Аберрант. Пробуждение
Аннотация
Зачем швырять в противника фаербол, если с точки зрения энергозатрат выгоднее слегка подогреть ему кровь?
Для чего телекинетику метать во врага тяжелые предметы, если он просто может оторвать ему голову?
Что будет на самом деле, если открыть портал в другой мир? Вас сдует ветром из-за разницы давления? А может с Земли начнет исчезать атмосфера?
Эти и множество других "неудобных" моментов авторы попросту игнорируют.
Но можно ли вообще написать логичную книгу о сверхспособностях?
Я попробую.
Никаких "Альтернативных Российских Империй". Наш родной мир, переживший Катаклизм и вынужденный принять новую реальность.
Монстры, интриги, кланы прилагаются.
Автор: Егор Аянский
Цикл: Аберрант
Для чего телекинетику метать во врага тяжелые предметы, если он просто может оторвать ему голову?
Что будет на самом деле, если открыть портал в другой мир? Вас сдует ветром из-за разницы давления? А может с Земли начнет исчезать атмосфера?
Эти и множество других "неудобных" моментов авторы попросту игнорируют.
Но можно ли вообще написать логичную книгу о сверхспособностях?
Я попробую.
Никаких "Альтернативных Российских Империй". Наш родной мир, переживший Катаклизм и вынужденный принять новую реальность.
Монстры, интриги, кланы прилагаются.
Автор: Егор Аянский
Цикл: Аберрант
Глава 2
И снова коридоры. Понятия не имею, чем было это подземное здание до Катаклизма, но без провожатого мы бы точно заблудились в его бесконечных катакомбах.
Мои опасения насчет личности Грида быстро стали сходить на "нет". Обаяние добряка-исполина зашкаливало и начало действовать даже на такого скептика, как я. Он оказался не особенно многословен; к нам относился уважительно, но без видимых попыток понравится; да и вообще выглядел человеком дела, для которого репутация не пустой звук. Единственным раздражающим фактором оставался все тот же химический запах – казалось мужик им пропитался насквозь.
Преодолев последний переход, состоящий из нагромождения толстых труб и огромных водопроводных кранов, мы уперлись в красную ободранную дверь. Грид без особого усилия толкнул ее и пригласительно вытянул руку:
– Проходите. Мой человек сейчас подойдет.
– А вы разве не останетесь с нами? – поинтересовался я.
– С удовольствием бы посмотрел на ваши таланты, но дел по горло, – улыбнулся он. – Так что удачи, ребята! Было приятно поработать.
Здоровяк поочередно пожал нам руки и неторопливой походкой направился обратно.
Комната для проверки способностей походила на небольшой бункер. Пол, стены, потолок – все было выполнено из грубого серого бетона. Единственным исключением оказался дальний правый угол, к которому примыкало ярко-оранжевое кирпичное ограждение. Оно отделяло небольшой закуток, где предположительно находилось что-то вроде подсобки или туалета.
Несмотря на кажущуюся убогость, местечко оказалось довольно занятным. В первую очередь стоит отметить наличие пары изрядно пошарпанных, но качественных нейрокресел. Помимо них мы обнаружили широкий металлический стол с кучей непонятных приборов, очередной шкафчик с лекарствами; несколько работающих компьютерных дисплеев и...
Настоящий бензиновый мотоцикл! Похожий я однажды видел в Музее Ядерной эпохи, вот только представленный там экспонат выглядел законченной развалюхой. Этот же был отполирован до зеркального блеска и смотрелся максимально винтажно.
Но все же самой примечательной деталью лаборатории я бы назвал не его, а странного вида штуковину расположенную точно посредине комнаты. Напоминала она барный стул на тонкой ножке, однако в высоту имела не меньше полутора метров и вместо пластикового сиденья венчалась круглым стальным подносом, в центре которого покоился серебристый полированный шар пятнадцати сантиметров в диаметре.
– А здесь прикольно! – Олег с интересом приступил к изучению древнего двухколесного монстра.
– Угу, – пробормотал Кирилл, которого больше привлекло содержимое шкафа: – Пиридол, адреналин, фенамин, сиднокарб... Целая наркоферма, парни!
– Додик ты, Котяра! – расхохотался Виталик. – Это же тупо стимуляторы! Наркота тут рядом не стояла.
– Ну кто бы спорил с профи! – язвительно подколол его я.
Он появился через пять минут из той самой кирпичной каморки. Невысокий и щуплый; одетый в белый халат с крупными желтыми пятнами. Взъерошенные седые волосы, окружающие блестящую лысину, делали его очень похожим на одержимого профессора из старинных мультиков, а строгое лицо с крючковатым носом лишь добавляло комичности.
Вишенкой на торте стал его механический глаз-объектив, тихонько шуршащий при фокусировке. Мне как-то доводилось видеть рекламу похожего устройства: цифровая камера, система дополненной реальности, довольно неплохой микроскоп и куча других замечательных приблуд. Такие штуки имплантируются прямо в зрительный нерв, а их установка стоит нереальных денег.
И вот последнее обстоятельство автоматически исключало загадочного старика из разряда простых жителей гетто.
– Здорово, выкидыши! – небрежно бросил он и хромающей походкой направился к лабораторному столу.
Мы ошалело уставились на Сенцова, но тот, кажется, сам не понял, как на подобное высказывание реагировать.
– Шутка! – торжественно объявил прибывший, глядя на наши озадаченные физиономии. – Хотя, если подумать: все мы выкидыши этого уродливого мира. Вот сами посудите...
– Дед, хорош философствовать! – решительно перебил его Виталя. – Грид нам уже сказал, что ты любитель на уши присесть, так что давай будем базарить чисто по теме! Лады?
– Что, прямо так и сказал? – старик обиженно надул губы: – Ну, коли не хотите стать чуточку мудрее – дело ваше. Значит вы сюда внутреннюю силу проверить пришли?
– Ага, – кивнул Сенцов. – Силу.
– А Грид не забыл упомянуть, что наш дерьмовый аппарат умеет определять лишь глобальную ветку и не способен провести глубокий анализ?
Используя оскорбительные эпитеты в адрес дорогого оборудования, ученый откровенно наслаждался, что навевало мысли о его не самых теплых отношениях с работодателем.
– И это тоже сказал, – кивнул Фурманов. – Нас все устраивает.
– Тогда ладно! – он дважды громко хлопнул в ладоши. – Кто из вас станет первым?
– Давайте я? – сделал шаг вперед Кирилл.
– Давай, – кивнул старик. – В правое кресло прыгай, рукав вверх закатай. Весишь сколько?
– Семьдесят три.
– Фаль у кого?
– У меня, – зашарил по карманам Виталя, – Вот, держите!
Он извлек вещество и передал его ученому. Мне удалось заметить, что это была совсем другая ампула, и жидкости в ней плескалось едва на донышке. Похоже Грид выделил нам ровно столько, сколько было необходимо для тестирования четырех подростков.
Надеюсь он учел, что я вешу почти сотню?
Меж тем одноглазый дед вынул из ящика стола специальный пистолет для инъекций и начал прикручивать к нему ампулу, продолжая объяснять:
– Значит так, юные бандиты. Все что от вас потребуется – просто расслабиться. Вы понятия не имеете, как происходит взаимодействие человеческого мозга с первичным полем, а потому умная программа сама настроит ваше сознание на нужный лад. Моя же функция – помочь ей отыскать конкретный рабочий диапазон и добиться внешнего проявления силы. Надеюсь понятно изложил?
– Понятно! – хором закивали мы.
– Так я вам и поверил, – буркнул он.
Ученый вогнал иглу в плечо Кота и сделал инъекцию, после чего устремился к железному столу, где принялся сосредоточенно водить пальцем по одному из сенсорных дисплеев.
– Ну как? – Фурман нетерпеливо уставился на Кирю.
– Пока не пойму, – ответил тот, странно вращая глазами. – Все в голове стало четким и ясным. А еще эти предметы вокруг...
– Что "предметы"? – оживился дед.
– Я их... чувствую, – пожал плечами Кирилл. – Мотоцикл, стол, стены... Даже вас. Не знаю, как это объяснить, но если вы мне завяжете глаза – я смогу ходить по комнате и ничего не задевать.
– Та-а-ак…, – пальцы старика вновь забегали по экрану. – А поточнее? Как именно ты их ощущаешь – целиком или изгибы поверхностей?
– Вроде бы целиком. Погодите... Теперь мне кажется, что я смогу их поднять, не касаясь!
– А и подними, – старик вытянул руку и показал пальцем на загадочную конструкцию в центре помещения. – Вот этот серебристый шар. Совершенно точно, что твой основной потенциал завязан на управлении гравитацией или телекинезе.
– А разве это не одно и то же? – поинтересовался я.
– Разумеется нет! – возмутился ученый. – Управление гравитацией предполагает изменение вектора поля по отношению к объекту. А телекинез воздействует непосредственно на объект.
– Кажется получается! – донесся восторженный голос Кота.
Все это время лежащая неподвижно сфера ожила и взмыла в воздух, зависнув на уровне наших глаз.
– Твою ж мать! – восхищенно выдохнул Фурман.
– Отличный контроль! – старик довольно потер руки. – Теперь сконцентрируйся и попробуй его подвигать в разные стороны.
Секунд пять ничего не происходило, но затем Кирилл смог заставить шар медленно сместиться влево и уже намного быстрее вправо.
– Очень хорошо. Верни его обратно, но не ставь на подставку, а зафиксируй в паре сантиметров над ее поверхностью.
– Ладно, – кивнул Кот и легко выполнил требуемое.
– Теперь так и держи. Нужно выработать из твоего организма все вещество, иначе будешь фонить неделю, чего нам совсем не нужно.
Кирилла хватило где-то на две с половиной минуты, после чего шар с грохотом упал на место.
– Телекинез, тридцать два балла! – торжественно объявил ученый. – Не самый плохой результат для голодранца из гетто. Следующий!
Вторым инъекцию получил Виталик.
– Ну и как? – поинтересовался у него Кирилл сразу после укола. – Предметы вокруг себя ощущаешь?
– Не-а... Но вот слышать точно лучше стал. И запахи вообще четко чувствую. А больше ничего такого.
– Совсем "ничего" не бывает, – уверенно произнес старик. – Расслабься и дай программе поработать с твоим мозгом. В какой-то момент ты поймешь: что-то в твоем мироощущении изменилось. Оставь внутри себя только это "что-то" и опиши мне его вслух.
– Шипение! Я слышу шипение! Правда не ушами, а…, – Виталя широко открыл глаза и вопросительно уставился на хозяина лаборатории. – Не знаю, как объяснить. Короче все вокруг будто шуршит, но не звуком, а как… Да на хрен! Сложно мне это словами!
– Я тебя понял. Сконцентрируйся на шаре, – предложил дед. – Постарайся "услышать" шипение исходящее конкретно из него.
– Ага... так… так… так..., – Сенцов тихонько повторял одно и то же слово, а затем расплылся в улыбке: – Слышу! Он вообще по-другому шипит. Тихо, будто ему впадлу.
– Это потому что у него очень прочная кристаллическая решетка. Попробуй заставить его "шипеть" громче или наоборот – замолчать.
– Пробую… пробую… я попробую…, – снова забормотал Виталик.
На первый взгляд с предметом ничего не происходило, однако старик, судя по довольному лицу, уже поставил диагноз и теперь просто ждал, когда наш друг выработает из организма все вещество.
Я снова перевел глаза на шар, и наконец догадался что происходит. Воздух над его поверхностью дрожал, будто над разогретой плитой.
– Он управляет температурой, да?
– В точку! – кивнул дед. – Жаль очень слабо. Бывали у меня здесь такие, кто эту сферу едва не расплавил. Но это явно не про вашего товарища. В его случае я готов дать только одиннадцать баллов.
– Типа у меня беспонтовый пирокинез? – расстроено произнес Виталя.
– Можно и так выразиться. Но все же правильнее говорить "слабовыраженный термокинез".
– Почему "термокинез"?
– Потому что это слово подразумевает не только повышение температуры, но и ее понижение. Твоя способность заключается в возможности влиять на интенсивность движения молекул: понизишь ее – тело охладится, повысишь – нагреется. Элементарная физика.
– А фаербол он создать сможет? – осторожно поинтересовался я.
– В теории оно, конечно, можно попробовать, – усмехнулся ученый. – Но целесообразность? Сам по себе сгусток пылающего воздуха не имеет серьезного поражающего фактора из-за низкой плотности. Как вариант, можно довести газ до состояния плазмы, придать полученному конструкту сферическую форму и поискать способ, при котором он не развалится по дороге к цели. Но тогда потребуется задействование дополнительных способностей, что неизбежно увеличит расход фали. Итоговый же результат будет копеечный, еще и промахнуться можно. Куда проще вскипятить противнику кровь, потратив на это мизерную каплю ресурса. Недорого и эффективно!
– Да и хрен с этим термокинезом! – в сердцах выдохнул Сенцов. – Жил без него, и дальше проживу. Олежа, твоя очередь.
С Фурмановым оказалось интереснее всего. Он вообще не ощущал ничего, кроме стандартного улучшения работы органов чувств. Предложение старика представить себя засыпающим тоже не возымело никакого эффекта. Серебристый шар он не услышал и не почувствовал.
– Не вещество, – заключил ученый. – Значит зайдем с другой стороны. Попробуй вспомнить что-нибудь приятное, в самых мельчайших подробностях. Проживи это внутри себя заново, постарайся ощутить всеми органами чувств одновременно. Наша задача поиграться с твоим внутренним состоянием, поскольку яркие эмоции частенько становятся катализатором срабатывания способности.
– Вспомнить приятное в мельчайших подробностях? Да легко! – на лице Олега появилась блаженная улыбка.
Она висела на его лице почти минуту, а затем он резко открыл глаза:
– Костян, Анька реально в B-сектор переезжает?
– Чего?!! – я аж подпрыгнул на месте, поскольку прямо сейчас размышлял о перспективах ее светлого будущего.
Пацаны, как один, уставились на меня, ожидая подтверждения его слов:
– Че, серьезно?
– Откуда инфа, Олег?
– Сам не понял, – развел руками Фурман. – Но кажется я начал слышать ваши мысли. Правда это происходит какими-то обрывками.
Повисла короткая пауза растерянности, которую, к моей несказанной радости, прервал ученый:
– Так, так... Похоже у нас завелся "похититель секретов", причем довольно мощный, если измерять рамками гетто.
– Насколько мощный? – обрадовался Олег.
– Сложно сказать, – пожал плечами дед. – У этой рухляди проблема с замером психокинеза.
– Э-э-э... Мы так не договаривались! – вступился Виталик за брата. – Грид сказал, что вы всех померите.
– Да померю, померю! – буркнул старик. – Просто не самым точным способом, с погрешностью в два-три балла. Устроит?
Фурманов обменялся быстрым взглядом с Сенцовым и недовольно кивнул:
– Ну хотя бы так... Что надо делать?
– Попробуй прочесть мои мысли, – ученый надел на лысину какой-то хромированный ободок с проводами и снова уставился на компьютер.
Олег прикрыл глаза и пару минут сидел неподвижно, однако я заметил, что у него на лбу начала появляться испарина. Спустя еще несколько секунд он поднял веки и бессильно помотал головой:
– Не могу! Чувствую исходящее от вас превосходство, может даже легкое издевательство. Но вот мысли вообще не слышу.
– Ну еще бы! – подмигнул ему тот. – Неужели ты думал, что я пойду тестировать юных оболтусов, не подстраховавшись? А вдруг вы бы меня тут случайно подожгли?
– Вы тоже употребили вещество? – воскликнул Олег.
– Естественно! Надеюсь ни для кого не секрет, что фаль не позволяет воздействовать на цель, которая тоже ее использует?
Мы с Фурмановым одновременно кивнули, поскольку такую информацию можно откопать даже в нашей зацензуренной Сети. Но вот для Сенцова это стало настоящим сюрпризом:
– Че? – он удивленно вскинул брови. – Типа вам сейчас кровь вскипятить нельзя?
– Напрямую – нельзя! – помотал головой ученый. – Но можно поджечь предметы вокруг меня, а уже они нанесут мне термический урон.
– Охереть!
– В точку! – поддержал его дед. – И в этом самая большая загадка фали, по сей день не разгаданная. У меня имеется на этот счет некая гипотеза, но на данном этапе развития науки ее никак не проверить.
– А можно вопрос?! – воскликнул я.
– На тему?
– На эту самую. Мне всегда было интересно понять, как проходят дуэли. Вот есть у нас, например, два бойца из враждующих кланов. Оба использовали вещество. И как им тогда сражаться, если они не могут друг на друга воздействовать? Тупо стреляться из автоматов? Но тогда какой смысл в этих способностях?
– О-о-о! – восторженно поднял указательный палец старик. – Битвы спецов – это отдельная тема и целое искусство. Не думаю, что у нас с вами хватит времени обсудить все тонкости такого сражения, но пару моментов отмечу. Во-первых, как я уже сказал, урон можно наносить опосредованно. Пускай условный телекинетик не способен оторвать заряженному противнику голову – он все еще может обрушить на него потолок, например. Ну или швырнуть кирпичом промеж глаз.
– Но ведь от этого можно увернуться.
– С той реакцией, которую дарует фаль – легко. А еще можно уничтожить летящие объекты в полете, искривить перед ними пространство или принять урон на силовую защиту – все зависит от вида дара и степени личной подготовки.
– А если противник ничего из этого не умеет? – попытался встрять Сенцов.
– А если противник ничего из этого не умеет – тогда проще его пристрелить и не тратить бесценное вещество.
Старик злорадно хихикнул и уставился в мониторы.
– А второй? – произнес я.
– Что "второй"? – дед перевел на меня вопросительный взгляд.
– Вы сказали, что отметите пару моментов. Про опосредованный урон вы объяснили. А другой какой?
– А-а-а, – он картинно хлопнул себя по лбу. – Совсем старый стал. Второй момент – это самая обычная "сушка".
– Сушка? Это, вроде бы, когда два спеца пытаются выжечь друг у друга вещество, да?
– В точку! Если вы уверены, что запас ресурса цели меньше вашего, или же она вас значительно слабее – ее проще "высушить", – терпеливо пояснил ученый. – Именно это сейчас и делал Олег. Пытаясь прочесть мои мысли, он тратил не только свою фаль, но и мою. Защита от чужого воздействия ее тоже прилично расходует.
– Получается кто первый высох, тот и проиграл?
– Разумеется! А потому умение правильно рассчитать остаток вещества и потратить его на грамотный побег с поля боя крайне важный стратегический момент.
– Круто! Жаль в Сети про это почти не пишут.
– Цензура, ребятки. Чем меньшей информацией владеют жители внешних кругов, тем спокойнее спится Императору и князьям во внутренних. Но, раз уж зашел такой разговор, – ученый распалялся все больше, – то запомните: в реальном бою победа, редко достается самому сильному. Куда важнее смекалка и умение выгодно использовать окружение. Например, если битва происходит в условиях повышенной влажности, то термокинетик может...
– Товарищи академики! – вклинился в наш разговор Фурман. – Это, конечно, все обалдеть, как познавательно. Но кто-нибудь, наконец-то, озвучит мой результат?
– Можешь вставать, – улыбнулся дед. – У тебя от сорока четырех до сорока шести в психокинезе, причем в твоем случае нам удалось выявить конкретную склонность к чтению мыслей.В клановые училища тебя не примут, поскольку их интересуют числа исключительно от пятидесяти. Однако есть и хорошая новость. Кроме не самого плохого балла у тебя имеется множество других полезных навыков: харизма, подвешенный язык, располагающая внешность. Совокупность этих качеств могла бы сделать из тебя отличного шпиона. Так что, если хочешь, могу замолвить за тебя словечко перед серьезными людьми.
– Правда? – Фурман даже растерялся от такого предложения.
– А смысл мне врать? – удивился ученый.
– Можно тогда еще вопрос?
– Конечно.
– Вы сказали у меня склонность к чтению мыслей. Но ведь я смогу параллельно изучить еще какие-нибудь ментальные фишки?
– Если они относятся к ветви психокинеза, то, скорее всего, да, – ответил старик. – Однако именно в чтении мыслей ты сможешь добиться наилучших результатов. Или тебя что-то другое интересует?
– Иллюзии, – взволнованно ответил Фурман.
– Ментальным иллюзиям – ты почти гарантированно сможешь обучиться. Оптическим – маловероятно.
– Типа есть какая-то разница? – воскликнул Сенцов.
– Ментальные создаются в сознании конкретной жертвы. Оптические – видят все; их даже можно сфотографировать. Но создание последних к психокинезу не имеет никакого отношения.
– И тем не менее вы сказали – "маловероятно"! – зацепился я за его фразу. – То есть шанс изучить оптические у него все-таки остается?
Старик пристально посмотрел на меня и неопределенно покачал головой:
– Иногда одаренный может владеть двумя, или даже тремя глобальными направлениями. Именно потому я не сказал категоричное "нет". Но тема мультипотентности довольно сложна и дискутировать о ней можно часами. Так что на этом нашу беседу предлагаю закончить.
– Ну и ладно. Ментальные иллюзии тоже неплохо! – заметно повеселевший Фурман выбрался из кресла. – Давай, Костян. Ты последний остался.
Меня охватило волнение. Я уже упоминал о своей проблемной генетике, а потому на серьезный результат не надеялся. Дело в том, что моя мать относится к редкому типу людей с полной невосприимчивостью к фали. То есть влей в нее хоть целую ампулу – результат будет нулевой. Таких жителей в Империи насчитывается чуть менее одного процента. Эта особенность рецессивна и не всегда передается по наследству, но ее наличие хотя бы у одного из родителей гарантированно снижает потенциал будущего потомства.
Осторожно уселся в кресло и откинулся на подголовник, параллельно пытаясь расслабиться. По затылку побежали легкие уколы и уже через несколько секунд я почувствовал, что подключение произошло.
Щелк! Плечо отозвалось легким вздрагиванием на ввод инъекции. Сначала я ничего не ощутил, а потом услышал…
Всего лишь мелодичную трель, доносящуюся из кирпичной каморки в углу.
– У вас здесь работает мобильный? – удивился я.
– Не работает. Это вызов по внутренней связи, – покачал головой старик. – Прошу меня извинить, сейчас вернусь.
Он положил пистолет для инъекций на стол и зашел внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.
Вот же, нафиг! Вечно что-то происходит, когда дело касается меня.
Ладно, подождем.
Со мной что-то начало твориться. Мысли обрели необычайную ясность, а уши начали слышать буквально каждый шорох. По поводу зрения я особых изменений не заметил, ну а обоняние – оно у меня и без того было на высоте. Тем не менее, общее состояние все равно было необычным. Наверное ближе всего по описанию будет ощущение, когда ты долгое время сидел под толстым одеялом, а затем резко его скинул.
– Ну чего он там застрял? – забеспокоился Фурман. – Уже десять минут прошло!
– Может посрать присел? – ухмыльнулся Сенцов.
– А может просто попробуем его позвать? – откликнулся Кот.
– Можно и так, – Виталик прошагал до двери и дважды в нее постучал.
Тишина.
– Эй, профессор! Ты там жив вообще? – он снова постучал, на этот раз громче.
– Парни, – занервничал Фурман. – У меня нехорошее предчувствие.
– Что?! – вздрогнул Кирилл.
– Это идет оттуда, – он поднял руку в направлении кабинета старика. – Такое ощущение, будто мой мозг кто-то пытается "потрогать".
– Да не гони пургу! – Сенцов приоткрыл дверь каморки и осторожно заглянул внутрь: – Ой!
Его тело взмыло под потолок, пестрым росчерком мелькнуло в воздухе, а затем с чавканьем влетело в бетонную стену. Кровавая мешанина из сломанных костей и разорванных мышц рухнула вниз, и узнать в ней нашего друга теперь можно было лишь по обрывкам одежды. Все произошло настолько быстро, что никто, ничего толком не понял.
Осознание.
Ужас.
Принятие...
Мощный водоворот смешанных чувств накрыл меня с головой. Время будто растянулось на бесконечно длинные минуты, хотя в реальности пролетел лишь миг.
Первым пришел в себя Фурман:
– Сука! Валим!
– А... К-как это? – Кот, словно загипнотизированный, продолжал пялиться на бесформенные останки Виталика.
Гребаное нейрокресло!
Прервать контакт, прервать!
Тело затрясло крупной дрожью; ожидание завершения сеанса было мучительным, как никогда раньше. Даже при аварийном выходе требуется около пяти секунд, если ты только не готов сжечь себе десяток-другой миллионов нейронов.
Контакт прерван!
Есть, отцепился!
Вскакиваю на ноги. В этот же момент из кирпичной каморки выходит безумно красивая женщина с ярко-красными волосами. Следом за ней показываются двое спутников-мужчин. Синие обтягивающие комбинезоны, желтые полосы на рукавах и такого же цвета треугольная эмблема на груди. У каждого на левом плече дозатор автоматического впрыскивания, позволяющий непрерывно поддерживать оптимальный уровень фали в крови.
Имперские ликвидаторы?
Но откуда?!
Внезапно в голове все встает на свои места. Как я и предполагал, Грид изначально не собирался платить. Но вместо того, чтобы нас убивать собственными руками, он решил это сделать чужими. А вся эта заморочка с проверкой способностей – банальная подстава. Чтобы мы добровольно вкололи себе вещество и каратели имели законные основания нас уничтожить.
В итоге у громилы остается наша фаль, а у ликвидаторов появляется галочка в личном деле.
Идеальная схема!
Если только прямо сейчас не рассказать им правду.
– Нас закрыли! – доносится вопль Фурмана. – Нас закрыли!!
– Стойте, девушка! – ору что есть силы. – Я сейчас все объясню! Только не убивайте больше никого!
Прыжком перемещаюсь к Кириллу, который неподвижно продолжает стоять на том же месте. Хлестким ударом по щеке пытаюсь его вывести из транса, но ладонь будто врезается в холодную каменную скалу.
Э-э-э?
Словно в ответ на мой невысказанный вопрос женщина изящно вытягивает руку вперед, насмешливо копируя последнее слово мертвого Сенцова:
– Ой!
Тонкие пальцы громко щелкают в воздухе, и друг детства разваливается на крупные ледяные куски. Отколовшаяся голова катится в сторону кабинета, где один из мужчин-палачей равнодушно останавливает ее носком ботинка.
Мне становится дурно. Этим безжалостным тварям плевать на мои слова. Кажется их вообще не интересует истинное положение вещей.
А какое оно, истинное?
Кто вообще сказал, что Грид не их стукач?
В любом случае мы виновны, у них есть лицензия на убийство, и они ей воспользуются, что бы мы там не лепетали в свое оправдание.
Непонятно лишь одно. Для чего нужна эта кровавая клоунада, когда стоимость нашей казни укладывается в четыре пистолетных патрона? Мы ведь даже простейшую защиту ставить не умеем.
Твою мать! Можно подумать это сейчас так важно!
– Высокий еще под дозой, – красноволосая недовольно косится в мою сторону. – Высушить и уничтожить. Я пока закончу с бегуном.
Ее безмолвные спутники разворачиваются ко мне. Инстинктивно отскакиваю назад и чувствую слабую вибрацию внутри головы.
Это "сушка"?
Обреченный взгляд находит еще живого Фурманова. Он ползает на коленях перед улыбающейся стервой и, задыхаясь, произносит:
– Пожалуйста не убивайте... Мы все расскажем... Расскажем где взяли фаль, расскажем...
По его светлым брюкам начинает расползаться темное пятно и мне становится не по себе. Я всегда считал, что из нас четверых Олег пойдет дальше всех. Успешно сдаст Тест, выбьется в люди, сделает головокружительную карьеру.
А теперь этот человек молил о пощаде и мочился в собственные штаны.
– Закон един! – она театрально протягивает к нему руку, словно какой-нибудь правитель Древнего Рима.
Страшно признавать, но крашенная тварь натурально наслаждалась происходящим и не нужно было обладать ментальным даром, чтобы это понимать. Она не просто выполняла приказ – она упивалась своим правом казнить людей, упивалась нашей беспомощностью.
Олег вспыхнул. Загорелся ярким пламенем и на глазах начал обращаться в черную пузырящуюся головешку. Все происходило настолько быстро, что я даже не смог ощутить запах горящей плоти.
Или же просто не хотел его ощущать...
– Переборщила! – недовольно хмыкнула карательница и снова перевела взгляд на меня: – А ты крепкий мальчик! Не был бы идиотом – сделал бы карьеру на имперской службе. Возможно даже в моем отряде.
Она медленно провела кончиком языка по верхней губе, словно намекая, каким путем я смог бы попасть к ней в отряд. Вот только ее мертвый взгляд говорил совершенно обратное. То были глаза не страстной женщины, а равнодушного маньяка, у которого нет ни сочувствия, ни жалости.
Только жажда убивать...
Изящная ладонь медленно задвигалась в мою сторону. Я видел каждую складочку на форменной одежде, каждый колышущийся локон безупречной прически, каждый взмах длинных пушистых ресниц.
Внезапно она замерла. Красивые брови поползли вверх, а на самоуверенном лице появилась детская растерянность, быстро перерастающая в...
Испуг?
Она способна бояться?!
Меня?!!
В мозгах что-то замкнулось. Голова наполнилась еще более сильной вибрацией, а перед глазами появилось странное видение, до боли похожее на...
Дверь кладовой из мамкиной комнаты!
Словно находясь в каком-то гипнотическом трансе, я протянул к ней руку;
Ощутил кончиками пальцев гладкую ручку, потянул на себя;
Шагнул вперед и закрылся изнутри.
Сердце грозило выскочить наружу. Сменяющие друг друга фрагменты пережитого ужаса вновь, и вновь водили в памяти кровавый хоровод: расколотый на куски Кирилл, обуглившийся Олег, перемолотый в кашу Виталик.
Снова, и снова... Снова, и снова... Яркие тошнотворные образы, медленно превращающиеся в воспоминания.
Они ушли?
Или это я от них ушел?
Трясущимися руками приоткрыл дверцу, за которой обнаружилась такая знакомая обстановка. Мать все также неподвижно лежала в своем гребаном кресле и ничего не слышала. Экстремальный режим, после которого единственное, что она сможет сделать – доползти до кровати и завалиться спать. Чтобы следующим утром вновь закинуться дешевым пищевым порошком, полчасика потрахаться в вирте и опять весь день вкалывать за возможность купить нам искусственную еду.
– Это... был... портал, – прошептал я дрожащими губами.
И не сдержался, тихонько заскулив, словно побитый щенок.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.