Глава 2
– Моть, я, конечно, все понимаю, но вообще-то это моя жена, – почти искренне возмутился Костян.
Правда, не дождавшись от нас нужной реакции, он все же решил пораскинуть мозгами. И в этом нелегком деле достиг определенного успеха, потому что спустя пару секунд стал удивленно хлопать глазами. Долго же до него доходило. Ольга вот сразу все поняла, ей даже объяснять не понадобилось.
– Короче, расскажу, как я это вижу. Лярву я вроде выкорчевал, но, видимо, не полностью. Часть ее хиста осталась в тебе и начала влиять на поведение. Именно отсюда повышенная сексуальная активность и сильная привязанность к мужу. Нет, и у нормальных жен такое есть, но у лярв все возводится в абсолют. Они как психопатки с биполяркой.
Правда, Короткова из всего сказанного услышала только одно. Именно это она и выдала мужу с железными нотками в голосе:
– Ты рассказывал Матвею о наших отношениях?
Костян сейчас многое отдал бы, чтобы стать лешим. К примеру, чтобы провалиться сквозь землю или просто зайти за дерево и пропасть. Но кесарю кесарево, а слесарю слесарево.
– Посмотри на него, – вступился я за друга. – От Костика же скоро только глаза останутся. Я не большой специалист в медицине, но на лицо истощение организма.
– Если бы что-то было не так, Костик бы мне сказал, – чуть ли не скрипнула зубами Ольга. – Ведь так?
Коротков, который сейчас готовился на роль партизана времен Великой Отечественной и окончательно вошел в амплуа, не ответил. Разве что отвел глаза в сторону. В мою.
– Для мужчины сказать, что он не хочет близости с любимой женщиной, примерно то же самое, что признаться в собственной импотенции, гомосексуализме и плохом вкусе, – приоткрыл я тайну сущего. – Одновременно.
– Что за чушь?! – возмутилась Короткова.
– Меня это все тоже невероятно бесит, но добро пожаловать в наш мужской мир.
– Котик, но в последнее время нас друг для друга действительно стало слишком много, – наконец нашел нужные слова Костян.
Я же говорю, он может кому угодно на уши присесть. Костян в этом был большой мастер. Вон какие слова красивые подобрал. Вместо «я уже не вывожу» – «нас стало слишком много друг для друга». Почти поэт.
– Ну можно же сесть и нормально поговорить, – фыркнула Ольга.
– Ох, если бы все было так просто, – ответил я. – Но проблема не только в этом. Ты не можешь сказать себе, что теперь все будет по-другому.
– Это еще с чего? Я вообще-то взрослый человек!
– Дело не во взрослости, а в хисте. Он у тебя теперь спаянный, один часть другого. И ты можешь убеждать себя в чем угодно, но скрытые желания все равно останутся.
– И чего делать?
– Сс… сухари сушить, – лаконично заметила Лихо.
Какой у нее все-таки стал отвратительный юмор. Вот у меня шутки совсем другие, добрые и веселые. После них людям становится значительно легче.
– Попытаться его выплеснуть. Как рубежнику. Проблема в том, что я не совсем понимаю, как это сделать обычному человеку. Но давай рассуждать логически. У лярвы все желание сводится к тому, чтобы понравиться мужчинам. Может, попробовать поработать в этом направлении?
– Ты вообще что ей сейчас предлагаешь? – возмутился Костян. – Я это, чего, куколдом стану?
– Я даже не буду спрашивать, откуда ты таких слов набрался, – ответил я. – Могу лишь пожелать перестать заходить на разные нехорошие сайты. Никто не говорит, что твоя жена будет тебе изменять. Она и не хочет.
– Конечно не хочу, – вмешалась Короткова.
– Вопрос лишь в том, чтобы тратить свой хист на попытку понравиться. Может, у нее вообще ничего не получится.
– Все равно мне это не нравится, – заметил друг.
– Тогда оставляем все как есть, – замолчал я, глядя, как официант расставляет чайник и чашки.
– Ладно, ладно, но я все равно остаюсь при своем мнении, – добавил Костян, когда мы опять официант ушел.
– Красава, снял с себя всю ответственность, если что – виноват Матвей. Ладно, вернемся к нашим баранам. Ольга, попробуй кому-нибудь понравиться. Костик не подходит, он и так от тебя без ума. На меня не подействует. Поэтому…
Я осмотрел зал, остановившись на двух серьезных мужиках. Ольга перехватила мой взгляд.
– И чего делать?
– Не знаю, сосредоточься. Заставь их посмотреть на себя.
Сам я легонько дотронулся руки Ольги, потому что творящееся внутри ее оболочки было гораздо интереснее, чем происходящее снаружи. Хоть кандидатскую пиши на тему «Взаимодействие хистов нечисти и чужан».
Но что любопытнее всего, у Ольги получилось. Черные пятна, облепившие ее родной промысел, стали масляными кляксами вытягиваться наверх. И хист, пусть невероятно скудный, наверное, для кощеев и вовсе неразличимый, стал выплескиваться.
Все происходило жутко медленно, я даже едва удержался, чтобы не приложить свой промысел для ускорения процесса. Но нельзя. Ольга должна все сделать сама.
У бедняжки даже запульсировала вена на лбу, так та напряглась. Однако результат дал о себе знать. Мужики почти одновременно повернулись, уставившись на Ольгу. А ведь та даже сейчас не смотрела на них.
Я же вместе с этим «просматривал», сколько хиста израсходовалось. Чуть больше половины.
– На первый раз достаточно, – сказал я.
– Щас, – не послушалась меня Короткова.
Впрочем, упертость и невозможность соизмерять собственные силы – это у них семейное. Мне оставалось только следить за состоянием Ольги. Если что, я могу в любой момент оборвать ее выплеск.
Однако случилось неожиданное. Один из «серьезных» поднялся на ноги, подтянул галстук, застегнул пиджак на пуговицу в районе живота и направился к нам.
– Добрый день, не могу себе простить, если не узнаю ваше имя, – обратился он к Ольге.
Что самое забавное, полностью проигнорировав нас. Нет, возможно, мы с Костяном выглядели, как два несерьезных поца. Однако лично в нашем районе это являлось хорошим поводом для драки. Правда, я тут же махнул закипающему другу, и ответил сам. Пока еще без всякого хиста.
– Девушка не знакомится.
Правда, мои слова не произвели никакого эффекта.
– Ты че, мразота, не слышал, не знакомится девушка?
А вот этот возглас заставил серьезного мужчину обернуться. Да, признаться, и меня тоже. Один из представителей «золотой молодежи» решил ворваться на нашу вечеринку без приглашения.
– Да и нужен ты ей, старый и облезлый. Таким красавицам нужны мужчины с будущим.
– Щас у тебя только прошлое останется, – мрачно отозвался оскорбленный.
Его собеседник даже стал подниматься на ноги, чтобы показать, что порох в пороховницах и ягоды в ягодицах еще имелись.
– Погляди на нее, – усмехнулась Лихо, которая как блогер-зумер теперь не могла держать мнение в себе. Даже если его никто не спрашивал. – Сс… лярва и есть.
Что, кстати, отчасти являлась правдой. Хист Ольги граничил с истощением, но сама девушка выглядела невероятно довольной. Ну да, сейчас из-за нее грозили начаться гладиаторские бои.
– Все сели! – рявкнул я.
Ну, конечно, не просто рявкнул, а приложил всех хистом. Так, что ни у кого даже не возникло глупых мыслей про свободу воли. И, глядя, как подопытные Ольги тряпичными куклами послушно поплелись за свои столики, повернулся к Коротковой:
– Так делать не надо!
– Мне просто было интересно, смогу или нет, – с улыбкой ответила Ольга. – Фу, словно вагоны разгружала.
– Сильный выплеск хиста. Восстанавливаться будешь долго, беса у тебя нет.
– Кого нет? – спросил Костян.
– Неважно. Суть в том, что в ближайшие пару недель у тебя будет нормальная, прежняя жена. Насколько это возможно, конечно. А потом… хист поднакопится, и его надо будет опять выплеснуть. Только более аккуратно.
Судя по маслянистому взгляду Ольги, у нее на этот счет имелись свои мысли. Еще бы, я подарил ей оружие массового поражения. Разрешил девушке в присутствии мужа практически флиртовать с представителями сильной половины человечества. Пусть и весьма нетривиальным способом.
К слову, Костик, который сам любил внимание девушек и раньше не считал нужным избавлять себя от него, выглядел мрачнее тучи. Мне даже жаль его стало. Кто же знал, что они с женой поменяются местами. Нет, конечно, есть еще вариант оставить все в нынешнем положении Только через пару месяцев такой жизни от моего друга останется килограмм сорок тоски и печали. Смерть через сну-сну и все такое.
– Ладно, думайте, размышляйте, – поднялся я, оставляя деньги за чай. – Если будут какие-то вопросы, звоните.
– Спасибо, – сказал Костян.
Правда, не вполне искренне. Уж это-то я умел чувствовать как никто другой. Чтобы немного подсластить пилюлю, я на прощание заметил Коротковой:
– Учитывай, что твои суперспособности не действуют на супруга.
– Почему? – именно это обстоятельство очень огорчило Ольгу.
– Он каждый день сталкивается с твоим хистом, вот у него и вырабатывается иммунитет. Так что завоевывать мужа придется исключительно женскими хитростями.
– Это я могу, – взяла за руку недовольного Костяна жена.
– Вообще-то я говорил про еду, – заметил я уже на ходу. – А в случае Костяна, еще и про пиво. Все, счастливо.
И вот только теперь, при запоздалом взгляде друга, у меня потеплело внутри. Хист почти не поднялся, разве что на крохотные доли. Это было сравнимо с тем, как в безмятежную гладь озера кто-то уронил камень. Но все равно приятно.
Я дошел до машины, сел, но заводить не торопился. Смотрел перед собой, вцепившись в руль, и судорожно соображал.
– Ты сс… слишком, как говорят у вас, паришься, – заметила Лихо. – Полухистовики не такая уж сс… редкость. Помню, лет десять назад один чужанин влетел на грузовике в толпу чертей. Подумал, сс… что мусор сбил, а между прочим, его хист взял чертовский промысел. Везучим сс… стал.
– Еще скажи, что выиграл миллиард в лотерею и уехал жить на Майорку.
– Нет, но в карты хорошо играл. И спорить с ним было бесполезно. Закончил только не очень, его потом машина на объездной сс… сбила.
– Нормальное везение.
– Сам виноват. Да и чертей много было, их хист оказался сс… сильнее. Скорее, чужанский в новом промысле растворился, а не наоборот. Вот мужик пить и начал. А если идти против здравого сс… смысла, то никакое везение не поможет. Но ты не переживай, у этой чужанки не так. Там сс… четвертинка на половинку. Вроде как дополняют они друг друга. Ты самое главное пойми – хист же не ветка яблоневая, его каждому человеку не привьешь…
– Это что еще значит?
– Была у этой Ольги какая-то потребность в промысле лярвы. Может даже неосознанная.
Я задумался. Ну, учитывая сексуальные похождения Костяна, который не считал это чем-то зазорным, наверное, так и было. Ольга никогда не ловила друга за руку, но и полной дурой она не была. Скорее всего, что-то подозревала. Вот и послала судьба Короткову испытание, с которым он не справился. Благодаря этому можно и из «спорта» в молодом возрасте уйти. Может, все-таки есть наверху какая-то высшая сила, которая воздает нам по делам нашим?
Мысли об этом вызвали тяжелый вздох. Едва ли. Иначе с Васильичем все это не случилось бы, как минимум. Да и рубежники вон сколько творят, не получая никакой ответки?
– Ну что ты хмурый такой, сс?.. Разберутся твои чужане.
– Да я не про них. Что с Рехоном?
– Я понимаю, Матвей, что ты не сс… сторонник таких решений, но надо его убить. Иногда приходится делать неприятный выбор.
– Боюсь, это не получится. Он поможет мне открыть ларь. А видения еще никогда меня не обманывали. Любое покушение в этом плане может сыграть лишь против меня.
– Значит, просто будем ждать. Ты сс… станешь кощеем, откроешь ларь и тогда мы убьем проклятого. Хочешь, я его для тебя выпью?
Я усмехнулся. Последний раз что-то сопоставимое для меня делала Ирка Кузнецова во втором классе. Когда меня обидел кто-то из параллели, она в столовой укусила его за палец.
«Выпью для тебя». Это можно было бы назвать даже милым, если бы я не видел, как подобное выглядит в реальности. Вот только существовал один крохотный нюанс. Я не был уверен, что на этот раз все получится так же просто, как с Шуйским. Рехон сильнее, да еще рубцы его изнаночные. Три таких стоят четырех наших или что-то около того. В общем, натравливать Юнию на него в одиночку мне бы очень не хотелось.
– Выпивать его пока не надо. Но и ждать не вариант. Кто знает, что он натворит завтра? Вдруг решит, что будет очень весело устроить взрыв на местной заправке? Надо ехать и сдаваться.
– Куда это? – от неожиданности Юния даже забыла заикнуться.
Я в очередной раз тяжело вздохнул. Да, опять у меня день тяжелых вздохов. Но тут уж ничего не попишешь. Принимать решения, которым противится все твое естество, требует определенного мужества. Так и назову себя – не тупой Матвей, который собрал комбо из всех факапов, а Матвей мужественный.
– К воеводе. Он все равно будет разбираться, что произошло. А я там на перекрестке чуток наследил. Пусть лучше от меня узнает, чем от кого-то другого.
Логика была прекрасная. Из разряда «пусть Мишутка лучше дома портвейн попробует, чем будет по подъездам шляться». И плевать, что Мишутке пять лет.
Но когда надвигающейся бури не избежать, надо сделать все, чтобы максимально обезопасить себя. А в данном случае я видел лишь единственный способ – явиться с повинной. Правда, возникнет серьезный вопрос, как это я протащил сюда проклятого. Видимо, придется попрощаться с Трубкой. Ох, еще и от чуров прилетит, когда узнают.
Что интересно, Лихо не стала меня отговаривать. Верный признак, что решение пусть и сложное, но в данном случае, вероятно, необходимое. Потому я наконец-то завел Зверя и направился к замку. Пришлось, правда, объехать злосчастный перекресток, но это единственное, что было неприятным на пути к Илие.
Машину я бросил загодя и по мосту пошел пешком. Пусть и заморосил мелкий дождик, бьющий из-за ветра почти снизу. Но я решил, что сегодня заслужил это. И так слишком часто вмешивался в дела чужан. Можно сказать, что это карма решила вернуть мне должок.
Я вообще был сторонником «искупления наказаний». К примеру, когда мы с Костяном попробовали в первый раз крепленое вино, то чувствовали себя примерно, как однояйцевые близнецы. В смысле, оба ночью блевали. А когда утром бабушка пусть и хмуро, но пришла ко мне с целой аптечкой, зная, что именно нужно утомленному Нарзаном организму, я со скорбной миной отверг их. Сказал, что буду страдать от похмелья на общих условиях. Потому что это заслужил.
Костяну, правда, пришлось еще хуже. Ему никаких аспиринов отец не предлагал. Только выпорол.
Возле зала приемов сидел Моровой, который обрадовался мне как старому приятелю. Что интересно, я тоже оказался рад видеть Федю. Тот с удивлением и даже некоторой завистью разглядывал мои рубцы. Это хорошо, что на шее до сих пор висел обманный артефакт, который скрывал парочку рубцов, полученных на Скугге. Иначе бы Моровой вообще офигел.
– Силен, – только и сказал он. – До меня доходили слухи, что в Питере у прошлого князя был на короткой ноге. Думал, и при новом место найдешь.
– Нет, решил, что хватит. Лучше поближе к дому, здесь природа и суеты меньше.
– Слышал, а у нас Следопыта сослали? Все гадают – за что. Сам тоже молчал, ни слова не выпытаешь. Явно кому-то дорогу перешел.
Наш разговор стал строиться по принципу «встретились два старых приятеля». Сначала обсудили общих знакомых, потом последние сплетни, постепенно подбираясь к минуте напряженного молчания. Так бывает, когда у людей совершенно разные жизненные принципы и образ мышления, но говорить о чем-то надо. Хотя бы чисто из вежливости.
Поэтому я взял быка за рога, и спросил то, что интересовало именно меня. Чтобы не доводить до неловкой паузы.
– Чего там Илия, сильно занят?
– Да у него там ратник новый, уже полчаса с ним болтает.
Вот вроде бы Моровой и не сказал ничего плохого, а в груди у меня неприятно заныло. Внутреннее бедовое чутье еще никогда не подводило.
– Что за новый ратник? – спросил я, чувствуя, как из-под ног уходит земля.
– Да вообще мрак, кощей, прикинь. В наших-то краях. Как его сюда занесло, непонятно. Это еще не все. Он оттуда, с Изнанки. Представляешь, какой по силе? Наверное, с ним только Илия и может справиться. Когда вчера появился, мы думали, что кто-то лазутчика или диверсанта отправил. Те же тверские….
Моровой говорил много, но я слушал его уже вполуха. Вот так влип. Нет, я давно знал, что существует всемирной закон Мерфи: «Если что-то плохое может произойти, то оно произойдет обязательно». Но еще был выборгский закон Зорина. И гласил он: «Если говно случится, то случится непосредственно с Матвеем».
В этот момент дверь в залу воеводы отворилась и на пороге появился новый ратник нашего княжества. Рехон. Собственной персоной.
– О, Матвей, привет, – кивнул он. – А Илия как раз приказал за тобой послать.

Читать книгу полностью (на АТ)

Поделится в соц.сетях