В интересах государства - 7. Величие (ознакомительный фрагмент)

Глава 1
Собор Святой Софии, Константинополь, сентябрь 2023 года
— Как ты, Кость? — я склонился над бледным Денисовым, даже не зная, чем именно сейчас мог ему помочь.
Напарник слабо улыбнулся.
— Жив, но немного завидую мертвым. Не знаю, что сделал Великий князь... — его голос сорвался, и он мучительно закашлялся, — Но это была забористая хренотень! Разве что врагу такую пожелаю, и то не всякому...
С момента визита Радаманта в подземелье прошло несколько часов — это если верить моим наручным часам. Но я бы не удивился, сойди они с ума и покажи неверное время. Вся аппаратура в подземелье попросту сгорела после того, как Ира начала работать с Осколком.
— Думал, умру, — подумав, признался Костя. — Думал, это конец.
Я молча кивнул. Эта операция и меня слишком часто заставляла задуматься о скорой окончательной смерти.
Вокруг нас суетились люди. Десятки сотрудников Управления с разным количеством звезд на погонах, члены свиты Александра Константиновича, несколько церковных служек из базилики. Даже армию уборщиков пригнали, уж не знаю, откуда. Из почтения к случившемуся все они старались вести себя тихо, но каждый их шаг, каждый шепоток отдавался эхом в купольных сводах подземелья.
Я помог Денисову принять сидячее положение. Он только очнулся, и я успел лишь визуально его осмотреть. Ира заверила, что жизни парня ничего не угрожало, но я все равно не спускал с него глаз. Мне сейчас нужно было чем-то себя занять, чтобы не оцепенеть и не впасть в прострацию. И я решил опекать Костю. Ире моя помощь сейчас была не нужна.
Могло показаться, что худшее было позади, но я в это не верил. Нет. Худшее, настоящее худшее, было впереди. А мы всего лишь случайно оказались на генеральной репетиции этого апокалипсиса.
Но случайно ли?
— Оставь, я в порядке, — Денисов отмахнулся от моей помощи и с облегчением привалился к стене. — Сам как?
— Не жалуюсь.
Откровенничать не хотелось. Не время и не место для рефлексии. Сейчас следовало сориентироваться и понять, как действовать дальше.
Костя внимательно наблюдал за происходящим в зале. В подвал успели притащить яркие прожекторы на высоких ножках — вроде строительных — и сейчас зал освещался их неуютным холодным светом.
— Миш... Мы победили?
Да как тебе сказать, дружище...
— Задача выполнена, но это Пиррова победа, — шепнул я. — Слишком большой ценой она нам досталась, и я все еще не уверен, что мы вообще победили. Избавились от Юсупова — да. Не дали ему заполучить Осколок — да. Но... Костя, здесь такое творилось.
Я-то думал, что после всего, через что пришлось пройти на службе в Отделении, меня уже ничего не проймет. Я жестоко ошибался. И дело было не в великой силе, что стояла на кону. Не в жажде власти.
Я стал свидетелем трагедии и величайшего предательства. Слишком дорогой ценой досталось понимание, кто заварил эту кашу. Теперь я знал, что за всем стояла Ксения Константиновна, и у Великой княгини, должно быть, напрочь сорвало крышу, раз она устроила убийство одного брата и едва не угробила семью другого. И не просто брата — императора, помазанного на трон.
А еще Ира... Узнала правду, да еще при таких обстоятельствах, и теперь ей как-то с этим жить. Что сделают с ней оставшиеся Романовы, когда узнают?
Ира тем временем работала с Великим Осколком. Было трудно понять, что именно она делала, но теперь от артефакта исходил ровный, едва ощутимый фон. Вероятно, ей как-то удалось его усмирить.
— Я бы выпил, — тихо сказал Костя.
— Я бы тоже. Сигарета есть?
Денисов сунул руку в карман и вытащил смятую до невозможности пачку. Едва он открыл ее, как ему в руки посыпался табак.
— Сегодня явно не наш день, — виновато улыбнулся товарищ.
Ну и хрен с ним. Здоровее буду.
К нам подошел невысокий смуглый человек в форме местного Управления.
— Игнатьев, Федор Викторович, — представился он. — Заместитель начальника Константинопольского Управления. Господа, с минуты на минуту прибудет бригада лекарей. Продержитесь?
Мы с Костей переглянулись и, не сговариваясь, нервно хохотнули.
— Конечно, господин Игнатьев, — ответил я, выпрямился и подал руку. — Михаил Николаевич Соколов, Петропольское Тайное отделение.
Игнатьев, несмотря на типичную русскую фамилию, явно носил в себе много греческой крови. Характерный нос, темные глаза, буйные вихры темных волос выдавали в нем южные корни. Он пожал мою руку и понизил голос.
— Михаил Николаевич, могу я претендовать на минуту вашего времени?
Я крякнул от такой неуместной вежливости.
— Разумеется.
Мы отошли буквально на десять шагов в темную нишу — одно из немногих мест, куда не добивали прожекторы. Игнатьев сразу перешел к делу.
— Ваше сиятельство, у меня приказ относительно вашей персоны. Поступил буквально четверть часа назад из Букурешта.
Я сделал заинтересованное лицо, но внутренне напрягся. Кажется, вот и пошли последствия.
— Слушаю.
Замначальника с опаской оглянулся по сторонам и на всякий случай повесил непроницаемый купол.
— До вас успели дойти новости о трагедии в Букуреште?
— Разумеется. В общих чертах. Мы знаем, что императорская семья пострадала во время торжественного приема, но подробности получить не успели.
Игнатьев кивнул.
— Император серьезно ранен. Ему оказали первую помощь, но рана была нанесена оружием из Андомской стали. Вы, должно быть, знаете, что это очень серьезно.
— Проклятье... — я поднял глаза на собеседника. — Насколько все плохо?
— Прямо сейчас Его Императорское Величество перевозят в Константинополь. Есть надежда, что они успеют добраться. Тогда сила Великого Околка сможет помочь государю, и мы избежим худшего. — Игнатьев снова оглянулся. — Рану также нанесли и цесаревичу, но, по моим данным, ему досталось не так крепко. Остальные отделались легкими повреждениями и не нуждаются в особой помощи.
Я нервно сглотнул слюну.
— Когда ожидаем?
— Совсем скоро. В течение часа. Именно поэтому мы здесь так шустро все прибираем. Не думаю, что выздоровлению государя поспособствует этот... пейзаж.
Я покосился на мешки с телами, следы крови, мусор и обломки. Согласен, не самая приятная картина. Особенно то, что стало с Великим князем.
— Что требуется от меня? — спросил я.
Игнатьев устало вздохнул.
— Мой петропольский коллега Корф весьма лестно отзывался о ваших способностях, Михаил Николаевич. Мне известно, что вы... скажем деликатно, в гораздо меньшей степени зависите от Осколков и Благодати. По этой причине, а также потому, что вы ни разу не дали повода сомневаться в вашей верности государю и государству, я прошу вас на время сменить задачу и обеспечить безопасность императорской фамилии в Константинополе. Хотя бы до того момента, как прояснится ситуация с императором и Осколками.
Ничего себе предложение! Да только, кажется, Игнатьев не совсем понимал, что меня несколькими часами ранее выжали, как лимон в заводской столовой.
— Но я точно так же уязвим перед проклятым оружием, — возразил я.
— И все же у вас больше шансов выстоять и помешать недругам. Особенно когда потенциал Великого Осколка значительно растрачен. Нужна подстраховка, и я прошу вас оказать эту услугу.
Я прислонился к стене. Да уж, милый расклад. Нет, желание перестраховаться очевидно. Особенно сейчас, когда уже окончательно непонятно, кому можно доверять, а кому — нет. Но и я был не в лучшей форме. Пришлось взять из Источника слишком много, и эта энергия будет восстанавливаться неделями, месяцами, а то и годами. Впрочем, Благодать восстановится куда быстрее, а это уже что-то.
— Я согласен, Федор Викторович, — отозвался я. — Но раз уж мы заговорили о подстраховке, но и я намерен подстелить соломку. Мне нужны помощники. Нужен Денисов — он хороший боевик и надежный государев слуга. И мне нужна Ирина фон Штофф. По крайней мере, в Константинополе.
Игнатьев кивнул.
— Считайте, они уже ваши. Документы подготовим задним числом, сейчас не до этого. И еще, Михаил Николаевич... — зам замялся и покосился на работавшую с Осколком Ирину. — Я ведь верно понимаю, что теперь ее благородие...
— Вы понимаете все верно, но я бы не советовал вам произносить это вслух, — я многозначительно приподнял брови. — Секреты царствующей фамилии надлежит охранять особенно строго.
— Конечно, ваше сиятельство. Поэтому сегодняшний визит государя и его семьи должен остаться в тайне. Уязвимость императора показывать нельзя. Никому. И я рад, что вы распорядились сделать госпожу Штофф частью своей команды. Кровь к крови.
***
— Осторожнее!
Я обернулся на грохот со стороны спуска в подземелье. Денисов подскочил, готовясь помогать, а Ира подошла к артефакту.
— Надеюсь, еще не поздно.
— Сейчас увидим.
В два прыжка мы с Костей оказались возле лестницы, готовясь помогать. Судя по топоту, к нам в подвал заявилась целая делегация: я слышал стук женских каблуков, шарканье и бормотание носильщиков...
Наконец они вышли на свет.
Императора тащили на носилках — простеньких, какими комплектуют кареты «скорой помощи». И несли дочери и супруга. Жуткое зрелище — перемазанные грязью, пылью и кровью женщины, чьи головы привыкли носить венцы и короны, сейчас несли собственного Патриарха к последнему шансу на спасение.
Цесаревич — бледный, мрачный и явно напуганный, шел, опираясь на руку Корфа. Матильды с ними не было, и хорошо — не хватало еще разборок Штоффов.
Когда они спустились, государь приподнял голову и тепло мне улыбнулся.
— Михаил... Николаевич, это ведь вы? — прошептал он. — Мне ужасно неловко, что наша встреча состоялась при таких обстоятельствах.
— Отец, не тратьте силы на разговоры, — шикнула на него старшая из дочерей, но ее голос едва не сорвался на плач. — Молю, не тратьте.
Ирина обернулась и поклонилась.
— Пожалуйста, поднесите государя как можно ближе к артефакту. Положите прямо у подножия. Я сделаю все остальное.
По глазам подруги я видел, что сейчас она молила всех богов о том, чтобы успеть помочь. Уверен, она не желала получить такую силу, не хотела контролировать то, что ей не принадлежало. Такова уж Ирка — и не помыслит о том, чтобы взять чужое.
Женщины послушались — опустили носилки у самого постамента. Императрица украдкой вытерла слезу. Не сдержалась.
— Пожалуйста, отступите на несколько шагов. Особенно те, кто не связан кровью, — распорядилась Ира. — Нет времени на тонкую работу, а сила может вас обжечь.
— Я не отойду ни на шаг, — заявила императрица, но дочерям велела отойти. — Мы венчаны, мы будем вместе во всех радостях и испытаниях. Делай, что должна, дитя.
Спорить и уговаривать времени тоже не было. Ира кивнула и повернулась лицом к Осколку. Судя по всему, она сама сейчас держалась на ногах лишь за счет подпитки от артефакта.
Она дотронулась обеими ладонями до гладких срезов загадочного камня, что-то беззвучно прошептала, и артефакт ответил низким гулом. Что-то снова просыпалось внутри него, ворочалось, как сонный медведь-шатун, с каждой секундой рокотало все громче.
Императрица опустилась на колени и взяла государя за руку. На ее лице отражалась решимость языческой наложницы, что решила последовать на костер вместе со своим мертвым хозяином. Эта твердость и истинная готовность разделить муки меня восхитила.
Камень завибрировал, и вслед за ним начали ходить ходуном стены подвала. Лишь крепкая кладка и особый раствор спасали нас от обрушения. Камень зарокотал, вспышка силы распустилась внутри него темно-фиолетовым цветком и окатила нас множеством искр.
— Ах! — вскрикнула одна из Великих княжон, но Костя жестом попросил ее молчать.
Ира вязала что-то очень мощное и сложное. Присмотревшись, я понял, что она творила нечто вроде мостика — тонкая струйка силы отделилась от Осколка и, управляемая девушкой, направилась прямиком к окровавленной груди императора.
Государыня сжала его руку так, что у обоих побелели костяшки пальцев. Дочери зажмурились, боясь печального исхода. Даже я затаил дыхание. Лишь Ирина сохраняла отстраненность и хладнокровие.
Струйка силы коснулась тела императора, и тот вздрогнул. Закатил глаза, забился крупной дрожью. Понемногу струйка силы растекалась по телу государя, оборачивая его в подобие кокона. Слой за слоем, серым, фиолетовым, черным...
Императрица вскрикнула, когда ее коснулось заклинание.
— Государыня, Ваше Величество... Уберите руку, — шепнул я. — Вы ему не поможете. Только пострадаете...
— Нет! Пусть этот проклятый камень заберет мою жизнь, лишь бы сохранил ее моему мужу!
— Это не так работает, — ответил я и подошел к императрице.
За одно прикосновение к ней без разрешения я мог бы отхватить наказание покруче десятка плетей. Но мне было плевать — пусть потом выпорют. Государыня думала, что помогала, но на деле это могло лишь помешать и сбить Иру с настроя.
— Пожалуйста, — я с усилием разжал ее пальцы и потянул на себя. Женщина зашлась в отчаянных рыданиях, и я притянул ее к себе. — Хотите помочь — молитесь. И дайте девушке закончить.
Государя колотило так, что я начал сомневаться в успехе дела. По сосредоточенному лицу Ирины было невозможно прочитать, насколько у нее получалось.
— Нет... — наконец шепнула она. — Не могу. Нужно больше... Не хватает силы. Разве что...
— Делай что угодно! — взвизгнула императрица. — Не важно, что!
— Это может...
— Делай! Приказываю тебе!
Ира нахмурилась. Не знаю, что она имела в виду — наверняка какие-то осложнения. Видимо, был способ откуда-то зачерпнуть недостающий объем силы?
Подруга сосредоточилась. На несколько мгновений сияние померкло, а затем вспыхнуло с новой силой — еще ярче, снова окатив зал волной искр.
Император забился на носилках, но кокон вокруг него стал почти непрозрачным. Сила лилась в него, наполняла, и человеческий организм пытался справиться с этим потоком.
А потом Осколок просто погас. Разом, в один миг, словно кто-то потянул рубильник. Зал снова окрасился холодным светом строительных прожекторов.
Ира рухнула на пол рядом с государем. Императрица вырвалась из моей хватки и понеслась к супругу, а я бросился к Ирке. Собрав последние капли Благодати, я провел диагностику. Жива! Жива, слава небесам! Просто и правда держалась на том, что давал ей артефакт. Теперь будет долго приходить в себя...
— Господи Иисусе!
Я обернулся. Женщины Романовых окружили носилки и превратившийся в темный камень артефакт, лобызали, обнимали и причитали вокруг распахнувшего глаза Алексея Константиновича. Кокон рассеялся, словно туман, а на месте раны остался лишь небольшой бледный шрам. Даже Великий Осколок не смог стереть удар проклятым оружием без следа.
— Жив! Жив! Святая Мария, — повторяла императрица, роняя слезы над мужем.
Великие княжны осыпали бога благодарностями, а я баюкал на руках потерявшую сознание Ирину. Моя девочка сегодня спасла императора. Быть может, не только его и его семью, но даже целую империю — если повезет. И все она. Моя умница.
— О боже!
Я обернулся на взволнованный возглас Денисова.
Костя едва успел помочь Корфу подхватить резко потерявшего равновесие цесаревича. Петр Алексеевич повис на их руках словно тряпичная кукла, а затем выскользнул из хватки и повалился на пол, словно тяжелый мешок.
— Что случилось? — Крикнул Денисов.
Корф выглядел растерянным.
— Не знаю. Только что стоял на ногах сам... Я проверял, проводил диагностику. Все было в порядке, ему даже не была нужна...
Денисов склонился над упавшим наследником, провел рукой вдоль его тела, пытаясь отследить биение жизни, а затем поднял глаза на шефа.
— Мертв, — удивленно прошептал он. — Цесаревич мертв.

Поделится в соц.сетях