Мастер Начертаний 6. Битва за Расколотые Небеса
Аннотация
В мире, где сильный пожирает слабого, Мин родился слабым.
Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.
По крайней мере, так думают все вокруг.
Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.
Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.
Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?
Авторы: Оливер Ло
Цикл: Мастер Начертаний
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Начертаний 5. Покидая Дом
Мастер Начертаний 4. Искусство Разрушения
Мастер Начертаний 3. Затаившийся Дракон
Мастер Начертаний 2. Закон Джунглей
Мастер Начертаний
Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.
По крайней мере, так думают все вокруг.
Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.
Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.
Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?
Авторы: Оливер Ло
Цикл: Мастер Начертаний
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Начертаний 5. Покидая Дом
Мастер Начертаний 4. Искусство Разрушения
Мастер Начертаний 3. Затаившийся Дракон
Мастер Начертаний 2. Закон Джунглей
Мастер Начертаний
Глава 2. Разговор, которого не должно быть
Над помостом всё ещё дрожал тяжёлый воздух, а трибуны Чияня уже требовали новой крови. Этот третий матч группы решал всё, победитель забирал первое место группы и шагал прямиком в восьмёрку сильнейших, получая заветный пропуск в Небесный Разлом.
Служители как раз заканчивали проверять барьеры, когда к судейскому помосту почти бегом поднялся распорядитель в тёмно-красном халате. Деревянный тубус в его пальцах был запечатан сургучом турнирного секретариата, а чуть сбоку темнел второй оттиск в форме расколотого круга.
Судья, сменивший арестованного Цао Лэя, сорвал сургуч и быстро пробежал свиток глазами. Нахмурился, помедлил секунду и поднял ладонь, требуя тишины.
— Внимание участникам и гостям состязаний! — усиленный духовной формацией голос разнёсся над каменной чашей. — Секретариат внёс исправление в турнирную сетку в связи с пересчётом очков и устранением ошибки начального распределения. Поединок между Домом Семи Дорог и Долиной Тысячи Зверей отменяется!
Над трибунами прокатился недоумённый ропот.
— Знамя Семи Дорог встретится с Домом Треснувшего Кремня, — продолжил судья, повышая голос. — Долина Тысячи Зверей переводится во вторую боевую чашу, где её соперником станет Дом Речной Ивы. Всем занять исходные позиции!
Му Кай у края помоста лишь растерянно моргнул. Дом Треснувшего Кремня чудом пробился сквозь первый этап, растеряв почти всех бойцов, способных сжимать рукоять меча, так что выставить их против Лу Мина значило просто подарить Семи Дорогам чистую победу без малейшего размена силами.
Мин удивления спутника не разделял. Пальцы скользнули по белой драконьей кости собранного посоха, глаза слегка сузились. В памяти сами собой всплыли строки из тетради Цао Лэя.
Оба имени стояли в списке редких талантов, чью кровь, по догадке Мина, заранее отобрали для будущей Жатвы в Небесном Разломе. Распорядителя бросили в казематы, но запущенное им колесо продолжало вращаться. Кто-то наверху разводил ценных кандидатов по разным сторонам, оберегая отборный скот от взаимного истребления до входа во Врата.
Внезапно каменное ограждение гостевой ложи напротив разлетелось с оглушительным треском.
— СУДЬИ-СОБАКИ! — утробный рёв разорвал чинный шум арены.
Из клубов известковой пыли на площадку вырвался Бао Ту. Варвар буквально летел вперёд верхом на исполинском бронированном медведе. Чудовище весом в добрый десяток быков крушило плиты стальными когтями, а сам дикарь, обнажённый по пояс и покрытый вязью тёмных ритуальных шрамов, сжимал в кулаке обломок расколотых перил.
— Вы посмели украсть у меня реванш за Котёл?! — брызжа слюной, орал Бао Ту, и его желтоватая, тяжёлая ци девятой ступени Потока сотрясала воздух. — Подсунули мне трусов с деревянными мечами, а мою добычу отдаете калекам?! Этот помост должен увидеть настоящую битву!
Четверо бойцов Долины, вышедших следом за вожаком, даже не обнажили клинков.
Они сложили ладони перед грудью и шагнули за черту, разом подтверждая добровольную сдачу всего отряда.
— Мои парни вышли из круга! — Бао Ту спрыгнул со зверя, и камень под его сапогами с хрустом просел. — Медведь вписан в моё родовое искусство и связан со мной кровью! Я остался один. Выходи на помост, парень с палкой, или я сам приду за твоей головой прямо в ложу!
Тысячи зрителей на трибунах разом повернулись к одинокой фигуре в темных одеждах. Мин неторопливо перебросил костяной шест из руки в руку, усмехнувшись уголком рта.
— Торговаться за лёгких соперников — удел слабаков, — произнёс юноша, и его спокойный голос отчётливо прорезал тишину. — Я принимаю вызов Бао Ту.
Временный судья побледнел и уже открыл рот для запрета, однако со стороны центральной ложи глухо звякнуло железо. Старейшина Ситу медленно поднялся, скользнул взглядом по обломкам разбитых перил и задержался на тубусе со свежим распоряжением секретариата.
— На правах старшего судьи отклоняю исправление сетки! — отчеканил Ситу, и от его ауры воздух над ареной на миг стал разреженным.
— Пересчёт очков применим лишь при определении лучших вторых мест, но не даёт права ломать уже начавшийся групповой этап. Решение секретариата аннулировано. Поскольку воины Долины добровольно покинули круг, а их зверь официально зарегистрирован как часть личной техники предводителя, объявляется поединок один на один: Лу Мин против Бао Ту!
Медный гонг ударил с такой силой, что защитный купол над чашей мелко задрожал, и лишние люди поспешно очистили помост, оставив противников вдвоём посреди каменного круга.
Бао Ту обошёлся без церемонных поклонов, дикарь глухо зарычал, заставляя широкую грудь вздыматься, а глаза бронированного медведя позади него налились густым багровым светом, пока по телам зверя и человека сплошной сетью побежали одинаковые желтовато-коричневые прожилки духовной энергии. Техника Единения со зверем связала их в единое целое, земная ци выровняла дыхание человека и чудовища до общего ритма, а слитная аура навалилась на помост с такой тяжестью, что начертатель ощутил её давление на своих плечах.
Бао Ту сорвался с места без замаха.
Скорость этой горы мышц поражала, и Мин уже выстроил привычный шаг по науке деда Лао, рассчитывая разминуться с прямолинейным тараном и легко пропустить дикаря мимо, однако расчёт дал сбой в первую же долю вдоха. Медведь позади человека даже не двинулся следом, зверь глубоко вогнал когти в плиту и пустил встречную волну ци прямо через толщу помоста. Камень под сапогами Мина внезапно вспучился, сбив начатое движение буквально на треть ладони, и этой крошечной заминки хватило, чтобы тяжеленный кулак Бао Ту прилетел на полвдоха раньше срока, метя точно в висок.
Мин успел вскинуть «Драконий Хребет».
Глухой удар сотряс площадку, ярость девятой ступени, прибавившая вес скального зверя, со всей дури обрушилась на белую кость посоха.
Встроенное адаптивное ядро жалобно взвыло, поглощая часть чудовищного импульса, но оставшейся силы все равно хватило, чтобы оторвать начертателя от камня и протащить назад на десяток шагов. Подошвы Мина проехались по плитам. Пальцы онемели, а Чутье на мгновение ослабло.
«Не два противника, — подумал Мин, перестраивая восприятие и подавляя ломоту в запястьях. — Единый контур. Человек видит мои движения, зверь правит под ним землю и закрывает слепые зоны».
Варвар не дал ему времени на передышку.
— Я СЛОМАЮ ТЕБЯ! — взревел Бао Ту.
Дикарь рвался напролом, кулаки, усиленные тяжестью техники единения со зверем, рассекали воздух, а медведь прикрывал фланги, взрыхляя плиты ударами лап и разрушая начертателю опору под ногами. Мин уходил от прямых попаданий только за счёт гибкости и пружинящих блоков, пока камень под ногами бойцов крошился в щебень. Пожалуй, любой другой практик Формирования Потока под таким прессом давно бы выплюнул лёгкие. Мин же шаг за шагом отступал по дуге, удерживая дистанцию и выжидая нужный момент.
Когда зверь замахнулся когтистой лапой, чтобы перекрыть начертателю уход влево, пальцы Мина метнули подготовленный лист, бумага с густым багровым концентратом красного шипа вспыхнула ещё в воздухе. Связка «Круга Высвобождения» и «Знака Пронзания» отработала без задержки. Огненный луч пробил крепление наплечника, за долю удара сердца размягчив духовный металл и с треском выбив удерживающие заклёпки. Стальная пластина с грохотом отлетела в сторону, обнажая пульсирующий узел, где земная ци зверя соединялась с потоком хозяина.
«Драконий Хребет» провернулся в кистях, торец посоха влетел точно в оголённое плечо чудовища, пока юноша вдавливал в открывшийся паз пластину со «Знаком Оцепенения». Вспыхнул лазурный символ, и древний морозный контур хлынул прямо в открытое русло, медведь оглушительно взвыл, его передняя лапа покрылась коркой инея и тяжело подогнулась.
Но в ту же секунду Техника Единения показала свою истинную природу. Общий контур подхватил морозный импульс и мгновенно распределил его по обоим телам. Левая рука Бао Ту покрылась синевой, пальцы дикаря сковало судорогой, однако из-за разделения нагрузки холод не сумел проморозить их меридианы насквозь.
Осознав, что противник бьёт не по броне, а по самой связи, Бао Ту окончательно обезумел.
— Жалкая бумага! — прохрипел варвар.
Дикарь перестал беречь тело. Насильно разогнав объединённый поток до предельного кипения, он с хрустом разорвал ледяные оковы на собственной руке, вздувая вены до толщины пальца. Медведь взревел, и оба бросились в безжалостный ближний захват, лишая Мина малейшей возможности подготовить новый талисман. Пришлось уходить в контратаку, в надежде хотя бы сместить напор противника в сторону.
Однако, варвар намеренно принял встречный тычок посоха на плечевую кость. Что-то очень больно и громко хрустнуло, но Бао Ту даже не поморщился, его могучие руки, подобные стволам вековых дубов, захлопнулись вокруг корпуса начертателя вместе с зажатым древком «Драконьего Хребта».
Сзади путь перекрыла тяжелая туша зверя, навалившись на Мина обитой сталью грудью.
— ПОПАЛСЯ, КРЫСА! — взревел Бао Ту.
Когда «Медвежий Захват» сомкнулся, сокрушительный вес двух сросшихся в единой технике тел девятой ступени принялся безжалостно сминать ребра начертателя, камень под сапогами с треском осел на добрых пол-ладони, в плечах отозвался опасный хруст, а из легких выбило весь воздух.
Темные круги застлали глаза. Если не вырваться за один короткий вдох, кости попросту обратятся в кашу.
Но на перекошенном лице юноши не мелькнуло и тени паники, большой палец правой руки вдавил потайной рычажок на рукояти посоха.
«Драконий Хребет» распался на три части прямо в медвежьих объятиях варвара. Выскользнув из захвата под действием внутреннего контура, крайние звенья разлетелись в стороны, верхнее глухо впечаталось Бао Ту в основание затылка, тогда как нижнее со всего маху ударило в уязвимую точку чуть выше поясницы, отчего безупречная связь Техники Единения с треском лопнула.
Невидимый общий ритм сорвался всего на одно мгновение, медведь позади потерял опору и дёрнулся, а руки варвара на миг ослабли, лишившись подпитки зверя.
Этого мига Мину хватило.
Извернувшись всем телом, юноша скользнул вниз, выкручивая плечо и сдирая кожу о доспехи врага, и выскользнул из смертельного замка. Но возвращать летающие секции в ладонь он не стал.
Мин перехватил их траектории внутренним контуром. Две костяные части описали короткие дуги и с глухим стуком вонзились глубоко в плиты помоста, одна слева от Бао Ту, вторая справа от опешившего медведя.
Сам Мин кувырком разорвал дистанцию на добрый десяток шагов, завершая идеальный треугольник, и с силой вбил третью, центральную секцию посоха в камень перед собой.
Только теперь, когда на помосте вспыхнули три вершины, стал понятен замысел начертателя. Отступая по дуге, Мин всё это время выбирал место для переносной формации. Захват Бао Ту едва не сорвал расчёт, но начертатель успел превратить собственную ошибку в последний шаг к замкнутой ловушке.
Пальцы Мина провернули кольцо на оставшейся рукояти. В паз легла последняя плашка из духовного сплава.
«Круг Замыкания» соединился со «Знаком Давления» и «Якорем».
— Лежать, — выдохнул Мин.
Три вершины отозвались густым, практически осязаемым светом.
Пространство внутри треугольника потеряло прозрачность, сгустившись до состояния мутного янтаря. Невидимая тяжесть целого горного пика обрушилась на Бао Ту и его зверя с такой силой, что помост под ними прогнулся внутрь, образовав полуметровую воронку из крошащегося камня.
Медведь глухо взвыл и распластался по дну воронки, не в силах оторвать морду от земли.
Бао Ту истошно зарычал. Жилы на его шее вздулись, словно готовые лопнуть, и дикарь попытался опереться на ладони. Камни под его пальцами брызнули крошкой. Он приподнялся на пару пальцев от земли, но нарушенная циркуляция Техники Единения не позволяла собрать силу воедино, и гравитационный пресс с новым хрустом впечатал его обратно в землю.
Варвар сплюнул сгусток крови, оскалился в дикой усмешке и предпринял вторую яростную попытку подняться.
— Проклятый начертатель!!!
Формация тут же добавила веса, отчего кости предплечий варвара затрещали так отчетливо, будто собирались сломаться, и Бао Ту, быстро сообразив, что еще одна попытка дернуться просто раздавит его тело в лепешку, бессильно уронил лоб на разбитый камень.
— Демоны тебя… дери… Твоя взяла... — прохрипел варвар, злобно скалясь сквозь кровавую пену. — Я... признаю поражение.
Мин разомкнул пальцы, обрывая подачу ци. Контур треугольника сразу погас, обе костяные секции сорвались с каменных плит и с сухим щелчком встали на место, собираясь в руках начертателя в привычный белый посох. Напряжение спало. Следом за ним в грудь резко ударила ноющая боль, заставив юношу глухо закашляться в кулак, вытереть рукавом кровь с разбитых губ, отнимающееся правое плечо неохотно возвращало подвижность.
Трибуны замерли лишь на миг, прежде чем тяжелый удар гонга оповестил зрителей о конце поединка, а вышедший на край помоста временный судья вскинул руку с тускло мерцающей печатью.
— Третья победа подряд! — громогласный выкрик арбитра заглушил последние отголоски стихающего шума.
— Знамя Дома Семи Дорог забирает первое место в группе и официально входит в восьмёрку сильнейших!
По каменным ярусам прокатился одобрительный гул. Над судейским столом уже развернулась итоговая таблица: одержавшая две победы Долина Тысячи Зверей занимала лишь третье место среди вторых, отставая от последнего проходного Знамени на шесть вдохов.
Судья ещё не опустил ладонь, как из бокового прохода к столу выскочил запыхавшийся служка в серых одеждах. Он торопливо передал ему тонкий свиток с багровым штампом секретариата. Рядом с основной печатью темнел знакомый расколотый круг.
Старейшина Ситу потребовал свиток прежде, чем временный арбитр успел заговорить. Его духовное чувство коснулось печати, и над бумагой вспыхнула запись хронометрической формации. Несколько мгновений главный судья молча изучал цифры, после чего вернул документ. В отличие от незаконной замены соперника, исключение времени подтверждённой технической остановки не нарушало ни одной строки Уложения. Отменить поправку без прямых доказательств подлога Ситу не мог.
Кашлянув в кулак, судья вновь призвал арену к вниманию.
— Дополнительное решение турнирного комитета! По завершении матчей во всех шести чашах проведён пересчёт времени поединков для претендентов на два свободных места основной турнирной сетки. Из протокола второй встречи Долины Тысячи Зверей исключено время, ушедшее на восстановление барьера после разлома плит. С учётом поправки Знамя Долины опережает соперников на несколько вдохов и забирает второе место среди лучших вторых! Долина Тысячи Зверей проходит дальше!
Мин скосил взгляд в сторону выхода с арены.
Бао Ту встретил эту новость без малейшей радости. Двое лекарей поддерживали его под руки, помогая забраться на опущенный загривок тяжело поднявшегося медведя. Варвар сплюнул на землю сгусток крови, наградил судейский помост полным презрения оскалом и с силой ударил кулаком по панцирю зверя, понукая того двигаться быстрее.
Начертатель проводил взглядом уходящую пару. Поправка коснулась правил вскользь, очень удобно. К тому же рядом с основной печатью секретариата виднелся всё тот же расколотый круг, что стоял на утреннем приказе о замене.
«План Шао Хэна продолжает работать, — холодно подумал Мин. — Не вышло развести нас по разным чашам до боя, так они вытащили варвара за уши через судейские бумаги. Отбор скота для Жатвы в Разломе идёт по расписанию».
Поправив за спиной собранный «Драконий Хребет», юноша неспешно покинул помост и направился к гостевой ложе Дома Семи Дорог. Каждый шаг отдавался под рёбрами тупой болью. Незаметно для трибун Мин проглотил восстанавливающую пилюлю из внутреннего кармана, но правая рука всё ещё двигалась тяжелее обычного. Бао Ту оказался серьезным противником.
Едва его сапоги коснулись каменных ступеней трибуны, навстречу с криком выскочил Му Кай. Глаза молодого купца блестели от выступивших слёз. Не помня себя от нахлынувших чувств, наследник упал перед Мином на колени и склонился лбом в землю. Следом за ним на каменный пол опустились все присутствующие охранники и слуги Дома.
— Мы в восьмёрке... — голос Му Кая срывался от волнения. — Мин, ты спас нас! Склады остаются за Домом, хартия подтверждена на пятьдесят зим вперёд! Мы вошли в число сильнейших Знамён Чияня! Я даже и подумать не мог…
К ложе уже спешил турнирный распорядитель в сопровождении двух стражей.
Служащий протянул лакированную коробочку, на шёлковой подкладке которой лежал узкий жетон из лунного нефрита, слабо вибрирующий едва уловимым пространственным колебанием. Приняв шкатулку обеими руками, Му Кай не стал подниматься с колен, он развернулся и торжественно протянул добычу начертателю на глазах у всех своих притихших людей.
— Наш уговор священен, — твёрдо произнёс Му Кай. — Имущество и честь Дома спасены твоими руками. Этот пропуск принадлежит тебе по праву Дао.
Пальцы Мина сомкнулись на прохладном камне. Тот отозвался в ладони мягкой пульсацией, и только сейчас, ощутив этот лёгкий толчок силы, начертатель до конца осознал, что впервые с момента перехода через барьер держит в руках то, что может хоть немного приблизить его к тайнам отца. Настоящее право шагнуть в Небесный Разлом.
Жетон исчез в рукаве. Мин ухватил Му Кая за плечо и одним движением поставил купца на ноги.
— Поднимайся, брат Му, — начертатель с улыбкой хлопнул его по спине. — На тракте и здесь, в Чияне, ты не раз показал себя надежным товарищем. Не думал, что так далеко от дома встречу человека, которому смогу доверять.
Му Кай с силой ударил себя кулаком в грудь.
— Это давно больше, чем деловое соглашение, Мин! Отныне, чего бы тебе ни потребовалось — золото, оружие, караваны или моя собственная кровь, — только скажи. Я расшибусь в лепёшку, но достану!
Договорить купец не успел.
Шум празднующей ложи оборвался так резко, будто воздух перерезали ледяным клинком.
Сквозь ряды замолчавших охранников бесшумно скользнула фигура в простых серых одеждах. Слуга двигался без единого шороха ткани. Не произнося ни звука, он остановился перед начертателем, опустил глаза и протянул вперёд ладони, на которых лежала узкая пластина из пепельно-серого нефрита. В центре камня тускло мерцал вырезанный силуэт угасающей звезды.
Му Кай бросил взгляд на знак и мгновенно побелел. Дыхание купца перехватило, а стоявшая рядом стража отступила на шаг назад. Этот знак в Чияне знали все.
— Господин Се Умин ожидает победителя четвёртой чаши на высшей террасе, — глухо произнёс слуга, не поднимая головы. — Прошу следовать за мной.
Внутри Чернильницы за пазухой начертателя поднялась настоящая буря.
«ОТКАЖИСЬ! — истошный шёпот Гу Ланя едва не расколол Мину череп. Древний старец буквально задыхался от ужаса. — Мальчишка, не смей! Ссылайся на раны, на истощение, падай без чувств! Идти к нему в ложу — это чистое безумие! Он сожрёт твою душу и даже воспоминания не оставит!»
Мин не шелохнулся. Рассудок юноши оставался предельно холодным.
«Отказ ничего не изменит, дед, — мысленно отрезал Мин. — Он уже выделил меня из толпы. Сейчас мы находимся на открытой арене, под прямым надзором старейшины Ситу и тысяч свидетелей. Это самое безопасное место для разговора. Внутри Разлома свидетелей не будет. Я должен понять, сколько сведений у него есть и что он хочет».
«Он почует меня! — простонал старец. — Его чутьё прошьёт Чернильницу насквозь!»
Рисковать сущностью наставника и артефактом отца Мин не хотел.
Юноша плавно опустил руку за пазуху, извлёк древний стеклянный флакон и уверенно вложил его в руки онемевшего Му Кая.
— Сохрани её для меня, брат Му, — негромко произнёс Мин, глядя торговцу прямо в глаза. — Это память об отце. Она дороже мне всех сокровищ мира.
Му Кай бережно прижал флакон к груди, с усилием сглотнув вставший в горле ком.
— Клянусь жизнью и честью предков. Пока я дышу, с ней ничего не случится.
Мин коротко кивнул и повернулся к ожидавшему в стороне слуге.
— Веди.
Подъём по сотне вырубленных из чёрного гранита ступеней давался тяжело, и рёбра на каждом шаге отзывались ноющей болью, зато яростный рёв многотысячной арены внизу с каждым пролётом становился всё глуше, пока окончательно не растворился в свисте ветра. Наверху не оказалось ни золота, ни дорогого шёлка. Вся ложа представляла собой открытый каменный балкон, где у самого парапета стояли только простой деревянный стол да пара плетёных кресел.
Се Умин сидел у края каменного ограждения, и его просторный серый халат почти не шевелился на гулявшем здесь сквозняке. Внешне он выглядел самым обычным юношей, но окружавшее его спокойствие давило на чутьё тяжелее любой силы, заставляя воздух вокруг казаться неподвижным.
Слуга неслышно отступил назад и скрылся за дверью. Мин шагнул к столу и остановился в трёх шагах, спокойно расправив плечи.
Се Умин неторопливо повернул к нему голову, и его темные глаза без малейшего блеска уставились прямо на начертателя.
— Ты занятный практик, Лу Мин, — произнёс гость негромким, ленивым голосом, в котором, однако, чувствовался вес каждого брошенного звука. — Твои символы не принадлежат этой эпохе. А твоё чутьё к пространству чересчур острое для бродячего наёмника из глуши.
Пальцы Мина под рукавом чуть напряглись. До сих пор никто в этих землях не сумел даже близко подобраться к разгадке древней грамматики, а этому человеку хватило одного взгляда, чтобы сразу увидеть суть.
Се Умин тем временем опустил глаза на свои руки и спокойно продолжил:
— Дворец Пепельной Звезды редко обращает взор на муравьёв у подножия гор. Но раз в эпоху мы делаем исключения. Я предлагаю тебе встать под наши знамёна.
Собеседник чуть приподнял бровь.
— Ты получишь доступ к ресурсам, о которых не смеют мечтать секты всего этого континента. Нефритовый пропуск в твоём рукаве открывает лишь внешние Небесные Врата. Я же дам тебе защиту от пространственной бури при переходе, проводника по внешнему слою Разлома и доступ во внутренние чертоги, куда обычные бойцы турнира никогда не доберутся живыми. Взамен... я лично изучу устройство твоих меридианов и состав используемых тобой чернил.
Мин криво усмехнулся, ни на секунду не испытав даже намека на страх или трепет.
— Благодарю за щедрость, молодой господин, — ответил он, не отводя глаз от немигающего взгляда гостя. — Предложение воистину грандиозное. Но я привык сам выбирать свою дорогу и платить за свои ошибки из собственного кармана. А птица, согласившаяся на золотую клетку, рано или поздно идёт на суп.
Се Умин даже не нахмурился, и на его лице не отразилось ни капли досады, лишь в уголках тонких губ промелькнуло подобие вежливой усмешки.
— Гордость — понятная слабость молодых практиков, — тихо произнёс он, плавно поднимаясь на ноги. — Но внутри Разлома гордость сгорает быстрее всего. Там мы и закончим этот разговор.
Гость развернулся и не торопясь пошёл к выходу. Стоило серой ткани халата скользнуть мимо начертателя, как спрятанный в пространственном кольце Пустотный Янтарь вдруг отозвался глухим вибрирующим толчком. Мин крепче сжал кулаки под рукавами, молча провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
Янтарь молчал всё время разговора и пробудился лишь тогда, когда Се Умин прошёл рядом.
Спустившись к ложе Дома Семи Дорог, Мин молча забрал Чернильницу из рук Му Кая и спрятал флакон за пазуху.
«Живой?! — немедленно заверещал в голове Гу Лань, едва барьер ци спал. — Мальчишка, что он от тебя хотел?! Говори живо!»
«Ничего особенного, дед, — мысленно отозвался юноша, направляясь к выходу с арены. — Предложил стать ручной собачкой Дворца Пепельной Звезды в обмен на сытный паёк и защиту».
Гу Лань тяжело, протяжно выдохнул.
«Ты дурак, Мин, если думаешь, что отделался шуткой. Он уже разглядел в тебе то, что искал. Жатва начнётся в Разломе, и ты стоишь в первых рядах его списка».
Вернувшись в Дом Семи Дорог, Мин позволил лекарю стянуть повреждённые рёбра, вправить плечо и втереть в содранную кожу пахучую заживляющую мазь. Час медитации и восстанавливающая пилюля приглушили боль, хотя каждое резкое движение всё ещё отзывалось в груди.
***
Ночью Чиянь утонул в огне праздничных факелов.
Двор Дома Семи Дорог гудел от роскошного пира. Му Кай сиял, лично разливая гостям кувшины лучшего выдержанного вина. Победа на помосте спасла склады и хартию купеческой семьи, и теперь богатейшие торговцы города наперебой пытались выразить почтение начертателю, протащившему Знамя в восьмёрку сильнейших.
Один особенно бесцеремонный купец подвёл к столу раскрасневшуюся дочь в багряном шёлке и объявил, что готов отдать за ней два склада у западных ворот вместе с долей в речной пристани. Девушка опустила глаза и, кажется, мечтала провалиться под каменные плиты.
— Ваша дочь слишком прекрасна, почтенный, — с лёгкой улыбкой ответил Мин, приподнимая чашу. — Если я соглашусь, завтра мне придётся сражаться не с восьмёркой сильнейших, а со всеми отвергнутыми женихами Чияня. У меня не хватит талисманов.
За столами грянул хохот. Купец не обиделся, девушка облегчённо выдохнула, а Мин сохранил и свободу, и безупречную вежливость. Остальные желающие породниться с восходящей звездой оказались понятливее и ограничились предложениями выгодных союзов.
Ближе к полуночи, когда шум застолья достиг предела, начертатель тихо покинул двор и поднялся по лестнице в свои покои.
Завтрашние поединки на выбывание дураков не прощали, так что выходить на арену неподготовленным было бы верхом беспечности.
Мин загнал засов в паз и чиркнул огнивом, запалив фитиль масляной лампы. На столе возле окна стояли три увесистых ящика, люди Му Кая приволокли этот заказ еще засветло, и в комнате до сих пор стоял терпкий дух сандала. До рассвета еще было время, и, пусть талисманов хватало, Мин не знал, когда ему еще удастся сделать дополнительные запасы.
Юноша поставил на стол Древнюю Чернильницу, достал кисть и откинул крышку первого короба.
Бумага внутри лежала превосходная: плотная, гладкая и ослепительно белая, такую он видел впервые.
Вытащив один лист, Мин расправил его перед собой и провел ладонью по срезу. Духовное чутье скользнуло вглубь волокон, проверяя податливость материала под тушь, но основа отозвалась лишь мягкой прохладой. Ни скрытых печатей, ни чужой ци.
Не почуяв дурного, начертатель обмакнул ворс в чернила и занес кисть над листом для первого мазка.
Поделится в соц.сетях
