Глава 1
Машина проехала пропускной пункт на въезде на территорию университета. Калинский показал свои документы и приглашение от преподавателя, которое позволяло ему получить гостевой пропуск на посещение учебного заведения. Потратив примерно минуту на проверку, охранник разрешил ему проехать.
Лев направился по дороге, чувствуя, как с каждой минутой на его всё больше и больше одолевает тёплое чувство ностальгии. Сколько труда и сил он приложил, чтобы попасть сюда. Сколько пота пролил и бессонных ночей выдержал ради возможности получить лучшее образование, которое только могла предложить ему Империя.
Свои студенческие годы Лев вспоминал с наслаждением и удовольствием. Он смаковал их. Даже несмотря на тяжёлое детство, Калинский никогда не сдавался ради того, что по праву считал своим собственным призванием.
И он его добился. Получил диплом. Буквально выгрыз его, вцепившись в данную ему возможность, как злобный и голодный пёс в кусок мяса. И он считал, что имеет полное право собой гордиться. Просто потому, что в то время, как учившиеся вместе с ним детишки аристократов и богачей, у которых золотая ложка застряла в заднице порой даже усилий не прикладывали, он неустанно двигался вперёд. Потому, что он был упорнее. Не имеющий и толики того богатства, которым владели их семьи, он был лучше.
Лучше во всём. Лучшие оценки на проверочных работах. Лучшие рецензии от преподавателей на его рефераты. Лучшие показатели на практике. И ни одного поражения на игровых судах. Он всегда был победителем. Более того — Лев знал это. И потому мог ходить с высоко поднятой головой. Просто потому, что он знал.
Он лучше.
Радостное и сладкое ностальгическое чувство, что ласкало его душу словно мёд, быстро начало превращаться в гадкий и мерзкий щёлок. Стоило только вспомнить, чем всё закончилось. Из-за тупости, пугливой осторожности и недальновидности одного идиота, которому стоило бы подавиться своей золотой ложкой.
Тихо выругавшись себе под нос, Лев припарковал машину на стоянке и вышел на улицу и закрыл за собой дверь автомобиля. Опытный взгляд тут же подметил заинтересованные взгляды группы молодых студенток, что шли по парку в сторону выхода с территории университета.
Впрочем, эти юные курицы мало чем могли его заинтересовать. Время, когда Лев был падок на такие пустышек с ветром в голове, давно прошло.
Взяв поудобнее свой портфель, он направился к хорошо знакомому ему зданию главного корпуса. С высоко поднятой головой прошёл через главный вход, позволив себе на мгновенье вновь погрузиться в воспоминания. Всё-таки студенческая жизнь стала для Калинского именно тем моментом, когда его жизнь очень круто изменилась. Если на первом курсе он едва мог позволить купить себе нормальную новую одежду, то к концу учёбы всё поменялось. После своих, без ложной скромности, выдающихся успехов на практике в одной из лучших фирм столицы он мог с лёгкостью позволить хорошую спортивную машину, на которой приезжал сюда с ощущением справедливого собственного превосходства.
Правильно говорят — деньги меняют людей. Для Льва это стало шансом наконец вырваться из оков бедности и зажить так, как он хотел.
Более того, так, как он этого заслуживал.
Пройдя через широкие двойные двери, Калинский спокойно поднялся по центральной лестнице, вспоминая о том, как иногда прямо тут, на этих ступенях сидел и читал материалы с конспектами, готовясь к экзаменам.
Дойдя до второго этажа, он свернул и направился по коридору в сторону своей бывшей кафедры. Сейчас ещё занятия, так что людей в коридоре практически не было. Подойдя к двери, он постучал, прекрасно зная, что человек, с которым он должен был встретиться, сейчас находится на кафедре и ждёт его.
Разительная перемена. Когда-то именно он стоял у этой двери в ожидании, что его научный руководитель придёт сюда. А теперь он же ждал уже его самого, Льва. Приятное изменение, которое только лишний раз подчёркивало то, как хорошо он прогрессировал…
До недавнего момента.
Вновь сладостные ностальгические воспоминания оказались испорчены мыслями о недавних событиях. Они бесили его настолько, что порой хотелось что-то ударить.
Потому Лев сделал то, что уже не раз помогало ему сохранять уверенность и душевное равновесие. Прежде чем взяться рукой за ручку двери, он глубоко вдохнул и выдохнул. И только после этого постучал.
— Войдите, — раздалось с той стороны.
Открыв дверь, Лев вошёл в помещение кафедры.
— Добрый день, Сергей Модестович, — поздоровался он с сидящим за столом мужчиной.
— И тебе, Лев, — тут же улыбнулся сидящий за столом в центре кафедры преподаватель. — Как добрался? Дороги нынче просто ужас.
— Без проблем, Сергей Модестович. Без особых проблем, — тепло улыбнулся ему Калинский, закрывая за собой дверь. — Как у вас дела?
— Да как обычно, мой дорогой. Кручусь-верчусь.
В ответ на это Лев лишь усмехнулся. Он знал о том, что его «любимый» научный руководитель находится на, так сказать, «особом» счету у начальства университета.
Ни для кого имеющего хотя бы достаточный айкью, чтобы самостоятельно завязать себе шнурки, не было секретом о том, что тогдашний глава кафедры Гражданского Права был большим энтузиастом. Ну, из тех, кто готов помочь молодым и способным студенткам любыми способами улучшить свою успеваемость.
Разумеется, что об этом никто не трубил на каждом углу, но пара прецедентов имелась. Впрочем для Льва всё это было неважно. В каком-то смысле он даже понимал своего научрука. Смотреть на такой цветник и не думать о том, чтобы познакомиться с одной из этих красоток поближе мог разве что только полный импотент.
Лев знал как минимум двух девушек со своего курса, которые побывали на «дополнительных занятиях». И он никогда даже и не думал о том, чтобы сдать своего преподавателя. Хотя бы потому, что прекрасно понимал — хорошее отношение с этим человеком может дать ему очень многое. Уже дало, если по честному. Ануров всю свою жизнь занимался делами по защите чести и достоинства, а потому в какой-то момент смог собрать хороший список весьма влиятельных и высокопоставленных знакомых. В том числе и аристократов.
И именно благодаря своим хорошим отношениям с Ануровым и его связям, Калинский смог получить возможность проходить практику в одной из самых престижных адвокатских контор в столице. Именно благодаря ему он всего за полгода вырвался из состояния «экономлю на еде» до «поехать поужинать в один из лучших ресторанов города». Пусть хоть весь поток перетрахает — за это Лев был ему благодарен.
К несчастью для Анурова, четыре года назад всё-таки случился скандал. Как раз когда Лев планомерно шёл к выпуску. К счастью для преподавателя, тому удалось замять дело и дальше обсуждения и, скорее всего, осуждения в кабинетных кулуарах дело не пошло. Правда с должности главы кафедры его сняли. Попросили написать заявление «по собственному желанию».
Как Анурову удалось увернуться от увольнения, Лев не знал до сих пор.Поразительная изворотливость, которой можно было восхищаться.
— Итак, вы узнали? — спросил Калинский, садясь в кресло напротив него за столом.
— Да, — кинул Ануров. — То, что мы с тобой обсуждали, всё-таки подтвердилось. Мой друг, который входит в квалификационную комиссию, сообщил, что неделю назад Голотова начала активно продвигать мысль о том, чтобы этого Рахманова внесли в список. Хотя мне кажется, что она начала делать это и гораздо раньше. Просто именно сейчас стала действовать более открыто.
Фамилию Рахманова, к удовольствию Калинского, Сергей проговорил с явным отвращением.
— И? Как к этому отнеслись? — поинтересовался Лев.
— Как я тебе и говорил, — пожал плечами Ануров, откинувшись на спинку стула. — Без особого энтузиазма. Их можно понять. Эта стерва хочет, чтобы на комиссию допустили человека без соответствующего образования. Без знаний, Лев! Это просто нонсенс! Это позорит всю систему обучения и нас, как преподавателей! Сегодня она по блату пропихивает туда этого Рахманова, а завтра туда начнут пускать каждого встречного идиота! Что будет с институтом уважения к преподавателям, если мы будем дозволять подобное!
Эх, эту ядовитую ненависть Лев смаковал как прекрасное и вкусное вино.
— Но ведь они должны были опротестовать это, ведь так? — уточнил Лев. — Отказать ей.
— Конечно, они опротестовали! — вскинулся Ануров и с явным раздражением в голосе продолжил: — Разумеется! Но вот с отказом вышла заминка. После последних событий… В общем, похоже, что кандидатуру этого парня поддержит даже ректор! И это после того, как этот поганец высказал мне явное неуважение! Даже обманул!
— Подождите, ректор? За Рахманова вступился даже Аркадий Ростиславович?
— Да! Я сам до сих пор не могу в это поверить! — проворчал преподаватель. — И всё почему! Потому что этот наглец удачно так вписался в случившееся с… с этой, как её…
Сергей наморщил лоб, пытаясь вспомнить фамилию студентки, но так и не смог, а потому просто махнул рукой.
— Подождите, Сергей Модестович, а что случилось? — тут же поинтересовался Лев, заинтригованный услышанным.
— Да ничего особенного, — отмахнулся от него Ануров и поднялся на ноги, чтобы налить себе воды. — Там какая-то девица чуть из окна не выбросилась с дуру. Родственник там у нее заболел или еще что. Не помню. Поверить не могу, что все из-за этого так переполошились… Короче, не важно, Лёва. Главное, что теперь из-за этого дурацкого случая ректор поддержал кандидатуру этого Рахманова.
Подойдя к комоду, Ануров налили себе воды из графина в бокал.
— Но ведь остальные преподаватели обязаны возразить, Сергей Модестович, — напомнил ему Лев, пропустив мимо ушей мерзкое «Лёва». Он никогда не любил, когда его гордое имя склоняли подобным образом. Это ему претило до отвращения. — Они ведь должны…
— Может и должны, но ты сам знаешь, насколько они бесхребетны, — ответил Сергей. — Так еще и эта стерва, Голотова, постоянно всем подлизывает, аж отвратительно, фу! Такая мерзкая и назойливая женщина, что меня оторопь берет.
Последние слова он произнес уже не скрывая омерзения в голосе. Впрочем, Лев знал, что тут его бывший научный руководитель не кривил душой. Если слухи, которые он слышал, имели под собой правдивые основания, то именно Голотова добилась того, чтобы Анурова попросили с его должности.
— То есть, — задумчиво проговорил Лев, глядя на стену за спиной преподавателя. — Если Рахманов нигде не ошибется, а его студенты хорошо сдадут сессию, то квалификационная комиссия действительно рассмотрит вопрос о его допуске в адвокатскую коллегию. Так?
— Так, — вздохнул Сергей. — К сожалению, похоже, что дела обстоят именно так.
Калинский улыбнулся и встал на ноги.
— Прекрасно, спасибо вам, Сергей Модестович, что рассказали мне об этом.
— Ой, да брось, Лёва, — на лице Анурова появилась довольная улыбка. — Я рад, что смог тебе помочь. Ты же один из моих лучших студентов. До сих пор помню, как ты защищал свою дипломную. Ей богу, лучшей защиты я на своей памяти и не помню. Знал бы ты, как я тобой в тот момент гордился…
— Конечно, Сергей Модестович, — улыбнулся ему в ответ Лев. — Я помню.
А еще Калинский хорошо помнил о том, как Ануров везде носился с его работой, как курица с золотым яйцом заявляя о том, что именно он, великий Сергей Ануров, нашел этот неограненный алмаз и всё в том же духе.
— В любом случае, ещё раз спасибо вам, — произнес Лев, протянув Сергею ладонь. — Хорошего вам дня.
— И тебе, Лёва. И тебе тоже.
Выдержав и не поморщившись, Калинский вышел с кафедры и направился в сторону лестницы. Теперь ситуация, как и возможные варианты для ее решения, стали ему окончательно ясны. Как он и предполагал в разговоре с Шарфиным, ему даже не придется особенно менять свой план. Лишь немного скорректировать и всё.
Спускаясь по лестнице, он не сразу обратил внимания на идущую ему навстречу девушку. Она поднималась в его сторону по лестнице, что-то читая с экрана смартфона. Ничего особо выдающегося. Милая, но не более того. Довольно дешевая по нынешним меркам самого Калинского одежда и минимум макияжа. Пожалуй, что сейчас бы он не особо на нее позарился, если бы не…
— Настя?
Этот вопрос вырвался у него сам собой. Почти что против воли, когда он взглянул в лицо девушки и его накрыло шоком от узнавания.
Лазарева подняла голову. Сначала в ее глазах скользнуло недоумение, а затем загорелся огонек узнавания.
— Лев?
Ее голос прозвучал растерянно, с нотками неожиданности. Понятное дело, что она никак не ожидала его тут встретить. Лев это понимал. Но подобное никогда бы не помешало ему получить удовольствие от ее состояния.
Даже более того.
— Господи, — не удержался он от усмешки. — Что с тобой случилось? Выглядишь, как бездомная кошка.
Эти слова моментально сожгли все остатки растерянности в Настиных глазах в пепел. А на место им пришло презрение, смешанное с отвращением.
— Не твое дело, — фыркнула она и направилась мимо него.
Лев никогда не был глупым человеком. А потому ему в голову сразу же пришли возможные варианты ответов на так и не заданные вопросы.
Где-то глубоко-глубоко внутри него все еще оставались чувства к этой девушке. Пусть все и началось с глупого спора. Пусть постепенно превратилось в отношения, где Лев использовал Настю не более чем дорогой и престижный аксессуар. А кто бы на его месте поступил иначе? Он, человек, который сделал себя сам. Тот, кто столького добился исключительно собственным тяжелым трудом и мозгами, пока этим богатеньким засранцам все доставалось на блюдечке с голубой каемочкой.
Разумеется, он был счастлив, что может обладать такой девушкой. Каждый из парней завидовал ему точно так же, как они завидовали его дорогой машине.
Но где-то глубоко-глубоко в своей душе он знал, Анастасия Лазарева нашла место в его сердце. Иначе тот взгляд, которым у нее был, когда она говорила ему о Рахманове, и который никогда не появлялся в ее сверкающих от эмоций глазах, когда она была с ним, не ранил бы его так больно.
Это задевало. Терзало его гордость. И потому жутко бесило.
— Что такое? — спросил он, когда Настя решила пройти мимо него. — Неужто это наконец случилось?
Он знал, что этой гордячке слишком любопытно. Она просто не могла не отозваться на подобного рода вызов.
— Что? Лев? Что такого могло случиться, чтобы бы я вновь обратила на тебя свое внимание? — презрительно фыркнула она.
— Что? — Калинский едва не расхохотался. — Посмотри на себя, Настя. Да боже упаси меня теперь даже думать о том, чтобы появиться с тобой на людях, когда ты в таком виде. Что, этот неудачник Рахманов наконец трахнул тебя и забрал от родителей жить в какой-то паршивый клопов…
Это произошло быстрее, чем вспышка молнии. Пощечина была настолько обжигающая и сильная, что эхо от нее еще несколько секунд разносилось вокруг.
— Пасть закрой, — с несвойственной ей и незнакомой Калинскому яростью прошипела она, прижимая к себе ушибленную ладонь. — Ты ничтожество, даже пуговицы от его костюма не стоишь. Как адвокат…
Анастасия окинула его таким взглядом, который, кажется, мог разъесть краску на стене.
— И как мужчина тоже, — закончила она.
После чего развернулась и пошла прочь по лестнице, даже не подумав о том, чтобы обернуться в его сторону.
А Калинский еще несколько секунд стоял, все еще пытаясь осмыслить случившееся…
***
— Ну как я выгляжу?
Я придирчиво осмотрел Руслана перед тем, как вынести ему свой вердикт.
— Нормально, если на похороны собрался, — выдал я ему свое мнение. — Ты бы надел что-то повеселее, Рус. А то людей в гроб краше кладут, честное слово.
Ситуация ухудшалась. Вот серьезно. Суд уже завтра, так что я решил подбодрить его. Свозил в магазин, чтобы купить ему костюм. Хороший и опрятный внешний вид в таких делах штука важная.
Поэтому я отвёл Руслана в неплохой магазин, где не только продавали костюмы хорошей работы, но еще и могли подогнать их сразу после покупки по фигуре. Сделал я это еще и потому, что когда спросил Руслана о том, есть у него костюм, он, что довольно ожидаемо, спросил: «спортивный?»
В итоге пришел к выводу, что решать проблему нужно кардинальным образом. А пока с Руса снимали мерки для подбора, позвонил Скворцову и… короче, я извинился перед ним за то, как вел себя в последнее время. Хочешь не хочешь, а он мне помогал, хотя, по здравому рассуждению, мог бы этого и вовсе не делать. Так что принести извинения и объяснения я посчитал необходимым.
Но, возвращаясь к моей проблеме, поганого и ухудшающегося вконец настроения Руслана это не исправило. И поганое оно было не в том плане, в каком могло быть у меня. В сложные моменты я становился злым, раздраженным. Бросался на окружающих, превращая агрессию в защитный механизм.
А вот Руслан, кажется, поддался унынию и фатализму. Господи, да если бы наша победа зависела только от его силы воли и готовности защищать себя, то я бы прямо сейчас мог отвезти его в тюрьму.
Дождавшись, когда порхавшая вокруг нас милая девушка наконец забрала его пиджак, чтобы «чуть-чуть подкорректировать в плечах», я решил, что дальше так продолжаться не может.
— Рус, слушай, поговори со мной, — попросил я его. — Что с тобой происходит?
— Саша, ты не поймёшь, — покачал он головой.
— Да мне и не надо понимать, Рус, — отмахнулся я. — Мне нужно знать, в чём дело. Понимаешь?
Заметив, что Рус тупо пялится в какую-то одному ему известную точку на стене напротив, понял, что слова мои цели не достигли.
— Руслан, послушай, предварительный процесс уже завтра. Но он предварительный, понимаешь. Считай, что это необходимая формальность. Никто тебя завтра в тюрьму не посадит. Но если есть что-то, что может…
— Саша, я убил человека.
Он сказал это настолько тусклым и тихим голосом, что в первые секунды мне показалось, что эти слова мне послышались. Видимо, Рус тоже заметил, что я не сразу отреагировал, и наконец оторвал взгляд своих мрачных глаз от стены и посмотрел на меня.
И будь я проклят, если бы хоть раз в жизни видел человека столь слабо готового сражаться за свою судьбу. А если смотреть на его эмоции, то он уже проиграл собственному страху и панике, что властвовали в его душе.
— Что ты сделал? — переспросил я в глупой, почти детской надежде на то, что сказанное окажется не более чем неудачной шуткой.
— Саша, я убил своего лучшего друга.

Поделится в соц.сетях