Чужой жетон 6. Доброе имя
Аннотация
Дело сдвинулось с мертвой точки. У меня появился осведомитель в ближайшем окружении Гольдберга. Противник все так же хитер, влиятелен и опасен, но теперь мне известен каждый его шаг.
А значит, охотник и жертва поменялись местами. И теперь я заставлю Гольдберга ответить за всё, что он сотворил. И наконец верну себе то, что он отнял у меня — верну свое доброе имя.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 5. Служить и защищать
Чужой жетон 4. Город падших ангелов
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
А значит, охотник и жертва поменялись местами. И теперь я заставлю Гольдберга ответить за всё, что он сотворил. И наконец верну себе то, что он отнял у меня — верну свое доброе имя.
Авторы: Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Цикл: Чужой жетон
Предыдущие книги этой серии:
Чужой жетон 5. Служить и защищать
Чужой жетон 4. Город падших ангелов
Чужой жетон 3. Полиция нравов
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Чужой жетон. Мент из Южного Централа
Глава 2
Проснулся я от громкого звука и не сразу понял, где нахожусь. Замотал головой, огляделся и осознал себя сидящим, скрючившись, на собственном диване. Напротив негромко бубнил телевизор.
Я усмехнулся — видимо, напряжение последних дней все же дало о себе знать, и стоило хоть немного расслабиться, как меня попросту вырубило от нервного истощения. Взглянул на часы — половина второго ночи. А громкий звук вдруг повторился, и я не без удивления осознал, что издает его висящий на стене телефон. Кому это я понадобился в такой час?
Я поднялся и снял трубку.
— Да? — произнес я, внутренне подобравшись.
— Майк? — раздался из динамика напряженный голос.
— Слушаю… — протянул я, силясь узнать говорившего — качество звука у моего телефона было далеко от идеала.
На том конце послышался долгий выдох, полный облегчения.
— Живой… Какого черта ты мне не позвонил? Я ждал больше трех часов. Уже подумал, что тебя там прикончили, и плакал наш план.
Шестеренки в мозгу со скрипом зашевелились, а потом пришло осознание.
— Холланд? — чуть удивленно спросил я, наконец узнав в говорившем Марча.
— Нет, блин, папа римский — ответил он недовольно. — Ты куда пропал?
Я вспомнил, как собирался ему позвонить, а потом…
— Извини, — ответил я, почесав затылок. — Я ждал десяти вечера, чтобы позвонить тебе, и вырубился.
Марч на том конце провода хмыкнул.
— Ладно, понимаю, нервы. Так как все прошло?
Я выдохнул и принялся рассказывать ему о разговоре с Митчелл. Он молча слушал, не перебивая, а потом протянул:
— Дела-а-а…
А потом продолжил уже своим привычным деловым тоном:
— Мы искали медь, а нашли золото, Майк. Ты ведь понимаешь, что с таким осведомителем мы можем поймать Гольдберга за руку на чем-нибудь горячем? Понятно, что он не отчитывается Митчелл о своих темных делишках, но если он ведет его календарь и знает обо всех, кто приходит к нему на встречи…
Я задумался. Посадить Гольдберга — лишь одна из двух моих главных задач. И к ней мы действительно сделали большой шаг. Что же касается второй… Хватит ли косвенных показаний Митчелл, которая не участвовала в организации моей подставы и сопоставила факты по одним только обрывкам разговоров, чтобы оправдать меня перед внутренним расследованием? Без показаний Стэплтона это будет сложно, а сам Гольдберг, даже если взять его с поличным на новом преступлении, никогда в отравлении и похищении полицейского не сознается.
Было бы неплохо получить какие-нибудь неопровержимые доказательства моих показаний, которые я давал на первом слушании моего дела — про сожженную машину, про посредника из «Камелота», да хотя бы про «дружеский» звонок с угрозами. Я внезапно затосковал по времени, когда все звонки со служебных телефонов в обязательном порядке записывались — сейчас это решило бы множество проблем. А так остается только ждать, что Маргарет сможет узнать о местонахождении Стэплтона.
— Да, — наконец ответил я. — Более того, Митчелл уже готовит для нас список тех, кто мог бы стать потенциальными свидетелями в этом деле. Сказала, что ей на это понадобится пара-тройка дней.
— Посмотрим, что она сможет нарыть. Но с ее уровнем доступа к информации, тем более если они действительно ведут архивы, как ты говоришь… Я не исключаю, что этого уже будет достаточно, чтобы упрятать Гольдберга за решетку.
— Хочется в это верить, — ответил я.
— Мы близки, Майк, — сказал Марч. — Очень близки. Постарайся получить от нее максимум информации, может быть, даже какие-то документы. Нам невероятно повезло, и нужно использовать это везение на полную, пока есть такая возможность.
— Само собой, — ответил я.
Но про себя подумал, что документов нам пока не видать — Митчелл не станет подставляться до тех пор, пока не будет уверена в своей безопасности. В основном же Марч был прав — мы поймали удачу за хвост, и теперь требовалось только правильно этим воспользоваться.
— Хорошо, держи меня в курсе. Когда появятся полезные данные — вместе подумаем, что с ними можно сделать, — сказал детектив.
— Хорошо, до связи, — попрощался я.
— До связи, — ответил Марч, и из динамика послышались гудки.
Я повесил трубку и еще раз посмотрел на часы. Марч разбудил меня в очень неудачное время. С одной стороны, до утра было еще далеко, и вставать сейчас, откровенно говоря, рано. А с другой — я ведь уже поспал часов пять, а разговор окончательно развеял сонливость, так что заснуть снова будет сложно.
Я потер лицо рукой и вдруг вспомнил, что есть одно дело, для которого два часа ночи — самое время. Я выключил свет в трейлере, который горел все время, пока я спал, вырубил телевизор и посмотрел в окно — на улице, ожидаемо, никого не было. Пять минут понаблюдав за окрестностями и не заметив ничего подозрительного, я взял лопату, надел ботинки и вышел наружу, направившись к кустам.
Бесшумно проскользнул между веток к нужному месту. Редкие уличные фонари не давали достаточно света, но мне было достаточно и этого — я прекрасно помнил нужное место.
Осторожно срезал слой дерна слегка туповатой лопатой — от шедших в последнее время дождей трава начала расти активнее, так что никаких следов того, что под ней было что-то спрятано, не осталось. После чего аккуратно сдвинул землю руками и нащупал под ней шуршащий черный пакет. Вздохнул и достал его на свет. Аккуратно разровнял землю и положил дерн на место — он слегка просел, но в целом выглядело это вполне сносно.
Отряхнул пакет, выбрался из кустов и направился обратно в трейлер. Задернул шторы, включил свет и наконец вынул из пакета содержимое — тот самый побитый жизнью Глок, который отобрал у Трэвиса и Деймона. Наскоро разобрал его и убрал лишнюю смазку чистой тряпочкой — я ведь его консервировал, а не к стрельбе готовил, так что мазал заметно жирнее, чем требовалось. Насухо протер ствол изнутри. Проверил, как ходит рамка затвора — несмотря на внешние коцки, все двигалось плавно, сказывалось качество армейского оружия.
Вынул из-под дивана коробку с патронами, которые Соко подготовил для Беретты, и набил магазин — благо калибр у них был один и тот же. Передернул затвор, после чего сунул его в глубокую щель между спинкой и сиденьем дивана, как раз так, чтобы во время сна он был под правой рукой. Не ахти какой тайник, но в данном случай возможность быстро достать оружие важнее секретности. А если дома вдруг будет обыск — его так и так найдут, это же трейлер, тут нормально ничего не спрятать. Но я надеялся на лучшее — это моя страховка буквально на несколько дней, пока не обзаведусь легальным стволом.
Наконец я выключил свет и сам улегся на диван, еще раз проверив, удобно ли будет доставать оружие. Убедившись в этом, я все же закрыл глаза — лучше выспаться, пока есть возможность. Тем более что к Саре мне завтра не с утра.
***
Проснувшись, я глянул на часы и охренел — они показывали начало одиннадцатого. Похоже, организм решил компенсировать весь недостаток отдыха за последние недели разом. Я потянулся и с удовлетворением понял, что действительно чувствую себя отлично. Так что сразу же встал и пошел кормить Рэмбо и Владимира. Последний смотрел на меня недовольно — похоже, злился за столь поздний завтрак. Рэмбо же как всегда вилял хвостом — он вообще был единственным, кого устраивали все мои решения. Я потрепал его по ушам и выпустил на прогулку, а сам занялся утренней зарядкой. Время было непривычно поздним, так что заниматься даже в легкой домашней одежде было не холодно — солнышко сегодня радовало теплыми лучами.
Когда пес нагулялся, я закрыл его в вольере и вернулся в трейлер. Принял холодный душ, позавтракал. Помаялся полчаса, а потом все же начал одеваться — лучше не спеша ехать, чем просто ждать дома. Вышел, сел в «Шеветт», через боковое окно которого наконец стало более-менее нормально видно дорогу, и поехал в Голливуд.
Приехал к половине второго, хоть и старался не спешить, да еще и заехал по пути в магазин — купил большую коробку конфет к чаю.
Посидел пару минут в машине, после чего решил, что не так уж я и рано. Вышел, закрыл «Шеветт», подошел к двери и позвонил в домофон.
— Кто там? — раздался голос Сары почти сразу.
— Это я, — на автомате выдал я самый тупой ответ из возможных.
Но Сара, тем не менее, все поняла правильно.
— Майк? Заходи, — ответила она радостно.
Дверь открылась, и я вошел внутрь. Меня встретил, по сути, обычный подъезд — пол выложен плиткой, на стенах окрашенная в желтый, как и сам дом снаружи, штукатурка. Все выглядело чисто и аккуратно, и слегка напоминало мне мой дом из прошлой жизни — только цвет стен отличался.
Я начал подниматься по лестнице, запоздало осознав, что не знаю этажа. Но наверху послышался щелчок открывающегося замка — Сара облегчила мне задачу. Я поднялся на второй этаж и нырнул в приоткрытую дверь.
Девушка встречала меня в коридоре. На ней были короткие домашние шорты и темно-синяя майка, едва скрывающая ее приятные формы. Она улыбалась и, едва я закрыл за собой дверь, сделала шаг вперед и крепко обняла меня. Я ответил на ее объятия, вдохнул аромат ее духов и внезапно осознал, как сильно на самом деле соскучился.
— Я скучала, — вторя моим мыслям, проговорила девушка, и лишь через полминуты наконец отпустила меня. — Пойдем, я почти закончила.
Я протянул ей конфеты, которые все это время держал в руке. Она посмотрела на коробку чуть удивленно, потом взяла, улыбнулась, подмигнула и, поманив меня рукой, скрылась за поворотом коридора.
Я пошел за ней, проследовав на небольшую, но хорошо обставленную кухню. В глаза сразу бросились полированные столешницы с характерным рисунком в крапинку — судя по всему, из натурального гранита. Дополняли картинку кремового цвета гарнитур и блестящая нержавеющими поверхностями кухонная техника. Я вспомнил свой трейлер, и мне стало как-то неловко.
Сара немного поколдовала у столешницы и повернулась ко мне — на большом блюде красовалось шесть небольших тако, судя по внешнему виду — разных. Ну да, логично, что девушке с фамилией Мендес нравится мексиканская кухня. Я тоже не имел ничего против, если блюда не были слишком острыми.
— Вот эти со свининой, эти с курицей, а эти с овощами, — показала она двумя пальцами на лежащие парами тако, после чего жестом фокусника достала из-за спины две бутылки «Короны Экстра». — Пойдем в гостиную.
Я посторонился, пропуская ее вперед, чтобы девушка показывала путь. Прошел за ней в соседнюю комнату. Тут уже было все попроще — сдержанные светлые обои в едва заметную вертикальную полоску, серый диван у стены, пузатый телевизор на тумбе, журнальный столик. Выбивалась из общей картины только висящая на стене гитара — обычная покрытая лаком акустическая шестиструнка.
Сара поставила тарелку и бутылки на столик, мы сели на диван. Я понимал, что сейчас она спросит о Митчелл, но мне категорически не хотелось нарушать идиллию момента разговорами о работе. Так что я решил опередить ее.
— А у тебя здесь миленько, — сказал я, снова оглядываясь.
— Да, — кажется, чуть смутилась Сара. — И аренда заметно ниже, чем могла бы быть. Мне вообще повезло снять эту квартиру. Хозяйка только строгая.
— Это как? — уточнил я.
— Ну… У нее в этом доме три квартиры. Две она сдает, а в третьей живет сама. Прямо на моем этаже, — усмехнулась Сара. — Так что два раза в месяц приходит проверять, не устроила ли я в ее квартире притон, и не сдала ли ее любимый телевизор в ломбард.
Я повернул голову — телевизор как телевизор, вроде ничего особенного. Сара заметила мое недоумение и рассмеялась.
— Да я образно, — уточнила она. — Но вот к гостям она относится… не очень. При заключении договора сразу сказала, что ночевать тут никто кроме меня не должен. Я тогда была… замужем за работой, так что на это ограничение не обратила внимания. А такие же квартиры, а то и хуже, сдавались на треть дороже, и это компенсировало странности хозяйки.
Сара усмехнулась и добавила:
— Если днем приходят гости, она ничего не говорит сразу, но при следующем визите начинает расспрашивать: кто, что, зачем приходил. Это… напрягает.
Я покачал головой:
— Да уж, проблемно.
— Да нет, почему? Пока мы с тобой встречаться не начали, особо никаких проблем не было — она в целом нормальная бабулька, если этих заскоков не считать. Ну а теперь вот да, есть сложности, — Сара чуть виновато улыбнулась.
— Ну и хорошо, что она уехала, — усмехнулся я в ответ, открывая бутылки вынутым из кармана брелоком-открывалкой и протягивая одну девушке. — За долгожданную встречу.
— За долгожданную встречу, — повторила она, звякнув своей бутылкой о мою.
Мы ели тако, которые оказались удивительно вкусными, и Сара еще долго рассказывала о своей жизни здесь, о соседях, потом немного о работе. А я поймал себя на мысли, что не столько слушаю, сколько просто любуюсь ей.
Тако незаметно закончились, и девушка принесла с кухни большую чашу с какими-то треугольными чипсами, три мисочки с разными соусами, и еще ледяной «Короны». За легкими разговорами я даже не заметил, как за окном сгустились сумерки — зима приближалось, и темнеть начинало все раньше.
Я сунул чипс в мисочку с красным соусом, который до этого не пробовал, и он оказался гораздо острее всех остальных. Мой взгляд заметался и снова упал на гитару на стене. И чтобы Сара не видела, как я жадно запиваю остроту пивом, я кивнул на инструмент и спросил:
— Ты умеешь играть?
Она оглянулась, замялась на секунду, а потом ответила:
— Нет, это от брата осталось. Он переехал в другой город, а гитару с собой не забрал. А у меня рука не поднимается выбросить. А ты умеешь?
— Немного, — ответил я.
И тут же пожалел об этом, потому что у Сары моментально загорелись глаза.
— А сыграй что-нибудь? — попросила девушка воодушевленно.
Вот только когда я сказал просто «немного» — я преувеличил. Потому что весь мой опыт музицирования пришелся на пару-тройку лет буйной юности, когда старший товарищ учил меня играть то, что тогда нравилось молодежи. И репертуар у меня был… во-первых, крайне скромный, а во-вторых, ну очень не романтичный. Я попытался было придумать убедительную отмазку, но Сара внезапно протянула:
— Пожа-а-алуйста. Я так давно не слушала живую гитару.
После такого отказывать было уже просто свинством. Я начал перебирать в голове известные мне песни, пытаясь найти хоть одну, подходящую к ситуации, и вдруг меня осенило. Была одна, была.
Спасибо тебе, Юра Хой, за песню, которую все молодые парни в девяностые играли девчонкам во дворах и подъездах. И прости — ведь пока что ты ее еще не написал.
Я снял со стены гитару, уселся поудобнее, прошелся пальцами по струнам и запел:
Сигарета мелькает во тьме,
Ветер пепел в лицо швырнул мне,
И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожо-о-ог…
Руки помнили — пальцы перебирали струны, играя ту же мелодию, что и тридцать лет назад. Я чувствовал легкое смущение — петь чужим голосом было непривычно, и я впервые за последние месяцы так остро ощутил, что нахожусь не в своем теле. Но все равно продолжал:
Твои бедра в сиянии луны
Так прекрасны и мне так нужны…
К третьему куплету я окончательно расслабился и, кажется, даже вошел во вкус. Руки стали двигаться по струнам уверенно, а голосовые связки Соко после стольких лет разговоров на английском наконец перестроились на родную речь:
Ты со мною забудь обо всём,
Эта ночь нам покажется сном…
Я поднял взгляд на Сару и увидел, что она сидит с закрытыми глазами и медленно покачивает головой из стороны в сторону. Ее губы чуть шевелились, словно пытаясь распробовать на вкус слова незнакомого языка. А мне вдруг стало очень тепло на душе.
Когда я закончил играть, Сара открыла глаза, помолчала несколько секунд, глядя на гитару в моих руках, а потом тихо произнесла:
— Очень красивая песня. О чем она?
Мне резко стало неловко. Потому что я прекрасно помнил историю, которая скрывалась за созданием этой песни. Но не рассказывать же ее девушке в такой момент, ей богу.
— О любви, — просто ответил я.
Она кивнула, помолчала несколько секунд, а потом ответила:
— Это чувствуется.
После чего наклонилась и поцеловала меня. Я отложил гитару в сторону, и мы плавно переместились в спальню, оставляя на полу дорожку из одежды.
И эта ночь действительно показалась нам сном.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.