Глава 2
Ситуация сложилась неоднозначная. Вместо того, чтобы подливать что-то в скважину, наш пленник наоборот взял оттуда пробу воды.
Получается, мы поймали не того человека?
«Плохой дядька!» — тут же возмутилась Капля. — «Враньем воняет! Капля чует».
Формально, обвинить его не в чем. Но мне было нетрудно догадаться, что именно инженер Кротов делал у скважины. Осталось только его уличить.
— Иван Петрович, — обратился я к Волнову. — Не могли бы вы обыскать нашего пленника? Мало ли, какие сюрпризы он скрывает.
— Не имеете пра…
— А ну замолчи, гнида!
Добролюбов стоял в нескольких шагах, всё ещё тяжело дышаю. Лицо его оставалось багровым от гнева, вены на висках пульсировали. Седеющие волосы окончательно растрепались, придавая ему вид человека, только что пережившего бурю.
Волнов ловко и довольно профессионально «охлопал» пойманного инженера, и извлек из карманов чарофон, тощий и потертый бумажник, картонный пропуск на фабрику и длинный продолговатый замшевый чехол.
Последний предмет он протянул мне
Я открыл замок и вытащил наружу пробирку. Поднёс к свету, рассматривая содержимое. Вода внутри казалась чистой. Кротов внимательно наблюдал за моими манипуляциями, не произнося ни слова.
Любопытно. Кротов явно не простой наёмник с улицы. Дорогие ботинки ручной работы, шёлковые носки с монограммой, ухоженные белые руки без единой мозоли. Человек из приличного общества, привыкший к роскоши. Таких редко можно подкупить просто так. Больше похож на жертву вербовки.
Я подошёл ближе к пойманному диверсанту, покачивая пробиркой.
— Степан Николаевич, вы утверждаете, что просто брали образцы для анализа?
Кротов попытался выпрямиться, насколько позволяло его унизительное положение. Шея вытянулась, голова задралась вверх, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Да! Именно так! Я выполнял свою работу инженера! Проверка качества воды входит в мои должностные обязанности!
Голос срывался, но он старался придать ему уверенности. Жалкая попытка сохранить достоинство.
Я кивнул, словно соглашаясь с его словами. Подошёл ещё ближе, присел на корточки рядом с ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— И вы уверены, что в этой воде нет никакой отравы?
— Конечно! — выпалил Кротов слишком быстро. — Вода абсолютно чистая! Можете проверить любым способом!
— Прекрасно, — я встал, откупорил пробирку одним движением. — Тогда выпейте её. Докажите, что вода безопасна.
Эффект моих слов оказался мгновенным. Кротов отшатнулся, насколько позволяли приклеенные конечности. Губы плотно сжались в тонкую линию, глаза расширились от ужаса.
— Ну же, Степан Николаевич, — голос мой оставался спокойным, даже дружелюбным. — Всего один глоток воды, которую вы сами набрали. Что может быть проще?
Кротов молчал, бешено вращая глазами, ища выход из ловушки.
Я сделал лёгкий жест правой рукой, направляя энергию. Вода из пробирки плавно вытекла, но не упала. Она зависла в воздухе, собравшись в крупную каплю размером с куриное яйцо. Капля медленно вращалась прямо перед носом Кротова, пульсируя, словно живое сердце. В утреннем свете она оказалась ожившей медузой.
— Знаете, Степан Николаевич, ваши гримасы ничем вам не помогут. Вода может попасть в организм разными способами. Через рот, через нос… — я сделал паузу, наслаждаясь его реакцией. — Или, скажем, при помощи клизмы. Весьма неприятная процедура, но эффективная. Так что советую быть поразговорчивее.
Волнов не удержался от нервного смешка. Добролюбов молчал, но я видел в его глазах мрачное удовлетворение.
Сопротивление Кротова рухнуло как карточный домик. Плечи обвисли, голова опустилась. Из груди вырвался долгий, прерывистый вздох человека, осознавшего полное поражение.
— Хорошо, — прохрипел он. — Хорошо, я всё расскажу. Только… уберите эту воду. Пожалуйста.
Я щёлкнул пальцами, совершенно лишний театральный жест, от которого Кротов дернулся. Водяной шарик собрался в подобие «веретена» и вернулся обратно в пробирку. Кротов смотрел на это как завороженный.
— Я слушаю, — напомнил я о своём присутствии.
— Меня наняли, — начал Кротов глухим, безжизненным голосом. — Месяц назад. Подошёл человек в трактире «Медный грош». Я… я проигрался. Должен был крупную сумму, три тысячи рублей. Кредиторы грозились искалечить.
— И этот человек предложил решение ваших проблем?
— Да. Сказал, что заплатит тысячу рублей сразу, в качестве задатка. И ещё пять тысяч после выполнения работы. Нужно было устроиться на фабрику Матвея Семёновича Добролюбова и ждать указаний.
Столько лет прошло с момента, когда я был Архимагом, а в мире ничего не меняется. Найти человека в отчаянном положении, предложить простое решение, втянуть в преступление. А потом держать на крючке.
— Что было дальше? — поторопил я Кротова.
— Три дня назад пришло указание, — торопливо ответил он. — В условленном месте оставили пробирку. Велели вылить содержимое в скважину и исчезнуть. Я так и сделал. Ночью пробрался сюда, через технический люк вылил всё в воду.
— Но деньги вам не заплатили? — уточнил я.
Кротов горько усмехнулся.
— Сказали, что задание не выполнено. Добролюбов продолжает торговать, значит, вода чистая. Потребовали доказательств. Пригрозили, что если не принесу пробу заражённой воды, то… — он замолчал, сглотнув.
— Что?
— Сказали, что я окажусь на дне канала с камнем на шее. У них есть люди повсюду. Я не мог сбежать, они бы нашли меня.
Забавно. Эта крыса металась от одной проблемы к другой. Запугали Кротова настолько, что он боялся бежать из города. Хотя, возможно, угрозы были вполне реальными.
— Опишите человека, который вас нанял.
— Я… не помню.
Волнов недоверчиво хмыкнул.
— Выпороть бы тебя паря, розгами, — предложил он. — Живо память прочищают.
Кротов всхлипнул.
— Правда, не помню! Помню, как привозили. Помню, о чем разговаривали, — затараторил он. — Самого лица не помню! Только голос хриплый, будто простуженный.
Разновидность ментальной магии? Или маскировка с помощью артефакта? В действительности возможны оба варианта. Значит, мы на верном пути. Если человек скрывает свою личность, значит он близок к верхушке.
Я поднялся.
— Ваши показания нужно зафиксировать письменно.
Добролюбов, не говоря ни слова, подошёл к двери. Приоткрыл её, крикнул охране:
— Принесите бумагу, чернила и перо! Живо!
Через минуту старший охранник принёс требуемое. Зашел в цех и оставил на пол рядом с Кротовым, недоуменно глядя на странную сцену.
— Можете идти, — отпустил его Добролюбов.
Я присел рядом с Кротовым, коснулся его запястий. Сконцентрировался, направляя тонкую струйку энергии. Клейкая субстанция начала растворяться, освобождая руки. Кротов с облегчением потёр онемевшие ладони.
— Пишите, — приказал я, подвигая к нему бумагу.
Кротов взял перо дрожащими пальцами. Рука подрагивала, но он старательно выводил строчки. Полное признание в диверсии, описание заказчика, суммы, места встреч. Всё, что могло пригодиться.
Пока он писал, Добролюбов подошёл ко мне.
— Что с ним делать? Сдать в полицию?
— Это ваше решение, — пожал плечами я. — Можете сдать властям, можете отпустить. Хотя от полиции в таком деле толку мало.
Волнов фыркнул.
— Полиция? Да они с заговорщиками заодно, поди! Иначе как бы эти мерзавцы так нагло действовали?
Кротов, услышав слово «полиция», вскинул голову. В глазах полыхнула паника.
— Не надо! Пожалуйста! Если меня арестуют, они точно убьют! У них везде есть люди, даже в участке!
Я задумчиво посмотрел на него. Перепуганный инженер мог ещё пригодиться. С его послужным списком он проживёт в тюремной камере не больше суток. Слишком неудобный свидетель.
— Есть другой вариант, — медленно произнёс я. — Мы отпускаем господина Кротова. Даём ему пробирку с водой. И он идёт на встречу со своими работодателями.
— Что?! — воскликнул Добролюбов. — Отпустить этого негодяя?!
— Подумайте, Матвей Семёнович. Нам нужно знать, кто за всем этим стоит. Кротов — та ниточка, которая приведёт к клубку.
Я овернулся к Кротову, который смотрел на меня с смесью надежды и страха.
— Степан Николаевич, вы поможете нам?
— Я… я не знаю… Если они узнают…
— Они не узнают, — заверил я. — Если вы сами не скажете.
Подошёл к нему сзади, положил руку на затылок. Кротов дёрнулся, но я удержал его на месте. Сконцентрировался, создавая сначала крохотный шарик воды, а после малюсенького элементаля, не больше рисового зёрнышка. Не зря я столько сил направил в раскрытие своих способностей.
Направил свое изделие на кожу, прямо к основанию черепа.
Кротов вскрикнул, почувствовав лёгкое покалывание.
— Что вы делаете?!
— Ставлю метку, — честно ответил я, чтобы Кротов проникся ситуацией. — Теперь я всегда буду знать, где вы находитесь. И слышать, что происходит вокруг вас. Так что не вздумайте хитрить.
Это было далеко не всё, но достаточно, чтобы инженер никуда не сбежал. .
Я освободил его колени от клейкой субстанции. Кротов с трудом поднялся, пошатываясь. Ноги затекли, он несколько раз согнул их, восстанавливая кровообращение.
— Возьмите свои вещи, — кивнул я на ботинки и носки.
Он подобрал их, но надевать не стал. Держал в руках, словно не зная, что с ними делать.
Я поднес свой чарофон к его, который в тот момент был у Волнова. Аппараты тихо звякнули, обмениваясь контактами.
— Когда назначат встречу, немедленно сообщите, — предупредил я его. — И помните, что я буду следить за вами. Попытаетесь сбежать или предать нас, пожалеете об этом.
Кротов кивнул, сглатывая. Взял свой чарофон и бумажник из рук лодочника дрожащими пальцами.
— Можете идти, — кивнул я на дверь.
Он двинулся к выходу неуверенными шагами. У двери вдруг остановился, практически ходу натягивая носки.
— Они опасные люди, — обернулся он. — Очень опасные. Вы не представляете, во что ввязываетесь.
В ответ на его слова я только пожал плечами. Матвей Семёнович, — попросил я. — Предупредите охрану, чтобы они выпустили этого типа.
***
Особняк барона Мергеля возвышался на Адмиральском холме как каменный страж, наблюдающий за городом с высоты своего положения. Трёхэтажное здание из серого гранита с колоннами и лепниной, построенное ещё прадедом нынешнего владельца.
Утреннее солнце, поднявшееся уже достаточно высоко, часы показывали начало девятого, освещало фасад, но в кабинете на втором этаже царил вечный полумрак.
Тяжёлые бархатные портьеры тёмно-зелёного цвета, плотные как театральный занавес, пропускали лишь узкие полосы света. Зелёный отсвет от портьер окрашивал всё помещение в цвета морской глубины, превращая кабинет в подобие капитанской каюты затонувшего корабля.
Кабинет являл собой воплощение старинной роскоши и родовой спеси. Стены до середины высоты были обшиты панелями из морёного дуба, потемневшего от времени до цвета горького шоколада. Верхняя часть стен была затянута обоями с золотым тиснением в виде геральдических лилий, переплетающихся с морскими волнами.
У окна стоял массивный письменный стол чёрного дерева, покрытый резьбой такой тонкой работы, что казалось, будто мастер вплёл в древесину кружево.
Но главное внимание приковывал портрет над камином. В массивной золочёной раме был изображён предок барона.
Художник нарисовал его в в парадном мундире адмирала времён давних морских войн. Николай Мергель, прадеж барона. Холодные серые глаза смотрели с полотна с выражением превосходства и жестокости.
На самом деле прадед Николай не был ни адмиралом, ни даже урождёным Мергелем. Фамилию он получил от жены. А мундир потребовал нарисовать себе ради тщеславия.
Нынешний барон любил портрет, поскольку очень походил на предка. Тяжелая коренастая фигура, заплывший жиром подбородок и хитрые маленькие глазки.
Сейчас он стоял спиной к двери, заложив руки за спину. Седеющие волосы аккуратно зачёсаны назад. Костюм безупречного покроя из английского сукна.
В глубоком кожаном кресле у камина сидел человек. Лицо его терялось в тени, отблески пламени играли на полированных носках ботинок. Видны были только ухоженные руки, сложенные на подлокотниках кресла. На безымянном пальце правой руки поблёскивал массивный перстень с чёрным камнем.
На столике между креслами стоял графин с коньяком и два бокала, но оба остались нетронутыми. Время было слишком раннее даже для аристократических привычек, а разговор слишком серьёзным для расслабления.
— План с Добролюбовым не сработал, — произнёс барон, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но в нём слышалось раздражение. — Вы подвели меня.
Собеседник молчал несколько секунд. Потом заговорил. Голос глухой, с лёгкой хрипотцой, словно у человека, много курящего или недавно переболевшего простудой.
— Сбоя быть не могло, — возразил он. — Возможно, купец сам торгует заражённой водой. Деньги же не пахнут.
Мергель резко обернулся. На его физиономии проступило презрение.
— Добролюбов? Этот правильный чистоплюй старой закалки? — буквально выплюнул он. — Скорее Озеро высохнет, чем он пойдёт на подобное. Нет, тут что-то другое.
Барон подошёл к столу, провёл пальцем по полированной поверхности, словно проверяя на пыль.
— Либо ваш инженер врёт и не выполнил задание, либо… что-то произошло.
— Кротов проверенный человек, — возразил собеседник. — Он слишком запуган, чтобы обманывать. И слишком алчен, чтобы упустить деньги.
— И всё же факт остаётся фактом, — голос Мергеля звучал скрипуче. — Добролюбов продолжает торговать. Более того, по моим сведениям, он даже не обратился в полицию. Словно решает проблему своими силами. Хотя вы уверяли меня, что решения нет.
Молчание затянулось. В камине треснуло полено, искры взметнулись вверх и погасли.
— Что ж, — наконец произнёс человек в кресле. — Значит, переходим к плану Б. Он уже запущен.
Барон кивнул, возвращаясь к созерцанию портрета предка.
— Надеюсь, на этот раз не будет осечки.
— Не будет, — заверил собеседник, поднимаясь. Лицо его по-прежнему оставалось в тени. — Я лично прослежу за исполнением.
Шаги удаляющегося человека эхом отдались в коридоре. Барон остался один в кабинете, глядя в холодные глаза прадеда на портрете.
***
На весь остальной день мой мозг словно раздвоился. Часть сознания занималась текущими задачами, другая отслеживала метку на затылке Кротова.
Сначала я заехал в магазин «Мертенс и сыновья» В примерочной с тремя зеркалами портной Карл Францевич суетился вокруг меня, как пчела вокруг цветка. Его холодные пальцы с напёрстком касались моих плеч, подкалывая булавками места для финальной подгонки.
— Вот здесь нужно забрать на полвершка, — бормотал он себе под нос, делая пометки мелом. — А здесь, наоборот, выпустить. Молодой человек, вы не могли бы выпрямиться?
Я послушно расправил плечи, глядя на своё отражение в тройном зеркале. Тёмно-серый костюм сидел почти идеально, оставались мелкие детали.
И в этот момент через элементаля пришло первое яркое ощущение. Кротов стоял на Озёрной пристани. Я чувствовал, как дрожат его руки, сжимающие билет. Слышал гудок водохода «Стрела», готовящегося к отплытию в Трехречье.
— Простите, что? — спросил портной.
Я не заметил, что он что-то говорил.
— Я спрашиваю, оставляем длину брюк как есть или укоротить на палец?
— Оставляйте, — ответил машинально.
Кротов делал шаг к трапу. Другой. Остановился. Внутренняя борьба передавалась через элементаля волнами страха и решимости. Матросы уже убирали сходни. Последний шанс сбежать. Он развернулся и почти бегом покинул пристань.
«Трусливый дядька!» — прокомментировала Капля. — «Хотел убежать! Но испугался!»
«Да, малышка. Трусость и подлость, часто две стороны одной медали».
Портной закончил с первым костюмом, принёс второй — чёрный, для официальных мероприятий. Ткань была настолько качественной, что казалось, будто она поглощает свет.
— Этот практически не требует подгонки, — удовлетворённо заметил Карл Францевич. — Разве что манжеты укоротить на четверть вершка.
Пока он возился с манжетами, пришло второе ощущение. Кротов снова на пристани, но уже у другого водохода, «Чайка». На этот раз он даже поднялся по трапу, ступил на палубу. Я чувствовал скользкие от влаги доски под его ногами, запах смолы и речной воды. Секунда, две, три… Паника захлестнула его, и он сбежал обратно.
— Всё готово, господин Ключевский, — портной отступил на шаг, любуясь результатом. — Забрать можете через час.
Пообедав в кафе напротив и забрав костюмы, я отправился к Громову.
Подписал документы о создании благотворительного фонда «Чистая вода». Подписи всех трёх антикваров на нём уже стояли.
После он сообщил мне новости о наследстве, пока неутешительные, и напомнил что через три дня мы идем на муниципальный аукцион.
Выкупить Синюю дыру, место которое я очистил от энергетических пиявок и которое сулило немалую выгоду.
Пока он говорил, я следил за Кротовым. Третья попытка бегства оказалась самой жалкой, он даже не дошёл до пристани, развернулся посреди Портовой улицы. Чувствовал, как его ноги словно налились свинцом, не желая идти дальше.
«Дядька решился!» — вдруг взволнованно забулькала Капля. — «Идёт куда-то! Быстро идёт!»
И правда, ощущения от элементаля изменились. Кротов больше не метался. Шёл решительным шагом по направлению к промышленному району. Сердце его колотилось, но страх сменился обречённой решимостью человека, идущего на эшафот.
В кармане завибрировал чарофон. Я достал, активировал лёгким нажатием на контактную пластину.
— Они… они назначили встречу, — голос Кротова дрожал. — Через час, на старой лодочной станции у Гнилого канала.
Я жил в Синеозёрске на так давно, и не был знаком с этой пристанью. Но резонно предположил, что приличное место так не назовут.
— Понял. Идите туда, ведите себя естественно.
— А если они… — голос сорвался. — Если они что-то заподозрят?
— Степан Николаевич, — голос мой стал жёстче. — У вас нет выбора. Либо вы помогаете нам, либо отправляетесь в полицию с полным признанием. А там, как вы сами сказали, тоже есть их люди. Решайте.
Долгая пауза. Слышно было, как он сглатывает.
— Иду. Иду, чёрт бы вас побрал.
Связь прервалась.
— Проблемы? — Громов смотрел на меня поверх очков в стальной оправе. — Что-то, о чем я должен знать?
— Дела, — я поднялся, протягивая ладонь. — Спасибо за помощь, Василий Андреевич.
Кивнул и вышел. На улице солнце уже клонилось к закату. Едва я сел в лодку, как в воде возле борта показалась знакомая мордочка.
«Малышка, плыви за лодкой Кротова. Будь невидимой, не высовывайся. Просто наблюдай».
«Капля поняла! Капля будет как тень! Капля умеет прятаться! Никто-никто не увидит!»
Она нырнула обратно, и по воде пробежала рябь. Через мгновение почувствовал, как она устремилась по системе городских каналов к месту встречи.
***
Гнилой канал полностью оправдывал свое название. Тухлая рыба, машинное масло, гниющие водоросли — всё смешалось в один тошнотворный коктейль. Вода была настолько чёрной, что казалось, будто плывёшь по жидкой смоле.
На поверхности плавали радужные разводы, переливающиеся в лучах заходящего солнца всеми цветами спектра.
Окраина города показывала свою изнанку. Заброшенные склады с выбитыми окнами смотрели на канал пустыми глазницами. Из некоторых росли деревья, пробившись сквозь прогнившие крыши. Кирпичные стены покрывал густой слой сажи и плесени, создавая причудливые узоры.
Где-то вдалеке раздался крик — то ли чайка, то ли человек. В таких местах лучше не выяснять, тем более что мне нет до здешних обитателей никакого дела.
Я направил лодку в узкую протоку между двумя полуразрушенными складами. Загнал её нос в заросли осоки, заставив встать без движения без всякого якоря.
Бросать его на дно мне мешала элементарная брезгливость.
Я заглушил движетель, откинулся на корме. Закрыл глаза, сосредоточился на элементале на голове Кротова.
Отправил мысленную команду, переместиться на лоб для лучшего обзора. Почувствовал, как крошечное создание послушно заскользило по коже, устраиваясь над переносицей.
Мир раздвоился. Я одновременно видел своими глазами и глазами Кротова.
Деревянное строение покосилось влево, словно пьяница. Крыша провалилась в трёх местах, открывая взгляду почерневшие от времени стропила. Вывеска «Рыболовецкая артель 'Удача'» висела на одном гвозде, покачиваясь при каждом дуновении ветра с мерзким скрипом.
Инженер стоял на краю, переминаясь с ноги на ногу. Доски скрипели под его весом угрожающе, в некоторых местах виднелись дыры, сквозь которые просматривалась чёрная вода.
Солнце садилось за крыши складов, отбрасывая длинные тени, превращая знакомые предметы в зловещие силуэты.
Инженер ошибся. Он ждал людей с воды, а к нему пришли сзади.
Из темноты между складами материализовались две фигуры, двигавшиеся с уверенностью хищников на своей территории.
Первый был коренастый мужчина с бычьей шеей, в грубой куртке потового грузчика. Плечи такой ширины, что в дверь пришлось бы протискиваться боком.
Капюшон скрывал верхнюю часть лица, но массивная челюсть с недельной щетиной цвета ржавчины была хорошо видна. Руки как окорока, с разбитыми костяшками.
Второй представлял полную противоположность. Высокий, нескладный, с непропорционально длинными конечностями. Двигался странными рывками, словно кукла-марионетка, которую дёргают за невидимые нити. Пальцы, как паучьи лапы, постоянно шевелящиеся. В полумраке его фигура казалась порождением кошмара.
— Принёс? — голос коренастого оказался неожиданно высоким, почти писклявым,. Жуткий контраст с его медвежьей внешностью.
— Д-да, — Кротов протянул пробирку дрожащей рукой. — Вот. Образец из скважины, как вы говорили. Свежий, сегодня утром набрал.
Длиннорукий выхватил пробирку с быстротой богомола, хватающего муху. Поднёс к глазам, покрутил, рассматривая содержимое на фоне заходящего солнца. Его голова дёрнулась под неестественным углом.
— Пройдёмте с нами, — приказал коренастый.
— Куда? Зачем? — голос Кротова поднялся на октаву. — Я же всё сделал! Принёс то, что просили!
— Начальство хочет поговорить, — пояснил коренастый, делая шаг вперёд. — Лично. Это большая честь, между прочим. Не всякому выпадает.
Кротов попятился, но длиннорукий с невероятной быстротой оказался за его спиной. Костлявые пальцы, сомкнулись на плечах. Хватка железная, как тиски.
— Не надо! Я не хочу! Отпустите!
— Тихо, тихо, — проскрипел длиннорукий. — Больно не будет. Если не дёргаться.
Они подхватили Кротова под руки с двух сторон, повели к привязанной у причала лодке. Обычная рыбацкая посудина, каких сотни шныряют по каналам.
Грубо втолкнули внутрь. Кротов упал на колени, ударившись о скамью. Взвыл от боли.
— Сиди смирно, — приказал коренастый. — И помалкивай.
На голову Кротову натянули мешок из грубой мешковины. Мир погрузился во тьму. Пахло гнилой картошкой и плесенью. Я потерял визуальный контакт, но продолжал ощущать движение и эмоции — страх, граничащий с паникой, тошнота от запаха, боль в ушибленных коленях.
«Данила! Тут другие дядьку!» — взволнованный голос Капли ворвался в сознание. — «Посадили в лодку! Плывут! Капля за ними!»
«Будь осторожна, малышка. Не высовывайся. Они опасные».
«Капля невидимка! Капля глубоко! Только смотрит!»
Я активировал камни своей лодки, медленно выплыл из укрытия. Движитель работал на минимальной мощности, почти беззвучно. Следовал в двухстах метрах позади, ориентируясь на ощущения от элементаля и периодические доклады Капли.
Лодка с Кротовым петляла по лабиринту узких каналов промышленного района. Сначала на север, потом резкий поворот на запад, снова на север. Явно проверяли, нет ли хвоста. Или просто запутывали пленника, чтобы он не запомнил дорогу.
«Повернули налево! Узкий канал!» — подсказывала Капля.
Следовал её указаниям, держась на расстоянии. Вокруг громоздились мёртвые остовы фабрик. Закопчённые трубы тыкались в небо как обвиняющие пальцы. В разбитых окнах гнездились вороны, провожая нас карканьем.
Двадцать минут петляния по всё более узким и грязным протокам. Город остался далеко позади. Здесь царило запустение. Даже бездомные не забирались в эти места, слишком далеко от людных улиц, где можно выпросить милостыню.
Наконец лодка замедлилась. Грубые руки вытащили Кротова, поставили на ноги. Он покачнулся, едва не упав, ноги затекли и плохо слушались.
«Большой дом! Старый склад!» — доложила Капля. — «Крыша дырявая! Много дырок! Внутри темно!»
Я остановился у входа в очередной узкий канал, откуда открывался вид на место назначения. Большое кирпичное здание с облупившейся вывеской «Осётр и сыновья. Оптовая торговля рыбой».
Трое фигур, двое конвоиров и спотыкающийся Кротов между ними, скрылись в темноте дверного проёма.
Через элементаля слышал приглушённые звуки. Шаги, гулко отдающиеся в пустом помещении. Скрип половиц под ногами. Капанье воды откуда-то сверху. Чьи-то голоса вдалеке, неразборчивые, но явно мужские.
Остановились. Кротова грубо толкнули, он упал на колени. Раздался резкий звук и в глаза хлынул свет.
С головы инженера сдернули мешок.

Читать книгу полностью (на АТ)

Поделится в соц.сетях