Столица на краю империи
Аннотация
Великий Турнир запустит механизм смены власти. Маро сражается за Эфу, пробиваясь к вершинам.
Я не знаю, к чему всё это приведёт.
Но мне доподлинно известно, что в игру вступили Сонные Мастера. И они могут стать очень опасными противниками, если я не найду способ договориться.
Автор: Ян Бадевский
Цикл: Механика невозможного
Предыдущие книги этой серии:
Шторм в сердце империи
Тень на краю империи
Возвышение на краю империи
Я не знаю, к чему всё это приведёт.
Но мне доподлинно известно, что в игру вступили Сонные Мастера. И они могут стать очень опасными противниками, если я не найду способ договориться.
Автор: Ян Бадевский
Цикл: Механика невозможного
Предыдущие книги этой серии:
Шторм в сердце империи
Тень на краю империи
Возвышение на краю империи
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Убедившись, что в радиусе двух-трёх метров нет энергетических возмущений, я переступил порог.
Вошёл внутрь через бесплотную дверь.
— Меч вам не пригодится, — сказал длинноволосый. — Мы не враги.
Я осмотрел подозрительную троицу.
И, на всякий случай, приказал гончей влететь в комнату, сделав окно проницаемым.
Никто этого не заметил.
— Лука, я пришёл за вами, — игнорируя длинноволосого и девушку с каре, я обратился к сыну Маро. — По просьбе вашей матери…
Лицо пятидесятилетнего мужчины поплыло.
Вернее, исказилось.
Типичный признак снятой иллюзии.
Не успел я опомниться, а передо мной сидел уже не пожилой каббалист, а смуглый мужчина неопределённого возраста. Будь я в прошлом мире, определил бы его как пакистанца. Но здесь, насколько я помню, Пакистан был частью Индии, всего лишь одной из провинций.
— Кто вы? — холодно поинтересовался я. — Где Каримов?
Меч, само собой, не сложил. Иллюзию не снял. Но было понятно, что пакистанец меня видит: на его глаза были надвинуты уже знакомые очки-консервы, в которых объединились артефактные и каббалистические технологии.
— Начну со второго вопроса, — пакистанец говорил на хинди, будучи уверенным, что я его понимаю. Правильно думал. — С самого начала эта операция была спланирована таким образом, чтобы привести вас сюда. Луки Каримова здесь нет и не будет.
— Тогда где он?
Как я ненавижу эти многоходовочки…
В разговор вступил длинноволосый:
— Прежде всего, господин барон, хочу отметить, что вы можете смело общаться с нами в этой комнате, не опасаясь ясновидящих. Мы включили устройство, которое стирает из окружающей среды голосовую и визуальную информацию.
— Допустим, — я продолжал наблюдать за этими странными типами.
Все они, безусловно, обладали Даром. Я не сразу определил, каким именно, но таки определил. Пакистанец — морфист. Его спутники — электрик и каббалист. Электриком была девушка.
— Мы не знаем, где в данную секунду находится Лука Каримов, — с прискорбием сообщил длинноволосый. — Покинув наши ряды, он больше не объявлялся.
— Вы не работаете на Гинденбургов, — уверенно заявил я.
Конечно, они не в клане.
Иначе не стали бы включать устройство, очищающее предметы от образных слепков.
— Хочу выразить восхищение вашим биомехом, — сказал пакистанец. — Невероятное устройство. Я впервые вижу настолько безукоризненный контакт с хозяином. И мне казалось, они летают ниже.
Я не ответил.
Хорвен лениво шевельнулась, выплыла на середину комнаты и застыла в метре от пакистанца, под самым потолком. Небольшая демонстрация. И сидевший в кресле морфист оценил происходящее. Его лицо застыло, превратилось в напряжённую маску.
— Мы не работаем на Гинденбургов, — пакистанец сглотнул, но быстро взял себя в руки. Не удивлюсь, если он с кем-то держит телепатический контакт, получая синхронный перевод. Я ведь продолжаю общаться на русском. — Здесь нас не должно быть. Как и вас.
— Это вы мне звонили? Вывели на Шимановского?
— Звонок поступил от одного из членов нашей организации, — подтвердил пакистанец.
— И чего вы добивались? — искренне удивился я. — Хотели побеседовать? Это можно сделать гораздо проще.
— Мы захотели проверить ваши возможности, барон, — пакистанец восстановил контроль над собой. Теперь он разговаривал сухо, с ноткой лёгкого превосходства. — Должен отметить, вы нас впечатлили. Обычный аристо, пусть даже умеющий хорошо убивать, не справился бы с защитной системой этого комплекса.
— Проверили, — хмыкнул я. — А теперь отвечайте, как мне найти Каримова.
— Это всё, что вас интересует? — искренне удивился длинноволосый. — Гораздо важнее то, что мы собираемся вам предложить.
— Вы испытываете моё терпение, — отдаю мысленный приказ, и Хорвен на полметра приближается к морфисту в кресле. — Я могу убить всех, кто находится в комнате.
— Можете, — кивнул пакистанец. — Я в этом ничуть не сомневаюсь.
— Лука Каримов сотрудничал с нами, но решил исчезнуть, — сказал длинноволосый. — Где он скрывается, мы не знаем. Раньше он вёл исследования в НИИ Эфы. Затем — в этом комплексе.
— Вы — Сонные Мастера, — у меня в голове сложились детали паззла.
— Именно так, — подтвердил морфист. — И мы уже с вами встречались, господин Иванов. В одном из конструктов, через который вы воздействовали на инквизитора.
Я вздрогнул.
Неуловимый морфист.
Тот самый, с которым не смогли справиться ни Ярик, ни Джан.
— Вы были в моём сне? — смотрю на пакистанца в упор.
— Нет, — покачал головой человек в кресле. — В тот раз вы встретились с нашим снотворцем, но это был не я.
— Если Каримов сбежал, почему Рыси ухитряются шантажировать Эфу? И что, Барский не мог проверить правдивость полученных сведений?
— Не мог, — усмехнулся пакистанец. — Потому что Луку заменил я. Образные слепки, предоставленные службой безопасности Дома Рыси выглядят вполне правдоподобно. Оба клана верят в то, что Добрый Эх находится в этом комплексе.
— Ловко, — похвалил я.
— Мы ведём опасную игру, — признал пакистанец, — но все, кто гипотетически будет догадываться о нашем присутствии, однажды заснут. И во сне мы внушим правильные воспоминания.
— И чего вы добиваетесь? — поинтересовался я.
Почему-то сообщать о конверте Каримова не хотелось. Интуитивно. Конверт могли прислать как Сонные Мастера, так и настоящий сын Маро. Я бы предпочёл не вскрывать этот козырь раньше времени.
— Как мы уже отметили, возникла проблема, — пакистанец говорил спокойно, хотя гончая его нервировала. — Вы, должно быть, в курсе, что коллективное бессознательное, или мир снов, простирается далеко за пределы этой реальности. Факт малоизвестный, пространство чужих видений почти не изучено. Но есть морфисты, ухитрившиеся прорваться за пелену окраинных фантазий. Прорваться, влезть в головы иномирцев и начать извлекать определённые… выгоды.
Я начал понимать, куда он клонит.
— В вашем Роду есть девушка по имени Джан. Из влиятельного халифатского семейства Куртов. Мы заметили, что она регулярно проникает за грань, и выносит оттуда ценные сведения. Наши подозрения усилились, когда стало очевидно, что вы применяете в этой реальности… ммм… чужие технологии.
— Недоказуемо, — я нахмурился.
— О, доказать можно всё, что угодно, — небрежно отмахнулся морфист. — Но мы не ставим перед собой задачу, как бы это помягче выразиться…
— Настучать, — подсказал длинноволосый.
— Такой задачи мы не ставим, — морфист продолжал вещать на хинди, и я укрепился в мысли, что между этой троицей поддерживается телепатическая связь. — Не вы одни догадались использовать сны для промышленного шпионажа. Подобное практикуют кланы, да и сами инквизиторы. Но всё это чревато… последствиями.
— Да неужели.
— Зря иронизируете, барон, — сухо ответил пакистанец. — Мы ведь не просто так объединились в тайную организацию. Много лет назад Сонные Мастера поняли, что в иных реальностях можно выискивать интересные вещи. Но делается это с осторожностью. Во-первых, мы не должны привлечь внимание Супремы. Во-вторых, мы не должны попасть в поле зрения обитателей вселенных, которые дальше нас продвинулись в паранормальных способностях.
— А такие есть? — моя бровь изогнулась.
— К сожалению, да, — вздохнул пакистанец. — Я мог бы предоставить вам доказательства. У нас имеются исторические документы, из которых следует, что как минимум дважды за историю человечества морфисты влезали куда не положено. И в наш мир открывались порталы, через которые проникали… очень неприятные гости. Впервые это случилось около сорока тысяч лет назад, но вторжение было отражено Древними. Второй прорыв случился около пятнадцати веков назад в Средней Азии, и тогда на защиту Земли встали Кормчие. Агрессоры явились из разных миров, но это, вне всяких сомнений, были завоеватели, обладавшие паранормальными способностями.
— Хотите сказать, их привели морфисты? — усомнился я.
— Исторический факт, — отрезал пакистанец. — Кроме того, среди нас есть Мастера, которые столкнулись с мощными разумами иномирян и едва сумели унести ноги. Эти Мастера продвинулись гораздо дальше вас в изучении Неведомого. И сейчас мы вынуждены согласовывать свои перемещения. Рейды тщательно планируются, мы избегаем неоправданных рисков.
Я обдумал услышанное.
Джан добывала технологии не только в моей прежней реальности. Мы обсуждали её ночные странствия и пришли к выводу, что девушка побывала минимум в трёх вселенных. Точнее — в подсознании жителей тех вселенных. Разумеется, за минувшие тысячелетия другие морфисты продвинулись неизмеримо дальше. Это логично. Но этих людей — единицы. Дело тут не столько в ранге одарённого, сколько в его опыте. Ориентироваться в чужих снах непросто, там не работает привычная география.
Всё это очень интересно.
Но время идёт, а я не нашёл сына Маро.
И это плохо, ведь я привык сдерживать свои обещания.
— Ближе к делу, — поторопил я. — Что вам от меня нужно?
— От вас — ровным счётом ничего, — улыбнулся пакистанец. — Мы хотим предложить уважаемой госпоже Курт присоединиться к нашему сообществу. В теории и вы можете, но иерархия у нас очень жёсткая. Всем заправляют Мастера, другие входящие в организацию одарённые на подхвате.
Я бросил взгляд на длинноволосого и девчонку с каре.
Да, тут не поспоришь. Стоят, внимают мудрости своего лидера. Готовы выполнить любой приказ.
— И в чём ваши преимущества? — уточнил я. — Почему эта идея должна заинтересовать Джан?
— Мы предоставляем некоторые гарантии, — с готовностью ответил морфист. — Подчищаем следы. Улучшаем процесс навигации. Делимся полезными сведениями и… назовём это «картами». Хотя сложно говорить о картографии в эфемерных условиях сна.
— А ваша выгода в чём?
— Мы будем получать аналогичные сведения от госпожи Курт, — пояснил мужик в кресле. — А также мы будем уверены, что она не влезет в запретные области и не подставит всех нас. Кроме того, у нас имеется конструкт, в который мы внедряем подсмотренные наработки, если они не представляют угрозы для человечества.
— Здорово, — я начал улавливать смысл происходящего. — Но как быть с морфистами инквизиторов, кланов, чужих правительств? Вы не сможете остановить этот поток. Рано или поздно кто-то из них нарвётся на неприятности. А то, что высокоранговых морфистов больше в старых Родах и спецслужбах, я даже не сомневаюсь.
— Вы правы, — согласился пакистанец. — Но мы обмениваемся навигационными материалами и с ними. Это вопрос общей безопасности. Никто не хочет пережить очередное вторжение иномирцев.
— Инквизиторы вас терпят?
— Не просто терпят, — с гордостью провозгласил пакистанец. — Консультируются, доверяют, а в некоторых случаях спрашивают совета. В этом клубе только лучшие из лучших, господин Иванов. Те, кто может беспрепятственно влезть в любой конструкт. Кто давно перешагнул скудные возможности третьего ранга. Кто научился путешествовать так далеко, что вам даже и не снилось. Простите за каламбур.
— Я передам ваше предложение госпоже Курт, — холодно произнёс я. — Но ничего не обещаю.
— Вы должны понять, — с жаром произнёс лидер группы, — что без нас она может попасть в беду! Сны иномирцев чрезвычайно опасны!
— Поверьте, я услышал. Но у меня есть дела. Я должен найти Луку Каримова, для меня это вопрос чрезвычайной важности.
— Ничто не может сравниться… — начал пакистанец.
Но я его перебил:
— Хватит. Мы подумаем. На этом всё.
Думаю, я мог бы взять этих ребят за яйца, основательно допросить и выведать правду. То, что они сказали про Каримова — это ещё требуется доказать. Но у меня возникло чёткое понимание: Мастера не знают о конверте, доставленном в Красную Поляну. Иначе вся эта клоунада не имела бы смысла. А раз не знают, остаётся всего один вариант. Письмо отправил сам Каримов.
А ещё я не был уверен, что мне нужно ссориться с группировкой могущественных морфистов. Даже если мы с Джан отклоним их предложение, конфликт лучше не развязывать. В тёмное время суток у нас попросту нет защиты от этих людей.
— Что ж, — пакистанец, бросив косой взгляд на Хорвен, встал с кресла. — Вы нас услышали. Мы найдём способ связаться с вами, барон, через некоторое время. Думайте, мы никуда не спешим.
Вся троица дружно направилась в противоположный конец комнаты.
— И как вы отсюда будете выбираться? — бросил я им вслед.
— Разумеется, с помощью уникальных технологий, — заявил пакистанец. — Всего доброго, господин Иванов.
Меч в моей руке сложился в цилиндр.
Никогда бы не подумал, что рейд в один из самых защищённых комплексов страны обернётся такой хренью. Я даже немного обиделся.
Длинноволосый прикоснулся к стене.
Целая секция отъехала в сторону, формируя проём.
Морфист со своими спутниками перешёл в круглую то ли камеру, то ли кабину, по периметру которой были вмонтированы приборные панели и светящиеся экранчики. Ни кресел, ни каких-либо сидений. На подземную лодку не похоже.
Обернувшись, пакистанец помахал мне рукой.
Секция задвинулась на прежнее место.
Я поспешил восстановить прозрачность, но машина Сонных Мастеров бесследно исчезла. Как сквозь землю провалилась, честное слово.
Ох, не люблю я это коварное колдунство…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.