Вечно голодный студент 10
Аннотация
Костян решил вернуться к истокам, видимо, подзабыв, почему он вообще от них оторвался.
Но жизни свойственно освежать память людей, вдобавок, наделяя их новыми незабываемыми воспоминаниями.
Впереди его ждёт встреча с почти позабытым прошлым, с демонами, что остались позади, с людьми, которых он бросил, а также со старыми угрозами, о которых он старался не вспоминать.
Смертельных врагов гораздо больше, чем ожидалось, жизнь всё так же имеет точную меру в количестве патронов и запасе килокалорий, звери злее и голоднее, а люди всё так же готовы ради выживания на всё.
В некоторые двери лучше не заходить...
Автор: RedDetonator
Цикл: Вечно голодный студент
Предыдущие книги этой серии:
Вечно голодный студент 9
Вечно голодный студент 8
Вечно голодный студент 7
Вечно голодный студент 6
Но жизни свойственно освежать память людей, вдобавок, наделяя их новыми незабываемыми воспоминаниями.
Впереди его ждёт встреча с почти позабытым прошлым, с демонами, что остались позади, с людьми, которых он бросил, а также со старыми угрозами, о которых он старался не вспоминать.
Смертельных врагов гораздо больше, чем ожидалось, жизнь всё так же имеет точную меру в количестве патронов и запасе килокалорий, звери злее и голоднее, а люди всё так же готовы ради выживания на всё.
В некоторые двери лучше не заходить...
Автор: RedDetonator
Цикл: Вечно голодный студент
Предыдущие книги этой серии:
Вечно голодный студент 9
Вечно голодный студент 8
Вечно голодный студент 7
Вечно голодный студент 6
Глава вторая. Шанель №6
*Иракская республика, мухафаза Дияла, на шоссе, 17 декабря 2028 года*
— Ну, как тебе рейд? — спросил я, крутя баранку.
— Он не совсем такой, каким я его себе представляла, — ответила Лапша, сидящая рядом.
— Всё ещё впереди, — сказал я на это.
Мы едем на фуре, гружённой боеприпасами и продовольствием, необходимыми для снабжения узла сопротивления, размещённого в восточной части города Ханакин.
Ирано-фронтирская война, в связи с зимой, снизила интенсивность, так как начались традиционные проблемы со снабжением: навигация по Волге прекращена, поэтому наши войска снабжаются за счёт накопленных в порту Энзели запасах, которые мы и возим по всему Ирану.
Шахиншах Баграм №6 засел в Багдаде, который укрепил и превратил в полноценную современную крепость с эшелонированной обороной.
В нынешние времена, в связи с резким сокращением численности населения, обороняться стало гораздо легче, чем атаковать: стало реально построить такую оборону, что её просто не пройти, не потратив слишком много солдат и КДшников.
Шахиншах медленно сдавал весь Иран именно ради того, чтобы выиграть время на укрепление Багдада, его последнего оплота — он пользуется материальной поддержкой от соседей, а также услугами «народов моря», как уже прозвали европейских КДшников, нанимающихся на службу к султану и шахиншаху.
В Европе, как я понял из слухов, слышимых мною от разных людей и КДшников, даже не пахнет стабильностью, потому что там слишком дохуя микрообщин, которые не желают объединяться друг с другом и перманентно враждуют, но зато тесно сотрудничают с силами извне.
Например, европейские КДшники с удовольствием продают найденный и собранный лут султанским и шахиншахским торговым представителям, а также торгуют с небезызвестными нам питерцами, которых до сих пор возглавляет Чаушеску, непонятный КДшник неопределённой силы.
Это приводит меня к выводу, что европейцы сейчас проедают оставшееся благосостояние, лишь бы улучшить своё положение здесь и сейчас, а идеи объединиться и создать силу, с которой придётся считаться крупным соседям — ну, это в процессе…
Всё дело, по моему мнению, в том, что в Европе всё проходило не так, как у нас. Я думаю, там зоошиза проходила примерно как в Москве — животные не были самой главной проблемой, хоть они и вносил свою лепту в градус неадеквата, а главной проблемой являлась еда.
Когда-то давно, я слышал от Нарка, что в Москве животным было совсем несладко, так как москвичи не упускали любой возможности хуйнуть их и пустить на мясо.
В Европе, по оценкам того же Нарка, на момент начала зоошизы, проживало около 600 миллионов человек, которым надо было что-то есть, желательно, каждый день, и что-то пить, тоже, крайне желательно, каждый день, а на всех не хватает, поэтому интуитивно понятно, что же было дальше…
Но теперь, после гибели основной массы населения, выжившие строят свой «Дом 2», сотрудничая с персами, египтянами, питерцами и много с кем ещё, меняя ценный лут на еду или оружие и боеприпасы.
У египетского султана с продовольствием полный порядок, так как он профессиональный рабовладелец и сверхэксплуатирует покупаемых рабов на плодородных пашнях в дельте Нила.
У шахиншаха, до того, как он связался с нами, тоже всё было очень хорошо с продовольствием — у каждого сатрапа были свои дехкане, то есть, крестьяне, которые обрабатывали охраняемые сатрапской гвардией и его же боевиками пашни, и отдавали почти всё в качестве платы за право на существование в пределах владений сатрапа.
«Пидарасы должны быть уничтожены», — с решимостью подумал я. — «Нам очень выгодно, если их не будет, это да, но ещё это правильно с точки зрения гуманизма».
Фронтир гораздо беднее, чем Персия и Египет, но у нас есть костяк сильнейших КДшников, потому что условия России уникальны и точно таких больше не было нигде.
Но я убеждён, что главное наше преимущество — это то, что мы мигрировали в очень удачный момент. Хронологию зоошизы ещё предстоит изучать специалистам, но есть у меня чувство, что останься мы в Новокузнецке или улети мы в неправильное время, нихуя бы не получилось.
Сидели бы мы сейчас, как Пиджак, контролируя маленький кусок земли и боясь, как бы не пришёл кто-то сильный и не подмял нас под себя. А кто-то сильный, рано или поздно, пришёл бы…
Если бы мы прилетели слишком поздно, Волгоград бы кто-то занял — тот же Пиджак или, например, Бром, у которого были виды на южные территории.
А если бы мы прилетели слишком рано, то в Волгограде бы ещё были организованные военные, и мы бы ушли с ними в Крым, а там вообще произошла какая-то непонятная хуйня — там сейчас нет никого. Может, там появились какие-то слишком сильные твари, а может, переселенцы вымерли от голода и внутренних войн за ресурсы.
То есть, прилетели мы вовремя, и заняли почти пустой город, что дало нам охуенный буст, который и позволил построить Фронтир.
— Твоя очередь, — сказал я Лапше.
Меняемся местами и я открываю люк на крыше кабины.
Переключаюсь на ЭМ-режим и осматриваю окрестности, а когда не обнаруживаю ничего подозрительного, переключаюсь на ИК-режим и ищу тепловые следы впереди.
Но дорога чистая, на местности только мелкие и средние зверьки, хорошо знающие чувство ранга, поэтому всё спокойно.
— Ты так и не виделся со своими детьми? — спросила Лапша.
— Ты чего ко мне приебалась с этим, а? — раздражённо спросил я. — Мы же договорились!
— Всё равно, я считаю, что это как-то неправильно, — произнесла она.
— Неправильно — это брать меня в плен и заставлять оплодотворять женщин! — ответил я. — А всё остальное — это последствия! Шахиншах, сука ёбаная… Нет, просто так он у меня не умрёт…
— Мне кажется, ты стал каким-то более жестоким, — поделилась Лапша ощущениями. — Куда делся тот жизнерадостный Костя, который старался решать всё миром?
— Я всё ещё жизнерадостный и до сих пор стараюсь решать всё миром, — возразил я ей. — Но с гондонами иначе никак: они издевались надо мной, морили меня голодом, заставляли биться на арене, а потом и трахать каких-то левых женщин, которых тоже никто не спрашивал! Они держат рабов и являются отборными пидарасами — иначе с ними нельзя. Я найду и изнасилую каждого…
— Извини, что снова подняла эту тему, — попросила Лапша. — Я не знала, что это до сих пор так царапает тебя.
— Ничего меня не царапает! — воскликнул я. — Я дал слово, что найду и заставлю Баграма №6 заплатить цену за всё, что он сделал. Ещё я дал слово, что найду султана Бейбарса №3 и грохну его, как суку! Никто не заставлял их делать то, что они делают, поэтому платить они будут за собственные поступки! Я — это лишь последствие принятых ими решений!
— Я тебя понимаю, Костя, — ответила мне Лапша. — Но кажется мне, что ты слишком уж загоняешься. Нельзя жить ради мести.
— Да я забуду об этих пидарасах в тот момент, когда они сдохнут, — пообещал я ей. — И буду жить дальше. Но пока они продолжают портить нашу экологию своим вонючим дыханием, я не успокоюсь и не остановлюсь…
— Ладно, — пожав плечами, сказала Лапша.
Дальше мы ехали молча, потому что она решила не разгонять тему, а вместо этого сконцентрировалась на вождении, а я полностью погрузился в отслеживание возможных угроз.
Маршрут, по которому мы движемся, давно проверен и считается спокойным, но звери редко сидят на месте, поэтому нет никакой стабильности, и всегда существует вероятность напороться на какую-нибудь тварь, вдруг решившую, что надо срочно попутешествовать, пока не настигла старость.
Но, к счастью, доставка грузов прошла без эксцессов и нарушения графика, поэтому мы приехали к Ханакину примерно к шести часам утра, и нам были очень рады.
— Студик, Лапша! — воскликнул встретивший нас у здания склада Муравей. — Вы не представляете себе, как я рад вас видеть!
— Привет, Мура, — ответила ему Лапша.
— Даров, Муравей! — приветствовал я его и вышел из кабины фуры. — Как твоё ничего?
— Да ничего, ха-ха-ха! — ответил он и рассмеялся. — У нас тут произошла небольшая война с персами — они попытались пробить наш опорник и даже задействовали дроны, но мы отбились. Правда, теперь патронов почти нет…
— Тогда принимай грузы, — сказал я ему и открыл двери полуприцепа. — Патроны 7,62×54, 7,62×39, выстрелы к РПГ-7, гранаты, свежая броня, ну и дальше по списку.
— Эй, боевики! — позвал Муравей группу солдат. — Начинайте разгрузку и складывайте всё у входа! И найдите Васю!
Забираюсь в полуприцеп и начинаю передавать ящики солдатам и Муравью, а Лапша, в это время, начала устанавливать связь с Энзели, чтобы сообщить об успешной доставке.
— Может, подсобить вам с персами? — предложил я Муравью, передавая ему ящик с шестью выстрелами ПГ-7В.
— Я надеялся, что ты предложишь, — ответил он. — Есть работа по вашему профилю — надо наломиться на их левофланговый опорник с ответным визитом. Они собирают там силы и, думаю, вам будет интересно.
— Лапша, как смотришь? — спросил я.
— У нас график, — ответила она, отодвинув один наушник от уха. — Но я сейчас поговорю с Ронином.
Вообще, я убеждён, что использовать нас, как дальнобойщиков — это нерационально, потому что на маршруте вряд ли что-то будет происходить, а это значит, что наша с Лапшой совокупная боевая мощь избыточна для задачи. Это как пахать поле, присоединив плуг к танку — можно, конечно, но ту мач, как по мне.
Но это, конечно, не просто так: персы раньше обожали засылать вглубь наших территорий летучие отряды КДшников, которые занимались вырезанием конвоев, что тоже один из способов ведения войны.
Идея Ронина заключается в том, чтобы погонять нас с Лапшой по разным маршрутам, чтобы увеличить вероятность того, что мы встретимся с одним из летучих отрядов и…
«Очевидно, что будет дальше», — подумал я, аккуратно вручая солдату ящик с патронами 7,62×39 миллиметров. — «Как раньше говорил Шахром: виебу».
Сейчас у Шахрома стало прямо очень хорошо с русским языком, но он этим не ограничился и упорно занимается английским, французским, арабским и немецким, одновременно.
«Наверное, у него появилась идея-фикс по освоению языков мусульманских стран…» — подумал я и усмехнулся.
Получается у него не очень, потому что у него нет склонности к языкам, но он очень старается — наверняка, это я так плохо повлиял на него. Вообще, практически на всех производит неизгладимое впечатление то, что я болтаю с персами на фарси, со спасёнными женщинами на арабском и английском, а также иногда бросаюсь устойчивыми выражениями на сомали.
Щека, судя по косвенным признакам, тоже учит какой-то язык, потому что я видел его в компании с Шахромом рядом с библиотекой, ну и в гостевой комнате в моём коттедже я видел самоучители по французскому, английскому, испанскому и итальянскому языкам.
— Так, 150 тысяч 7,62×54… — прочитал я запись в планшете. — Есть?
— Есть, — подтвердил Муравей, быстро пересчитавший опечатанные ящики.
— Двести выстрелов ПГ-7В, — прочитал я следующую запись. — Есть?
— Есть! — ответил Муравей.
Методично проходим весь список и удостоверяемся в полном соответствии с актом приёма-передачи.
— Возражений нет? — уточнил я. — Упаковка не повреждена, печати не повреждены, артикулы совпадают…
— Да-да, всё окей, — ответил Муравей.
— Тогда расписывайся, — сказал я и протянул ему планшет со стилусом.
Муравей поставил подпись и жестом указал солдатам на ящики.
— И чтобы каждый ящик стоял на своём месте! — напутствовал он их, а затем увидел приближающегося к нам детину в тяжёлом бронежилете и шлеме «Алтын». — Вася! Вот ты где! Внеси всё в баланс, чтобы потом не было мозгоёбли, окей?
— Внесу… — тяжело вздохнув, ответил Вася.
— Так вы поможете с нашей проблемой? — обратился ко мне Муравей.
— Лапша? — спросил я.
— Ронин говорит, что это не должно растянуться на сутки или дольше, — ответила она. — Диверсанты важнее взятия опорника.
— Это надолго? — уточнил я у Муравья.
— Нет-нет-нет! — заверил он меня. — У меня всё разведано и спланировано — не хватает только мощных штурмовиков.
— Скажи Ронину, что мы быстренько ёбнем тут опорник и сразу же вернёмся, — попросил я Лапшу.
Такие возможности упускать нельзя, потому что я питаю робкую надежду, что моя новая методика сработает. А методику эту я выработал интуитивно, ещё в африканский период своей жизни — нужно просто не носить тяжёлую броню.
Я думал об этом и раньше, но теперь это вылилось в продуманную методику, предусматривающую также и тактику ведения боевых действий без одной или нескольких конечностей, с тяжёлыми ранениями и так далее.
Всё это должно бустануть мою прокачку даже в случае, если я сражаюсь против не самых сильных врагов, но нужно всё проверить…
Заходим в основное здание опорного пункта в Ханакине, и Муравей сразу же ведёт нас в штаб, где есть подробная карта города, с указанием опорников, ориентиров и других важных мест, а также система радиосвязи с двумя радистами и четыре офицера.
— Это майор Гладенков — командир 18-й отдельной стрелковой роты, — представил нам Муравей местного командующего. — А вот это — капитан Ивенсен, начальник штаба роты.
«Масштаб у нас, конечно…» — подумал я.
Но ситуация в мире такова, что просто нет больше ни у кого крупных соединений типа даже полка, не говоря уже о дивизии, поэтому и у стрелковых рот есть свои штабы, хотя раньше штаб, как явление, появлялся только начиная с батальона.
— Здравия желаю, товарищи, — поздоровался майор Гладенков.
— Здравия желаю, — ответил я, а Лапша лишь кивнула в знак приветствия.
— Товарищ капитан, прошу описать план штурма левофлангового опорника, — попросил Муравей. — Это небезызвестные вам Студик и Лапша — они могут послужить основным штурмовым компонентом, что должно сильно увеличить наши шансы на успех.
— Здравия желаю, — приветствовал нас капитан Ивенсен и внимательно рассмотрел карту.
— Сколько вражеских КДшников против нас выступают? — осведомилась Лапша.
— Не менее двадцати, — ответил майор Гладенков.
— Но сильных среди них только шесть, — добавил Муравей. — Надо просто выбить их и дальше всё будет схвачено. Я и сам с этим, потихоньку справлялся, потому что две недели назад среди них было десять сильных КДшников, но с вами можно покончить с этим за один день.
— Ладно, мне нужна схема опорника… — произнёс я.
*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, 17 декабря 2028 года*
Планирование операции заняло у нас почти шесть часов, поэтому выступили мы в полдень. За это время, как раз, рота майора Гладенкова подготовилась к штурму, но штурмовать они сегодня не будут почти ничего.
Вообще, стрелки из нормальных людей, в нынешних реалиях, нужны не для наступлений и штурмовых действий, а для удержания завоёванного.
Статистически установлено, что если в штурмуемом нормальным человеком опорнике присутствует хотя бы один сильный КДшник, то потери можно ожидать заведомо тяжёлые, а это делает штурм практически бессмысленным, ведь нужно не только захватить опорник, но и удержать его. А с этим будут проблемы, если почти все штурмовики уже погибли во время штурма.
Гораздо дешевле обходится штурм с помощью КДшников, с последующим заходом стрелков на занятые позиции, чтобы можно было использовать в обороне меньше КДшников.
Я дополнительно доразведал вражеский опорник и обнаружил там дополнительную пулемётную точку, мастерски спрятанную среди руин, под которыми обнаружился тоннель.
— Всё, поехали, — сказал я и аккуратно взвёл ARX-200.
Лапша атакует в лоб, с востока, потому что на ней тяжёлая штурмовая броня — ей в поддержку дали Канаду, а мы с Муравьём скрытно обошли опорник и атакуем с запада.
На мне почти никакой брони, кроме бронежилета и шлема, а вот Муравей экипирован очень тяжело: на нём не сегментарная броня, ставшая стандартной во Фронтире, а полноценные сварные латы, способные защитить от попадания пули калибра до 12,7 миллиметров, включительно.
А вооружён он «пехотной» версией ГШГ-7,62, то есть, станковым четырёхствольным пулемётом, приспособленным под стрельбу с рук. На спине у Муравья висит здоровенный металлический короб, в котором содержатся 1800 патронов, которые могут быть израсходованы за полминуты, учитывая, что этот ГШГ-7,62 специально замедлили до 3500 выстрелов, то есть, перевели его в дополнительный режим.
Но я выступаю в качестве носильщика боекомплекта, поэтому у меня на спине висит такой же металлический короб, в связи с чем, у нас есть патронов на целую минуту непрерывного огня из ГШГ-7,62.
Начинаем сближение с вражеским опорником, который представляет собой огороженный баррикадами комплекс из школы и какого-то ведомственного учреждения.
Баррикады строили совсем не долбоёбы, поэтому через них простому человеку не пройти — они уставлены колючей проволокой и, самое главное, некими полупрозрачными шипами, будто из стекла.
У меня, когда я впервые их увидел, появилась гипотеза, что это кто-то из КДшников генерит такие шипы, в больших количествах, и их потом используют для создания преград, что подтвердил Муравей.
Действительно, был у персов такой КДшник, прозванный Стеклом, и у него была способность выращивать из своего тела кристаллы почти произвольной формы, но взамен способность требовала у него жрать песок и глину. И он жрал…
Его грохнул Ронин, около полугода назад, но наследие Стекла ещё живо — накопленных запасов шипов хватает на оборудование заграждений без особой экономии.
«Режим Баграма №6 беспощаден даже к КДшникам», — подумал я. — «Чужих КДшников он превращал в стационарные хуи, а своих — в живые фабрики по производству материала для заграждений».
Фишка этих шипов в том, что они родственны способности Профа, но Проф специально выращивал «ядовитые» мечи, а Стекло мог выращивать только такие — при порезе мягких тканей кристалл крошится и в ткани попадает вот эта мелкодисперсная хуйня, вызывающая тромбоз и некроз, что губительно для всего живого.
Через эти шипастые заграждения перелезать нельзя, а можно либо обойти, либо перепрыгнуть, либо взорвать.
— На месте? — спросила Лапша по рации.
— На месте, — ответил я.
— Начинаем, — скомандовала она.
— Давай, Муравей, — сказал я.
Муравей вышел из-за здания и сразу же зажал гашетку, после чего раздался характерный бр-р-рт, а стены персидского опорника заволокло кирпичной и бетонной пылью.
С противоположной стороны опорника происходит аналогичное действо: Лапша стреляет из ГШГ-7,62, но у неё кастомный короб на 3000 патронов, а также дополнительный аналогичный короб на спине у Канады. Модификация пулемёта Лапши предполагает режим стрельбы на 6000 выстрелов в минуту, поэтому у неё тоже боекомплекта ровно на минуту непрерывной стрельбы.
В опорнике началась паника, на улицу выбежал КДшник, носящий противопульную броню, но Муравей просто распилил его пополам, на две неравные части — не знаю, что за броня была у КДшника, но она спасовала.
Остальные противники, увидев результаты вылазки этого неудачника, не решились выходить, а вместо этого открыли огонь из окон, чем обозначили себя в качестве целей для Муравья.
Он пользуется своим ИК-зрением, которое работает хуёво, если сравнивать его с моим, но всё же позволяет фиксировать тепловые маркеры и быстро обнаруживать врагов даже в пыли.
Спустя десяток секунд непрерывного огня, часть западной стены здания рухнула, обнажив внутренние помещения, в которые полились сотни пуль, выпускаемые из четырёх стволов пулемёта.
Когда Муравей исчерпал боекомплект, я подбежал к нему и снял свой короб, после чего помог надеть его и вставить жёсткую ленту в приёмник.
— Готов? — спросил я.
— Готов! — ответил Муравей.
— Вперёд! — скомандовал я.
С восточной стороны тоже всё стихло, что свидетельствует об исчерпании боекомплекта к пулемёту Лапши.
Встаю за спиной Муравья и следую за ним, а он медленно приближается к опорнику, держа электропривод включённым, из-за чего блок стволов постоянно крутится вхолостую.
— Подоконник — подползла сука! — сообщил я Муравью.
Тот дал короткую очередь, которая взорвала подоконник шквалом пуль и уничтожила бедного перса, который укрылся за ним.
— Крыша! — выкрикнул я.
Муравей поднял ствол, но не успел поразить цель, так как неизвестный КДшник совершил мощный прыжок и полетел прямо на нас.
— Аха! — воскликнул я и выхватил саблю из ножен.
Принимаю удар топором на лезвие, перерубаю топорище, и сразу же рассекаю грудь очень быстрого КДшника, не ожидавшего такого развития событий.
Он оттолкнулся ногами от груди Муравья и повалил его, а сам приземлился на свои две в паре метров от нас, но сразу же был вынужден уклоняться от жужжащей рассекаемым воздухом сабли.
Вижу, что его рожа начинает морщиться, явно, для плевка, поэтому применяю два последовательных рывка. Первый рывок позволил мне уклониться от источающей пар полупрозрачной жижи, а вторым рывком я вновь сократил дистанцию и нанёс мощный рубящий удар, с использованием импульса рывка.
Всё, что смог КДшник — выставить правую руку, которая была перерублена в области локтя.
Лезвие сабли пошло дальше и разрубило башку КДшника наискосок, оставив с телом только нижнюю челюсть.
Мне в лицо брызнула кровь, но я лишь оттолкнул уже мёртвое тело и бросился к Муравью, чтобы помочь ему встать.
По нам открыли огонь очухавшиеся защитники опорника, но я успел спрятаться за телом Муравья, которому все эти попадания — как слону дробинки.
Успеваю дать лишь пару очередей, как Муравей вновь раскручивает ГШГ-7,62 и открывает огонь, направив на противников сокрушительный шквал из томпака, свинца и стали.
Когда мне начало казаться, что это пиздец и тут никто не выживет, из тёмного дверного проёма показался здоровенный тип, прикрывающийся массивной стальной дверью, которую можно ошибочно принять за противопульный щит.
«Нет, это противопульный щит, сильно похожий на стальную дверь», — подумал я, открыв огонь по ногам этого ублюдка.
Но этот урод знает о своей главной уязвимости, поэтому сразу же опустил щит на землю и пригнулся, а затем выставил руку с пулемётом М60 и открыл по нам неприцельный огонь.
Муравей знает только одно решение, применимое в данном случае — он сфокусировал огонь прямо по центру щита, и начал распиливать его.
Но распилить щит у него не получилось, так как он почти сразу «заиграл» в руке у щитоносца, который просто ничего не может поделать со всей это кинетической энергией.
Щит изогнулся слишком сильно, и я не подкачал — всаживаю длинную очередь в правое плечо щитоносца, но тот реагирует совсем неадекватно.
Вместо того чтобы отступить в помещение, он отбросил пулемёт, взял щит обеими руками и побежал на нас, крича что-то невнятное, но яростное.
Я совершил рывок и разорвал дистанцию, а вот Муравей остался на месте, так как рассчитывал, что сможет пробить щит, но этот план провалился, поэтому произошло столкновение.
Раздался металлический грохот и оба титана рухнули на землю.
Муравей отпустил пулемёт и вытащил длинный нож, который можно было бы назвать стилетом, если бы не его размеры, и начал вбивать его в бок противнику, а тот, игнорируя его уколы, начал бить его кулаками по шлему.
Это безобразие может продолжаться очень долго, а у нас слишком мало времени, поэтому я применил рывок и нанёс удар правым коленом в башку вражескому КДшнику.
Колено очень нехорошо хрустнуло, но КДшник слетел с Муравья и, как я вижу, «поплыл». Опадаю на землю и хватаюсь за повреждённое колено.
— А-а-ай, блядь… — запричитал я.
Муравей воспользовался созданным мною преимуществом и налетел на вражеского КДшника, начав хаотично тыкать своим длинным ножом в личину врага.
Наконец, он сумел попасть в смотровую щель и сразу же вдавил нож.
+1 очко опыта
«Абсолютный успех, блядь…» — подумал я, болезненно морщась, и посмотрел на прайс-лист от интерфейса. — «Сколько, блядь?! Это же всего лишь колено!»
Но интерфейс беспощаден — он требует 37 925 килокалорий за множественный перелом и разрыв суставов.
— Я офф! — сообщил я Муравью и пополз в ближайшее укрытие.
— Окей! — ответил тот и поднял с земли свой пулемёт. — Дальше уже справимся! Спасибо, Студик!
— Обращайся, блин… — проговорил я и залёг за бетонное ограждение.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.