Князь Медведев V. Гнев рода
Аннотация
65 лет опыта в теле 18-летнего князя.
Был ректором магической академии – стал последним князем угасающего рода. Контраст мудрости и молодости.
Магия заблокирована проклятием, а вражеский клан объявил на меня охоту!
Как будто этого мало, оказалось, что новый мир – арена для противостояния высших сил и, по пророчеству, я в самом центре этой партии.
Хорошо, что опыт никуда не делся. Я привык решать проблемы. Есть план, есть магический наночип и родовые фамильяры дракон и медведь, которых лучше не будить.
Те, кто стёр мой род, к такому точно не готовы!
Автор: Вячеслав Уточкин
Цикл: Медведев
Предыдущие книги этой серии:
Князь Медведев IV. Тайна рода
Князь Медведев III. Дело рода
Князь Медведев II. Сила рода
Князь Медведев. Слово рода
Был ректором магической академии – стал последним князем угасающего рода. Контраст мудрости и молодости.
Магия заблокирована проклятием, а вражеский клан объявил на меня охоту!
Как будто этого мало, оказалось, что новый мир – арена для противостояния высших сил и, по пророчеству, я в самом центре этой партии.
Хорошо, что опыт никуда не делся. Я привык решать проблемы. Есть план, есть магический наночип и родовые фамильяры дракон и медведь, которых лучше не будить.
Те, кто стёр мой род, к такому точно не готовы!
Автор: Вячеслав Уточкин
Цикл: Медведев
Предыдущие книги этой серии:
Князь Медведев IV. Тайна рода
Князь Медведев III. Дело рода
Князь Медведев II. Сила рода
Князь Медведев. Слово рода
Глава 2 Повелитель
Арка встретила меня полупрозрачной преградой. Внутри начала подниматься холодная ярость. Преграда? Передо мной? Какая нелепость!
Я вытянул левую руку и вцепился пальцами в пружинящую поверхность.
— Разрушься.
На одном из пальцев сверкнуло кольцо и исчезло вместе с преградой. Кольцо было невзрачное и совершенно недостойное меня. Ничего. Наведу порядок в Галактике и заменю этот жалкий артефакт.
Я, не оглядываясь, шагнул под арку.
Сверху по коридору тёк муравьиный ручей. Сотни хитиновых тел спешили ко мне, заполняя собой весь проход.
Ледяная улыбка раздвинула мои губы.
— Какие же вы тупые.
Я лениво поднял руку.
— Стоять.
Первые ряды замерли. Задние, напирая, создавали пробку. Неожиданно хруст хитиновых панцирей прекратился.
— Любопытно, — вслух произнёс я и придержал следующий приказ.
Пробка из поломанных муравьёв раздвинулась без моего приказа.
Ко мне вышел старый муравей. Он двигался медленно и спокойно, уверенный в своих силах и в праве повелевать.
Наивная букашка!
Я встретился с наглым существом взглядом и передал ему эту мысль.
Старый муравей остановился, будто натолкнувшись на стену.
— Мы поддерживаем порядок, — зазвучала его тупая мысль. — Мы служим всей Галактике. Ты не имеешь права нарушать равновесие.
Злой смех стал ему ответом. Эта развалина пыталась ограничить мои права.
— Повелитель имеет право на всё, что пожелает, — снисходительно сказал я, одновременно стирая разум муравья и вкладывая в него навыки ездового животного.
Закинув на насекомое тело Люция, я подошёл к замершим первым рядам.
— Разобраться, — приказал я мысленно, представив, как одна половина муравьёв расчленяет вторую на отдельные фрагменты.
Через пару минут передо мной лежали аккуратно уложенные сегменты.
— Красиво, — вслух оценил я выполненную работу.
Дальше пришлось поработать самому.
Из уцелевших муравьёв я создал хитиновую пробку в коридоре, чтобы эти насекомые не отвлекали меня от важных дел. А из запчастей одной мыслью сотворил охранника — Титана. Как и всё, что я делаю, он получился идеальным.
Оседлал старого муравья, использовав Люция вместо седла. Можно было переделать панцирь этого хилого насекомого для удобства поездки, но было лень.
Послав Титана вперёд, чтобы расчищал дорогу, я поехал к хранилищу кристаллов боли.
Мой хитиновый Титан легко справлялся со своей задачей. Я неторопливо ехал на подчинённом старом муравье. С левой стороны тянулись камеры с неудачниками.
Внезапно по нервам ударила волна неприятных чувств от потери связи с моим Титаном.
— Кто посмел⁈ — заорал я, спрыгивая с муравья.
Из-за поворота вышел невысокий мужчина в полувоенном френче. На его носу сверкало пенсне. Этот тип был мне смутно знаком. Внимательный взгляд скользнул по мне.
Неожиданно внутри меня завизжал противный голос:
Срочно убери меня в инвентарь!
Пока я пытался осознать эту нелепицу, мужчина поднял руку с раскрытой ладонью.
— Иди сюда.
После его слов пришла Боль с большой буквы. Казалось, через каждый нерв пропускали электроразряды. Я даже кричать не мог — только хрипел.
Через пелену видел, как с моей головы срывается крысиная корона. Белые нити, тянувшиеся от неё к моей голове, рвались и исчезали.
Я вспомнил, кто стоит передо мной. Гроссмейстер Сын Горя.
Одновременно вспомнил и последствия от напяленной в виде заколки короны.
Болезненно поморщился.
Да-а. Похоже, это было далеко не лучшим решением. А ведь Гульчатай так уверенно говорила, что сможет проконтролировать ситуацию.
Боль постепенно сходила на нет. Корона зависла над ладонью Гроссмейстера. Её визжащие мысли пробивались через вновь заработавший блок против ментала.
Не имеете права! Пока носитель жив, вы меня забрать не можете!
Сын Горя с прищуром несколько секунд изучал меня. Потом негромко спросил:
— А может, действительно прервать твой путь?
Корона отчаянно завизжала:
Да, да! Убейте его! Это он во всём виноват!
К этому моменту мой ментальный блок заработал в полную силу, и я отключил вой визжащего артефакта. В наступившей долгожданной тишине спокойно ответил:
— Я против.
Несмотря на внешнее спокойствие, тело было готово сорваться в ускорение. Я понимал, что против Гроссмейстера шансов нет. Но безропотно ждать смерти не в моих правилах.
Губы Сына Горя сложились в улыбку.
— Тогда можешь добровольно передать эту пакость мне.
Корона задёргалась над его ладонью. Похоже, она снова истошно вопила. Но ни я, ни, судя по выражению лица, Гроссмейстер слушать её не собирались.
Я на секунду задумался. Потом спросил:
— А обменять её на двадцать кристаллов боли возможно?
Кажется, мне удалось его удивить. Ну, сам же просил удивлять при прошлой встрече.
Гроссмейстер заинтересованно поднял бровь.
— Почему двадцать? Почему не сто?
Я пожал плечами.
— Так мне лишнего не надо. Я не жадный.
Лицо Гроссмейстера вдруг побагровело. Он глубоко вдохнул. Я попытался уйти в ускорение, решив, что переборщил. Не удалось.
Гроссмейстер совершенно неприлично заржал. Даже снял пенсне и вытер слёзы.
Я терпеливо ждал.
— Ладно, — всё ещё посмеиваясь, сказал он. — Считай, ты снова сумел меня удивить. Будут тебе двадцать кристаллов.
Затем перевёл взгляд на старого муравья, на котором лежал Люций.
— Афериста этого снимай.
— Сделку подтверждаю, — пока он не передумал, сказал я, снимая Люция с муравья и укладывая на пол.
Гроссмейстер сжал корону в кулаке. На мгновение мне показалось, что её визг пробился через ментальный блок.
Но нет.
Кричал появившийся вместо короны одутловатый юнец в лавровом венке набекрень. Растрёпанный, с трясущимся подбородком и мутными глазами.
Сын Горя щёлкнул пальцами. Старый муравей пришёл в себя.
Я никогда не думал, что увижу, как муравей исполняет придворный реверанс. Похоже, я ехал на девочке. Знал бы раньше, пошёл бы пешком.
Она тем временем проскрипела:
— Погибло множество моих детей. Нарушена стабильная переработка скверны в нейтральный эфир. Возникновение разлома отменить невозможно. До этого события осталось меньше семисот астральных часов.
Гроссмейстер поморщился.
— Это, — кивнул на оставшуюся после крысиной короны сущность, — в камеру. Закончу здесь — займусь ремонтом.
Муравьиха снова сделала реверанс и, подхватив жвалами тихо воющего человечка, скрылась за поворотом.
Гроссмейстер перевёл взгляд на меня.
— Слышал?
Я молча кивнул.
— У тебя осталось меньше месяца, чтобы добраться до родового поместья.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Доберёшься — узнаешь, — раздражённо бросил он.
Но потом всё же снизошёл до объяснений:
— Разлом откроется на твоей планете. С остальным разберёшься сам.
Гроссмейстер протянул мне двадцать небольших серебристых шариков. Совсем не так я представлял себе кристаллы боли. Но интересоваться этим вопросом было не ко времени.
— Не могли бы вы разбудить Люция? — поторопился я с просьбой.
— Сам разбудишь. Капни ему своей крови в рот.
Не успел я задать следующий вопрос, как Гроссмейстер исчез.
Я остался стоять рядом со спящим Люцием. Вокруг царила гнетущая тишина.
Похоже, в ближайшее время убивать меня никто не собирался. Для начала я решил заглянуть в свой внутренний мир. Необходимо было узнать, как там Гульчатай.
Парк моего сознания пребывал в удручающем состоянии. Дорожки скрылись под слоем чёрной грязи. Ко мне спиной стояла Гульчатай с совковой лопатой в руках. Она сосредоточенно счищала грязь с дорожки.
— Привет, — громко поздоровался я.
— Ой! — В руках Гульчатай вместо лопаты появился серп. — Ты чего? — сердито спросила она.
— А ты чего? — удивлённо спросил я.
Мы помолчали, обдумывая возникший вопрос.
Похоже, эта дрянная грязь умудрилась загадить не только мой внутренний мир, но и восприятие происходящего.
Я как хозяин этого мира пожелал избавить его от дряни. Вся чёрная грязь бурным потоком устремилась к моему пустому источнику.
Через несколько секунд внутренний мир приобрёл привычный вид. Даже вода в джакузи вновь стала прозрачной и бурлящей.
— Это ты немного поторопился, — задумчиво произнесла Гульчатай, глядя на источник.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Пока не израсходуешь накопившуюся скверну, нормальная энергия накапливаться не сможет.
— Чем это грозит? — настороженно спросил я.
— Ты теперь можешь только разрушать. Для этого даже магоканалов не надо. Достаточно волевого усилия, — она задумчиво почесала кончик носа. — И не рекомендую пользоваться одушевлённым оружием. Можешь серпом.
— А тебе это не навредит? — спросил я. Всё-таки Гульчатай была душой серпа.
— Не-а, — весело ответила она. — Я в него больше не полезу. Буду здесь жить, пока ты мне тело не подберёшь.
Я усмехнулся.
— А ответь мне, красавица, — начал я ехидным тоном, — как так получилось, что корона взяла меня под полный контроль?
Гульчатай потупила глазки. Повздыхала.
— Я рассчитывала, что этот мерзкий тип за энергией сюда заглянет. Тут бы я его и прижучила. А он, гад, внешний источник качал. А сюда сбрасывал всю скверну.
Я вспомнил, как некоторые муравьи рассыпались серебристой пылью, и серебристый туман, идущий от узников камер. Похоже, всё это и стало энергией для короны. Причём она не только жрала её, но ещё и гадила скверной в мой внутренний мир.
— Чем дальше, тем больше убеждаюсь, что связываться с короной было плохой идеей, — сделал я вывод и кивнул на замутнённую воду джакузи. — Ты сама-то как без чистой энергии?
— Ничего, справлюсь, — улыбнулась Гульчатай. — Буду периодически чистить.
В этот момент из кустов ко мне выбежал нанопаучок-диверсант. Единственный и неповторимый. С гордой цифрой «один» на крошечном корпусе.
Он и подтолкнул меня к идее. Ведь не зря Слово обозначило его диверсантом.
Я покинул внутренний мир. Достал серп. Аккуратно надрезал ладонь. Когда в ней собралась кровь, волевым усилием отправил туда нанодиверсанта. Перекрыл кровоток.
Подойдя к спящему Люцию, приоткрыл ему рот и влил свою кровь.
Люций открыл глаза. Мне не понравился цепкий взгляд, которым он окинул меня и всё вокруг. Впрочем, можно было списать это на внезапно прерванный сон.
На губах Игрока появилась улыбка человека, встретившего близкого родственника.
— Миша, — медовым голосом произнёс он, — мы ведь победили?
— Мне особенно понравилось твоё «мы», — саркастически ответил я, доставая из инвентаря двадцать шариков-кристаллов. — Но да. Победили.
Глаза Люция вспыхнули алчным огнём.
— Ну вот, — мечтательно вздохнул он. — Теперь они у меня все попляшут.
— Они? — переспросил я. — Это кто?
Улыбка на лице Люция померкла. Он понял, что сказал лишнее.
— Да понимаешь, — аферист честно посмотрел мне в глаза. — Меня ведь подставили. Совершенно незаслуженно отправили на эту планету.
Ложь я ощутил раньше, чем он успел об этом подумать.
Похоже, нанодиверсант начал свою работу. После Дороги Крови между мной и людьми, с которыми я поделился кровью, возникала странная связь. Настолько слабая, что раньше я её почти не замечал. Лишь смутное ощущение присутствия.
С Люцием было не так. Нанодиверсант стал своеобразным усилителем. Стоило сосредоточиться, и я начинал ощущать его эмоциональный фон. Обман отзывался болезненным всплеском внутри.
Не говоря ни слова, я убрал девятнадцать шариков в инвентарь. Последний сжал между пальцами. Серебристая пыль рассыпалась в воздухе.
Перед глазами мигнула надпись:
Начислен один балл Боли.
— Ты чего делаешь? — удивился Люций.
Я спокойно пробежал по нему взглядом.
— Соврёшь ещё девять раз — и останешься здесь навсегда.
На пятом кристалле афериста прорвало и проняло.
За маской его слащавой улыбки я почувствовал вспышку ярости. Люций шумно выдохнул.
— Я сделал в ИГОГО ставку, что ты сумеешь вытащить меня с самой закрытой планеты наказаний.
— Где ты сделал ставку? — не сумев расшифровать аббревиатуру, уточнил я.
— Игровая галактическая организация гильдий и объединений.
Я медленно кивнул. Любопытно.
— И что же, — специально выделил я голосом, — МЫ выиграли?
На седьмом раздавленном кристалле Люций наконец сдался. Его эмоциональный фон прыгал от раздражения до обречённости.
— Хорошо, — выдавил он. — Я получил в личное пользование одну из звёздных систем в центре галактики. Кроме того, стану акционером ИГОГО с правом посещения закрытых аукционов.
— Вот и замечательно, — Люций насторожился. — Сейчас составим письменный договор.
От Люция полыхнуло паникой, а следом жадностью. Я буквально чувствовал, как алчность этого субъекта пытается победить здравый смысл.
Решил помочь здравому смыслу. Между моими пальцами появилась восьмая горошина-кристалл.
— Постой, — Люций вскинул руки. — Я не могу здесь пользоваться инвентарём или своими способностями.
Его эмоциональный фон полыхнул довольством.
— Давай вначале выберемся отсюда, а потом всё спокойно оформим.
— Не стоит переживать, — я успокаивающе улыбнулся.
После чего поднял голову к потолку.
— Прошу Гроссмейстера Сына Горя засвидетельствовать сделку между князем Михаилом Медведевым и Игроком Люцием.
Я говорил неторопливо, тщательно подбирая слова.
— Предмет сделки: раздел выигрыша в ИГОГО в равных долях, пятьдесят на пятьдесят.
Сделал небольшую паузу и закончил:
— Ни один из участников сделки не имеет права распоряжаться своей долей без письменного согласия второго участника.
Под сводами коридора прогремел знакомый голос:
— Сделку подтверждаю.
Нанодиверсант срочно передал эмоцию Люция. Жажда убийства.
Я убрал горошину-кристалл в инвентарь, а на её место вызвал серп. И на всякий случай добавил:
— В случае моей смерти все права по данной сделке автоматически переходят Игроку Кали.
— Подтверждаю, — прогремел голос.
Люций, стиснув зубы, очень выразительно смотрел на меня. Если бы взглядом можно было убивать, Кали стала бы наследницей прямо сейчас.
Поняв, что взглядом меня не пронять, Люций молча протянул раскрытую ладонь. Я так же молча отсчитал десять шариков-кристаллов и вложил их ему в ладонь. Игрок крепко сжал кулак и, одарив меня недобрым взглядом, исчез.
Я остался один.
Несколько минут стоял посреди пустого коридора, прислушиваясь к тишине. Потом тряхнул головой и решил: пора домой.
Достал оставшиеся три шарика-кристалла и раздавил.
Перед глазами вспыхнула надпись:
Вами набрано десять баллов Боли.
Перенос в точку входа на Дорогу Боли.
Мир исчез. На мгновение возникло ощущение свободного падения. И тут же ноги коснулись каменного пола.
Я стоял в полутёмном подвале. Передо мной у стены сидели две девочки. Совсем дети.
Они были в металлических ошейниках, от которых тянулись цепи, уходя прямо в каменную кладку. На меня смотрели огромные испуганные глаза.
Странно. Я совсем иначе представлял место, из которого ушёл на Дорогу Боли.
— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулся я. — Не подскажете, где мы находимся? И какое сегодня число?
Они судорожно вцепились друг в друга и тихо заплакали.
— Давайте попробуем ещё раз. Позвольте представиться, князь Михаил Медведев.
Я медленно поднял пустые руки, показывая, что безоружен. Девочки вжались в стену и заскулили.
Я тяжело вздохнул и наконец осмотрел помещение. Подвал был довольно просторный. Под потолком тускло горела одинокая лампочка. Возле винтовой лестницы, ведущей наверх, стояли ведро с водой и кружка.
Только сейчас я понял, насколько хочу пить. Подойдя, зачерпнул воды. Сделал несколько жадных глотков.
И в этот момент буквально кожей ощутил наступившую тишину. Девочки больше не плакали. Они неотрывно смотрели на кружку в моей руке. В их взглядах были жажда и обречённость.
Я понял, что длина цепей не позволяла им дотянуться до ведра. Дети были настолько истощены, что перестали бояться смерти.
Я молча поднял ведро и направился к ним. Девочки пили жадно. Так, словно боялись, что воду отнимут.
Когда старшая наконец смогла оторваться, она осторожно подняла на меня взгляд.
— Дяденька, — голос её был едва слышен, — а можно, сегодня бить будут только меня?
Девочка прижала к себе младшую.
— Танечка совсем плохая.
В глазах у меня потемнело.
Что происходило дальше, я помню плохо. В себя пришёл уже возле лестницы. Обе девочки были у меня на руках и крепко прижимались ко мне. На их ошейниках болтались обрывки цепей.
Сверху скрипнула дверь, и донёсся гнусавый голос:
— Ну что, девочки, сегодня пьёт та, которая будет громче орать.
Я осторожно поставил обеих на пол.
— Спрячьтесь.
Они без слов забились в закуток под лестницей. Сам я встал у подножия.
По ступеням спускался прыщавый парень лет девятнадцати. На губах его играла предвкушающая улыбка. Она исчезла в тот момент, когда он увидел меня. Ноги негодяя подкосились. В нос ударил резкий запах.
— Нет, нет, — причитал он, пытаясь отползти, но лестница за спиной не позволяла. — Это не я! Мне приказали!
Милосердие во мне взяло выходной. Помня, откуда я только что пришёл, мысленным усилием отправил один балл Боли этому…
Перед ним вспыхнул полупрозрачный экран. Маленький мальчик. Клетка. Канарейка.
Дальше можно было не смотреть. Парень смотрел. И кричал:
— Нет! Это не я! Это кот её убил! Это не я!
А спустя мгновение к нему вернулось всё, что испытала беспомощная птица. Он визжал.
Из-под лестницы за происходящим молча наблюдали две девочки. В огромных детских глазах не было сочувствия.
В них было понимание: зло должно быть наказано.
Парень, в отличие от канарейки, не умер. Экран дрогнул и сменил картинку.
Молодая служанка убирала комнату. Дверь за её спиной отворилась, и вошёл этот парень.
Глядя на себя, подходящего к служанке, парень завыл:
— Нет! Только не она! Пожалуйста!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.