Глава 1. Это разборка, Петроградская
— Павел Филиппович, — послышался совсем рядом голос Ярослава.
Призрак редко входил в мою комнату и точно никогда не будил меня среди ночи. Поэтому я тотчас открыл глаза и заметил переминающегося с ноги на ногу культиста, который стоял рядом с кроватью.
— Что случилось? — спросил я, предполагая самое страшное.
— К вам гость прибыл.
— Сейчас? — уточнил я. — Ночью
Ярослав кивнул:
— Стоит у дверей в арку и громко орет как труба.
— Орет? — недоверчиво переспросил я. Прислушался и впрямь расслышал чей-то голос. Это согнало с меня остатки сонной оторопи и заставило подняться.
— Кто же это такой смелый?
— Этот самый Гордей, который Петров. Отчества его я не упомню. Он уже к вам приходил.
— Так впусти его во двор, — распорядился я. — Не хватало еще, чтобы его жандармы арестовали за нарушение спокойствия граждан.
— У него не самые добрые намерения, — поспешно предупредил призрак.
— Это я уже понял. С хорошими намерениями редко приходят среди ночи. И уж точно не орут за воротами, переполошив половину улицы. Ступай и отвори гостю…
Я выглянул в окно и сразу заметил своего дворника, который направлялся к арке, на ходу вскидывая ружье.
— Видимо, ваш гость разбудил и Евсеева, — прокомментировал это Ярослав. — И теперь ему точно придется худо.
— И ради всего святого, отбери у Евсеева оружие! Откуда оно у него?
— Выменял на что-то, — флегматично отозвался Ярослав, растворяясь в воздухе. Я же поспешно покинул комнату, жалея, что не могу проходить сквозь стены как призрак.
Когда я спустился на первый этаж, в дверь уже стучали.
— Что происходит? — донесся до меня голос Яблоковой.
Женщина вышла из подвала, держа в руках пыльную коробку.
— Все в порядке, — ответил я, подходя к двери. — Думаю, что вышло небольшое недоразумение, которое я решу.
— Не вздумай добавлять в этот дом призраков. Я не потерплю новых соседей. — сурово велела женщина и благоразумно направилась к себе.
Я распахнул дверь. На пороге стоял Гордей.
— Вы! — он ткнул в меня пальцем. — Вероломный некромант!
Начало речи Петрова и разговор на «вы» настраивало на оптимистичный лад. И давало понять, что заточку под ребро на пороге я не получу. Это немного меня успокоило. И даже расслабило.
— Какая прелесть… — раздалась негромкая реплика Яблоковой, которая все же решила остаться на лестнице.
— Я поверил вам, — продолжил тираду Плут. — Понадеялся, что вы сказали мне правду. Что не имеете виды на некую княжну. Но оказалось, что некромант солгал. Стоило ли ждать другого от аристократа?
— Он пьян? — осведомился Ярослав, который хоть и был рядом, не мог учуять ароматы, исходящие от гостя.
Я лишь кивнул. От Гордея несло спиртным. Он был растрепан, пальто распахнулось, явив разорванную сорочку в красных пятнах, подозрительно напоминающих кровь.
— Я ведь вам доверился. Душу вам раскрыл, — надрываясь, словно труба, продолжал вещать гость, и унять его не было никакой возможности. — Я просил не обижать девицу. Не играть с ее чувствами. Вы ведь уже выбрали себе избранницу. Так зачем морочить голову Лене.
— Лене? — громким шепотом повторила Яблокова. — Искупитель меня раздери…
— Гордей Михайлович, — твердо начал я, — прошу вас успокоиться и поговорить обо всем в приватной обстановке.
— И пусть сменит рубашку. А то ведь все посмертие будет ходить в таком неприглядном виде, — посоветовала Людмила Федоровна, привлекая внимание гостя. — Пройдите в дом. Если разговор будет проходить в таком тоне, завтра весь район будет знать про некую Лену и амурные дела, в которые оказался втянут некромант и неизвестный. А местное общество падко до сплетен.
Это подействовало. Плут кивнул и вошел в гостиную.
— Госпожа, извините, что я вас потревожил, — галантно поклонился гость и едва не упал при этом.
— Какие тревоги, юноша, — улыбнулась ему женщина.
Она оставила коробку под лестницей и подошла к нам. Без прелюдий отодвинула меня в сторону и взяла гостя под локоть.
— С кем имею честь… — растерянно пробормотал тот, непонимающе переводя взгляд на меня.
— Меня зовут Людмила Федоровна. Я здесь живу с дальним родственником, которого вы назвали вероломным. И просто обязана у вас узнать, что же он натворил.
— Мне про вас не говорили… — рассеянно заметил Гордей и как-то сразу смешался.
— И кто же должен был обо мне говорить? — мягко уточнила Яблокова и бережно усадила парня на диванчик в приемной. Затем она обернулась ко мне и по-доброму произнесла, — Павлуша, попроси нашего Фомушку заварить нам чаю. Видишь же, что гостя немного знобит.
Петров икнул. Я откашлялся. Ярослав закрыл входную дверь. В холле словно из ниоткуда появился Фома, в руках которого оказалась здоровенная палка.
— Я заварю, — добродушно пробасил парень и приложил дубину к стене.
Та скатилась и рухнула на пол. Мне подумалось, Питерский сделал это нарочно, чтобы дать понять гостю, что следующий раз палка может опуститься на чью-то голову.
— Скажи-ка мне, дорогой, ты ведь говорил про Елену Анатольевну? — мило продолжила Яблокова, не позволяя Гордею вспомнить о конфликте.
— Говорил, — кивнул он и принялся озираться, ища меня глазами.
— Невежливо игнорировать собеседника, — строго заявила соседка и мягко взяла парня за подбородок. — Юноша, не надо меня злить. Иначе я могу на вас огорчиться, и вам будет не очень хорошо.
— Это еще почему? — запальчиво уточнил Гордей.
— Потому что я с Еленой Анатольевной в приятельских отношениях. И могу сказать ей, что вы скверно себя вели.
Я восхищенно смотрел на Яблокову, которая сумела отвлечь гостя от назревающей безобразной драки.
— А ведь мы могли бы с вами душевно побеседовать, — продолжила женщина, качая головой.
— Ваш родственничек скверно себя ведет, — насупился парень.
— Ай-ай, — всплеснула руками Людмила Федоровна. — И что он такого позволил?
— Обещал не обижать Лену. Говорил, что не хочет за счет нее мстить судье. А на деле… лез к ней с объятиями.
— Серьезно? Обнимать человека — это, конечно, сильная месть, — заключила Яблокова.
— Не смейтесь надо мной, — предупредил Гордей и провел пятерней по волосам.
Я заметил, что костяшки его пальцев сбиты.
— Бросьте, я не стала бы над вами смеяться, — отмахнулась Яблокова и доверительно продолжила, — думаете, я сама не бывала влюблена? Что я не знаю, что такое сердечные терзания? Поверьте, мне знакомы ваши страдания.
— Я не страдаю, — вспыхнул парень.
— У вас есть сердце. И ему неспокойно, — не стала спорить с ним Яблокова. — Вы наверняка уже осведомлены, что недавно у нас в гостях была Елена Анатольевна.
— Осведомлен, — не стал отрицать Плут.
— И она тоже терзалась. И была очень неспокойна.
Гордей Михайлович кивнул и уронил голову.
— Девушка была уверена, что ее преследуют какие-то лиходеи. Что кто-то нанес ей с кладбища проклятых цветов.
— Что? — настороженно уточнил Гордей.
— Представляете, какая-то ведьма ей наговорила, что ей принесли букет в виде предупреждения и страшные обещания скорой смерти. И за княжной повсюду ходили мрачные мужчины, которые пугали бедняжечку до дрожи в коленях. Она ведь всего лишь слабая девушка. Прямо как я.
Я подавился воздухом и закашлялся. На меня посмотрели с осуждением, и я поспешно отвернулся к окну.
— Княжна была готова поверить в худшее. Что ей грозят душегубы и лиходеи. Павлу Филипповичу пришлось успокоить девочку и с трудом уговорить ее не уходить в монастырь.
— В монастырь? — побледнел Гордей.
— Я не должна была вам этого говорить, — мило покраснела Яблокова и прижала пальцы к губам. — Пообещайте, не говорить ей о том, что это я проболталась.
— Конечно, — позабыв о манерах, парень щелкнул себя по переднему зубу.
— Сразу видно порядочного человека, — улыбнулась ему Людмила Федоровна, оценив этот жест. — Мы с Еленой потом посидели у меня. Поговорили обо всем. Она успокоилась, перестала плакать и решила вернуться в свою квартирку. Паша смог ее убедить, что цветы не были угрозой. А провожатые заботились о ее благополучии.
— Так и есть! — воскликнул Петров. — Это моя вина. Мне стоило все пояснить княжне. Надо было предупредить об охране. Парни следили, чтобы судья не сделал чего дурного с непокорной дочерью. А цветы…
— Что с ними? — с любопытством уточнила Яблокова.
— Я велел своим ребятам привезти для Свиридовой цветов. Чтобы были самые лучшие и не простые ромашки с клумб возле пятиэтажек. Они и привезли.
— Цветы и впрямь были дорогими, — заметила бухгалтер. — Если верить газетной статье в «Имперских ведомостях», то тв подарочном букете были редкие растения, за которыми ухаживали лучшие садовники из штата императорского дворца.
— Но надо же понимать, что еще вчера многие из моих подручных носили сиротские куртки и не разумеют некоторых деликатных вещей. Этого я не учел. Моя промашка. Я только потом догадался, что эти прохвосты обнесли клумбу у памятника императора. Как говорил мой батя «что сделано, то сделано. Надо думать, как дальше жить».
— Как романтично, — вздохнула Людмила Федоровна. — Я вам дам визитку одного мастера-природника, который всегда доставляет лучшие цветы в срок.
— Буду очень вам признателен, — смущенно кивнул парень.
Питерский вошел в комнату с пузатым чайником и провозгласил:
— Я заварил особые травы. Они помогут взбодриться.
— Нам всем это как раз нужно, — кивнула Людмила Федоровна.
— Спасибо, — пробормотал Гордей, вставая на ноги.
Он подошел ко мне и смело проговорил, смотря прямо в глаза:
— Я повел себя недопустимо. Прошу меня простить. И если желаете, то я готов искупить свою вину…
— Не надо никакого искупления, — торопливо перебил его я. — Поверьте, я ценю в вас искренность и рад, что все встало на свои места. Предлагаю вам сменить сорочку и выпить с нами чай. Можете воспользоваться уборной в комнате для гостей. Туже вам занесут рубашку.
— Благодарю, — коротко поклонился парень и тут же почесал затылок. — А где у вас гостевая?
— Следуйте за котом, — рекомендовал я, заметив, как Ярослав берет на руки полосатого Пряника.
Призрак усмехнулся и направился вверх по лестнице, на ходу заявив:
— Я выдам ему рубашку из тех, что найду.
Гордей зашагал следом, видя только покачивающегося в воздухе счастливого кота.
— Спасибо, что разрядили обстановку, — поблагодарил я Яблокову.
Она же стремительно подошла ко мне и внезапно отвесила крепкую оплеуху.
— Никогда! Слышишь, никогда больше не смей открывать дверь перед пьяным и разъяренным человеком, — зашипела она. — У него с собой оружие. Гордей мог напасть на тебя сразу же, потому как привык бить первым. Он не родился благородным, и для него расшаркивания неприемлемы. Ты бы даже не успел остановить нож, который он воткнул бы тебе в грудь. О чем ты думал? Хотел стать призраком в этом доме? Будто и без тебя их здесь мало!
С Яблоковой слетела маска спокойствия. Она была бледна и сосредоточена. Вероятно, женщина вспомнила свою гибель и потому отреагировала так остро.
— Я недооценил степень опасности, — пробормотал я.
— Всегда вызывай тотем. Напитывай Ярослава тьмой, чтобы он стоял между тобой и гостем. Ставь щит. Ты ведь взрослый уже. И обязан заботиться о себе.
— Но заметьте, — я провел ладонями по синему пиджаку с вышитым на груди гербом, — оделся я красиво. Прямо как вы учили…
От второй оплеухи мне удалось увернуться.
— Глупый некромант, — фыркнула Яблокова и покосилась на лестницу, под которой спрятала коробку. — Тебе повезло, что я была здесь.
— А что вы делали в такое время в подвале?
— Не твое дело, — отмахнулась она. — Просто считай, что ты родился в рубашке.
— К слову о рубашке, — из потолка появилась голова Ярослава, — я выдал гостю одну из тех, которые нашел в шкафу гостевой комнаты.
— С рюшами? — подозрительно сощурилась Яблокова.
— С ними, — довольно кивнул парень.
Женщина покачала головой и обратилась ко мне:
— Главное не смейся, когда Гордей Михайлович спустится. А то он еще решит, что мы нарочно над ним пошутили. Пусть лучше думает, что ты тот еще модник.
— А что не так с одеждой?
— Этого в двух словах не расскажешь, — хмыкнула Людмила Федоровна. — Такое видеть надо.
Я взял чашу с отваром, который приготовил Фома, и спросил у него:
— Как прошел вечер?
— Проводил Иришку. Имел с ее матушкой серьезный разговор. Кажется, она обеспокоена тем, что я стану задирать нос, и ее дочь перестанет быть для меня подходящей парой.
— И чем ты смог ее убедить? — уточнил я.
— А как вы догадались? — хитро усмехнулся парень.
— Достаточно увидеть твое довольное лицо. Может, у тебя и нет таланта Арины Родионовны, но убеждать ты все же умеешь.
— Я всего лишь подвел Зинаиду к окну и показал машину, на которой привез невесту домой. И сказал, что никогда не предам ту, которая выбрала меня — простого парня. Что не стану гневить Искупителя, который наградил меня такой спутницей.
— Ты ведь понимаешь, что она просто беспокоится о дочери. Дело вовсе не в тебе.
— Странно, что Иришка так боится рассказывать матушке о моей природе. Было бы куда проще, если она узнала, кто я такой. Ведь шаманы создают пары навсегда. Мы и клятвы даем всерьез, а не как принято у обычных людей.
— Не торопи события. Всему свое время. Думаю, твоя невеста знает свою мать и найдет правильный момент, чтобы обо всем поведать.
— Вот и она мне говорит прямо как вы, вашество.
— На крайний случай мы всегда сможем позвать Зинаиду в гости и поговорить начистоту, — осторожно предложила Яблокова.
— Спасибо, Людмила Федоровна, — открыто улыбнулся Фома.
В этот момент по лестнице спустился наш гость, и мне с трудом удалось сохранить на лице серьезное выражение.
Сорочка была великолепной. Шита она оказалась из шелка, с рядом мелких перламутровых пуговиц и пышным кружевом на воротнике и манжетах. Уж не знаю, кому принадлежала эта вещица, но взгляд к себе она приковывала. Фома уставился на Гордея, словно увидел новогоднее дерево, украшенное яблоками.
— У вас отличная гостевая, Павел Филиппович, — немного смущенно сообщил гость и поправил кружево на шее. — Ваш слуга выдал мне кое-что из вашего гардероба. Полагаю, что это не повседневная вещь.
— Павел Филиппович носит такое только по выходным и праздникам, — тут же вставила Яблокова. — Для особых приемов высокопоставленных гостей. На каждый день стоит выбирать что-то более скромное. Чтобы не смущать посетителей своей красотой. Знаете, Гордей Михайлович, любой мудрый некромант вам скажет, что одеваться надо так, чтобы не жалеть о своем выборе костюма, когда станет призраком. Поверьте, наш некромант видел духов в домашних халатах, обернутых в полотенце, а то и вовсе в исподнем.
— И без него встречал, — подтвердил я.
— Многие призраки навсегда остаются в этом мире в одежде, в которой умерли, — продолжила Людмила Федоровна. — Конечно, многие сразу покидают наш бренный мир. Но есть те, кто остается в нем. И куда приятнее обитать призраком, когда на тебе хороший костюм.
— И не поспоришь, — усмехнулся Гордей и вновь оттянул воротник от горла. — Но я все же не привык к таким вот предметам одежды. Кажется, мне, что это все же дамская прерогатива — носить нежные ткани и кружева.
— Хорошего мужчину ничто не испортит, — возразила Яблокова и предложила гостю присесть.
Тот подчинился. Сейчас Петров выглядел куда более свежим, чем полчаса назад, когда появился на пороге дома. Яблокова же делала вид, что ничего странного не происходит, и налила гостю чай.
— Где вы решили поселиться после обретения титула? — уточнила она, наполняя вторую чашку для себя. — Уже выбрали, какой дом вам нужен?
— Вы не поверите, но мне удалось выкупить дом недалеко от вас. Его продавали с большой скидкой, потому как считают, что внутри обитает привидение. И вроде даже не одно. Однако мой… куратор, — парень ловко подобрал слово и продолжил как ни в чем не бывало, — заявил, что это все выдумки. Призраки не могут обитать так близко к старому центру города, сказал он. И добавил, что на крайний случай мы попросим некроманта заглянуть на чай и выгнать непрошеных гостей прочь.
— Непрошеных? — Яблокова приподняла тонкую бровь. — А с чего вы взяли, что в доме у покупателя больше прав, чем у призрачного обитателя? Быть может, в особняке жил хозяин?
— Ну, так после смерти он уже никаких прав на дом не имеет, — пожал плечами Гордей и расстегнул верхнюю пуговку рубашки.
— Смерть это не повод терять свои права, — почти ласково заявила женщина и ловко вернула пуговку в прорезь. — Вам очень идет эта рубашка. В такой и умереть не стыдно.
Гордей икнул, но не решился снова ослабить ворот.
— Может, вы и правы, — осторожно сказал он Яблоковой.
-В чем? — Людмила Федоровна улыбнулась.
— Я не все понимаю в этих деликатных делах с правами мертвых, — вздохнул парень. — Правом владеет Павел Филиппович. Он у нас адвокат.
Я понял, что Гордей выбрал тактику понравиться хозяйке дома, и невольно оценил его приютскую хитрость. А затем ответил:
— Хорошо, мастер Петров. Я загляну к вам в гости и посмотрю, есть ли у вас незарегистрированные жильцы, которые не оплачивают коммунальные услуги.
И довольно улыбнулся, поймав на себе полный недовольства взгляд Яблоковой.

Поделится в соц.сетях