Человек государев 9
Аннотация
Никаких попаданцев, гаремов и академий!
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 8
Человек государев 7
Человек государев 6
Зато есть герой (1 шт.) без суперспособностей, но с красными корочками чиновника. Потусторонняя отвязная тварь (1 шт.). Злобные боярские роды (много шт.). Красавицы (тоже много шт.). Приключения, драки, интриги и магия (устали считать, очень много).
Будет весело!
Авторы: Александр ''Котобус'' Горбов, Мила Бачурова
Цикл: Человек государев
Предыдущие книги этой серии:
Человек государев 8
Человек государев 7
Человек государев 6
Глава 2 - Люди выехали
— Между прочим, мне он сразу показался подозрительным, — заявил Леонид, глядя на мёртвого англичанина.
— Мне тоже, — согласился Борис. — Но я думал, он по военному делу шпионит.
— Интересно, он хоть одного носорога застрелил?
— Или тигра?
— Сомневаюсь, — сказал я. — Его интересовала другая дичь.
Я посмотрел на Ходжаева. Тот не спешил вылезать из-под дивана, опасливо косясь на Принцессу.
— Этого забираем, Максим Максимович? Допрашивать его, полагаю, лучше в управлении.
— Забираем, — согласился Лебедев.
Близнецы остались в доме Ходжаева дожидаться полицию, чтобы провести обыск и оформить бумаги.
Ходжаева мы вели по пробуждающемуся городу. Впереди шагал он со скованными за спиной руками, следом шли мы с Лебедевым и Принцессой.
Редкие прохожие с Лебедевым здоровались. Пытались кланяться и Ходжаеву, но, сообразив, что происходит, застывали на месте и провожали нашу процессию изумлёнными взглядами.
К управлению мы подходили, сопровождаемые уже целой толпой уличных мальчишек, которые охотно, во весь голос, разъясняли каждому встречному, что Алим Керим-бек арестован Государевой Коллегией.
— Газеты вашему городу, полагаю, не нужны, — заходя вместе с Лебедевым в управление, пошутил я. — Чтобы узнать новости, достаточно просто пройтись по базару.
— Есть такое, — согласился Лебедев.
Арестованного он усадил на стул Капитона Евграфовича, который специально для этой цели выдвинул из-за стола на середину помещения.
Отведя меня в сторону, Лебедев негромко, сконфуженно проговорил:
— Стыдно признаться, Михаил Дмитриевич, но я таких серьёзных преступников никогда прежде не допрашивал, только шелупонь всякую. Откровенно говоря, не знаю, с чего начать-то…
— С того же, с чего начинаете допросы шелупони, — посоветовал я. — По сути, Максим Максимович, все эти мерзавцы одинаковы. Просто кому-то из них везёт меньше, кому-то больше — да и то до поры до времени. Сколь верёвочке не виться…
— И то верно, — обрадовался Лебедев. — Поймали ведь мы его! Ваша правда, Михаил Дмитриевич. Начну как привык.
Я кивнул.
— Если что, я тут рядом и всегда вам помогу.
Ходжаев, как я и предполагал, оказался хитрой лисой. Он юлил, выкручивался, жаловался, что это англичанин шантажом и угрозами заставлял его пропускать через границу нефрит. Да и было-то там того нефрита, почтенные, — кот наплакал! Тут даже и говорить не о чем с такими уважаемыми людьми.
Когда Лебедев задал вопрос о подпольном цехе на каменотёсной фабрике, Ходжаев вытаращил на него глаза и сказал, что никогда ни о чём подобном не слышал. А если бы слышал, первым побежал бы сюда, в управление, докладывать многоуважаемому Максиму Максимовичу о творящемся беззаконии.
Лебедев потел и злился. Я пока не вмешивался — по опыту знал, что со временем Ходжаев устанет и начнёт путаться в собственном вранье. Тут-то и придёт пора его припугнуть и допрашивать уже по всей строгости.
Но помогать Лебедеву мне не пришлось. В дверь управления постучали и вошли, едва дождавшись разрешения.
Шаги были медленными, тяжёлыми и сопровождались стуком трости о пол, но поздоровался начальник таможни Василий Васильевич бодро. Глаза его горели, а одет он был по всей форме: вычищенный мундир, на голове фуражка, седые волосы и усы тщательно расчёсаны. На боку Василия Васильевича висела сабля, в руке он держал свёрнутую нагайку.
— Прошу прощения, господа, что явился незваным, — пробасил Василий Васильевич, остановившись и опершись на трость. — Доброго, как говорится, утра. До меня, видите ли, донеслись слухи, что оно сегодня исключительно доброе.
Его горящий взгляд упёрся в Ходжаева.
— Здравствуй, Василий-бей, — проблеял Ходжаев. При виде начальника он заметно побледнел. — Тут, видишь ли, беда приключилась! Недоразумение произошло. Я вот как раз объясняю господам из Государевой Коллегии…
— Ах, вот оно как, — перебил заместителя таможенник, ласково поглаживая нагайку. — Недоразумение, значит?
— Да, да! Недоразумение, что же ещё?
— Что ещё? — переспросил Василий Васильевич. И вдруг повернулся к нам. — Послушайте, господа коллежцы. А не выпить ли вам кофе в чайхане у старого Али? Он как раз готов, я только что мимо шёл. Аромат, спешу доложить, наиприятнейший.
— Ну что ты, Василий… — начал было Лебедев, но я вмешался.
— Благодарим, Василий Васильевич, охотно. — Я взял Лебедева за рукав и повёл его к двери. — Кофе у старого Али и впрямь великолепный. Нам сейчас не помешает.
— Не спешите, — неторопливо разматывая нагайку, посоветовал таможенник. — Позавтракайте хорошенько. Там и лепёшки свежие готовы, невестка старого Али только-только из печи вынула.
— Нет! — Ходжаев подпрыгнул на стуле. — Не уходите, господа, прошу вас!
Он попытался броситься к нам, но Василий Васильевич оказался проворнее. Нагайка вытянула Ходжаева вдоль хребта, сбив его с ног.
Шитый золотом халат с треском разошёлся. Ходжаев взвыл.
— Стойте, умоляю! Этот шайтан меня убьёт!
Быстро перебирая коленями, он подполз к Лебедеву и обнял его сапоги.
***
Утихомирить пылающего гневом Василия Васильевича оказалось непросто. Но зато Ходжаев юлить больше не пытался. На нас с Лебедевым он смотрел как на спасителей и на все вопросы отвечал максимально подробно.
К полудню у нас в руках был список купцов, привозящих из-за границы необработанный нефрит, и перечень тех, кто переправлял готовые кубики дальше.
Оставив Лебедева заканчивать допрос, я отправился на почту и отстучал шифрованную телеграмму Коршу.
Я доложил о Джозефе Редъярде, о роли в этой истории англичан и о том, что у нас есть списки контрабандистов. А также намекнул о явном попустительстве Госуправления: если бы они своевременно реагировали на сигналы Лебедева, таких масштабов оборот нефрита не достиг бы никогда.
Отправив телеграмму, уходить я не стал: был уверен, что скоро получу ответ. И он действительно не замедлил поступить.
«Благодарю за службу Михаил тчк Информация будет передана куда следует тчк Оставайся пока на месте зпт формально поступаешь под начало Лебедева тчк Проследи за тем чтобы никто не ушёл от ареста вскл знак Относительно ситуации в смежном ведомстве доложу вышестоящим тчк Уверен что без внимания не оставят зпт штат управления в Самарканде будет увеличен тчк Об отправке новых людей в распоряжение Лебедева сообщу телеграммой тчк До тех пор оставайся на месте зпт в случае чего докладывай незамедлительно тчк».
— Будете отвечать, таксыр? — спросил телеграфист.
Он давно уже с интересом за мной наблюдал, с некоторых пор я стал в Самарканде известной личностью.
Я покачал головой.
— Нет, благодарю вас.
Чего тут отвечать? Приказы, как известно, не обсуждаются.
«Можно узнать, почему ты теперь-то киснешь? — спросил Захребетник, когда я шагал обратно в управление. — Ты, на минуточку, не подпольный бордель накрыл, а шпионскую сеть! Ты гнездо контрабандистов уничтожил! Корш наверняка уже у государя сидит, докладывает — какой молодец Михаил Скуратов, других-то «вышестоящих» над твоим начальником нет. Вернёшься в Москву — получишь орден и повышение, тут никаких гадалок не надо, чтобы предсказать. Другой бы на твоём месте до потолка прыгал».
«Вернусь в Москву — буду прыгать, — проворчал я. — Если на гололёде не поскользнусь. Корш ни слова не сказал, сколько мне ещё тут торчать».
«Ну и что? Чем тебе не нравится Самарканд? Древний город, красота неземная, люди душевные!»
«Угу. И приятелей тут у некоторых полно, — проворчал я. — Один в гробнице лежит, от завоеваний отдыхает, другой тысячу лет в лампе сидит — и это только те, которых я видел. Понятия не имею, сколько их ещё».
«Не понял, — оскорбился Захребетник. — Тебе что, мои друзья не нравятся?»
«Ну как тебе сказать. Своеобразные ребята… Но я сейчас вообще не о них! Я о том, что при всех красотах Самарканда мой дом не здесь. И мои друзья, коллеги и подчинённые — не здесь. Я в Москву хочу! У меня там дел невпроворот».
«Это каких?»
«Служебных! У меня, между прочим, отдел остался без начальника. Соболев, конечно, рапортует, что всё в порядке, но мало ли? Может, он просто беспокоить меня не хочет. Тон его рапортов в последнее время странный какой-то, интересоваться начал, скоро ли я вернусь. Да и дети опять же…»
«Какие дети?»
«А ты забыл уже? Лука и Леночка в деревне у зубовского папаши. Им ведь тоже в Москву возвращаться надо, скоро учёба начнётся».
«Тю! Дети у Зубова-старшего живут как у Христа за пазухой. Вот уж кто в Москву точно не рвётся, об этом не переживай. Ну или если так нервничаешь, напиши Зубову, чтобы он их забрал и развёз по местам учёбы».
«Да ты смеёшься, что ли? Зубов тебе отвезёт! Хорошо, если просто кадетский корпус с пансионом благородных девиц перепутает. А то ведь с него станется Луке вместо формы Леночкины платьица положить, а Леночке вместо книжек с картинками — французские романы из арсенала какого-нибудь приятеля… Нет. Зубову такое доверять нельзя, этим я сам заниматься должен».
«И ещё Елизавета Фёдоровна вот-вот вернётся из Кисловодска, — ехидно добавил Захребетник. — Если уже не вернулась».
Я почувствовал, что краснею.
«Об этом я вообще не думаю!»
«Ну да, конечно. Мне-то не рассказывай, о чём ты думаешь… Но вообще, Миша, удивляюсь я на тебя. С такими пронырами, как Распашные, можно было уже все гаремы в округе облазить и всех красавиц разглядеть во всех подробностях! А ты сидишь — бирюк бирюком».
«И дальше буду сидеть, — отрезал я. — Всё, хватит. Минута слабости прошла. Велел Корш оставаться здесь — значит, остаюсь, пока не прибудут новые люди. Одному Лебедеву сейчас не справиться, в этом Иван Карлович прав».
***
В последующие дни мы с Лебедевым, близнецами и полицией с ног сбивались, обходя адреса, выданные Ходжаевым.
Где-то всё проходило гладко — хозяин дома или лавки при виде нас сразу бухался на колени, уверяя, что на неправедные дела его подбил шайтан, — а где-то предпринимались попытки бегства, оказания сопротивления и сокрытия улик.
В последнем случае изрядно выручала Принцесса. У хитрецов глаза на лоб лезли, когда она уверенно начинала раскапывать землю во дворе или лаять, задрав голову к кроне высокого платана.
Вообще изобретательность сквалыг-купцов, не желающих отвечать за свои дела, иной раз поражала. Нефрит пытались прятать на дне арыков и колодцев, в дуплах деревьев, подвалах и на чердаках. Один предприимчивый мерзавец закопал нефрит на кладбище в могилу отца. Другой заставил слугу проглотить кубики. Третий пытался выбраться из города с гаремом своего приятеля, переодевшись женщиной…
Городские ворота заперли, не впуская и не выпуская никого без санкции Коллегии. Для того чтобы это организовать, мне пришлось познакомиться с генерал-губернатором Самарканда и начальником военного гарнизона.
Через пару дней меня, Распашных и Принцессу знал уже каждый житель города от мала до велика. Когда мы шли по улице, не было прохожего, который не останавливался бы и не кланялся вслед.
— Ну и бурю вы тут устроили, Михаил Дмитриевич, — сказал Лебедев на исходе недели, когда мы, закончив службу, завернули в гости к начальнику таможни. — Такого Самарканд, пожалуй, со времён Тамерлана не видел.
— Что верно, то верно, — согласился Василий Васильевич. — Забегали тараканы! Ух, забегали! Не думал, что доживу — своими глазами на это поглядеть. А теперь уж и помирать не жалко.
— Да что ты болтаешь, Вася, — пожурила таможенника жена — приветливая женщина в простом домашнем платье. Она, войдя, поставила на стол блюдо с пирогами. — Рано нам с тобой помирать! Трое внуков на Кубани, старший уже в гимназию пошёл, а мы из-за твоей службы их только и видали, что на карточках. Теперь-то хоть возьмёшь отпуск?
— Возьму! — пообещал таможенник. — Непременно возьму. И сразу, первым же поездом на Кубань поедем.
Женщина счастливо улыбнулась.
— Кушайте на здоровье, Михаил Дмитриевич! — Она придвинула мне и Распашным блюдо с пирогами. — И вы, господа, угощайтесь. С капустой! У басурман таких не поешь.
— Благодарю, Настасья Ильинична, — кивнул я.
— Ну что, господа, предлагаю тост. — Василий Васильевич наполнил рюмки. — За окончательную, так сказать, победу русского оружия! Максим сказал, что нынче вы последний арест произвели?
— Верно, — кивнул я. — От души надеюсь, что последний. И что больше по этому делу никакие фигуранты не вылезут.
— А как по нам, так пусть вылезают, — беспечно махнул рукой один из Распашных. — Верно, Лёнька? Как мы этого сегодня, а?
Близнецы рассмеялись. Я тоже улыбнулся — случай был и впрямь из разряда курьёзных. Некий шарлатан, представляющийся лекарем — и сколотивший на этом, к слову, неплохой капитал, — додумался спрятать нефрит в аквариум с лечебными пиявками. Магическое свечение, по его словам, свидетельствовало о том, что пиявки просто обязаны помогать страждущим. Спросите на базаре кого хотите — лечебные пиявки уважаемого Аджур-бека способны победить любую болезнь!
Близнецы предложили уважаемому Аджур-беку самому излечиться от шарлатанства, причём незамедлительно.
Нимало не смущаясь присутствием пиявок, они полезли в аквариум, извлекли оттуда нефрит, а мерзких чёрных тварей принялись лепить к уважаемому Аджур-беку, начав с его тучных щёк.
На пятой пиявке лекарь перестал утверждать, что нефрит ему в аквариум подбросили. А на седьмой рассказал, по каким дням и в каком количестве приобретал контрабанду.
— За победу, — согласился я.
Мы сдвинули рюмки и выпили.
— Птички заволновались, — встрепенулась вдруг Настасья Ильинична, прислушиваясь к происходящему за окном. — Идёт кто-то!
И через минуту в дверь действительно постучали.
Оказалось, что прибежал мальчишка-рассыльный с телеграммой для господина Скуратова. Дома он меня не застал, но вездесущие соседи доложили, где я нахожусь.
Телеграмма была от Корша.
«Люди в самаркандское управление выехали нынче утром тчк Встреть их и доложи о прибытии тчк Далее передавай дела и возвращайся в Москву тчк Тебя здесь ждут хорошие новости тчк».
«Ну вот! — обрадовался Захребетник. — А ты ныл, что до зимы в Самарканде застрянешь. Корш сложа руки не сидит!»
— Новости, Михаил Дмитриевич? — осторожно спросил Леонид.
— И преотличные, — кивнул я. — В ваше распоряжение скоро прибудут новые люди, Максим Максимович. Нынче утром на поезд сели. А мы с вами, господа Распашные, как только дела передадим, домой поедем!
Наступила секундная пауза. А потом все собравшиеся за столом дружно грянули:
— Ура!
Поделится в соц.сетях
