Большой куш!? Неа, не слышал.
Аннотация
Забудьте сказки о веселых искателях приключений и романтике свободного плавания. Настоящий мир океанов — это вечная война, где пираты — это безжалостные убийцы и грабители, а за белоснежными плащами Морского Дозора скрывается насквозь прогнившая, коррумпированная система.
Великая Эра Пиратов только что стартовала. Гол Д. Роджер с улыбкой шагнул на эшафот, бросив мир в кровавый хаос. И именно в этот день, на залитой ледяным дождем площади Логтауна, открывает глаза Вейн Д. Нико. В его разуме намертво сплелись удивленный военный курсант с Земли и мечта о месте местного подростка, потерявшего всё.
Ему абсолютно плевать на титул Короля Пиратов и мифический «Ван Пис». Его цели куда прагматичнее — выжить в этом океане безумия, занять свое место под солнцем и выстроить собственную теневую империю влияния, с которой будут вынуждены считаться и Адмиралы, и Императоры Моря.
Розовые очки остались на берегу. Поднимаем паруса!
Автор: Данте Алигьери
Великая Эра Пиратов только что стартовала. Гол Д. Роджер с улыбкой шагнул на эшафот, бросив мир в кровавый хаос. И именно в этот день, на залитой ледяным дождем площади Логтауна, открывает глаза Вейн Д. Нико. В его разуме намертво сплелись удивленный военный курсант с Земли и мечта о месте местного подростка, потерявшего всё.
Ему абсолютно плевать на титул Короля Пиратов и мифический «Ван Пис». Его цели куда прагматичнее — выжить в этом океане безумия, занять свое место под солнцем и выстроить собственную теневую империю влияния, с которой будут вынуждены считаться и Адмиралы, и Императоры Моря.
Розовые очки остались на берегу. Поднимаем паруса!
Автор: Данте Алигьери
Глава 2
Я смотрел на него, не отрывая взгляда. Толпа вокруг бесновалась, орала, плевалась проклятиями, но для меня весь этот фоновый шум слился в глухой неразборчивый гул.
От этого монстра в человеческом облике веяло чем-то колоссальным. Непоколебимым. Он совершенно не был похож на смертника, чью жизнь через пару минут оборвут два палача с алебардами. Скорее, он выглядел как древнее божество, из чистой прихоти спустившееся к смертным, которые в своём невежестве суетятся и творят какую-то нелепую дичь, даже не понимая, с кем имеют дело.
Гол Д. Роджер.
Высокий, неестественно широкоплечий мужчина с дикой непокорной копной смоляных волос и пронзительным цепким взглядом, который, казалось, прошивал толпу насквозь. Его визитной карточкой были эти роскошные, закрученные вверх чёрные усы. Он даже на собственную казнь заявился при полном параде, словно на светский приём: длинный, вызывающе яркий красный камзол с массивными золотыми эполетами, широкий синий пояс, стягивающий талию, зелёные штаны. И классическая капитанская треуголка с грубо намалёванным «Весёлым Роджером».
Но главное было не в шмотках. Аура. Роджер излучал такую абсолютную первобытную харизму, что она давила на плечи физически. Даже стоя на сколоченном из грубых досок эшафоте, с закованными в тяжёлые колодки руками, он ухмылялся. Широко, дерзко, обнажая зубы. Словно прямо сейчас происходила не его казнь, а его величайший, безоговорочный триумф.
Я смотрел на этого ухмыляющегося ублюдка, и в голове со скоростью пулемётной ленты прокручивались факты, которые привели Короля Пиратов на эту площадь. Почему он вообще здесь оказался? Почему сдался?
Официальная пропаганда Морского Дозора сейчас рвала глотки из каждого утюга, трубя о своей беспрецедентной доблести. Газеты кричали о том, как доблестные морпехи выследили, загнали в угол и героически пленили величайшего преступника в истории.
Какая дешёвая пафосная чушь. Правда была куда жёстче и драматичнее. Дозорные не поймали бы его, даже если бы он сам прислал им координаты своего судна.
Роджер был смертельно болен. За несколько лет до того, как его команда окончательно покорила этот безумный Гранд Лайн, он подхватил заразу, которую не брали никакие лекарства. Он прекрасно знал, что его дни сочтены, и таймер уже тикает. Единственное, что он сделал, — нанял лучшего врача в мире, чтобы тот на одних стимуляторах и гениальности поддерживал в его разваливающемся теле жизнь достаточно долго для завершения последнего плавания.
И он доплыл.
Когда Роджер и его команда достигли того самого последнего острова — Рафтеля, или «Смешной Истории», — они нашли то, что искали. Сокровище Джой Боя. Они вскрыли стёртую историю мира, узнали тайну Пустого Века, поняли, что на самом деле скрывает Мировое Правительство.
Но, узнав всю эту грандиозную, переворачивающую сознание правду, Роджер не бросился в бой. Он… просто расхохотался. Расхохотался до слёз, сидя перед величайшим секретом человечества.
Он понял один безжалостный, ироничный факт: он прибыл слишком рано.
Для того чтобы завершить то, что начал древний Джой Бой восемьсот лет назад, нужны были условия. Древнее оружие — Посейдон — ещё даже не родилось. Время для предсказанной глобальной войны за настоящую свободу просто не пришло. Роджер был гениальным капитаном, но он не мог влиять на само время. Он не мог завершить партию, потому что нужные фигуры ещё не появились на доске, а его личный таймер уже истекал.
И тогда он принял решение, от которого я готов был аплодировать стоя. Гениальная многоходовочка.
Понимая, что смерть дышит в затылок, Роджер первым делом распустил команду, чтобы увести своих людей из-под удара Дозора. А затем разыграл свой последний гамбит. Зачем подыхать в тёплой постели от кровавого кашля, в тишине и безвестности, если можно красиво использовать собственную смерть?
Он сдался сам. Добровольно пришёл к тем, кто за ним охотился.
Роджер просчитал Правительство как дешёвую шлюху. Он знал, что эти заносчивые политиканы в Мариджоа захотят устроить показательную, максимально публичную казнь на его родине, в Логтауне. Захотят использовать его смерть, чтобы запугать остальных пиратов, показать свою абсолютную власть и сломить волю несогласных.
Но они сами сколотили ему трибуну. Роджер использовал этот эшафот как рупор, направленный на весь мир.
Он не мог выполнить то, для чего, казалось, был рождён. Не мог сам нажать на спусковой крючок великой войны. Но он мог зажечь фитиль. Сделать так, чтобы сотни тысяч новых авантюристов, отморозков и мечтателей ломанулись в море искать его «сокровище». И среди этой огромной неконтролируемой массы обязательно найдётся тот, кто доберётся до Рафтеля в правильное время. Тот, кто закончит начатое.
Он не смог доиграть свою партию. И поэтому напоследок решил просто и со вкусом перевернуть к чертям весь игровой стол, красиво хлопнув дверью.
Взгляды тысяч людей были прикованы к ухмыляющемуся Королю Пиратов.
Но мой взгляд сместился чуть в сторону и назад, за спину приговорённого. Туда, где стоял человек, чьё присутствие на эшафоте придавало этой сцене окончательный, законченный масштаб исторического безумия.
Лучший друг? Кровный враг? Родственная душа? Я так до конца и не понял, что именно их связывало, но это была связь, выкованная в крови.
Монки Д. Гарп. Герой Дозора.
Даже просто стоя на месте, сложив руки на груди, этот человек подавлял. Колоссальный широкоплечий мужик с мускулатурой, которая казалась вырубленной из цельного куска гранита. Его густые непокорные волосы уже начала трогать благородная седина, но дугообразный шрам вокруг левого глаза, грубая короткая бородка и тяжёлый упрямый подбородок выдавали в нём хищника на пике формы.
Он был одет в строгий чёрный костюм, поверх которого был небрежно, словно по привычке, накинут классический белый плащ Дозора с огромным иероглифом «Справедливость». Но в отличие от многих, Гарп презирал оружие. Никаких именных клинков, никаких пистолетов или Дьявольских фруктов. Вся его чудовищная мощь, весь его аргумент в любом споре заключался в двух пудовых кулаках. Этими кулаками он крошил горы и вминал пиратские корабли в морское дно. Я помнил байки о том, что он развлекался, швыряя пушечные ядра голыми руками со скоростью, превышающей выстрел из самой мощной корабельной мортиры. И, глядя на эти руки сейчас, я в это верил.
Аура у Гарпа была такой же дикой, необузданной и сильной, как и у Роджера. Он мог хохотать во всё горло над тупой шуткой прямо посреди штабного совещания, мог уснуть стоя во время доклада. Он был свободолюбив до мозга костей, и именно поэтому, несмотря на свою силу, раз за разом отказывался от адмиральских погон — чтобы не подчиняться напрямую этим ублюдкам из Мариджоа.
И сейчас этот титан Дозора стоял за спиной Короля Пиратов. В его глазах стоял тяжёлый невыносимый траур, но на губах, как и у Роджера, играла широкая понимающая улыбка.
Кровные враги. Лучшие друзья. Величайший броманс в истории этого мира.
Они гонялись друг за другом по всем океанам на протяжении десятилетий. Гарп бессчётное количество раз загонял Роджера в угол, брал на абордаж его корабль, и они сотни раз сражались насмерть, разнося в труху целые острова просто побочным уроном от своих ударов. Но каждый раз Роджеру удавалось выскользнуть.
Но главное событие, намертво сковавшее их судьбы, произошло за четырнадцать лет до этого дня. Инцидент в Долине Богов.
В моих воспоминаниях этот эпизод был окутан мраком и обрывками информации, но суть была ясна. Мир тогда столкнулся с угрозой, страшнее которой на тот момент просто не существовало. Пираты Рокс. Абсолютные монстры под предводительством психопата Рокса Д. Шебека. В той команде плавали молодые Белоус, Кайдо, Большая Мамочка — те, кто позже станут Императорами Моря и будут делить Новый Мир.
И чтобы остановить эту хтоническую угрозу, Морскому Дозору и Пиратам Роджера пришлось пойти на немыслимое. Они объединились.
Гарп и Роджер сражались там, в Долине Богов, спина к спине. Морпех и пират против самой опасной команды в истории. И они победили. Они уничтожили Шебека. За тот бой Гарп и получил свой звонкий титул «Герой Дозора», хотя сам, по слухам, терпеть не мог об этом вспоминать. Ведь чтобы победить, ему пришлось защищать тех самых Небесных Драконов, которых он презирал, и объединиться с человеком, которого он должен был посадить за решётку.
Их связывало нечто большее, чем просто военное уважение. Абсолютное доверие. Они были по разные стороны баррикад, они были антиподами в глазах закона, но они понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Они оба несли в своих именах инициал «Д» — загадочную метку, о которой шептались как о знаке «врагов богов». И каждый из них знал: что бы ни случилось, как бы жестоко они ни дрались, ни один из них никогда не ударит в спину. И тут я понял, что в моём имени тоже есть инициал «Д». Замер на месте — об этом подумаю позже, не время.
«Мы с тобой сражались столько раз, что я доверяю тебе так же, как любому члену своей команды!» — эти слова Роджера, сказанные Гарпу в сырой камере перед казнью, намертво врезались в мою память.
И вот теперь Гарп провожал своего друга в последний путь. Стоял и смотрел, как история готовится захлопнуть свою книгу над головой Короля Пиратов. Стоял и улыбался сквозь боль потери, даже не подозревая, какую иронию приготовила ему судьба. Не подозревая, что пройдёт время, и именно его родной внук, пацан в соломенной шляпе, поднимет упавшее знамя Роджера и понесёт его волю дальше, ломая этот мир об колено.
И тут наши взгляды с Роджером пересеклись.
Я замер, чувствуя напряжение. Роджер смотрел прямо на меня. В этой огромной бушующей толпе его пронзительные чёрные глаза безошибочно выцепили именно моё лицо.
И вдруг он подмигнул. Чуть склонил голову набок и улыбнулся так, словно встретил старого приятеля. А затем его губы беззвучно зашевелились. Вокруг стоял оглушительный рёв тысяч глоток, но я, словно парализованный, читал по его губам, и в моей голове чётко, без единой помехи, формировались его слова. Будто он говорил совсем рядом.
«О, ты жив, парнишка. Прости, что не помог тебе. Слишком неожиданно всё это произошло».
У меня перехватило дыхание. Он помнил. Он видел, как мелкий Вейн бросился на него, видел, как дозорный проломил пацану череп.
«Честно, я в тот момент хотел голыми руками порвать этих белых голубков, — Роджер ухмыльнулся ещё шире, хотя в глазах на секунду мелькнула злость. — Но ты уже был мёртв. А сейчас, на удивление, снова жив. Интересно… и славно. Ты тоже пришёл на мой праздник?»
Я только медленно, заторможенно кивнул. Мой мозг отказывался обрабатывать тот факт, что Король Пиратов, стоя на пороге смерти, болтает со мной так, словно у нас куча времени.
«Ну, тогда смотри в оба, парень. И никогда не забывай, — его губы растянулись в широком предвкушающем оскале. — Смотри, как я ухожу!»
Я ошарашенно выдохнул. Роджер оторвал от меня взгляд, выпрямил спину и посмотрел поверх голов, словно ожидая чего-то конкретного.
И ожидание оправдалось.
— Эй, Король Пиратов! — вдруг раздался резкий надрывный крик откуда-то справа от меня.
Я вздрогнул. Стоявшие на эшафоте палачи на секунду замерли, нервно переглянувшись. Офицеры Дозора напряглись, их руки машинально потянулись к эфесам сабель.
Началось. Роджер как будто только этого и ждал. Он подался вперёд, закованный в колодки, и его взгляд загорелся.
— Что ты сделал со своим сокровищем?! — орал человек в толпе, брызгая слюной. — Ты ведь нашёл его, да?! Богатство всего мира! Ван Пис!
Командиры Дозора на помосте вздрогнули, словно от удара хлыстом. Этого не было в сценарии. Казнь должна была пройти тихо и назидательно. Гарп, стоявший позади, только тяжело вздохнул, покачал головой и сделал шаг назад, словно давая другу пространство для последнего рывка.
— Молчать! — заорал офицер с перекошенным от ярости и паники лицом. — Исполнить приговор немедленно! Колите!
Но лезвия замерли в воздухе. Палачи просто физически не могли заставить свои руки опуститься. Их сковало животным первобытным ужасом перед человеком, стоящим на коленях перед ними.
Роджер склонил голову, и его широкие плечи затряслись. Сначала тихо, почти беззвучно, а затем над площадью грянул смех. Глубокий, раскатистый, невероятно искренний хохот абсолютно свободного человека. Этот смех прошил толпу насквозь, ломая саму концепцию страха и казни. Роджер поднял взгляд. Его оскал был хищным, а глаза горели тем самым диким неукротимым огнём, который заставлял целые флотилии разворачиваться и спасаться бегством.
— Мои сокровища? — голос Роджера не был громким, но он каким-то образом легко перекрыл шум надвигающейся бури, ударив по барабанным перепонкам каждого человека на площади.
Он посмотрел прямо в лицо шторму, игнорируя скрещенные у его горла холодные клинки.
— Мировое Правительство думает, что сегодня они поставят точку, — усмехнулся Король Пиратов, и его голос начал набирать чудовищную силу, резонируя над городом, отражаясь от каменных стен. — Но это море не принадлежит им! Я прошёл его от начала и до самого конца! Я увидел то, что они скрывали веками, и я смеялся в лицо богам!
— Казнить его! Сейчас же! — сорвал голос командир Дозора. Его глаза расширились от паники. Он понимал, что они теряют контроль над всем с каждым произнесённым с эшафота словом.
Роджер подался вперёд, словно сам бросаясь грудью на замершие лезвия. Его глаза сверкнули, а голос превратился в рокочущий рык, от которого, казалось, по брусчатке пошла мелкая дрожь.
— Если вам нужно моё богатство — я отдам его вам! — рявкнул он, вынося окончательный безотзывный приговор старой эпохе. — Власть, золото, истина, абсолютная свобода! Всё, что только может предложить этот мир, ждёт вас там!
Палачи с криками ужаса, словно пытаясь защититься от этих слов, рванули тяжёлые алебарды вниз.
— ИЩИТЕ! — проревел Роджер, и в этом единственном слове была сконцентрирована вся мощь его несокрушимой Воли. — Я ОСТАВИЛ ВСЁ В ОДНОМ МЕСТЕ! ОНО ЖДЕТ ТОГО, КТО ГОТОВ ЕГО ВЗЯТЬ!
Лязг металла оборвал фразу. Лезвия с глухим влажным хрустом пробили его широкую грудь крест-накрест.
Гол Д. Роджер не издал ни единого стона. Его глаза медленно закрылись, но дерзкая торжествующая улыбка победителя так и осталась намертво приклеена к его лицу. Он умер в ту же секунду.
Но тишина на площадь больше не вернулась.
Секунду ничего не происходило, а затем по небу ударил оглушительный раскатистый гром. Серое брюхо туч прорвалось сплошной стеной ледяного ливня. И толпа, мгновение назад стоявшая в оцепенении, взорвалась.
Это был не крик ужаса. И не плач. Это был первобытный рёв десятков тысяч глоток, слившихся в единый сотрясающий город гул. Люди кричали от дикого восторга, их глаза загорелись безумием, алчностью и жаждой. Дозорные в оцеплении ошарашенно, не веря своим глазам, смотрели, как вместо того, чтобы в страхе разойтись по домам, люди поворачивались и бежали в сторону гавани. К своим лодкам. К своим кораблям.
В этот день на деревянном помосте не убили пиратство. В этот день Мировое Правительство своими собственными руками спустило с цепи миллионы монстров, официально открыв Великую Эру Пиратов.
А я стоял под хлещущим ливнем, слизывая с губ дождевую воду, и смотрел на мёртвого Короля.
Красиво ушёл. Ничего не скажешь.
*****
С неба продолжало лить как из ведра. Ледяные тяжёлые капли с шумом били по брусчатке, смывая пыль и напряжение. Площадь стремительно пустела — безумная толпа, получив свой приказ от мёртвого Короля, уже неслась к порту. Да и простые обыватели, поняв, что дальше шоу уже не будет, покидали площадь, убегая от проливного дождя.
Недалеко от деревянного помоста остались только суетящиеся в растерянности рядовые дозорные, пытающиеся навести хоть какой-то порядок, да одинокая массивная фигура на самом эшафоте. Монки Д. Гарп тяжело опустился на одно колено рядом с телом Роджера и большой мозолистой ладонью аккуратно закрыл ему глаза.
Я стоял под проливным дождём, промокший до нитки, и смотрел, как на этих досках остывает целая эпоха.
Странно, но глядя на мёртвого пирата, я думал о том, что этот человек наверняка ушёл счастливым. Он прожил чертовски интересную насыщенную жизнь. И эта жизнь мне почему-то импонировала. Наверное, где-то глубоко внутри мы с ним были похожи. Оба — упёртые мечтатели. Я ведь в своей прошлой жизни тоже бредил морем. Мечтал путешествовать, ввязываться в авантюры, открывать новые горизонты. Только вот я бесславно пошёл ко дну вместе со сломанной мачтой, а Золотой Роджер свои мечты исполнил. Более того — он передал их другим. Вписал своё имя в историю так глубоко, что его не выкорчевать ни одному Мировому Правительству.
И как человек он оказался куда лучше многих «законопослушных» граждан. Его последние слова, сказанные лично мне, сопляку, которого он видел первый и последний раз в жизни… В этом мёртвом пирате оказалось больше человечности и сострадания, чем во всём этом гнилом городе, перешагнувшем через мой труп.
Или всё дело в том, что он просто мог себе это позволить?
Роджер был свободен от чужого мнения и законов, потому что обладал абсолютной мощью. Сила дала ему свободу. Свобода дала ему право быть тем, кем он хочет, — даже милосердным к случайному пацану. Если ты слаб, ты не можешь позволить себе роскошь быть добрым. Тебя просто сожрут. Если я хочу быть по-настоящему свободным в этом дурдоме, мне придётся стать таким же сильным. Вопрос только в том — как? И кем я вообще хочу стать в этой пищевой цепочке? Какая же сложная нерешаемая задача для парня без ресурсов.
А ещё мне не давал покоя один момент. Как я его услышал? Я точно не умею читать по губам, тем более с такого расстояния. Значит, это была его Воля. Какой-то особый запредельный уровень контроля, способность передавать мысли напрямую. Я впервые в жизни столкнулся с проявлением этой незримой силы вживую, на собственной шкуре. Только вот какая именно это была Воля? Наблюдения? Королевская?
«Эх, кто бы рассказал… кто бы научил», — тоскливо подумал я. Желающих стать моим персональным сенсеем в радиусе тысячи километров не наблюдалось. От этого осознания стало ещё паршивее.
На эшафоте Гарп наконец поднялся. Он попрощался с мёртвым другом и начал тяжело спускаться по мокрым ступеням. Он шёл задумчиво, опустив голову и, казалось, вообще не обращая внимания на суету вокруг. Дозорные с благоговейным почтением расступались перед Героем, образуя живой коридор.
Гарп остановился перед каким-то бледным офицером в чине капитана.
— Подготовьте всё. И будьте аккуратны, — голос вице-адмирала звучал тихо. — Я прослежу лично. Каким бы преступником ни был Роджер, воином он был великим. Его погребение должно быть достойно капитана.
Офицер судорожно сглотнул и только часто закивал, не смея даже пискнуть поперёк слова Гарпа.
Герой Дозора двинулся дальше, и его путь пролегал как раз мимо того места, где стоял я. И в этот момент мой мозг, видимо, окончательно отключил инстинкт самосохранения. Я сам не понял, как открыл рот.
— Простите, вице-адмирал… можно вопрос? — тихо, но чётко спросил я.
Гарп удивлённо остановился. Он повернул ко мне голову, и я кожей почувствовал его силу. Было полное ощущение, что до этой секунды меня для него просто не существовало — я сливался с фоном, как мокрая брусчатка.
— Да? Что тебе, парень? — устало спросил он.
— Если будет позволено… я хотел узнать, что вы подразумевали под достойным погребением? И где оно будет проходить? — выпалил я, мысленно проклиная свою наглость. Я не знал, зачем мне это нужно. Просто почему-то казалось, что это важно.
Гарп чуть прищурился. В его глазах мелькнуло подозрение.
— А ты кто такой? И зачем тебе это знать?
Я глубоко вдохнул, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Прошу простить меня. Моё имя Вейн Д. Нико. А зачем? — я на секунду задумался, глядя прямо в глаза этому титану. — Просто мне кажется это правильным. Мне кажется, что Гол Д. Роджер был хорошим человеком.
Гарп замер. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я ждал, что меня сейчас отправят на гауптвахту за сочувствие Королю Пиратов, но вице-адмирал вдруг хмыкнул.
— Ещё один «Д». Редкие мы птицы, парень, — он покачал головой, и в его взгляде вдруг появилось что-то неуловимо тёплое. — А Роджер… думаю, ты прав. Хоть он и был пиратом, но до самого конца оставался человеком.
Гарп оглянулся на эшафот, а затем снова посмотрел на меня.
— За городом есть Лагуна Крабов. Оттуда завтра на рассвете я отправлю Роджера в последний путь. Он должен упокоиться в море. Он это заслужил. Если хочешь — приходи. А то будет совсем паршиво, если я буду провожать его там один.
Он по-доброму, как-то совсем по-домашнему улыбнулся мне и, больше не сказав ни слова, зашагал прочь.
Я шумно, со свистом, выдохнул, чувствуя, как по спине катятся капли пота, смешиваясь с дождевой водой. Что это вообще на меня нашло? Разговаривать с вице-адмиралом Дозора, да ещё и защищать при нём пирата — это чистой воды самоубийство. Но, видимо, инициал «Д» в этом мире работал как какой-то странный пароль для своих.
«Ну, похоже, ловить мне тут больше нечего, — подумал я, провожая взглядом широкую спину Гарпа. — Пора домой».
Дом в Логтауне у меня, на удивление, был. Он принадлежал тёте Скай, и по местным законам я оказался её единственным наследником. Это был небольшой домик, далековато от центральных улиц, но жаловаться не приходилось. По крайней мере, спать на мокрой мостовой мне сегодня не грозило.
Я развернулся и направился к узкой боковой улочке, чтобы срезать путь.
И вдруг, краем глаза, я зацепился за что-то странно знакомое.
Я сбавил шаг, присмотрелся сквозь пелену ливня и замер. У кирпичной стены одного из складов, вжавшись в неё, словно пытаясь слиться с камнем, стояли двое мальчишек. Они не бежали в порт, не орали в экстазе. Они просто стояли и смотрели в сторону опустевшего эшафота.
Но моё внимание привлекла одна конкретная деталь. Шляпа. Потрёпанная соломенная шляпа на голове одного из них.
А вот это уже интересно.
Я резко поменял курс и бесшумно приблизился к ним на несколько метров. Теперь я видел их отчётливо. Это были два абсолютно раздавленных, сломанных горем подростка.
Шанкс и Багги.
У меня в голове будто щёлкнул выключатель. Ну конечно, в каноне же говорилось, что юнги Роджера присутствовали на казни своего капитана.
Шанкс был худым жилистым парнем лет пятнадцати. Из-под полей Соломенной Шляпы, которую ему когда-то отдал сам Роджер, выбивались мокрые ярко-красные пряди волос. Он был одет в светлую, чуть мешковатую рубаху и короткие штаны. Шанкс стоял под ледяным дождём и горько, абсолютно беззвучно, рыдал. Он низко надвинул шляпу на глаза, пряча слёзы от всего мира, но его узкие плечи мелко и часто тряслись от горя. Он сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он молча принимал этот удар судьбы, переваривая боль внутри себя.
Рядом с ним стоял Багги. Он был чуть ниже ростом, в простой матросской футболке и штанах на подтяжках. На голове — нелепая полосатая бандана, скрывающая синие волосы. И да, у него уже тогда был этот знаменитый круглый красный нос. Только вот смеяться над ним сейчас совершенно не хотелось.
В отличие от Шанкса, Багги не пытался ничего скрывать. Он рыдал навзрыд, открыто и отчаянно. Ревел во весь голос, размазывая по лицу сопли и слёзы, его лицо исказилось в некрасивой искренней гримасе чистой детской боли. Он потерял не просто капитана. Он потерял отца.
Я стоял в тени навеса, разглядывая двух будущих Императоров Моря, и чувствовал, как в груди стягивается тугой узел.
Вот так встреча. Мозг заработал в авральном режиме. Передо мной стояли два человека, которые прошли Гранд Лайн. Которые будут владеть Волей, знали секреты Нового Мира и были тренированы лучшей командой на планете.
В голове была полная каша. Подойти? Заговорить? Или молча пройти мимо? Я стиснул зубы, глядя на их трясущиеся плечи. Решать нужно было прямо сейчас.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.