, в луже крови. Так, пульс… Пульс есть, уже хорошо. Голова у него крепкая, но досталось ему сильно.
Возможно, перелом черепа. Или гематома. Внутричерепное кровоизлияние. Без магии я не смогу это проверить, а праны нет.
Чёрт. Я принялся действовать как обычный врач. Достал бинт, наложил давящую повязку, чтобы остановить кровотечение. Подозвал фельдшера из подоспевшей скорой. Им оказался Михаил Синельников — молодой и неуверенный в себе врач, с которым мы уже несколько раз сталкивались.
— Ему в больницу надо, тут точно черепно-мозговая, — быстро сказал я. — Повязку я наложил, давай сюда носилки.
— Д-да, хорошо, — парень явно испугался картины, что перед ним развернулась. Да, такого в Аткарске никто не ожидал.
Я помог погрузить Чердака, который так и не пришёл в себя. Затем отправился помогать другим пострадавшим.
— Лысова с ума сойдёт от такого количества сотрясений, — заявил Гуров, который как раз оказался рядом. — Надеюсь, Савинов догадается поехать ей помочь.
— А где он? — я запоздало вспомнил, что невролог тоже был на матче. Но сейчас я его не видел.
— Да сбежал в самом начале, — махнул рукой хирург. — Не знаю, дома уже где-то, наверное. Александр, вы бы тоже пригодились в стационаре, работы тут много.
Человек десять пострадали достаточно сильно. А десять пациентов разом для нашей больницы — это и в самом деле нонсенс.
— Я подъеду чуть позже, сначала разберусь тут, — кивнул Гурову я.
Он поехал на одной из машин скорых. Тейтельбаум и Жидков рвались с ним, но инфекционист и офтальмолог вряд ли могли бы тут помочь. Так что их отправили домой.
Полиция тоже закончила задерживать зачинщиков. Самое главное — задержали того парня в красной куртке, который всё это в принципе и устроил. Вот что ему в голову ударило кричать подобные вещи? Непонятно.
Старший лейтенант Жаров подошёл ко мне.
— Снова здравствуй, — хмыкнул он. — Тянет тебя на приключения, Александр?
— Да они сами ко мне притягиваются, — хмыкнул я. — Но такого от матча я точно не ожидал.
— Расскажешь, что произошло? — Жаров приготовился записывать.
Я коротко описал ему, что видел сам. Как один из болельщиков Ртищево начал выкрикивать провокационные фразы, как на него набросились. Как началась потасовка.
— Понятно, — задумчиво кивнул лейтенант. — Что ж, административка тут грозит всем, в принципе. Может, этого провокатора и задержим на пять суток, пока не знаю.
Я хотел ответить, но тут к нам подбежал бледный и вспотевший Якубов. Ёлки-иголки, про него уже и забыли все давно.
— Гражданин полицейский, арестуйте его! — тыкнув в меня пальцем, заорал он.
Приехали.
Жаров с недоумением повернулся к Якубову.
— За что? — спросил он.
Мне и самому было интересно.
— Он что-то со мной сделал! — выкрикнул Якубов. — Проклял, видимо! Ай, живот… — он снова схватился за живот. — Он меня проклял, и у меня живот… Я, в общем…
— Обосрался, — подсказал я ему. — Верно?
Он бросил на меня гневный взгляд.
— Ты чёрный маг, это всё ты, я уверен! — выкрикнул он. — Наверняка мне что-то подсыпал! Хотя куда, я же при тебе не ел… Значит, глаз у тебя чёрный.
Рука-лицо. Просто без комментариев.
Зато у лейтенанта Жарова комментарии были.
— Так, молодой человек, — ледяным тоном начал он. — У нас произошла массовая драка болельщиков. Задержаны восемь человек, десять отправлены в больницу. И вы думаете, что это подходящее время для ваших шуточек?!
— Я не шучу, — поникнув, попытался вяло возразить Якубов.
— Ещё одно слово — и я вас задержу за ложные показания, оскорбление сотрудника полиции, нарушение порядка и неадекватное поведение! — гаркнул Жаров.
— Ой! — Якубов побледнел и снова со всех ног принялся убегать куда-то к выходу со стадиона.
Интересно, он нашёл туалет или… А нет, не хочу этого знать.
— Что теперь будет с матчем? — спросил я у Жарова, который всё ещё гневно глядел в сторону убегающего Якубова.
— Думаю, перенесут, — ответил он. — Сейчас судьи совещаются по этому поводу.
Как раз в этот момент судья громко свистнул и объявил, что матч переносится на другой день. И будет переигран на нейтральном поле и без зрителей.
Люди уже почти разошлись, сейчас начали расходиться остатки. Полиция увезла зачинщиков, и остались только горы мусора и пустой стадион.
Я спешно нашёл Щербакова и Марину. Они тоже ещё не ушли.
— Да уж, написала статью… — сокрушённо проговорила девушка. — В итоге ни матча, ни материала…
— Да ты шутишь, наверное! — прервал её Даниил. — Тут материала столько, что на целую газету хватит. А ты оказалась очевидцем этих событий!
— Даня прав, статья наверняка выйдет громкой, — поддержал я его. — Хоть и не про футбол. Но ты можешь подробно разобрать это происшествие. Почему вообще болельщики так себя вели, и всё прочее.
— Точно! — загорелась Марина. — Так и сделаю. Ребят, спасибо вам. Вы меня так поддерживаете!
Я кивнул, а Щербаков снова мне подмигнул. Они тоже ушли, и я отправился в стационар. Уверен, там пригодится моя помощь.
По дороге мне отзвонился Гриша, сообщил, что они со Стасей уже дома, отпаиваются чаем с ромашкой. Благодаря моему увлечению алхимией для чая дома всегда было полно трав, так что я этому не удивился.
Гриша спросил, скоро ли ждать меня, и я честно ответил, что понятия не имею. Надо было дальше решать эти вопросы.
Магический центр по-прежнему молчал. Голова уже не болела, что странно. Прошлая перегрузка вызывала кратковременные приступы сильной головной боли и слабости. В этот раз перегрузка оказалась куда сильнее, но приступов не было. Вообще ничего не было. И это волновало меня куда сильнее.
Но сейчас всё ещё некогда было этим заниматься. Я спешил в больницу.
Уже на подходе в приёмное отделение мне позвонила Савчук.
— Саш, что произошло? — взволнованно спросила она, как только я взял трубку. — Какая-то драка, переполненное приёмное отделение…
— Я как раз иду помогать, — ответил я. — Произошла драка между болельщиками на стадионе, много пострадавших.
— Ты в порядке? — быстро спросила она.
— Да, — за исключением полной утраты магических сил. — Всё хорошо.
— Я распорядилась, чтобы ненадолго вышли все, кто может, — сказала Савчук. — Савинов отказался, правда. Он где-то в Саратове сейчас. Надеюсь, Лысова справится, там вроде много сотрясений.
Я хмыкнул про себя. Как изящно Ярик придумал себе легенду! В Саратове он, ага. Я лично видел его на трибунах, на минуточку.
Но сдавать начальству пока что не стал. Мне это не надо.
— С сотрясениями и я справлюсь, не впервой, — успокоил я Лизу. — Всё, мне пора.
Положил трубку и вошёл в приёмное отделение. Там тоже царил хаос, правда, контролируемый.
Для нашей больницы в принципе было редкостью принимать такое количество пациентов разом. Однако сегодня не дежурили ни Никифоров, ни Савинов, и каждый знал свою задачу.
Из терапевтов дежурной была Юлия Сергеевна Беляева. Сейчас она как раз сидела за столом, записывая что-то в карту.
— Привет, — подошёл я к ней. — Пришёл помогать.
— Саша! — она, кажется, обрадовалась. — Отлично, помощь точно не помешает. Ты был очевидцем всего этого, да?
— В первых рядах, — хмыкнул я. — Что тут у вас?
— Десять человек, — отозвалась Юля. — Трое с сотрясениями, двое с переломами, один с вывихом плеча. Ну и рассечения с ушибами. От меня только осмотры терапевта и нужны, остальное вон хирурги и невролог делают. Ну и медсёстры.
Мимо пробежала недовольная Козлова с бинтом. Она в принципе не любила дополнительную работу, представляю, как она недовольна произошедшим.
Кротов как раз накладывал гипс, Гуров уже вовсю руководил перевязками. Я огляделся, но Чердака нигде не было видно.
— А Чердак… Чесноков Эдуард где? — спросил я.
— Он в другом кабинете, с Лысовой, — ответила Юля. — Кажется, самый тяжёлый случай из всех.
Я кивнул и поспешил туда. Чердак лежал на кушетке, бледный, всё ещё без сознания. Голова всё так же была забинтована моим бинтом, и он уже пропитался кровью. Рядом суетилась Лысова.
— Валерия Юрьевна, здравствуйте, — обратился я к ней. — Как он?
Она обернулась, увидела меня и сосредоточенно кивнула.
— Открытая черепно-мозговая травма, — ответила она. — Без сознания. Уровень сознания по шкале Глазго — девять баллов.
Девять баллов — это плохо. В норме их должно быть пятнадцать. А всё, что ниже восьми — это кома. Девять баллов — угнетение сознания.
— Витальные функции? — спросил я.
— Дыхание спонтанное, — ответила Лысова. — Частота дыхательных движений восемнадцать в минуту. Пульс сто десять, давление девяносто на шестьдесят. Зрачки умеренно расширены. Реакция на свет вялая, но есть. Анизокории нет.
А это хорошая новость. Раз нет анизокории — разного размера правого и левого зрачков, то и массивной гематомы, скорее всего, нет.
— Нужно КТ сделать, — сказал я. — Назначили?
— Конечно, — кивнула невролог. — Но Свинтинов пока не соизволил появиться.
Я резко развернулся к ней. Свинтинов — это врач УЗИ, с которым у меня уже был конфликт. А затем который напугал Ирину Петровну несуществующим раком печени. При чём тут он?
— Свинтинов? — переспросил я. — А он здесь каким боком?
— Он прошёл курсы и на КТ, — ответила Лысова. — Единственный специалист, который читает заключения.
Ёлки-иголки. Не доверял ему ни разу. Он сейчас прочитает, да… Но выбора не было.
Пока что решил сам осмотреть Чердака. Лицо бледное, губы обычного цвета. Так, снял повязку, осмотрел рану. Рваная рана в теменной области справа. Края с запёкшейся кровью. Ну, ему всё-таки бутылку об голову разбили. Потом над этим поработают хирурги.
Кость твёрдая, ровная. Деформаций, вдавлений, крепитации нет. Значит, перелома черепа, скорее всего, тоже нет. Но это КТ покажет точно.
Рефлексы в норме. Тонус мышц снижен, но не критично. Симптом Бабинского отрицательный, глубокого повреждения мозга нет. Мне бы сейчас прану, я бы точно определил его состояние и помог.
Но праны нет, магический центр молчит. Зараза!
— Физраствор ему поставьте, — это Лысова за моей спиной приказала Козловой. — Крови много потерял. Церукал, чтобы рвоты не было. Сотрясение тут явно будет.
— Дексаметазон, — предложил я. — Снять отёк мозга.
Лысова кивнула. Козлова, зачем-то бросив на меня недовольный взгляд, поспешила выполнять распоряжения. Я пока вышел к остальным пострадавшим.
— Александр, и вы здесь! — заметил меня Кротов. — Нашли же вы для меня работёнку, ничего не скажешь.
Почему все формулируют это так, будто это я виноват в драке? Вот тут вообще ни разу ни при чём.
— Там в соседнем кабинете пациент с черепно-мозговой, — сказал я. — Сможете посмотреть?
— Да, только с гипсом тут закончу, — кивнул Кротов. — И всё сделаю.
Пока он заканчивал, я вкратце рассказал ему, что случилось. Травматолог только хмыкнул.
— Вот вы, — обратился он к пациенту с переломом, мужчине лет сорока, — чем вообще думали, когда в драку лезли?
— Они наш город оскорбляли! — отозвался пациент. — Что мне, в стороне, как ссыклу, стоять? За Аткарск!
— За Хренарск, — передразнил его Кротов. — Вот теперь в гипсе три недельки ходить будете. Болельщики, блин.
Я вернулся к Чердаку, и мы с Лысовой повезли его на КТ. Там нас уже ждал недовольный Свинтинов.
— Агапов, — хмыкнул он. — Почему я не удивлён, что мне пришлось приходить на работу в свой выходной именно из-за вас?
— Потому что не из-за меня, — отозвался я. — А из-за драки болельщиков. И вызвала вас невролог, Лысова Валерия Юрьевна.
— Я прекрасно знаю, кто мне звонил, — отрезал Свинтинов. — Но уверен, вы тут тоже как-то замешаны. Эта ваша любовь нагружать меня дополнительной работой, она никуда не девается.
Вдох, выдох. Я за сегодняшний день и так устал, потерял прану и поучаствовал в огромном событии. Мне совершенно не хочется выслушивать подобное.
— Это ваша работа — приходить и делать КТ, когда это нужно, — холодно отчеканил я. — Так что просто делайте свою работу. А если у вас есть личная неприязнь ко мне — держите её при себе. Мне вы тоже не сильно-то нравитесь.
Свинтинов покраснел от злости, но ничего не ответил. Принялся за подготовку Чердака к КТ, а я остался ждать в коридоре.
— Можете забирать, результаты я сообщу Лысовой лично, — минут через двадцать заявил он. — Вы же не невролог, так что в этом не разбираетесь.
— Вы тоже не невролог, надеюсь, догадаетесь снимки скинуть. Чтобы она посмотрела, — отозвался я. — Хорошего вам выходного.
Вернулся к Лысовой, и мы вместе принялись изучать заключение и снимки. Я был прав, кости черепа целые. Структуры мозга не смещены, гематом нет. Есть небольшой отёк в области травмы, но не критичный.
Я выдохнул с облегчением. Можно сказать, пронесло.
— У вас с Романом Васильевичем какой-то конфликт? — вдруг спросила Лысова. — Со Свинтиновым. Он как-то нелестно о вас отозвался…
— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Но я не хочу выставлять это на всеобщее обозрение.
— Понимаю, — кивнула женщина. — Просто… Его компетенция и у меня вызывает вопросы. Поэтому я всегда прошу скинуть его снимки, а не только заключение. Но других специалистов у нас нет, так что выбирать не приходится.
Да, Свинтинов считает себя незаменимым. Единственный врач УЗИ, не считая гинекологов. Ещё и единственный врач КТ. Надо обязательно поговорить с Савчук, что нам нужны кадры. Хотя, думаю, она и так знает. Просто где их взять?
— В неврологию его положите? — спросил я у Валерии Юрьевны.
— Да, разумеется, — ответила она. — Консервативное лечение. Покой, диуретики, ноотропы, контроль состояния. Он парень крепкий, выкарабкается.
Я кивнул. Не сомневался в этом.
Чердака увезли в неврологию, я помог ещё паре людей. Больше моя помощь в приёмном была не нужна, поэтому я спокойно вышел из стационара.
Да уж, ну и денёк! А началось всё с того, что Щербаков спросил про слабительное.
Теперь надо решить свои проблемы. Но перед этим ещё одно важное дело.
Я отправился домой к матери Чердака, чтобы сообщить ей про сына. Она же переживать будет, ушёл на матч и не вернулся.
Дом Чердака я запомнил, ведь один раз приходилось здесь обедать. Это было, когда Чердак попросил аккуратно назначить его матери таблетки, но сделать вид, что я не врач. Правда, план провалился, потому как Раиса Андреевна узнала меня по статье из газеты. Но Чердак потом сказал, что таблетки она всё-таки пить начала.
Я добрался до дома и постучал в дверь. Она открыла через минуту, в фартуке и с мукой на руках.
— Саша! — радостно улыбнулась она. — Вы к Эдику? Так его нет дома, он гуляет. Кажется, на футбол пошёл.
— Знаю, — вздохнул я. — Раиса Андреевна, ваш сын попал в больницу. У него сотрясение мозга.
Она ахнула и вытаращила на меня глаза. И вот даже праной её не успокоить!
— С ним всё в порядке? — спросила она.
— Он будет в порядке, — торопливо ответил я. — У него черепно-мозговая травма, но кости целы, и сильных повреждений нет. Пока что без сознания, но невролог сказала, что всё будет хорошо.
Раиса Андреевна оказалась довольно сильной женщиной. Она не заплакала, не растерялась. Сосредоточенно кивнула.
— Сегодня меня вряд ли к нему пустят, — рассудила она. — Но я позвоню в неврологию, узнаю детали. Спасибо, что сказали. Я не ошиблась, вы хороший друг для моего Эдика.
— Простите, что оказался дурным вестником, — ответил я. — Не переживайте, он обязательно поправится.
Она кивнула. Я попрощался и ушёл.
Какой же долгий, насыщенный и выматывающий день. Глянул на часы, время было только пять часов вечера. А сил не было совсем. Скорее всего, это связано именно с перерасходом праны. И теперь пора заняться этим вопросом.
Так что я направился в сторону дома бабы Дуни. А пока шёл, у меня снова зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Слушаю, — взял я трубку.
— Александр Агапов? — раздался незнакомый мужской голос. — Ваш сын только что сбил насмерть человека.
Твою ж мать… Как он мог?!
Стоп, у меня же нет никакого сына!

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 30-03-2026, 00:02