Пролог
Красный замок
Серсея
В покоях королевы было умиротворенно, солнце было высоко и светило яркими теплыми лучами, пока полновластная хозяйка этих больших апартаментов тихонько покачивала златовласого мальчика на своих коленках, и ласково перебирала его золотистые локоны, время от времени вдыхая их аромат, что имел необычайное свойство успокаивать юную королеву и отвлекать от всех мирских забот.
Только рядом с любимым первенцем она ощущала то неуловимое для многих блаженство, расслаблялась после тяжелого дня при дворе, после всех этих унылых витиеватых бесед с придворными дамами или просителями, которые ошибочно полагают, что через нее можно как-то повлиять на короля… безмозглые недоумки!
Даже презренного мужа и его проклятых шлюх она забывала, стоит лишь коснуться этих золотых локонов, которые так очаровательно обрамляли серьезное личико ее милого львенка.
— Ах-х… мой милый принц, — нежно пролепетала Серсея потянувшись вперед и поцеловала нежную щечку чересчур серьезного ребенка, который почти не отреагировал на очередное приставание матери.
Люциус, ее идеальный львенок, он всегда был необычным мальчиком, который обещает вырасти в великого короля, чье правление будут восхвалять еще тысячу лет, ведь первый свой подвиг, малыш совершил еще в тот самый день когда появился на свет.
Ее мальчик победил саму смерть!
Серсея до сих пор с ужасом вспоминает то туманное утро, когда после долгих мук она наконец освободилась от бремени и привела в этот мир своего львенка… который не издал ни звука даже по прошествию нескольких минут, после того как покинул ее чрево.
Девушка так сильно перепугалась за судьбу своего первенца, чья головка с небольшим золотым пушком на макушке, выглядывалась через пеленки, которую прижал к себе мейстер Элмор, которого она приказала привезти из Утеса, потому как совершенно не доверяла Пицелю.
Мейстер всеми способами пытался растормошить младенца, пока она без конца всхлипывала, не в силах принять истину, которую неуверенно прошептал уставший мейстер:
Мертворожденный…
Тяжелые слова для любой матери, что тут говорить о королеве, от которой зависит будущее всей державы, ведь именно ей суждено выносить в своем животике светлое будущее целого континента.
Ее сын!
Сын, который когда-нибудь займет место Роберта и приведет королевства к Золотому веку, опираясь на силу и мудрость, которую она обязательно ему передаст.
Ее мальчик должен стать королем, умным, сильным, мудрым. Боги, она возложила на него столько надежд, гораздо раньше чем он сделал свой первый вздох... Должен был сделать, но...
Пять минут…
Целых пять минут она прижимала к себе мертвецки бледного младенца и взахлёб рыдала моля всех богов проявить милосердие к ее малышу.
Она так отчаянно цеплялась за это маленькое, хрупкое тельце, игнорируя жалостливые переглядывание повитух и горестные вздохи мейстера.
Боги, да даже Роберт не рискнул забрать из ее рук малыша, чьи безжизненные ручки свисали из пеленок.
Она чувствовала его холод, ощущала присутствие Неведомого чья хватка удерживала душу ее львенка, которая отчаянно тянулась обратно на зов любящей матери.
Серсея рыдала и молила, проклиная тех кто пытался забрать из ее рук ребенка, и вот наконец… он заплакал. Ее мальчик вернулся к ней спустя целых пять минут страшного безмолвия. Вернулся, на радость матери и всего королевства.
Одним фактом своего рождения ее малыш усмирил назревающую смуту в королевстве и упрочил шаткое положение новой династии. Люди перестали волноваться насчет будущего и с каждым годом, ее малыш доказывал всем вокруг свою силу и ум.
Серсея наслышалась шепотов среди слуг — о благословленном принце чью душу Неведомый вернул не иначе как по велению самого Всеотца.
Чернь всегда любила трепаться языками, но на сей раз королева слушала их с гордостью, ведь то было ЕЕблагословленное дитя.
С самого рождения будущий король Семи королевств отличался от других младенцев. Он был тихим, плакал только по необходимости, а самое главное — был крепким и очень любопытным, на радость матери и всем учителям.
Даже когда Люциус не мог ходить, он тихо сидел в своей колыбели и, казалось, рассматривал и запоминал каждую деталь в ее покоях забавно хмуря свое милое личико.
В такие моменты так и хотелось пощупать его за щечки и крепко обнимать, пока он с обреченным видом, но все же с достоинством принимает такие нежности.
Ходить он начал тоже рано, вот тогда-то и началась ее головная боль: в отличии от своих сверстников-малышей, он, казалось, вообще не уставал и мог бегать по Красному замку часами, не ведая устали. Даже когда она запирала его в комнате вместе с няньками, не было никакой гарантии, что по возвращению она найдет своего малыша в покоях.
Стоило только на мгновение отвлечься, как он пропадал из виду. Она конечно не могла не нарадоваться тому, что он растет таким активным и любознательным ребенком, но все же беспокоилась, что малыш может пораниться, ведь Люциус еще слишком мал и не дай Семеро может ненароком покалечить себя.
Поэтому, как только он начал говорить, Серсея усадила его на свои колени и начала учить чтению и письму, лично.
Великому мейстеру она своего неокрепшего малыша не доверила. Люциус сбежал бы от него прежде, чем старый хрыч успеет опомниться. А потом начнет шнырять по замку, среди всякого отребья на вроде ее мужа и научится у них… всякому.
Вот чтобы избежать таких неловких ситуаций, она и начала учить его сама, и к ее глубочайшему удивлению, некогда неусидчивый Люциус совсем не отлынивал от уроков и был предельно добросовестным учеником.
Львенок поглощал знания, будто морская губка — воду. Научился читать и писать за месяц, не отвлекался, не перебивал, всегда слушал крайне внимательно и запоминал каждое слово матери.
Золотой ребенок, и не мудрено, ведь это ЕЕ ребенок.
Осознав, что Люциус может быть усидчивым и внимательным учеником, она решила начать его обучение раньше времени и все-таки отдать его на попечение великому мейстеру.
К несчастью ее положение и заметно округлившийся животик не позволяли уделять первенцу слишком много времени.
И ей хватает мудрости принять тот факт, что она не настолько компетентна, чтобы в одиночку обучить маленького принца всему необходимому. Недоглядела, не досмотрела, оставила пробелы в знаниях или проявила невежество и ошиблась.
Нет, ей претит сама мысль, что из-за чрезмерной опеки, ее львенок не сможет реализовать весь свой потенциал.
Завтра начнется его вторая неделя на попечении у Пицеля, и не дай боги этот бородатый сморчок разочарует ее, иначе она позаботится о том, чтобы он сломал себе шею, упав с лестницы (И это в лучшем случае).
А пока что малыш тихо сидел на ее коленях, облокотившись на округлую, упругую грудь, и перелистывал страницу за страницей, пробегая по ним беглым взглядом, вскоре видно данное занятие ему наскучило, и он закрыл книгу…
— Малыш, нельзя просто листать и смотреть картинки, ты должен читать и запоминать содержание книги, — мягко сказала она, аккуратно облокотив голову на его плечо, на что Люциус чуть сдвинул голову и посмотрел в глаза матери с отчетливым укором.
— Я все прочитал, матушка, — пробурчал малыш, и отложил увесистую книгу на столик.
— Львенок, не хорошо обманывать маму, — пасмурнела королева, нежно повернув к себе голову малыша, (И как ни странно, ей это с трудом удалось), — ты не должен мне врать, — с отчетливым разочарованием прошептала она, пристально смотря ему в глаза. — неважно насколько безобидна твоя ложь, она все равно болезненно царапает мое сердечко, так что больше никогда так не делай. — и немного сдавили подбородок, — хорошо?
— Я когда-нибудь лгал тебе, мама? — он твердо посмотрел в глаза матери своими бездонным нефритовыми омутами и недовольно прищурился.
Серсея вздрогнула ощутив как мурашки бегут по телу.
У ее мальчика очень пронзительные глаза, когда он смотрит таким взглядом, кажется, будто он смотрит прямо в душу.
— Прости меня, сынок, ты прав, раньше ты никогда не врал мне, — юная королева извиняюще поцеловала его сморщенный носик, сожалея из-за наспех сказанных слов, и покрепче обняла сына, замечая, что его лобик разглаживается. — Но львенок, ты ведь очень быстро листал страницы, даже я не успевала прочесть содержание, — сказала она, беря книгу со стола. — Та-ак, давай-ка проверим, что ты успел «прочесть», хорошо? — настояла королева листая книгу, написанную довольно скверным и сложным для понимания почерком.
«История и происхождение Вольных городов» — книга довольно большая и трудная для понимания даже взрослого человека, что тут говорить о трехлетнем малыше. Поэтому и решила проверить своего сына и немного осадить его, ведь Люциус с ранних лет должен понять, что врать мамочке очень плохо.
Потому она открыла середину книги и определилась с вопросом, пока любопытные фрейлины с интересом наблюдали за ними с небольшого расстояния.
— Сынок, расскажи мне о Волантисе, — вопрос был не простым, и видя, как он опускает взгляд, она торжествующе хмыкнула, и продолжила с наставническим тоном. — Не волнуйся, ты все еще мал для таких вопр.....
— Волантис один из вольных городов Эссоса. Самый южный и самый старый свободный город, который расположен на берегу Летнего моря, в устье реки Ройны. Был основан как колония Валирии. Параграф второй, глава двадцать первая, страница двести пятьдесят четыре.
— Э-эм… — озадаченно запнулась Серсея, с куда большим интересом осмотрев вышеуказанную страницу и была удивлена… весьма.
— Ты и вправду все прочитал, — восторженно прошептала королева гордо улыбнувшись.
— Конечно, прочитал, — равнодушно фыркнул мальчик, в чьем тоне еле заметно отличались нотки раздражения, от которых Серсея неловко поежилась. — Я никогда не вру.
Люциус спрыгнул с колен матери, и подошел к балкону, с которого открывался отличный вид на весь двор и конечно же вся Королевская гавань была как на ладони у маленького кронпринца. Даже до сюда доносился гомон городской суеты, и слышался лязг мечей со двора, где тренировалось парочка гвардейцев, за которыми с интересом наблюдал юный принц.
— Конечно мой мальчик, — подошла к нему королева и погладила по холке состроив виноватое личико, — мама не хотела тебя обижать.
— Тогда больше не обвиняй меня в таких глупостях, — прищурился принц, внимательно осматривая лицо матери в поисках малейшего намека на фальшь, но видимо не обнаружив оных, мальчик явно успокоился и схватил протянутую ладошку матери, — когда мне будет дозволено обучаться фехтованию? — спросил он внезапно, и тем самым заставил мать недовольно сморщить лицо и потянуть его обратно в покои, отказываясь отвечать на столь провокационный вопрос.
И к своему удивлению молодая королева пораженно запнулась, осознав что не может пересилить мальчика и сдвинуть его с места, тот в свою очередь лишь насмешливо фыркнул на ее отказ в такой малости и забавную попытку применить мягкую силу.
— Л-люциус, — Серсея удивленно смотрела на маленькую фигурку сына, которая упорно отказывалась тронуться с места, как бы она не напрягала руку. — пошли…
— Я задал вопрос, мама, — настойчиво молвил принц, чуть согнув локоть и притянув мать на полшага назад, обратно на балкон. — когда я смогу махать мечом вместе с ними? — мальчик бросил быстрый взгляд во двор, где сир Баристана опрокинул одного из гвардейцев на землю, — это выглядит весело, — прошептал Люциус и вернул куда более требовать взгляд на мать, — я тоже хочу.
— Малыш, — выдохнула Серсея одновременно гордясь и понося настойчивость первенца, — ты еще слишком мал и слаб для этих…
— Нет, — мгновенно перебил ее Люциус, — я достаточно сильный и взрослый, — и пристально всмотрелся в лицо матери, — хочу драться, хочу победить их. Я смогу!
От его уверенных слов королева на миг растерянно замялась, не зная как ответить, когда это блестящие глазки цвета чистейшего изумруда, смотрять на тебя с такой… такой… непоколебимостью и… азартом?
— Л-львенок, — она присела на коленки, игнорируя мурашки, которые бегают по телу, от непонятного чувства, из-за которого ее сердце колотиться как бешеный зверь в клетке, — мы ведь с тобой уже договорились, что обучать тебя воинскому искусству, начнут только через год.
— Но…
— Через год! — куда более уверенно повторила королева, чувствуя как мурашки начали бегать с удвоенной силой, как и всегда, когда ее львенок начинает недовольно пыхтеть и сверлить ее прищуренным взглядом.
Взглядом от которого ее служанки бледнеют и отворачиваются, ровно также как они делают в данный момент.
Взгляд от которого даже Роберт на мгновение неловко съеживается, прежде чем продолжить то на чем остановился.
Ее львенок уже умеет внушать почтение и трепет одним только взглядом, с которым посоперничать может разве что ее отец — Тайвин Ланнистер. И только благодаря его строгому воспитанию она единственная кто может мягко осадить наглого малыша и заставить делать то что должно, вместо того, что он хочет. А хочет он драться:
— Мы .Это. Уже. Решили. — выразительно припечатала Серсея, и через мгновение, с триумфом выдохнула, как только мальчик недовольно сморщился и отвел взгляд.
— Я помню, — буркнул Люциус и приобнял мать, которая с готовностью прижала его к груди и мягко погладила по спине, будто утешая после маленького поражения, — но если этот старикашка умудрится заснуть как в прошлый раз, — угрюмо прошипел мальчик, — я отрежу его дурацкую бороду.
— Конечно, мой мальчик, — прыснула в ладошку королева и снова потянула сына внутрь покоев и на сей раз он не отнекивался.
***
Покинув покои матери, я решил прогуляться по замку, конечно же не один, а в сопровождении парочки вездесущих Красных плащей и любимой фрейлины матери (да и моей, если честно, тоже).
Хотелось бы в одиночку, однако вырубать простых вояк как-то некрасиво, а просто сбежать… хм-м, мать определенно расстроится на такое самоуправство, да и вопросы ко мне начнут плодиться как грибы после дождя.
И так чересчур выбился из образа ребенка из-за странных повадок и кое-каких особенностей этого тела, которые матушка предпочитает попросту не замечать. Я вот давно понял, что тело какое-то… странное?
Нет, не то слово…
Совершенное?
Вот пожалуй это самое подходящее определение.
Превосходная память, выявилась практически с самого рождения, так как я помнил в мельчайших подробностях абсолютно все что видел, слышал или чувствовал с момента своей реинкарнации в этом средневековом мире. Правда память эта касается только новый жизни, а вот старая…
Кажется в первые месяцы я что-то помнил, но с тех пор эти воспоминания не просто поблекли, а полностью стерлись из головы словно той жизни и не было вовсе.
Будто песок пропустили через сито и все личные воспоминания провалились сквозь сетку и канули прямиком в бездну, оставив только голые знания и ничего не значащую информацию из прошлой жизни. Печально, и иногда от этих мыслей у меня колет в груди, но я смирился с этим, ведь ничего поделать не мог. У меня и без душевных терзаний проблем было не мало.
Кому-то абсолютная память покажется прекрасным приобретением, только вот есть у супермозга и паршивые стороны. Я ничего не забываю, а теперь представьте какого мне было лежать почти полгода в одной изолированной комнатке и ничего не делать?
Полная, всепоглощающая, сводящая с ума СКУКА, и все именно большими буквами. Чудовищный информационный голод чуть не свел с ума, да еще и издержки бытия младенцем… нет, об этом вообще лучше не вспоминать, а то тошнить начинает.
В общем есть свои минусы в хорошей памяти, но эффективный мозг это не единственное, что привалило в этой жизни.
Я быстро расту, и очень много ем, правда в первое время мать значительно сокращала необходимый рацион и выборочно отсеивала самые питательные продукты, ведь (по ее авторитетному мнению) они слишком сложны в усвоении для детского желудка.
Забавно, как она упорно отказывалась замечать, что я нихера не обычный ребенок, а чертова аномалия, от которого шарахается даже Великий мейстер (он то точно знает каким должно быть дитя).
И еще забавнее было наблюдать за ее недоумением когда родились Джоффри и Мирцелла. Те как оказалась не проявляют абсолютно никаких признаков «попадания», а следовательно матери пришлось ой как ни сладко. Я искренне смеялся когда мама недоумевала, сравнивая идеального (а следовательно, ненормального) первенца и остальных своих детей. Вот тогда-то мама начала задаваться вопросами и внимательно сравнивать своих потомков.
И как не странно вопросы сыпались вовсе не в мою сторону, а совсем даже наоборот. Мама искренне недоумевала — почему это Джоффри и Мирцелла вышли не такими… хмм, идеальными?
Почему они постоянно кричат и плачут, они ведь только поели, да и пеленки чистенькие?
Почему растут не так быстро?
Почему едят так мало?
Почему не так умны как Люциус?
Что значит мои львята заболели? С Люциусом такого никогда не было!
В то время Пицель кажется начал лысеть, и борода окончательно поседела, из-за взгляда которым его одаривала мать. Кажется она подозревала, что это мейстер что-то сделал не так, когда принимал роды.
К несчастью «акушер», который помогал матери при моем рождении, скончался в том же году, и столь ответственную работу пришлось доверить Пицелю.
С таким отношением мне искренне жаль своих младшеньких. В конце концов это именно из-за меня у матери просто чудовищные ожидания насчет своих детей, и Джоффри, и Мирцелле так или иначе придётся им соответствовать.
Но кажется я поставил чересчур высокую планку.
Я-то вообще начал ходить в полгода, позабыв что перед этом вообще-то следует этап «ползком и ать-два».
Матушка нарадоваться не могла, а уж как я сам радовался, когда мог наконец двигаться на своих двоих спустя столько времени ничегонеделания.
Воистину истинную ценность вещей мы понимаем только когда чего-то теряем. Я с самого перерождения страстно желал исследовать окружающий мир, а из кроватки осуществить это желание конечно же невозможно. Вот и пришлось терпеливо ждать, пытаясь абстрагироваться от кучи бесполезной информации. К такому виду вегетативного существования моя личность кажется просто не приспособлена.
Мне нужна была новизна, новая информация, новые лица и общение без которого я чувствовал себя овощем.
В общем, как вы понимаете я был счастлив когда достиг того этапа когда наконец-то можно исследовать мир, правда вот та самая информационная блокада существенно сказалась на моем юном разуме.
Теперь я терпеть не могу безделье и практически все свободное время провожу за книгами так как по большей части мне нечего делать, пока не вырасту. Мне и так с большим неудовольствием позволяют гулять по замку, что тут говорить о прогулках за крепостными стенами.
Да матушка в миг поседеет от одной только подобной просьбы, а затем начнет предпринимать всевозможные меры, чтобы я точно не мог осуществить эти желания.
Я не психолог, но даже я понимаю, что Серсея, немного (Пиздец как) перебарщивает с опекой. Мать отчего-то свято убеждена, что если мне что-то взбредет голову то я это сделаю несмотря ни на что.
Отчасти она даже права, вот только я не настолько инфантилен, чтобы наплевать на собственную шкуру и сунуться за Красный замок, где меня могут ограбить, прирезать… хотя нет, такое тоже вряд ли произойдет, так как по мере роста, я заметил довольно занимательную деталь связанную с моим новым телом.
Я ОЧЕНЬ крепкий и сильный!
И под крепостью я подрозумеваю, что небольшой кинжал подаренный тупоголовым папашей на именины, меня никак не смог порезать.
Не спрашивайте как я дошел до этого, но так получилось. Я с восторгом и неким затаенным страхом вперемешку с благоговением, пытался проколоть кожу, но ничерта не вышло, а ведь по силе я даже в своем детском возрасте вряд ли уступлю подросткам.
Вообщем тело у меня отменное; сильное, выносливое, крепкое и на порядок превосходит обычных людей.
Я никогда не болел, не уставал, постоянно бодр и фонтанирую энергией словно мне в зад запихнули термоядерный реактор и даже спать нужно всего лишь пару раз в неделю, я проверял.
Безделье - это не мое. Мне чуть ли не на инстинктивном уровне претит мысль ничего не делать, так как лень вызывает странное неприятное чувство будто мозг и мышцы ноют и чешутся требуя выплеснуть свои колоссальные ресурсы наружу.
И это только одна из неприятных причуд этого тела.
Есть еще несколько, одно из которых это желание доминировать. Не знаю с чем это связано, но одна только мысль что кто-то сильнее или умнее меня… раздражает.
Хочется доказать что я лучше, сильнее и умнее, а тех кто не согласен втоптать в грязь с особой жестокостью, да так, чтобы ублюдку даже в голове не пришло вызвать меня на реванш.
Как… животное, нет… как хищник. Притом не простой, а настоящий альфа. Мне не нравится когда кто-то возражает, не нравится когда указывают на возраст или относятся снисходительно.
Да я еле-еле терплю слуг, которые шныряют в моих покоях. Ну претит мне мысль, что кто-то бродит на моей территории, трогает мои вещи и занимается непонятно чем.., точнее понятно чем, и только это понимание хоть как-то сдерживает назойливое желание избить и выгнать чужаков.
И самое странное заключается в том, что на служанок эта самая животная часть меня, никак не реагирует. Ну работают и работают, молодцы девчата, так держать!
И как это работает?
Последнее даже мама заметила и больше не подпускает к моим покоям слуг мужчин, только служанок, во избежание… да, во избежание.
И не потому что ей этих самых слуг жалко, просто она не хочет, чтобы меня что-то раздражало. А то случился тут недавно один инцидент связанный с одним чересчур наглым плешивым котярой.
Начнем с того что отношения с животными тоже сразу не заладились. Особенно с кошками, да, эти наглые пушистые ублюдки мне больше не нравятся.
Значит гулял я как-то по замку в сопровождении матери.
То была наша первая прогулка после рождения Джоффри и как вы поняли, я был весьма рад возобновлению нашей ежедневной традиции, которую прервали неожиданные роды и несколько дней реабилитации, за которые я весь испереживался (средневековье как никак, тут и от простуды помереть можно), ведь к матери я питаю искренние и весьма теплые чувства.
И тут нам на встречу выперся один одноглазый шерстяной мешок с блохами, который с какого-то перепугу решил цапнуть МОЮ мать, вообщем… я опомниться не успел как тело на автомате схватило этого наглеца, мгновенно свернуло шею приложив минимум усилий, и как ни в чем не бывало выбросил трупик через балкон, сосредоточив все свое внимание на небольшой царапине на руке матери.
Да я даже не сразу сообразил ЧТО сделал!
Просто бац и все.
Как комара прихлопнуть.
Убил без зазрения совести и выбросил как мусор на обочину.
Служанки конечно шарахнулись от такой холодной расправы, а вот мать была горда и весь день проходила с улыбкой ласково хваля своего «заступничка» и «храброго львенка».
Кота я вообще-то прихлопнул вовсе не потому, что мне он не нравился, и не потому что я жаждал его крови или чего либо еще, а потому, что этот маленький мешок с костями посмел цапнуть мою мать.
И это святотатство вызвало весьма… агрессивную реакцию. Молодец конечно, маму «защитил» вот только сделал я это неосознанно, но со знанием дела, будто всю жизнь только и делал что мочил пушистых…
И это далеко не все, но пожалуй хватит на сегодня копаться в себе и сосредоточимся на мире в котором я переродился.
А тут у нас классическое средневековье с корольками, интригами, заговорами, присущие этому времени чудовищные эпидемии бушуют время от времени, лишая жизни чуть ли не каждого пятого, и как вишенка на тортике бесконечные войны на всех концах известного мира. Будто колесо которое постоянно крутится давя всех кому не повезло оказаться внизу, что ни день очередная напасть, да все по кругу и никогда не прекращается.
Мне еще повезло, даже очень, учитывая что переродился я с великолепными дарами да еще и в самой могущественной семье на континенте. Люциус Баратеон, сын Роберта Баратеона и Серсеи Ланнистер (Мама почему-то очень не любит когда ее ассоциируют с домом отца).
Мать у меня просто чудо, вероятно самая красивая женщина которую я только видел. Добрая, нежная, понимающая, и… и вообще у меня кажется появился синдром мамочки и чрезмерное раздутое эго из-за ее постоянной ласки.
Не то чтобы она хвалила меня незаслуженно, ведь я всегда, подчеркиваю, всегда оправдывал ожидания матери, и никогда ее не разочаровывал.
Учеба, этикет, танцы, и прикладное пособие «маленьких интриганов» я тоже усвоил с легкой руки матери.
Все что она мне поручала я выполнял с полной самоотдачей и даже с удовольствием, это правда, вот только делал я все вышеперечисленное просто потому, что мне самому было интересно попробовать новое, и кажется из-за этого у нас с матерью возникло некое… недопонимание.
Я ее драгоценный, идеальный сыночек; умный, послушный, любящий, такой защитник растет (от котика ведь защитил), который делает все, чтобы она не попросила. Ее слово для меня закон и истина в последней инстанции... Так она кажется думает.
Вот только я не божий одуванчик и как успел подметить; нарциссичен, безразличен к чужакам и весьма агрессивен, и при всем при этом эгоцентричен, но тут все зависит от настроения.
Что еще?
Ах да!
Еще люблю доминировать и жуть как хочу драться, доказывая свое превосходство над окружающими, аж кулаки чешутся. Порой, наблюдая за тренировками гвардейцев мне хотелось ворваться во двор, вызвать всех этих воинов на бой и надрать им задницы. Пару раз даже пришлось одёргивать себя от такой глупости, ведь иногда это тело начинает действовать самостоятельно. Однажды чуть не сорвался, когда чересчур увлекся поединком и даже сам не заметил как очутился во дворе, ведомый какой-то непреодолимой тягой, но яростный рев матери меня вернул в реальный мир.
Это очень странное чувство… Как если бы заядлый алкоголик, смотрел за шикарной пьянкой, не имея никакой возможности присоединится к веселью, так как любимая женушка стоит за спиной с занесенной скалкой.
Мне так хотелось к ним присоединиться, правда, очень хотелось. Но я ведь слово дал, так что придётся заткнуть свою хотелку и исполнить обещание, ведь настоящий мужик сдержит свое слово несмотря ни на какие обстоятельства, верно?
Пообещал, когда это дикое, первобытное желание еще не пробудилось, сглупил когда повелся на безлимитный пропуск в королевскую библиотеку.
Дал слова не выходить в тренировочный двор до следующего года — сдержу, но не потому что мама так решила, а потому что следую своему принципу.
А что об этом думает мама меня не очень волнует. Пусть считает меня хоть ангелочком во плоти если так хочется, переубеждать не стану.
Но я вовсе не подчинялся, просто так уж получалось, что ее просьбы почти всегда совпадали с моими собственными желаниями.
Опасно, как мне кажется.
Мне не нравится что у нее есть мысль будто она обладает властью надо мной. Я ее люблю конечно, возможно даже сильнее чем следовало бы и кажется не совсем как человек, но все же люблю.
Но… подчинятся?
Ха, что за бред!
Я уже гораздо сильнее ее, а я между прочем ребенок четырёх лет отроду. К тому времени как я вырасту разница между нами будет несоизмерима, как в силе, так и в интеллекте. Буду лучше во всем, так с какого это хрена она считает что я должен ей подчиняться? Это ведь она…
— …
Ну вот опять!
— О-охх, — с глубоким вздохом, одернул себя от очередной «первобытной» мысли. — Каменный человек, ей богу. Такими темпами начну нападать на всех с криками «Мой крепость, ваша валить нахер, слабаки!!». Страшно представить мое поведение когда гормоны начнут шалить. — простонал я, представив весь этот ужас, — боюсь придётся попросить у Мизинца пожизненный абонемент в одном из его увеселительных заведений, иначе, боюсь казна нас с отцом точно не сдюжит. — но король точно будет гордится мной. Хоть какая-то ложка сладости в бочке, с то ли медом, то ли с дёгтем.
— Вы утомились, маленький принц? — спросила Марта, сделав уверенный шаг вперед и внимательно осмотрела мою кислую физиономию, при этом не останавливая нашу маленькую, но очень важную процессию перед которой расступаются все от мала до велика.
Марта — любимица матери, которая прислуживает ей еще с Утеса Кастерли. Высокая, стройная, зеленоглазая красавица с вьющимися золотистыми волосами. Понятия не имею, что у них за общая история, но мама доверяет меня только ей, а это значит ай как много, учитывая что она вообще никому не доверят в Красном замке, даже (Особенно!!) отцу. .
Хорошая девушка, ровесница мамы, мне она нравится, очень терпеливая и умная, только это ее «маленький принц» бесит аж до скрежета зубов. Но я терплю, ибо баба эта владеет нехилым таким компроматом на одного кронпринца:
— Неужели снова всю ночь простояли вверх ногами, и совершали те странные телодвижения? — да, Марта владела секретной информацией насчет моих супер секретных, ночных тренировок.
Просто спать-то мне не часто хочется, а выплеснуть энергию как-то надо, вот и тренируюсь по-маленьку, когда тело начинает зудеть и чесаться от безделья.
Методы тренировок у меня сохранились, только странные они, да и не видел я чтобы гвардейцы или стража ими пользовались (я проверял).
Начал с легкотни вроде отжиманий, приседаний и т.д, но потом разнообразил свой арсенал «качки».
Отжимания на одной руке, потом вверх тормашками, на пальцах, растяжки, некоторые приемы боевых искусств, которые всплывают из глубин памяти как только дело доходит до тренировок.
Все что угодно только, чтобы выплеснуть энергию, но порой увлекаюсь, задумываюсь на ходу и не слежу за временем, вот в этот самый момент эта женщина пришла, чтобы проследить за моим подъемом.
Хорошо, что Марта не донесла мои ночные похождения до ушей королевы, а то эта беспокойная девушка (которая уже стала матерью троих детей) сделает все что угодно, чтобы вернуть любимое дитятко в свои покои, под круглосуточный надзор самой королевы.
— Все нормально, — махнул я рукой, и двинулся дальше через ветвистые коридоры Красного замка игнорируя взволнованный взгляд девушки, но настаивать на ответе и раздражать ненужным беспокойством не стала. Хорошая она все таки, понимающая. — я кушать хочу, — простонал я, погладив живот. Один из сопутствующих минусов такого тела это необходимость жрать столько, сколько не поместиться в желудке даже здоровенного льва, и как я только не толстею, не понятно. — Интересно когда подадут обед?
— Тогда же, когда и всегда, юный принц, — улыбнулась Марта, хитро прищурив взгляд, — когда вы только пожелаете.
— Хорошо все таки, что я родился принцем, да? — довольно похлопываю по животу, игнорируя склонившихся на пути слуг, — а то с моим аппетитом, думаю я легко разорил бы какого-нибудь лорда средней руки.
— Охотно верю, мой принц, — прыснула в ладошку эта красавица, — о, кстати, — спохватилась Марта, накручивая на пальчик небольшую прядь своих длинных локонов.
— М-м?
— Ваш заказ наконец принесли, — поделилась она информацией от которой мое настроение скакунуло на пару уровнеей в сторону благодушия, и даже скорое занятие со старым притворщиком меня теперь не так уж и угнетает, — резчики с самого утра ожидают Вашей аудиенции. — какая же она все таки лапочка.
«Моей аудиенции ожидают», такие высокопарные речи втирает четырехлетке, и все это на полном серьезе.
Вот за это она мне нравится больше всего, в конце концов даже мама не может в полной мере воспринимать меня всерьез, а вот Марта...
Она была рядом со мной с самого рождения; кормила мейстерскими смесями, читала сказки и укладывала спать, да даже пеленки помню меняла.
Эта женщина знает обо мне наверно даже больше чем моя мать.
Знает мои повадки и закидоны, выверты характера и тараканы, о которых я сам только начал узнавать, а самое главное — Марта признает мой ум, мою зрелость, и мое право быть хоть немного самостоятельным.
Потому этой женщине я дозволяю многое, да и сама она очень тонко чувствует ту самую грань через которую не стоит переходить.
— С утра говоришь… — подозрительно щурясь отчего Марта неловко переводит взгляд, — и почему это я узнаю об этом только сейчас?
— Разве я могла прервать мою дорогую леди от вашего совместного времяпровождения, — хитро улыбнулась эта егоза потупив глазки, — у меня только одна жизнь и не хотелось бы ее терять из-за того, что мне не хватило терпения постоять пару часов в сторонке и дождаться пока королева не насытит свои… материнские потребности.
Кхм… прозвучало как-то пошло или мне все же показалось?

Поделится в соц.сетях