Резидент
Я был секретным агентом и погиб во время тайной операции. Но моя душа очнулась в чужом теле...
Не-не-не, подобное вы уже читали.
В этот раз будет иначе.
Шёл я по своим делам, и тут как кирпичом по голове — душа только что убитого супер-шпиона захотела вселиться в моё тело, чтобы продолжать свои тёмные делишки. Нет уж, это тело моё!
Неудавшийся попаданец исчез навсегда, а мне достались его навыки, спрятанное бабло и понимание, что именно он хотел устроить в моём городе.
И теперь мне нужно разрушить тайную сеть шпионов и предателей, пока замысел врага не воплотился в жизнь... и не вылететь из универа из-за долгов по прошлой сессии.
Автор: Никита Киров
Цикл: Периметр
Не-не-не, подобное вы уже читали.
В этот раз будет иначе.
Шёл я по своим делам, и тут как кирпичом по голове — душа только что убитого супер-шпиона захотела вселиться в моё тело, чтобы продолжать свои тёмные делишки. Нет уж, это тело моё!
Неудавшийся попаданец исчез навсегда, а мне достались его навыки, спрятанное бабло и понимание, что именно он хотел устроить в моём городе.
И теперь мне нужно разрушить тайную сеть шпионов и предателей, пока замысел врага не воплотился в жизнь... и не вылететь из универа из-за долгов по прошлой сессии.
Автор: Никита Киров
Цикл: Периметр
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я стал грушей.
Для битья.
Против меня стокилограммовый увалень, а я парень ростом в метр восемьдесят восемь и весом в семьдесят кило.
— Трудности закаляют, — объявил тренер Руслан Маратович. — Давай ещё раунд, без соплей.
Мой соперник, этот шкаф, которого все прозвали Толик-Анаболик, на каждый спарринг выходил как на соревнование. Он такой здоровый, что ему даже не надо выискивать бреши в моей защите.
Он бил прямо по этой защите. Одно попадание сушило мне руки, и они опускались, а один пинок в бедро сушил ногу, и я терял скорость.
Шансов победить было мало, но я всё равно приходил на секцию. Это лучше, чем делать, как остальные мои знакомые, кто в свои двадцать уже спился.
— Тебе не всё в жизни на халяву будет, — продолжал тренер. — А то привыкнешь, что тебе всё даром дают.
— Я халявы в жизни не жду, — я с трудом поднял отсушенные ударами руки.
И завтра приду, хотя тренер снова поставит меня против Толика в спарринге. Ведь, во-первых, я не вырубался от одной плюхи, как некоторые, а во-вторых, не боялся и стоял столько, сколько нужно.
— Давай, Вадик! — кричал кто-то из парней.
— А вам чего, заняться нечем? — рявкнул Руслан Маратович.
А ведь все в выигрыше. Мне эти занятия доставались бесплатно, тренер получал партнёра для своего тяжеловеса Толика, ведь все остальные пацаны отказывались от спаррингов с ним, ну а Толику просто нравилось бить людей.
— Вы все детдомовские такие, — пробурчал тренер. — Благодарности не дождёшься. И сюда ходишь на халяву. Вот и помогай товарищам готовиться.
— На халяву я только получаю по морде.
Все засмеялись, а я изловчился и ударил Толика в нос, а то он забыл про защиту. Пошла кровь. Его лицо изменилось, стало злым, и я увидел, как его кулак в перчатке летит в мою сторону…
— Живой? — спросил кто-то заботливым голосом. — На.
— Сладкое не люблю, — сказал я, увидев, что это мороженое.
— К голове приложи. Чего ты сюда ходишь постоянно? Раз так бьют.
— Больше секций с кикбоксингом в городе нет.
Для меня нет, это только здесь я мог заниматься кикбоксингом бесплатно по социалке, а тренер из-за этого негодовал. Хотя, казалось бы, какая ему разница? И не только я хожу бесплатно. Но именно я чем-то ему насолил.
Голова кружилась, но я чувствовал, что скоро восстановлюсь.
Ну а рядом со мной села Наташа. Она тоже ходила в этот зал, но занималась одна. Это достаточно высокая блондинка, при этом крепкая. Молотила грушу руками и ногами так, что все пацаны, глядевшие на её отличную фигуру, в этот момент терялись и не рисковали к ней подходить.
Кто-то даже рассказывал, что не так давно вечером её караулил грабитель у зала, а она сломала ему челюсть и вывихнула плечо.
Сейчас же девушка сидела рядом в своём спортивном топе и шортах и протягивала мне мороженое. Я приложил его к горящей скуле. Ледяное.
— Растает, — я усмехнулся. — У меня всё лицо горит.
— Вадим, тебя так покалечат, — с укоризной сказала Наташа.
— А ты видала, как я ему в нос попал? В прошлый раз тоже попал, а один раз дыхалку ему выбил. Вот тренер тогда орал на него, что пропустил.
— Упрямый ты, — пробурчала она, вставая.
— А я знаю.
Она ушла, я посмотрел ей вслед. А ничего она, кстати.
Занятие закончилось, я помылся в душе, посмотрел на свою рожу в зеркало. Опять менты остановят. У них будто в голове, когда они меня видят, срабатывает система оповещения. Наверняка у всех там уже какой-нибудь ментовский ИИ стоит, который им говорит: «Детдомовский, надо проверить, вдруг чего-нибудь украл». И проверяют. Даже участковый почти каждый день ходит.
Но мне надо готовиться, ведь скоро пересдача, а препод меня не любит. Ещё и пара завтра у него, опять спросит.
* * *
Проснувшись утром на диване, я потянулся и достал телефон, лежащий на полу. Приложение с музыкой тут же запустило песню.
Все мои ровесники поглядывают на меня в этот момент, чуть ли не крутя пальцем у виска. Но такие песни любил слушать батя.
Из динамика телефона донёсся хрип и голос Юрия Хоя из группы «Сектор Газа», что играла задолго до моего рождения:
— Наплевать на ураган,
Наплевать на злой туман,
Но я приду, ведь ты моя судьба!
Слушал тихо, в отличие от соседей, живущих сверху, которые угомонились только часов в шесть утра, они-то музыку слушают на всю катушку.
Я знал их всех, ведь мы выпускались из детдома одновременно, и мы все получили квартиры в этом подъезде.
Но те свои забросили, жили в одной плотной коммуной, бухали круглыми сутками, а соседи от них вешались и засыпали жалобами всех. По этим жалобам приходил участковый, который докапывался до всех, и до меня тоже.
Ну а я же держался от них подальше, не хотел бухать с ними целыми днями. А они думают, что я зазнался.
Собрался быстро, двинулся на пары.
— Давайте хоть дверь подержу, — предложил я, увидев соседскую бабушку с тележкой, с которой она пыталась заехать в подъезд. — Потому что помочь занести сумку вы не дадите.
Бабка злобно на меня посмотрела и демонстративно проверила замок на сумке, а после направилась к лифту.
Ну а вдруг я её гречку украду?
В институт я приехал рано. Даша, моя одногруппница, ещё не пришла. Но завязывать с ней надо, это точно.
Поначалу думал, что у нас с ней романтика, какие-то отношения, даже в кафе звал, подкопив деньжат. Но после этого услышал, как она пересказывает мои слова подругам, как анекдот, и они весело смеялись.
А она ещё как ни в чём не бывало говорит: «Вадик, а что здесь такого?». Её это забавляло.
Вот только не знаю, как порвать. Как вообще люди это делают?
Даша пришла, демонстративно прошла мимо парты, за которой я сидел один, улыбнувшись, но не мне, а в мою сторону, и села рядом с подругами. У нас технический железнодорожный ВУЗ, и девушек на нашей специальности учится мало, вот они и кучковались рядом.
Тут же раздался девичий смех, но он стих, когда вошёл преподаватель Игорь Семёнович. Мужик в очках и пуловере, под которым носил мятую белую рубашку, оглядел нас.
— Ну что. Вы пришли, и я пришёл. И никуда я не денусь, к сожалению для нас всех. Так, у нас семинар? Ну, Вадим, давайте начнём с вас.
В аудитории раздался смех, ведь каждое занятие начиналось с меня.
— Вот, предположим, Вадим, — Игорь Семёнович со смехом посмотрел на меня, — произойдёт чудо и вы получите диплом. Вас возьмут в депо, вы пройдёте мимо состава, а там…
Ну здравствуйте, опять он за своё.
— Игорь Семёныч, — прервал я, — произойдёт чудо, если вы зададите вопрос напрямую, без намёков, что завалите меня на пересдаче.
Снова раздался смешок.
— Я, Вадим, — проговорил препод, — за деньги, за которые вы даже не почешетесь, объясняю вам сложные вещи и хочу научить хоть чему-то. Хорошо. Задам вопрос на этой самой пересдаче. Сколько раз вы уже ходили ко мне?
— Сколько нужно, столько и буду ходить, — пообещал я.
— А для затравки… подумайте. Стоит электровоз «Ермак», и у него заклинило третью колёсную пару, и образовался ползун четыре миллиметра. С какой скоростью допускается…
Чем я насолил преподу, я даже не знал, но вопросики он задавал каверзные, на которые даже отличники не всегда знали ответ.
А я всё равно ходил. Не дождётесь, чтобы я бросил.
* * *
После пары пошёл на остановку. По пути за мной увязался Лёша, мой одногруппник, тощий парняга в очках.
— По электромашинам сделал РГР? — допытывался он, плотно завязав шарф.
— Да ещё не брался, — я отмахнулся и поправил вязаную шапку.
— Надо бы. Ещё же расчёт тягового делать, — грустно сказал Лёша и очень быстро затараторил: — А вчера новый варбонд в хелдайверс вышел, его фармил…
— Блин, Лёша. У меня компа-то нет, я ни слова не понимаю. А был бы, я бы на нём задания делал, а не играл…
Мы дошли до остановки маршрутки. Я шёл по вытоптанной тропинке, Лёша как танк пёр прямо в снегу.
— А надо бы, там в паре можно…
Он вдруг осёкся, ведь к остановке подъехал внедорожник БМВ, чёрный и тонированный. Окно открылось, оттуда высунулось небритое лицо водителя в тёмных очках. Лёша побледнел.
— Лёха, вот и ты, — проговорил водитель и снял очки, недобро глядя на него. — Садись, подвезём.
В машине сидело ещё двое его друзей.
— Да я сам дойду, — робко сказал Лёша.
— Да поговорить с тобой надо за твой базар…
— Мага, — я вышел вперёд и сказал просто: — Чё ты его достаёшь?
— С тобой, Вадя, брат, у нас тёрок нет, — проговорил немного смутившийся Магомед. — А вот он…
— Лучше не надо, — только и произнёс я, сжимая кулаки в карманах куртки.
Он посмотрел мне в глаза, о чём-то раздумывая. На первом курсе у нас было весело. Мага крепкий, здоровый, ещё и в областном турнире по ММА выступает, медали зарабатывает. Он тогда думал, что легко меня сломает.
Пытался долго, но так и не смог.
— Ладно, брат, бывай, удачи, — проговорил он.
БМВ уехал, а Лёша с опаской смотрел машине вслед.
— Чё ты их боишься? — спросил я. — Полезет — дай ему в рожу. Ко мне тогда лезли, я вот так сделал. Силу покажешь — уважать начнут.
— Ты ему тогда сдачу дал, а потом в больницу попал, — пробурчал Лёша. — Они на тебя тогда втроём напали, у тебя сотрясение было.
— А потом выписался и опять дал. Потом ещё. И он ко мне больше не лезет.
Парень неодобрительно посмотрел на меня. Он-то бы наверняка написал заявление, но я ментам верю так себе, и даже то, что мой отец был ментом, ничего не меняло. Да и рос я в других условиях, где справляться с такими проблемами мог только сам...
Доехал быстро, вылез как раз напротив серой двухэтажки, где располагалась секция по кикбоксингу. Сейчас тренер скрипнет зубами от досады, что я пришёл, и поставит против Толика.
Но зато я здесь учусь, познакомился много с кем, и меня там ждали. Это лучше, чем бухать, как остальные.
Под ногами скользко, ещё кто-то поставил тут чёрный «Мерс» и микроавтобус городских энергосетей. Ни пройти, ни проехать.
Я обошёл это всё и прошёл к крыльцу по льду, но услышал звон за своей спиной, а следом отборный мат. Поднял глаза наверх и увидел, что на вершину столба забрался усатый монтёр, это он и матерился.
— Весна пришла, грачи прилетели, — заметил я с лёгкой усмешкой. — А они ещё, оказывается, певчие птицы.
— Парень, — прохрипел мужик. — Мне при такой температуре вообще запрещено работать на высоте. А тут провод оборвало, ремонтирую!
— Вы один?
— Так напарнику живот прихватило, мать его! И я тут один повис, япона мать. Без инструмента!
— Обесточили хоть, провод-то этот? — спросил я и увидел под столбом сумку с инструментами. Она и звякнула, когда упала. — Наверх не залезу, но могу забросить. Поймаете?
— Ну, кидай! Да уже починил. Тут другой лопнуть может, вот только увидел, от мороза. Надо его заделать, а то упадёт и поджарит кого-нибудь! Вон тот ключ. Слева!
А мог бы слезть и взять сам. Но мужик работал на морозе, я в своём китайском пуховике замёрз, а ему там ещё хуже. Для нас старается, мы же здесь ходим.
Первые две попытки были неудачными, но третья увенчалась успехом, и он поймал нужный ключ.
— Спасибо, парень, — усатый тут же потеплел. — Хоть один выручил, япона мать. А то все мимо идут. Как зовут?
— Вадик.
— А я Кирилл Андреич! Давай, Вадик, хоть кофе тебе куплю, там есть… нет, стой. Вот этот, сука такая, тоже оборвётся, — посетовал он. — Ща погрею руки, и его надо…
А вот дальше началось что-то совсем не то.
Я увидел двоих ментов, одетых в зимнее. В своих бушлатах эти пэпсы шли, как два колобка. Но я думал, что они идут ко мне, тем более, моя рожа после вчерашнего спарринга выглядела так себе.
Вот только они прошли мимо, направляясь к какому-то мужику в чёрном пальто, что стоял неподалёку.
И как он не мёрзнет?
Хотя мне он тоже не понравился. Вид у него какой-то не такой, рожа слишком не славянская. Мужчина лет сорока с лёгкой щетиной на лице стоял рядом с «Мерсом» и говорил по телефону.
— Документики! — потребовал у него старший мент.
— Господа, — мужик убрал телефон. — Я не очень понимаю, с чем это связано.
— Документики! — повторил мент и выдохнул облако пара.
— Одну минуточку…
Это не менты. Я их навидался. У этих взгляд какой-то не такой. Слишком проницательный даже для ментов.
— Япона мать, хрен погреюсь, — проговорил монтёр сверху. — Надо звонить, чтобы обесточили и этот, или… у тебя есть телефон, Вадик?
И тут…
Мужик в пальто протянул паспорт в синей корочке, но оба мента схватили его за руки. Вот только мужик вывернулся, одним ударом опрокинул одного мента и ловкой подсечкой сбил с ног второго.
— ФСБ! — раздался крик где-то рядом. — Стоять!
Мент достал пистолет, но мужик в пальто выбил его одним пинком, а после побежал, ловко перескочив через капот «Мерса».
— Ох, ёпа мать! — выругался монтёр, наблюдая за этим.
Мужик в пальто рванул в одну сторону, но там на его пути выскочил чёрный микроавтобус, откуда высыпали мужики в масках и с автоматами.
Рванул в другую, но и там его ждали. Он огляделся… и побежал ко мне, на ходу доставая что-то из кармана.
— Не дёргайся! — бросил он.
Взгляд у него какой-то бешеный. Затравленный.
Как у той собаки. Мы тогда кормили одну, таскали из столовой объедки. А она напала потом на меня, и мне долго кололи уколы от бешенства. Не в живот, в живот уже не ставят, но всё равно было неприятно.
Но тот её странный взгляд, смесь страха и безумной злости, запомнился навсегда.
И этот такой же.
— Не дёргайся, пацан! — велел мужик, наставляя на меня пистолет. — У меня заложник! Всем отойти.
Он тяжело дышал, а схватил меня крепко. Пальцы как железные.
— Ты чё усложняешь всё? — рявкнул на него кто-то и крепко сматерился. — Тебя за такое на двадцатку посадят! И не обменяют! Отпусти пацана, дебил!
Мужик пытался закрыться мной. Он боялся и пытался взяться за всё, лишь бы убежать. Дойдёт со мной до клуба, там бросит и побежит через те коридорчики. Другого плана тут быть не может.
Он и тянул меня туда, пока фейсы матерились, наставляя на нас автоматы.
Но так меня тянуть? Не того ты взял.
Я поднял правую ногу в потасканной зимней кроссовке и с силой её опустил на ботинок мужика в пальто. На самый кончик, где у него были пальцы.
Он дёрнулся, я ударил ещё и начал вырываться.
Бах! Это раздалось прямо под ухом, оглушило. Этот гад стрельнул в кого-то. В ухе раздался сильный звон.
— Ниже! — орал кто-то. — Ниже пригнись, пацан!
Я пытался вывернуться, но мужик был крайне силён. Ещё сильнее, чем Толик.
— Осторожно! — заорали откуда-то сверху, а следом послышался мат. — Япона мать! Лопнул…
— Уходим!
А потом… раздался громкий хлопок, как выстрел, но не такой громкий. И я увидел искры и оказавшийся рядом оборванный провод. И по снегу, как змеи, пошли белые дуги.
И мир вокруг померк.
* * *
Я увидел странный город, на реке. Старинные каменные дворцы, а я стоял у открытого окна, держа в руках стакан виски со льдом.
— Флоренция прекрасна в это время года, — произнёс незнакомый голос.
А ко мне вдруг подошла брюнетка в красном платье, и это самое платье она начала снимать…
Куда всё делось? На самом интересном месте.
Вместо этого я бежал по улицам, за спиной были слышны полицейские сирены. Потом я сидел в казино и играл на огромные суммы, потом пробирался в охраняемое здание, обходя системы безопасности…
Это не моя жизнь. Чужая.
Долгая жизнь объездившего весь свет человека, который под её конец чувствовал звериный страх.
Он хотел сбежать любой ценой и передать кому-то какие-то данные.
Данные о Периметре.
Что это?
Эта мысль билась сильнее всего. И она будто душила меня. Он хотел уйти, пожертвовав мной и кем угодно, кто попадётся на пути.
А теперь душил меня, чтобы я ему не помешал. Не меня, а мою душу.
Сейчас я видел свою жизнь. У меня она не такая богатая. Помню, как ездили с батей на рыбалку, как он слушал «Сектор Газа», а потом помню кладбище и его похороны.
От него осталась только полицейская фуражка с кокардой, часы и ножик. Говорил, что быстро съездит в командировку на Кавказ, но оттуда вернулся только гроб.
Дальше я вспоминал, как переехал к бабушке в деревню, где ездил на велосипеде и много работал на огороде. Гонял коров и бросал собаке палку, купался в речке и дрался на дискотеке с деревенскими.
Потом похороны бабушки и детдом. Другие родственники брать меня отказались. Зато сейчас звонят — квартира же появилась.
Звонят пару раз в неделю стабильно, будто я богатый дед, который вот-вот окочурится, и квартирка достанется кому-то одному. Хотят её сдавать, а меня переселить в общагу…
Моя жизнь не такая яркая. Но это моя жизнь. Моя!
И этот козёл хочет взять её себе. Чтобы уйти любой ценой и передать данные о каком-то Периметре!
И он меня вытеснял. Из моего же тела. Будто хотел попасть в него, а я мешал.
Нет! Не выйдет!
Я сопротивлялся, ещё яростнее, чем когда на меня нападал Толик, чем когда били в детдоме и в школе. Сопротивлялся сильнее, потому что если проиграю в этот раз, то исчезну навсегда.
Это будет хуже смерти. Тело останется, а в нём будет жить он, этот мужик, побывавший везде. Какой-то шпион…
Я чувствовал, как его душа была рядом, замещала всё собой. Я её почувствовал и сдавил. Так сильно, что она…
— Вадик! — кто-то похлопал меня по щекам. — Говорю, живой же. Пацан, ты в рубашке родился. Диэлектрической. Тебя чё, в детстве в трансформаторном масле крестили? Вот ты везунчик.
— Как он выжил? — раздался другой голос.
— Наверное, что из-за мороза наст сковало. Или кроссовки помогли, подошва-то резиновая.
— Ты мне не рассказывай. Не бывает так.
— Так сам видишь!
Я открыл глаза. Я сидел на заднем сиденье машины, чёрного «Форда», с открытой дверью. Передо мной стоял тот усатый электрик, а рядом с ним мужик лет сорока, но уже поседевший. Это он был с этими фейсами, что бегали с автоматами.
А тот мужик в пальто?
Кто-то грузил в другую машину тело, накрытое простынёй. И оттуда торчали голые чёрные ноги. И чёрные они оттого, что их зажарило.
Меня аж замутило, но я сдержался.
— Везунчик ты, Вадик, — электрик сунул мне в руку горячий картонный стаканчик с кофе.
Я отпил немного. Сахара много, не люблю.
— Кто это был? — только и спросил я.
— Много хочешь знать, — проговорил седеющий мужик.
Так, взгляд внимательный, он меня срисовал. Глаза красные, у него недосып. Мешки под глазами. Нет обручального кольца. Это же майор Холодов из Первой службы ФСБ…
Ну здравствуйте. А откуда я это знаю?
Да выдумал, наверное. После удара током чего только в башку не лезет?
— В больницу тебе надо, — сказал монтёр. — На всякий случай провериться.
— Да всё хорошо, — пробормотал я.
Меня осмотрела скорая, но врач ничего не нашла. Вскоре они уехали, поругавшись о чём-то с фейсами.
— Он ничего тебе не сунул? — строго спросил седеющий майор.
— А я откуда знаю? Он в меня стволом тыкал, пальнул ещё куда-то. В ухе всё-то звенит.
Холодов, или кто это там, потерял ко мне интерес, и другие тоже. Только электрик, Кирилл Андреич, всё хотел довезти меня до дома.
— Я в секцию лучше зайду, — проговорил я. — А то выгонят потом.
Странно себя чувствовал. Возможно, надо было полежать, но никакой слабости не было. Просто будто спал слишком долго.
В раздевалке на меня тут же накинулись парни с вопросами — что там было и в кого стреляли, ведь в окно было не видно, а выходить запретили, пока не увезли труп.
— Террорист какой-то?
— Кто стрелял?
— А тебя чё, держали?
— Я-то откуда знаю? — я пожал плечами. — Иду себе, а тут какой-то конь в пальто. Побежал ко мне, а там провод оторвался, и его как…
— Вадик, — в раздевалку зашёл тренер Руслан Маратович. — Скоро соревнования, а раз ты пришёл, окажи любезность. Помоги.
— Толику не с кем тренироваться? — догадался я.
— Пару раундов. Всё равно тебе самому надо учиться. Трудности характер закаляют.
— Мне-то не рассказывайте.
Он что-то пробурчал и ушёл. Я спокойно переоделся, не чувствуя каких-то перемен, заодно осмотрел себя. Ожогов нет, всё как было всегда, ничего не поменялось.
Наверное, пока этот шпион горел, меня вырубило. Может, он мне по башке дал, вот и привиделось. Хотя, конечно, опасно идти с таким против Толика, но…
А как ещё? Не сдался тому, не сдался и этому. Поэтому пошёл в зал.
Парни уже были там, а поодаль стояла Наташа. Она только что пришла и не успела переодеться в спортивное. Смотрела на меня.
Но больше всех мне был рад Толик-Анаболик. На его широкой морде была видна довольная улыбка.
— В полсилы, — объявил он.
Но я знал, что он ударит в полную. Толик всегда так говорит, а потом бьёт, как кувалдой.
Я встал в защитную стойку, и он сразу пошёл вперёд, как бык.
И я понял, откуда будет удар. Как он двигает корпусом, вкладывая в плюху весь свой вес.
Почему я не видел этого раньше?
Его перчатка медленно приближалась ко мне. Но я легко уклонился, пнул его лоу-киком в бедро, добавил двоечку в корпус, а пока он пытался понять, что произошло, я добавил ему прямой правый в лицо.
Хотел добавить локтем и коленом, но у нас не тайский бокс. И откуда бы я его знал?
Толик обозлился и ударил изо всех сил. Его кулак снова пролетел рядом с моей головой.
Но я уклонился в очередной раз. Офигеть, как так вышло? Но на рефлексе ударил сам.
И из носа Толика снова побежала кровь, как вчера. Он коснулся носа своей перчаткой, посмотрел на красные пятна и уставился на меня с ненавистью.
Всё это произошло за несколько секунд.
Я чёт не понял. Это он так тормозит, или я так быстро двигаюсь?
— Ну ты попал, — пообещал Толик. — Я тебе…
Он кинулся на меня, скрипя зубами от злости…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.