Железный лев. Том 3. Падаванство (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
1848, февраль, 20. Санкт-Петербург
- Вы его арестовали? – тихо и как-то подавленно спросил Николай Павлович, когда Дубельт вошел в кабинет.
- Никак нет, Ваше Императорское величество.
- Почему? – немало удивился император.
- С ним всегда очень сложно, Государь. Порой мне кажется, что он словно дикий зверь. Чует опасность и в любой момент готов драться насмерть без всяких оговорок. Невзирая на то, кто кидает ему вызов.
- Зверь… дикий зверь… - медленно произнес Николай Павлович. – Да пожалуй. В нем есть что-то такое. И что же произошло?
- Если не вдаваться в подробности, то лишь мое личное вмешательство и здравомыслие Льва Николаевича уберегло ситуацию от большого кровопролития. Арестовать его мы вряд ли смогли бы. Он скорее бы умер, чем дал себя пленить. И я склонен оценивать вероятность даже такого исхода не очень высоко. Зато теперь становится ясно, как он сумел пленить Шамиля, равно как и его твердую убежденность в возможности добраться до английского посла.
- Он настолько опасен? – удивленно выгнул бровь царь.
- Молодой Толстой сумел переплюнуть своего буйного дядюшку в этом плане. Однако в отличие от Федора Ивановича не терпит лишь ареста и, вероятно, сдачи в плен. Во всем остальном он сохраняет удивительное здравомыслие. Дядя же вполне позволял себя арестовывать, а вот в остальном…
- Я так понимаю, вы его отпустили, чтобы избежать кровопролития? – нахмурился Николай Павлович.
- Нет. – покачал головой Дубельт и спросил, приподняв в руке небольшой саквояж. – Вы позволите?
- Извольте. – махнул рукой император, указывая на стол.
Начальник третьего отделения подошел.
Поставил этого «низкорослого и пузатого дедушку» чемодана на стол.
Открыл его.
И достал стеклянную «колбаску» рубинового цвета. Во всяком случае, непосвященные люди со стороны, именно так ее и воспринимали.
- Что это? – поинтересовался император.
- Рубин.
- ЭТО?
- Я проверил у доверенного ювелира. Это совершенно точно рубин. А это, - произнес Дубельт, достав холщовый мешочек и открывая его, - он же, только наколотый и немного обтесанный.
- Поясните. Я, признаться, совершенно не понимаю.
- Лев придумал, как делать рубины. Самые, что ни на есть, настоящие. И ни о какой контрабанде речи никогда не шло. А первые его контакт с ювелиром для оценки и продажи, случился заметно позже написания письма Джоном Блумфилдом к Шамилю. То есть, Ее Королевское величество соврала вам.
- Это точно? - ошарашенно спросил Николай Павлович.
- Абсолютно. Я все несколько раз перепроверил. Все сходится удивительным образом. А это, - кивнул Дубельт на «рубиновую колбаску», - Лев Николаевич сделал на моих глазах.
- Быть может, она не знала…
- Едва ли, Государь. Молодой Толстой придумал и запустил производство селитры. Достаточное для того, чтобы закрыть наши потребности. Он также развивает передовое оружейное производство и начал выпуск стали по новой методе. Если англичане знали о его характере, то это все выглядит как хорошо продуманный план. Мы чудом избежали перестрелки и его вероятного убийства. Даже если он смог спастись, вы бы при любом исходе лишились бы одного из самых преданных и деятельных своих подданных.
Николай поморщился и схватился за голову.
- Как же стыдно… - пробормотал он. – и глупо…
- Никто не застрахован от ошибок. И проведение небес позволило нам избежать непоправимого. Лев же очень просил дать ему отпуск, хотя бы на полгода.
- Зачем?
- Чтобы съездить в Лондон и всех убить. – оскалился хищной улыбкой Дубельт. – И мне потребовалось немало сил и времени его отговорить.
- Как всех? – растерялся Николай Павлович.
- Он считает, что если вырезать английскую королевскую семью и всех британских лордов, то все человечество вздохнет с облегчением. Ради чего он готов пожертвовать собой.
- Нет! Нет! Что за кровожадное безумие?!
- Они второй раз пытаются его убить. Хотя лично им он ничего дурного не сделал. Любой бы на его месте стал злиться. А зная звериный нрав Толстого, я удивлен, что он вообще испрашивал разрешения. Вы уж предупредите Ее Королевское величество, что они играют с огнем.
- Пожалуй, - нехотя согласился император, рассматривая здоровенный рубин. – Но каков гусь! Придумал, как делать рубины и молчок! И много он уже сделал?
- Не очень. На обратном пути я взял ювелира, с которым он сотрудничал. Пообщался. Они не спешили и осторожничали, чтобы не сбить цену.
- А как англичане узнали вообще?
- Этот ювелир связан с банковским домом Ротшильдов. С их агентами, которые занимались ювелирными делами.
- Понятно… - покивал император. О том, какую роль играли Ротшильды в политике Великобритании, он был наслышан очень хорошо.
- Англичане нанесли удар, государь. Сильный. И Лев Николаевич просит о разрешении отомстить за себя и за вас.
- Я запрещаю ему ехать в Англию и устраивать там резню! – выкрикнул Николай Павлович.
- К счастью, мне удалось успокоить его пыл. И он предложил иное.
- Что же?
- Ударить англичанам по самому нежному месту – по кошельку. – усмехнулся Леонтий Павлович.
- Да? И как же?
- Он предложил купить в глуши Казанской губернии усадьбу. Укрепить ее. И организовать на территории выпуск фальшивых фунтов-стерлингов. Бумажных, разумеется. По словам графа, их уровень защиты весьма посредственный и если подойти с умом, то можно делать не хуже, чем в банке Англии.
- Вы это мне говорите серьезно?
- Граф предлагает ежегодно печатать мелких купюр на несколько миллионов фунтов-стерлингов[1], которые тратить, скупая в третьих странах разные товары. Разумеется, не от имени государства, а создав «компании-прокладки», как он выразился. Что позволит нам продавать купленные за фальшивки товары, а вырученные деньги направлять в бюджет.
- А ему какая польза?
- Месть. Ну и ваше расположение.
- И все?
- Кроме того, он рассчитывает на некоторое содействие по закупке промышленного оборудования в Европе, вербовки квалифицированных рабочих с последующим их перевозом. На эти деньги. Например, в Ирландии сейчас голод и было бы неплохо перевезти хотя бы десяток другой кораблей с беженцами. Крепкими, здоровыми и готовыми работать. Сразу семьями. Направив в Поволжье и на южное побережье.
- Это соблазнительно… но ведь может вскрыться… - задумчиво произнес император.
- Лев Николаевич предлагает достаточно разумный способ предосторожностей. Но, даже если что-то вскроется, едва он это удастся раздуть сильнее слухов. Доказательств-то не будет.
- Как не будет? Если вскроется, что эти компании расплачиваются фальшивками, а мы забираем их прибыли, то все всем станет очевидно!
- Это само по себе очень сложно узнать. Но чтобы такого не случилось даже в теории, граф предложил несколько, как он выразился «схем отмывания денег». На любой вкус. И все довольно интересные.
- Сколькие будут знать об этом всем?
- Я полагаю, что два-три десятка человек. Не более.
- А люди, которые станут изготавливать фальшивки?
- Толстой предлагает набрать их из преступников, осужденных на каторгу. По особому отбору, чтобы буйных и склонных к побегу или иным таким проказам туда не попадалось. Предлагая им спокойно, сытно и с комфортом дожить свою жизнь в усадьбе, вместо мучительной смерти на рудниках.
- Признаться, я сам не верю, что слушаю вас сейчас. Это же кошмар то, что вы мне сейчас предлагаете. Просто кошмар!
- Помните, как возмущался Егор Францевич количеством подделок наших ассигнаций?
- Да, конечно. Вы думаете, что это британские проказы?
- Прямых доказательств у меня нет, но это весьма очевидный шаг. И совсем не обязательно это только британские проказы, быть может, французы тоже участвовали. Во всяком случае, послушав графа, я в этом более чем утвердился. Слишком все сходится.
- Даже не знаю… - покачал головой император.
- Граф жаждет мести. Если не такой, то кровавой. Две попытки убить – это слишком.
- А рубины? Что нам с ними делать?
- Я предлагаю разместить их производство на той же усадьбе. А для объяснения их появления же можно использовать Льва Николаевича. Пожаловать ему земли где-нибудь в самой гиблой глухомани. И проводить эти рубины официально, как казенные закупки, будто бы они добыты на рудниках его в тех краях.
- За них ведь придется платить.
- Придется. Но, я думаю, мы с графом договоримся. Частью выдадим ему векселями, частью кредитными рублями, частью облигациями.
- Облигациями? Это еще зачем?! – нахмурился император.
- Он порой просит странного. Вот пусть и оплачивает эти просьбы, возвращая облигации. Как итог – для казны рубины будут обходиться почти даром. И ему польза.
Император взял чуть растрескавшийся монокристалл рубина. Покрутил в руках. Поглядел. Подумал. И спросил:
- Леонтий Васильевич… мне кажется… хм… признайтесь, кто все это придумал? Это все он?
- От вас ничего не скрыть, - неловко улыбнулся Дубельт и достал из своего саквояжа довольно толстую брошюру. – Вот. Здесь он подробным образом это все описывает и объясняет.
- И как давно он ее написал? – спросил император, открыв и поглядев на листы, плотно исписанные знакомым лаконичным и хорошо читаемым почерком. – Это ведь не в спешке делалось?
- Еще в прошлом году, Государь. Он просто не знал, как вам это представить, полагая, что вы откажетесь.
- И сколько он планируется выручать с помощью своей затеи? – потряс брошюрой император.
- Если у него будет два года на подготовку и все наше содействие, то через два года он сможет вполне надежно печатать десять миллионов фунтов-стерлингов мелкими купюрами, проводя их старение, дабы они не вызывали подозрений. В казну они смогут надежно приносить миллионов тридцать рублей, плюс закупку всяких полезностей. Например, он рекомендует сделать стратегические запасы свинца, меди и прочих важных для войны товаров. И продолжить скупать селитру для формирования запасов и так далее. В обход казны.
- А камни?
- Лев может выпускать рубины и сапфиры. Но не рекомендует увлекаться с количеством и делать поначалу больше сорока-пятидесяти фунтов. Пока. Что будет нам после огранки приносить три-четыре миллиона прибыли[2]. Позже можно увеличить хоть в десять, хоть в двадцать раз. Главное, чтобы мы под это сделали свое предприятие по огранке и массовому производству колец, серег, колье и прочих украшений. С увеличением количества рубинов и сапфиров на рынке цены на них упадут. Но не очень сильно, если подойти к делу с умом. Главное, не продавать чистое сырье.
- Осталось придумать, кто будет этим всем заниматься. – буркнул Николай Павлович.
- Этим может заняться тот самый ювелир, которого я взял в Нижнем Новгороде. Они с графом этот вопрос обсуждали. И даже кое-какие наработки сделали.
- Вы же говорили, что он связан с Ротшильдами.
- Он с ними вел дела, но не их человек. И он посвящен в то, что граф откуда-то «из воздуха» берет камни, однако, англичане об этом не знают. Так что он не разболтал им. Просто они смогли выяснить источник камней, проследив цепочку до Льва Николаевича.
- Хм…
- Николай Павлович, выглядит все это скверно… но если все выгорит, то в казну миллионов тридцать-сорок станет прибивать ежегодно. А лет через пять и того больше. Это дар небес, не иначе.
- Вы правы, это все выглядит крайне скверно.
- Неужели придется снова идти на поклон к этим кровопийцам из Hood & Co.?
Император нервно дернул подбородком и скривился.
Он к этому банку относился достаточно сложно. Они очень давно совали свой нос в разные серьезные дела и давали кредиты практически всем коронам Европы. Выступая заодно фигурантами в разного рода крупных сделках, вроде кредитования покупки Луизианы[3].
Казалось бы, частный банк. Однако каждый раз он умудрялся находить совершенно невероятные суммы. Словно у него имелась какая-то бездонная бочка с ними. Здесь же, в России еще Екатерина II начала пользовать их услугами. И с годами долг перед ними только нарастал. А их просьбы становились все острее и неудобнее.
- Тридцать-сорок миллионов дохода ежегодно. – повторил Дубельт, ключевые слова.
На фоне того, что бюджет составлял в среднем около двухсот миллионов – очень приличная прибавка. Достаточная для того, чтобы прекратить увеличивать долг и начать его уже гасить.
- Государь? – вновь произнес начальник Третьего отделения, видя его излишнее погружение в мысли.
- Да-да.
- Так как нам поступить?
- Какие он земли хочет?
- Васюганские болота, Государь. Это недалеко от Томска. Они большие и непролазные.
- Какой же рудник на болотах?
- Вот пускай они его и ищут, Николай Павлович. – улыбнулся Дубельт. – Чем больше там сгинет английских агентов, тем лучше. Опять же, вокруг непролазная тайга, и там их еще медвежий патруль немало задерет…
-------------------------------------------------------------
[1] В рубле на 1848 год содержалось 17,995 грамм серебра, в 1 фунте-стерлингов 104,6 грамм. Так что, 1 миллион фунтов-стерлингов в рублях 5,8 миллионов. И несколько миллионов таких фальшивок очень крепко бы помогли в закрытии бюджетного дефицита и кредитным платежам.
[2] 40-50 фунтов – это 16380-20475 грамм (1 фунт = 409,5 грамм), то есть, 81900-102375 карат (1 грамм = 5 карат). При огранке уйдет ¾, также выход 20475-25593 карат ограненных рубинов и сапфиров, которые будут продавать по цене 80-250 рублей за карат. То есть, это дает вилку 1 638 000-6 398 250 рублей. Дубельт указал усредненное значение.
[3] Французская колония Луизиана в момент покупки была размером с четверть современных США.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях