Русь непокоренная 4. Выход из тени
Аннотация
Очнулся — снег чёрный, тела на площади, вороны рвут плоть…
Рязань сожжена. Татарва ушла, но их псы-кипчаки добирают уцелевших. А рядом ребёнок с белыми волосами зовёт меня по имени. Говорит, я — ратник Ратмир, что обещал защитить его родных.
Я? Вчера я жил в совсем иной эпохе. Сегодня — голый среди мёртвых, но с чужим телом и чужой памятью.
Что делать?
Ответ один. Русские не плачут, русские бьются.
Я поднял меч, собрал вокруг себя тех, кто уцелел, и впервые понял — моё время теперь здесь. Татары думают, что Русь уже покорена.
Они ошибаются.
Я здесь не для того, чтобы умереть вместе с Рязанью. Я здесь, чтобы начать освободительную войну.
Автор: Денис Старый
Цикл: Русь непокоренная
Предыдущие книги этой серии:
Русь непокоренная 3. Воевода
Русь непокоренная 2. Бродник
Русь непокоренная. Нашествие.
Рязань сожжена. Татарва ушла, но их псы-кипчаки добирают уцелевших. А рядом ребёнок с белыми волосами зовёт меня по имени. Говорит, я — ратник Ратмир, что обещал защитить его родных.
Я? Вчера я жил в совсем иной эпохе. Сегодня — голый среди мёртвых, но с чужим телом и чужой памятью.
Что делать?
Ответ один. Русские не плачут, русские бьются.
Я поднял меч, собрал вокруг себя тех, кто уцелел, и впервые понял — моё время теперь здесь. Татары думают, что Русь уже покорена.
Они ошибаются.
Я здесь не для того, чтобы умереть вместе с Рязанью. Я здесь, чтобы начать освободительную войну.
Автор: Денис Старый
Цикл: Русь непокоренная
Предыдущие книги этой серии:
Русь непокоренная 3. Воевода
Русь непокоренная 2. Бродник
Русь непокоренная. Нашествие.
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Стойбище ордынцев.
17 апреля 1238 года.
Великий комбинатор и гениальный стратег — это тот, кто умеет просчитывать фактор неожиданности в своих планах, или даже форс-мажор. Хотя... если он прогнозируемый, то форс-мажором уже и не будет. Или такой человек должен обладать какими-то сверхспособностями. Ведь каждая мелочь, один любой из многочисленных факторов — всё это может превратить в бесполезное любое планирование.
К сожалению, но сверхспособностей за мной замечено не было. Хотя толика удачи, может и немалой, присутствует. Но все больше напряженная работа и бешенная мотивация людей, под страхом, из-за чувства мести, но выкладывающихся в меру своих сил, и больше, работающих на общее дело не покладая рук.
И все равно, в этой операции мы по большей части уповали на Господа Бога, а кто и откровенно вспоминал старых богов. В моей общине за это не то, что наказания, даже порицания не существует. Поминай хоть кого — лишь бы дело делал. Хотя тот же московский князь Владимир Юрьевич, все еще живущий у нас, нервничает из-за такой веротерпимости.
И в том, что происходило на монгольском стойбище, я без какой-то иронии благодарю Господа Бога. Ведь на пути к большой и военной и распределительной базе ордынцев нам не повстречался ни один конный разъезд монголов. А потом мы ворвались на огромную стоянку завоевателей, не встретив никакого заградительного кордона или даже намёка на оборонительное укрепление.
Да, сперва, там, где обитало большинство воинов противника, на окраинах стойбища, пришлось поработать. Но справились и дальше продвигались уже бодро.
Или всё-таки не боги горшки обжигают? Разъездов не было лишь потому, что мы шли в ночи и рано утром. Подходы к стойбищу были изведаны загодя и еще три недели назад. Если бы до этого мои разведчики на пузе не излазили округу, то явно заблудились.
И не потому-то монголы чувствовали себя беспечно и не огораживались, что это было нефункционально с точки зрения размещения людей, коней, телег, но и потому, что им тут некого бояться. Вокруг степь и завоеванные земли, постоянно передвигаются союзные отряды.
Русские земли из тех, что ещё могли бы оказать сопротивление, выставить против монголов войска, находятся далеко на Северо-Западе от этих мест. И подойти большим войском незамеченным уж точно никак не получится — обязательно сообщили бы даже те отряды, которые курсируют между стойбищами и войском, увозя награбленное с русских земель.
Но есть одно военное правило: если ты расслабляешься и перестаёшь нести добросовестно службу, найдутся те, кто тебя за это накажет, и не обязательно командир, противник прилично накажет. А может и неприлично. Всё зависит от извращённой фантазии и того, кто будет наказывать.
Во главе одного из отрядов в сто семьдесят два воина я продолжал пробираться к самому центру стойбища. Появлялись и не всегда быстро и исчезали локальные очаги сопротивления. Такое сражение уже казалось рутиной. Да и враг все еще не готов воевать в полную силу.
Лучнику нужно потратить немало времени для того, чтобы проснуться, одеться, оценить обстановку, найти тетиву, натянуть её, взять стрелы, начать работать. А, если ещё при этом необходимо облачиться в защиту, доспехи, то это ещё пять, порой и больше, минут, даже просто для того, чтобы натянуть кольчугу или кожаную куртку. Ну а хочешь на коне идти в бой, привычно чтобы было... Еще время.
Так что потери были и у нас, и несколько всадников были сражены стрелами, но при этом мы столь стремительно продвигались вперёд и обескураживали своего соперника, что встречали чаще одиночек, в худшем случае — десяток монголов. Но те были скорее не с луками, а с копьями или с саблями в руках. Что проще схватить для обороны.
В который раз я передёргивал рычаг на своём скорострельном арбалете и посылал уже пятый болт в сторону показавшегося врага. Этот просто бежал, даже не успев схватить оружие. Но мы били по всему тому, что движется. Особому рвению убить каждого мужчину на стойбище способствовали крики и мольбы о помощи от тех, кого уже определили в товар, живой, человеческий.
Где располагаются загоны для рабов, мы знали. Да и не будут пока русичи и булгары, которых здесь для сортировки собирают, чтобы в дальнейшем отправлять во все уголки огромной империи, бегать по стойбищу. Так что опасности попасть в кого-то из соплеменников почти не было, если это только не соплеменник, который верой и правдой служит монголам. К сожалению, но были и такие. И Лепомир тому пример. Немало было у монголов русичей-слуг и переводчиков.
Сразу десять отрядов ворвались на стойбище. И каким бы оно огромным ни казалось, для монголов это стало ударом. Ведь не только мы сеяли хаос и убивали всех повсеместно, кто бы ни показался, кто бы ни встал на пути наших организованных и слаженных отрядов. На пользу всему происходящему играла паника.
Ржали монгольские кони, кричали люди, мало кто понимал, что происходит. Еще и дым, еще и крики некоторых наших воинов. Первоначально выучили ряд фраз на монгольском языке, чтобы сеять панику.
— Спасайтесь! Уже все убежали! Шайтаны! Уходите! – кричали некоторые из наших воинов.
Или еще так:
— Всем идти от реки, там собираются воины для удара по русичам!
И как раз в этом направлении была подготовлена засада, где подходящих монголов беспощадно расстреливали.
Так что полный хаос среди ордынцев встречался с нашей организованностью. Порядок всегда бьет толпу. Но стали встречаться и не только одиночки.
И вот я, вновь перезаряжая свой скорострельный арбалет, чуть замедлившись, вновь рванул вперед. Через метров шестьдесят заметил, что на небольшой поляне между монгольскими юртами был бой и лежат тела наших врагов. Но ведь я точно знал, что здесь мы ещё не проходили. А значит обострились внутренние противоречия и один отряд напал на другой. Скорее всего, вынужденные союзники монголов ударили по своим господам. Могло быть и так, что тут конкуренты не поделили добычу. Но все нам в копилку.
— Бам! — нажал я на спусковой крючок на своём небольшом арбалете.
Болт не пробил кольчугу выбежавшего монгола, но тот покачнулся и сделал два шага назад.
— Вжух! — бронебойная стрела впилась в грудь врага.
Рядом со мной были конные лучники из половцев. И вообще мой отряд, с которым я сейчас уже продвинулся практически в центр стойбища, составлял интернационал.
— Вжух! Вжух! – полетели стрелы и монгольский отряд в человек двадцать перестал существовать.
В моей большой сотне были и булгары, и половцы, и китаец, и, конечно же, русичи. Даже своим красноречием я так и не смог убедить других сотников, чтобы они также усилили свои отряды нужной квалификацией воинов, но чужестранцами.
Не заметил, как один невысокого роста вражина спрятался за телегой и натянул тетиву своего лука. Целил, гад, в меня.
— Вжух! – в опасной близости со мной пролетела стрела, но не монгольская.
Стрелу пустил булгарин Гурзуф. Даже князь Московский Владимир Юрьевич и тот уговаривал меня, чтобы я не доверял булгарам и не брал их с собой на такую сложную и отчаянную операцию. А тут воно как... А мог бы в спину ударить.
Сейчас — в то время, когда нужно забыть все распри и вражду с соседями, когда и у булгар, и у русичей есть один враг, нужно объединяться. Тем более, что нет уже такого государства – Волжская Булгария, но остались еще люди, которые не смирились с этим.
Я успел кивнуть головой в знак благодарности Гурзуфу и направил своего коня дальше. Нужно спешить. Сразу за моим отрядом шли половецкие воины, которые поджигали все юрты, между которыми лавировал мой отряд. И пока не было никакого желания воевать в условиях огня и задымления.
Но я не был тем, кто первым прорвался к центру стойбища. Встретил тут одного шустрого.
— А, хорошо! — такими словами встретил меня боярин Евпатий Коловрат. – Много порубал супостатов. Так добре на душе еще не было.
Он держал в руках меч, с которого капала кровь. И сам боярин измазан алой жидкостью, явно не своей. Глаза его были бешеными, как это часто случается у адреналиновых наркоманов.
— Впереди заслон из ордынцев не менее сотни, — как только я хотел что-то ответить боярину, прокричал глазастый Лихун.
— Дозволь мне! — прорычал Коловрат.
— Гурзуф, Лихун, помогите боярину своими лучниками, — принял я решение.
Пусть Евпатий Коловрат пока разбирается с монголами, которые всё-таки смогли организоваться и сейчас пробуют оказать сопротивление, а мне пора бы начать другую работу.
Я направился к двум загонам, где уже волновались захваченные монголами рабы. И то, что я собирался сделать, было по отношению к моим современникам самым циничным и, может быть, даже жестоким. Я предполагал освобождать рабов, но быть им нянькой или организованно выводить не собирался. В данном случае спасение утопающих будет полностью делом самих утопающих.
Они усугубят панику. Наполнят стойбище дополнительными криками, отвлекут тех врагов, которые еще, по недоразумению, живы и готовы оказать сопротивление.
— Кто хочет спасаться — бегите на запад. Уходите в ближайшие леса и там хоронитесь. С собой можете взять всё то, что попадётся на пути, но добычу после сдадите мне, за то получите еду и будущее, — кричал я на разрыв голосовых связок, обращаясь к рабам.
Да, они пока рабы. И только лишь те, кто не растерял чувство собственного достоинства и чести, кто сейчас побежит спасаться, — те перестанут быть рабами и вновь будут вольными. За свою волю нужно бороться.
И не каждый из тех людей, что были в загоне, словно бы звери, решились бежать. Если человек окончательно сломлен, если он смирился со своей судьбой и боится сделать лишний шаг, чтобы не накликать на себя дополнительные беды — с этим человеком нам не по пути. Пускай остаётся здесь, и тогда будет рабом для монголов. А мы не будем плодить на Руси поколение смиренных и слабых. Нам сильные духом нужны. Как бы это не звучало даже преступным.
Больше половины людей, которые только что были с потухшими глазами и готовыми принимать любую участь, всё-таки нашли в себе резервы и побежали прочь. Немногие из них отваживались заглядывать в монгольские юрты, что-то там брать и двигаться вперед. Были и те, кто подходил к моим воинам и просил дать оружие.
— Тут много копий и луков ордынских мы еще не собрали. Пользуйтесь, – почти одними и теми же словами отвечали мои ратники.
В стойбище только нарастал хаос. Многие из освобождённых рабов обязательно сейчас будут встречаться с остатками монголов, мешать тем организовываться. Да, будут жертвы. Но и мы здесь не для того, чтобы погибнуть, или уйти не с чем, но с людьми. Мы за ресурсами пришли, ну и чтобы этих ресурсов лишить наших врагов.
К центру стойбища вышел ещё отряд Андрея Колывановича. И нас тут стало даже слишком много, тем более, когда Коловрат со своим отрядом вернулся, быстро рассеяв пытающуюся сопротивляться сотню монголов. Я кивнул Андрею и указал направление. Ему предстояло двигаться дальше чуть восточнее.
Сам же в это время уже кричал и требовал, чтобы быстрее запрягали волов и лошадей и начинали выдвигать наиболее богатые монгольские кибитки в сторону от стойбища. Из самых богатых шатров уже вынесли огромное число сундуков.
Большая часть моей сотни превратилась в мародёров. Они рыскали по юртам, которые стояли в центре стойбища. Вытягивали оттуда немало ценного, включая и одежду. Здесь же оказался и целый склад вооружения: русские брони, булгарские пластинчатые доспехи.
Больше найденному золоту и серебру я радовался именно этим трофеям. И уже понимал, что нужно обязательно довести всё это добро до моего поселения. Набег непременно увеличит мощь всего моего войска в разы. Хороший доспех — он и монгольскую стрелу держит. Да и охочий человек может прийти на войну, если ему пообещать в оплату забрать коня и доспехи, после, разумеется, победы. Найдутся те, кто рискнет всем, чтобы в итоге стать богатым.
Тут же пришел ещё один отряд — сотника Алексея Московского. Рядом с ним на мощной лошади, но явно уставший под грузом большого человека, восседал кузнец Аким.
— Алексей, прорубай проход для нашего выхода вон там, — я указал рукой немного севернее.
Желательно уходить не через пожарища, куда могут заартачиться и не пойти кони. Да и не все пограбили.
— А я? — обиженным тоном спросил спешившийся Дюж.
— Помогай воинам вытаскивать добро, — сказал я своему воспитаннику.
Конечно, без этого великана я не мог отправиться на такую операцию. И пусть и пришлось только лишь для Дюжа ещё брать дополнительно двух мощных коней, но рядом с ним я себя чувствовал почти что в полной защищённости.
Дюж рванул в одну из юрт, то ли утеплённую, то ли украшенную красивыми коврами.
— Ковры возьми! — выкрикнул я.
А сам подумал, что Танюша будет довольна, если в нашем с ней доме вдруг окажется немного уютнее и теплее. А ещё неплохо было бы постелить на пол хороший ковёр, чтобы в доме можно было ходить босиком и не мерзли ноги.
Тряхнул головой, чтобы убрать это настроение. Я, в конце концов, на сложнейшей военной операции, а думаю так, словно бы нахожусь в супермаркете. Впрочем, именно такое ощущение было. Ходи себе по юртам, словно по отделам магазина, выбирай всё нужное, что хотел бы приобрести домой. А вокруг кровь, крики, драки... Как у супермаркете на распродаже.
И ведь не бесплатно набирали товар. Жизнями девяти ратников, только в своём отряде, я расплатился, и с лихвой, за любые трофеи.
— Ур-ра! — зарычал великан.
Я не сразу понял, почему настроение воспитанника вдруг сменилось. Может еду увидел. Он когда голодный может такие эмоции проявлять, что люди разбегаются на километр от эпицентра фонтана эмоций Дюжа. Великан извлёк свой громадный меч из ножен. Перехватил пламенный клинок двумя руками и попёр в сторону.
Я тут же рванул к своему воспитаннику. И не сразу увидел, что сюда, к центру стойбища, выходит отряд монголов численностью не менее чем полсотни.
— Дюж, стоять! Вернулся ко мне! — выкрикнул я.
— Дзин-дзын! — сразу две стрелы ударились о доспехи великана.
Он с обидой ребёнка посмотрел в мою сторону, потом на врагов, показывая тем самым, что хочет то ли поиграть с ними в смертельную игру, то ли, с пониманием дела, уничтожить отряд. Даже я не всегда его понимаю.
— Все ко мне! — закричал я.
Рядом тут же оказались три десятка бойцов, которые не отправились мародёрить, а составляли мою охрану. Другие бросали ящики, ковры, оставляли в покое молодых женщин явно азиатской наружности, вероятно жён тех монголов, которые сейчас грабят и насилуют на Руси. Вот говорил же, чтобы баб не трогали...
— Стена щитов! — командовал я.
Однако сам бежал к своему воспитаннику. Дюж смотрел на меня с обидой, как будто я выключил интернет в момент решающей схватки в компьютерной игре. Он возвращался медленно, в его спину прилетело ещё три стрелы, и одна всё-таки смогла пробить доспех, и теперь стрела торчала в спине моего друга, почти сына. Но стрела эта чуть было не падала. Может не глубоко вошла?
Я прикрыл его уже своим щитом, в который тут же прилетели ещё две стрелы.
— Лучники, порази вас Ящер! Стреляйте, не стойте колом! — кричал я.
И только сейчас несколько стрел со стороны нашего построения полетели в сторону монголов. Рядом со мной теперь было сорок человек, которые создали небольшую стену щитов, прикрывая и меня, и Дюжа. Мы уже не двигались в сторону нашего основного построения. Принимали вражеские стрелы на щиты.
— Дзын! – прилетело мне в голову.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.