Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL
Аннотация
Ответы на часто задаваемые вопросы:
1. Нет, забава с иксами нам не надоела.
2. Нет, эта книга не последняя.
3. Да, "Кодекс Охотника" не закончится никогда.
4. И да, Сандр затащит!
(Пы.Сы. Как вы понимаете, все это не точно)
Приятного чтения, дамы и господа!
Авторы: Юрий Винокуров, Олег Сапфир
Цикл: Кодекс Охотника
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXL
Кодекс Охотника. Книга XXL
1. Нет, забава с иксами нам не надоела.
2. Нет, эта книга не последняя.
3. Да, "Кодекс Охотника" не закончится никогда.
4. И да, Сандр затащит!
(Пы.Сы. Как вы понимаете, все это не точно)
Приятного чтения, дамы и господа!
Авторы: Юрий Винокуров, Олег Сапфир
Цикл: Кодекс Охотника
Предыдущие книги этой серии:
Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXXL
Кодекс Охотника. Книга XXXL
Кодекс Охотника. Книга XXL
Глава 2
Я достал свой планшет. Общая карта выглядела уже совсем не так, как утром. Красных точек стало заметно меньше, часть погасла совсем, часть сменила подпись на «работают» и «группа следует к месту», и там работали местные. Сеть «Колизей» жрала гостей исправно, а тех, кто в сеть не попал, разбирали армии, гвардии Родов и Истребители.
Но три точки все-таки горели ярко. Три оранжевых, ближе к красному и одна из них по краю уже наливалась красным, а это значило, что там ловушки взяли кого-то нифига себе сильного, и местные точно не справятся. Причем местные ребята ни в чем не виноваты, просто был определенный уровень, где смелость перестает быть решающим фактором. Балканы, что-то к востоку от Урала и юг Африки.
Волк с легионерами сейчас был в Сибири, то есть ближе всех ко второй точке. Я набрал его, объяснил всё в двух словах, затем услышал довольное «Работаем, брат!» и понял, что за Урал можно не переживать. На Балканы я отправил Бухича с Бурбулисом. Во-первых, Огненный Император там уже был лет двести назад и с теплой ностальгией вспоминал какой-то трактир, во-вторых, тот же Бухич с утра ничего толком не поджег и начал от этого нервничать, а нервный Абсолют с Истинным Пламенем, проблема для всех вокруг. Бурбулис же просто был за любой кипиш, кроме голодовки. Затем я подумал про Ликвидатора, но решил его не дергать. Он с утра снял с неба костяную крепость, погасил несколько точек по планете, отрезал от земных линий хтонь вселенского масштаба, а под конец увез домой на Сахалин шлем циклопа с этой самой хтонью внутри. Причем увез с таким лицом, что я предпочел не уточнять, как он будет объяснять это Исиде. Человек сегодня отработал за десятерых, пусть отдыхает и цветочек поливает, главное, чтобы не кровью.
Значит, третья моя. Я закрыл планшет, шагнул в Тень и пошел на юг Африки. Вышел я на скальном гребне, высоко над чашей, потому что люблю сначала посмотреть, а потом уже что-то решать. Внизу лежала выжженная рыжая равнина, дальше стояли столовые горы, а над самой чашей на бортике горел красный ромб. Красный, ага! Первый красный за весь день.
На гребне, метрах в двадцати от меня, уже стояли трое. Здоровенный мужик в полной броне, похожий на былинного богатыря, которому в какой-то момент надоело, что все шутят про его вес, и он решил стать еще шире, чтобы шутить стало страшно. Рядом с ним стоял тонкий светловолосый красавец с луком, в котором любая девица за версту узнала бы принца из сказки, а любой, кто видел его в деле, очень аккуратного и профессионального убийцу. Между ними, свесив ноги с обрыва, сидела Императрица Российская. Не Лиза, которая осталась у меня на площади. Другая, настоящая законная, действующая, которая корону передала маме на недельку и растягивает эту недельку уже который месяц.
На Императрице был легкий боевой доспех без единого имперского знака различия, рыжие волосы собраны в короткий хвост, а рядом лежал ее знаменитый тесак. Давно я его не видел. Полтора метра рабочей части, ширина в полметра, никакого изящества, никаких камешков и никакой гравировки. Меч Лео, третий по силе клинок нашего Рода, оружие, которое я вручил Ольге при принятии ее в Род Галактионовых аккуратно висел у нее на поясе в красивых ножнах.
— Оля, — сказал я, спускаясь. — Какого хрена ты здесь делаешь?
— Дарова, Саня! — не оборачиваясь, отозвалась она.
Арес молча поклонился. Гермес приложил два пальца к виску и улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по слухам, в столице ежегодно случается пара расстроенных помолвок.
— Я тебе вопрос задал.
— А я прилетела на вызов, — Ольга наконец повернулась. — Сеть дала красный. Ближайшая группа в четырех часах, потому что все четыре заняты. У меня своя гвардия, да и я была рядом в Эпицентре. Вопросы?
— Вопросы, — согласился я. — Цвет угрозы ты видела?
— Видела.
— И?
— И, — она пожала плечами.
Вот тут я хотел поругаться. Правда хотел, у меня уже и слова были готовы, и нужную интонацию в голове подобрал, и всё то, что обычно говорят взрослые ответственные люди молодым и наглым, когда те лезут в смертельную ловушку с полутора метрами железа наперевес. А потом я посмотрел на нее внимательнее и передумал, потому что она была счастлива.
Я эту девчонку знаю с тех пор, как вытащил ее из африканской задницы, в которую она попала не по своей вине. Я видел, как она развивалась, как училась, как получила корону, которую не просила, и как эту корону несла, потому что больше было некому. И я хорошо помню, какое у нее было лицо последнее время — правильное, императорское лицо человека, который каждое утро идет на работу, которую ненавидит, и делает ее при этом хорошо, потому что иначе не умеет. А сейчас она сидела на обрыве над ямой с богом, болтала ногами и весело лыбилась.
Не ее это… Вот совсем не ее! И ведь что смешно, правила она нормально, приказы отдавала правильные, старых князей в Совете строила одним взглядом, в Индире угандошила сорок тысяч костяных за неполных три часа. А всё равно каждый раз, когда ее сажают на трон, из нее как будто выпускают воздух. Лиза же на троне цветет.
Вот тут я подумал вторую вещь, глядя на эту троицу. Я ведь мог сюда не лететь, а отправить сюда Лизу. Просто позвонить и сказать — юг Африки, красный, разберись. И она бы разобралась.
Люди на Земле считают Елизавету Петровну очень сильной Одаренной и очень мудрой женщиной, и они правы, только они очень много о ней не знают. Люди не видели, чему ее учил Дэн, а Дэн — это Дэн, он из тех Охотников, после встречи с которыми целые Пантеоны меняют планы на будущее, а у некоторых пропадает вообще это самое будущее. Люди не знают, что после Дэна с ней возилась Бездна, а Бездна возится с кем попало примерно никогда, более того, я не помню, чтобы она объявляла кого-то своей подругой. Моя потенциальная, блин, невеста давно и сильно переросла этот мир, просто ведет себя здесь аккуратно, чтобы не пугать соотечественников. Позвал бы, прилетела бы, и с удовольствием повеселилась. Но позвать я не мог, потому что она Императрица Российская, и место ее сегодня на носу флагмана или в тронном зале столицы, где ее видит вся планета, а не в яме под Йоханнесбургом.
Статус — штука дурацкая, но, к сожалению, работающая, особенно в день, когда людям как никогда нужно видеть, что власть на месте. Ирония в том, что рядом со мной сейчас сидела Императрица настоящая, и вот у нее со статусом всё было прекрасно ровно до той минуты, когда она спихнула его матери и сбежала веселиться.
— Оль, — сказал я, присаживаясь рядом с ней на камень. — А тебе самой не смешно? Императрица у нас собралась драться, а все самое сложное выгребает ее матушка.
— Не смешно, а чертовски классно! — сказала она.
Вот и поговорили. Я посмотрел вниз, на чашу. Ромб не мигал, а горел ровно, значит, сеть в клиенте уверена. Барьер держал, но по нему уже шла рябь, а это, вообще-то, как бы подтверждало красную угрозу, к примеру оранжевому на такое нужно минут двадцать, этот же работал восемь.
Тут мне в голову пришла третья мысль, самая интересная из трех. Я ведь этой девчонке должен, давно и по-крупному. Она в свое время, будучи молодой, наглой и вообще не признающей слова НЕТ, решила, что от Великого Охотника ей нужен ребенок. Прямо вот решила и прямо вот пришла с этим ко мне. Я тогда как-то выкрутился, отговорился, перевел всё в шутку, но это было неважно, потому что дело было не в ребенке. Дело было в том, что она искала в этом мире хоть кого-то, кто сильнее нее, и не находила. Потом я пообещал найти ей мужа, хорошего, крепкого, хозяйственного, обещал, между прочим, уже давно. А потом вообще, пообещал ей Охотника, молодого, симпатичного и чертовски сильного. Но ни разу ничего не сделал, то война, то Скверна, то Многомерная, то еще какая-нибудь дрянь.
Хотя, если честно, дело было даже не в занятости. Отдавать ее кому-то из братьев в нынешнем виде… Ну не знаю, думаю братья еще не отошли от новости, что теперь они могут иметь семьи. А так-то до нынешнего времени, как и я сам в прошлой жизни, мы женщинами в большинстве своем пользовались. Да, я этим не горжусь, но во-первых, недовольных среди дам не было, а во-вторых, у нас была отмазка, что Кодекс запрещает.
Да и вообще, братья уважают силу, а сила у Ольги, при всех ее талантах, выглядит крутой только здесь, в этом мире. Ольга очень хороший боец для Земли и совершенно недостаточная для того места, куда ее рано или поздно занесет. Значит, ее надо усиливать, а чтобы понять как, надо сначала посмотреть, что она умеет на данный момент. К своему стыду я некоторое время назад потерял ее развитие из вида. И, надо же какое совпадение, у меня как раз есть яма «Колизея» с красным ромбом!
— Ладно, — сказал я и поднялся. — Работай.
Ольга уставилась на меня.
— В смысле? — осторожно уточнила она.
— В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, — я кивнул на чашу. — Забирай и решай проблему.
— А ты?
— А я посмотрю.
Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.
— Условия такие, — я поднял палец. — Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете — вытащу. Пока не ляжете — не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».
— А если я скажу «Саня, помоги»? — прищурилась она.
— Тогда помогу, — честно сказал я. — И на этом закончим, навсегда.
Она посмотрела мне в глаза. Секунды три, наверное мы играли с ней в гляделки. Я успел только подумать, что перегнул, что не надо было так, что девчонке сегодня и без моих экзаменов хватило. А потом простая русская девушка Ольга, действующая Императрица Российской Империи, встала, подняла с камня полтора метра железа, закинула его на плечо и сказала.
— Гермес, глаза. Арес, ноги. Пошли!
Я понял, что она скорее умрет, чем попросит степерь о помощи. Ольга шагнула с обрыва. Твою мать, ну вылитый я в молодости, вот только девушка.
Существо в чаше назвалось длинным именем. Оно нам это сообщило само, как только троица приземлилась на песок. Оно развернулось, оглядело гостей и представилось Владыкой Тысячи Ладоней, Пастухом Смиренных, Тем, Чье Прикосновение Есть Милость, и еще как-то, я к третьему титулу отвлекся на барьер. Ростом он был метра четыре, худой, вытянутый, с очень длинными руками, и руки эти как раз объясняли имя, от плеч до самой земли по ним шли ладони. Мелкие, детские, взрослые, старческие, десятками, сотнями, живые, шевелящиеся. Каждая когда-то принадлежала кому-то из живых людей. Мерзость редкостная, конечно, но я, признаться, встречал и хуже.
Ольга не стала слушать титулы, она пошла вперед еще до того, как он договорил, и это мне понравилось. А дальше стало совсем интересно, потому что Владыка, увидев людей, обрадовался и решил напасть. Он взмахнул руками, и из песка по всей чаше начали подниматься местные люди. Это были жители того самого поселка, что стоял в двадцати километрах отсюда и от которого сеть утром зафиксировала обрыв связи. Три десятка, может, четыре. Мужчины, женщины, подростки и у каждого на груди, на затылке, на плечах было по чужой ладони, приросшей намертво и шевелящейся отдельно от хозяина. Они встали между Ольгой и богом и пошли на Императрицу.
Я затаил дыхание, потому что у этой девочки есть одна особенность, которую я знаю с самого начала нашего знакомства и о которой не знает почти никто, кроме ее матери и вот этих двоих за ее спиной. Ольга не может убивать людей. Не не любит и не переживает потом. Физически, наглухо, на уровне рефлекса, который сильнее ее. Тварей может убивать сколько угодно, нежить вперед и с песней, уверен, что даже богов с удовольствием и по несколько раз в неделю, а вот человека нет. У нее в такой момент рука не идет, и никакая императорская выдержка тут не помогает. Этот, в чаше, конечно, ничего про нее не знал, он просто делал то, что делал всегда и со всеми, потому что живой щит работает против любого противника с совестью. Просто сегодня его противником абсолютно случайно оказалась Ольга.
Тесак вошел в песок, и Ольга пошла в рукопашную. Она вырубила первый ряд руками, ногами в прыжке сбила с ног двоих, оттолкнула третьего плечом и отступила. Толпа шла плотно, ладони на телах тянулись к ней, одна успела мазнуть по наплечнику, и наплечник тут же почернел.
— Оля, они не люди! — заорал Гермес откуда-то сверху, с борта чаши. — Не сдерживайся!
— Вижу!
— Убей их уже к хренам собачьим!
— Не… хочу!
Кажется, девочка сейчас испытывала жалость. Это было плохое чувство в бою. Хорошо, что у меня есть соратники.
Арес тяжело спрыгнул вниз. При касании его подошв с землей случилось мини-землетрясение. Здоровяк вошел в толпу, как ледокол в шугу. Он не бил, вообще ни разу не ударил, я специально следил. Он их разводил — подхватывал, переставлял, укладывал, придерживал, снова укладывал, и вокруг него образовалась поляна из живых, но очень аккуратно обездвиженных людей. При этом ладони на них рвали его броню в клочья, и я слышал, как он от каждого касания он шипит сквозь зубы. Это точно были не люди, но Императрица не хотела их убивать.
Гермес начал работать сверху. Стрелы шли одна за другой, коротко, зло и абсолютно точно, он сбивал ладони с плеч, не задевая людских тел. Странный блондинчик, но стреляет хорошо.
А Владыка Тысячи Ладоней тем временем решил заняться Ольгой лично. Он спокойно и не торопясь пошел вперед, видя, что она увязла в драке с его миньонами. Рано или поздно она либо остановится, либо начнет рубить людей, а он, судя по всему, был готов и к тому, и к другому. Ладони на его руках шевелились и тянулись вперед, и я отчетливо понял, что если хоть одна до нее дотянется, то у Императрицы могут возникнуть определенные проблемы.
Ольга это тоже поняла, и затем я увидел то, ради чего вообще всё затевал. Она не стала пробиваться вперед, но и не стала звать на помощь, и не стала делать то, что на ее месте сделали бы девять Абсолютов из десяти — бить по площади, сжигая всё вместе с заложниками. Она достала из ножен Лео и воткнула его в песок, затем обеими руками навалилась на рукоять и вложила в клинок всё, что у нее было, разом, до последней капли, как выжимают тряпку.
Земля под чашей вздрогнула. От клинка по песку пошла волна, тонкая настолько, что я даже не сразу опознал, что это. Универсал, чтоб его. Не маг всего понемногу, как думают в Империи, а маг чего угодно, если очень надо. Ольга нащупала вязку не глазами, а самим клинком, через землю и рванула ее вверх, как рвут сорняк с корнем.
Тридцать с лишним человек упали на песок одновременно. Живые, все до одного. А Владыка Тысячи Ладоней остался стоять посреди чаши, разом облегченный на добрую половину своей силы, с руками, на которых чужие ладони обвисли, как перчатки на веревке.
— Ах ты ж умничка моя! — не выдержал я, проговорив это вслух.
Я понял, что она сделала. Под землей от Бога шли нити силы, которые управляли захваченными людьми, как марионетками. Ольга схватила за них и просто выдернула, вместе с изрядным куском силы этого дурачка, который считал, что надежно замаскировал управляющие нити. Удивиться враг не успел, потому что Ольга уже была рядом. Как она выдернула и вернулась за своим тесаком, я не понял. Я вообще многого не понял в следующие двадцать секунд, потому что состояли они из полутора метров железа, работающего на скорости гребаного вентилятора!
Бог был реально сильный, красный ромб не соврал. Он снес ей левый наплечник вместе с куском брони, достал по ребрам так, что хруст я слышал даже наверху, и один раз почти дотянулся ладонью до ее шеи. Она увернулась, но не полностью, и я видел, как у нее на скуле остается серый отпечаток. А потом Арес прикрыл ей спину, Гермес всадил три стрелы в правое плечо Владыки, плечо тут же загорелось странным зеленым пламенем, ладони на нем осыпались, Императрица от души размахнулась и… Тесак прошел наискось, сверху вниз, от плеча до противоположного бедра, и Владыка Тысячи Ладоней и так далее… разошелся на две неровные половины и осыпался в песок.
Красный ромб на бортике погас.
Я снял барьер, спустился вниз, прошел мимо людей, которые уже начинали шевелиться и стонать, отметил про себя, что живы все до одного и что здесь нужны лекари Андросовых.
Ольга стояла посреди чаши, опираясь на свой тесак, воткнутый в песок. Броня в хлам, наплечника нет, по ребрам слева расплывается кровь, на скуле было серое пятно, которое придется вычищать, и я уже знал, кому ее поручу. Дышала она тяжело и коротко, как дышат на практически пустом резерве, и держалась, откровенно говоря, на чистом упрямстве, но всё равно стояла.
Ольга подняла голову, посмотрела на меня и криво усмехнулась, точно как мать, между прочим. Ну вообще, один в один.
— Ну, — сказала Ольга. — Что скажешь?
Я подошел и посмотрел на две половинки Владыки, на спасенных людей, на ободранного Ареса, затем на Гермеса, который выглядел все также безупречно.
Она справилась, тяжело, на морально-волевых, потратив втрое больше, чем нужно. А вязку эту, между прочим, можно было разрезать одним движением. Не всей силой и точно не выжимая себя досуха. Этому тоже этому учат. Есть места, где этому учат, и есть люди, которые учат так, что потом помнишь всю жизнь.
— Скажу, что тебе есть еще чему учиться, — ответил я. — Но я точно знаю, к кому тебя отправить.
Ольга моргнула.
— В смысле? — она выпрямилась, забыв про ребра, и тут же зашипела. — К кому это?
Я улыбнулся.
— Сначала я решил, что запрет на убийство людей твоя слабость. Прямо сейчас я понял, что это твоя сила. Паладинов мы возродили, но есть еще один Орден, который погиб из-за глупости.
Хорошие были ребята, правильные, и что-то мне подсказывает, что пора этому Ордену восстать из небытия!
Поделится в соц.сетях
