Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса X
Аннотация
Старик попал в другой мир. Мир где Ци не выдумка китайских философов, звери разговаривают, по небу рассекают Практики на летающих мечах, а секты ведут бесконечную борьбу за духовные травы сомнительного свойства. Вопрос один, - как тут выжить если каждый встречный хочет пустить его новое тело на пилюли?
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Дао
Предыдущие книги этой серии:
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VII
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VI
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса V
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Дао
Предыдущие книги этой серии:
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VII
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VI
Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса V
Глава 2
Холм исчез и теперь я стоял посреди маленькой деревни. В ней было где-то с десяток домиков с соломенными крышами, окруженных невысоким частоколом. Деревянные ворота, украшенные выцветшими лентами, колодец на главной площади…и везде были люди. Деревня жила, и в то же время было в ней что-то странное. Но что?
Что-то во всем этом было не так.
Через пару мгновений я понял — люди двигались медленно, как во сне: женщина несла воду из колодца, старик чинил сеть у крыльца, дети гонялись друг за другом между домами, и их смех звенел в утреннем воздухе, но всё это происходило так медленно и так приглушенно, как не бывает в жизни. Кроме того, цвета. Теперь я понял, что ленты на воротах не были выцветшими — тут всё было тусклым и бесцветным, потому что это было воспоминание о том, что было когда-то. И оно, — воспоминание, — истерлось, словно выгоревшие краски на старой картине.
Вдобавок, я не чувствовал земли под ногами, не чувствовал ветра и тепла солнца — я сам был словно духом.
И тогда я увидел ее.
Молодая женщина вышла из дома на краю деревни, она была невысокой, с темными волосами, заплетенными в простую косу. На ее поясе висели мешочки с травами, а в руках она несла глиняную чашку с каким-то отваром.
Она улыбалась.
Женщина подошла к старику у крыльца и протянула ему чашку. Тот выпил, кивнул благодарно, и цвет его лица, до этого болезненно-серый, начал медленно возвращаться к нормальному.
Она была целительница или знахарка, но конечно же не Праведница, — я не почувствовал в ней той Ци, которая отличала бы ее от обычных людей. Но, тем не менее, в ней было что-то другое: крошечная искра дара, зародыш чего-то большего, что не успело расцвести. Да, ее никто не обучал и она никогда не была в сектах и может даже не встречала других практиков. Видимо, всё, что она делала — делала по наитию, и этого для таких нужд, как помощь деревенским, хватало.
Через пару мгновений воспоминание дрогнуло и картинка, реальность, изменилась.
Теперь я видел другое время — может быть месяцы спустя, а может годы. Небо было затянуто тучами, люди больше не ходили по улице, а дети не смеялись. Все они лежали в своих домах, и из окон доносились стоны.
Мор. Как-то само собой понял я. И этот мор накрыл всю деревню. При этом, лишь один человек сохранял активность и более менее здоровое состояние — та самая женщина. Может ее защитил слабенький дар, а может травы, которые она пила. В любом случае, женщина-целительница бегала от дома к дому, ее лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги. Мешочки на поясе опустели, а руки дрожали. Она страшно устала, но несмотря на это не останавливалась.
Я видел, как она склонялась над больными, как готовила отвары, как шептала слова утешения и видел, как один за другим люди закрывали глаза. Кто-то просто от истощения, от болезни, а кто-то уже навсегда.
И она продолжала.
Она отдавала всё, что имела — каждую каплю своей силы, каждый миг своего времени. Не потому, что могла спасти всех, нет, она не могла, но потому, что не умела иначе.
Я уже видел подобное во время созерцания Дао Святой — это было Дао Сострадания в чистом виде. Не у практика, просто у человека. Отдавать всё без остатка, саму себя, до дна.
Честно говоря, глядя на такое я понимал, что называться Праведником просто не могу, ведь во мне не было такой самоотверженности и умения сопереживать. Для меня всё происходило словно в отдалении, я будто наблюдал немного со стороны, сверху, а тут…тут надо было проникнуться целиком. Я даже не знал, способен ли я на такое.
Воспоминание вновь дрогнуло и картинка изменилась.
Я увидел дом этой женщины. Прямо передо мной стояли три кровати: две маленькие и одна большая. На них лежали…
Я отвернулся, не хотел это видеть. Но воспоминание не спрашивало моего желания.
Женщина стояла у кроватей и ее лицо было пустым — таким пустым, каким бывает лицо человека, который потерял всё, но еще не осознал этого, не принял.
Двое детей и муж. И все трое — с закрытыми глазами. Неподвижные. Конечно, я прекрасно знал и знаю, что смерть — неизбежная часть человеческой жизни, но принимать это очень сложно. Понимание не дает ничего, кроме того, что ты знаешь — это случится рано или поздно. И такое понимание жестко именно тем, что изменить ты ничего не можешь — это неизбежность к которой мы все идем.
Женщина не плакала. Возможно к моменту воспоминания все слезы были выплаканы, а может…может их просто не было.
Я видел, как она завернула их тела в ткань и вынесла на холм — тот самый холм, на котором я сейчас стоял. Как выкопала могилы своими руками, потому что больше некому было помочь, никого не осталось. Даже не представляю откуда она взяла силы для подобного… Я не знаю, что произошло с другими людьми, другими могилами, я видел только эти три — только они были важны.
А потом она поставила камень. Могу только представить, сколько она его тащила на этот холм и сколько раз ободрала руки, и сколько раз падала по пути. Это был простой камень: без надписи или символов. Камень памяти.
Затем я услышал шепот, который пронесся сквозь воспоминание как ветер: «Я буду рядом. Всегда буду рядом. Обещаю.»
Голос этой женщины.
Воспоминание начало таять и словно бы сливаться с другими, образуя калейдоскоп времен года, которые сменялись одно за другим.
Я видел, как она приходила к камню каждый день, утром и вечером; в дождь и в зной. Она приносила цветы, которые больше некому было собирать. Разговаривала с теми, кто больше не мог ответить.
И медленно, день за днем, угасала.
Последнее, что я увидел — как она сидела у камня, прислонившись к нему спиной и ее глаза были закрыты. На губах застыла улыбка — первая улыбка за много лет.
Она наконец-то нашла покой.
Или думала, что нашла.
Воспоминание рассеялось, и я снова стоял на холме. Вернулись звуки, ветер, и свет дня, который резко контрастировал с тусклым болезненным воспоминанием женщины.
Моя рука всё ещё касалась камня. Пальцы онемели от холода, хотя камень не должен был быть настолько холодным.
— Ван? — голос Ли Бо донесся словно откуда-то издалека. — Ты в порядке?
Конечно, всё дело было в том, что я еще не вышел «оттуда». Я был там.
Я убрал руку и медленно сел на траву.
— В порядке, Ли Бо…
— Ты что-то видел? — уточнил он.
— Видел…видел всё…
На плечо мне запрыгнул Пинг.
— Что ты видел? — спросил кот.
— Женщину, которая жила здесь столетия назад. Она была что-то вроде знахарки. Пыталась спасти деревню от мора и не смогла. Но хуже всего то, что вдобавок она в этом море потеряла свою семью — мужа и детей. Выжила только она одна.
Я замолчал.
— И? — спросил меня Ли Бо. — Чем все закончилось? Чего умолк-то?
Я вздохнул.
— После случившегося она не смогла уйти. Она буквально навсегда осталась тут, в месте где похоронила своих родных. И вот эта именно из-за нее возникла эта нить памяти, которой я коснулся…и из-за нее же тут до сих пор существует незавершенность цикла.
Я снова активировал триграммное зрение и посмотрел на камень.
Теперь я видел больше, чем раньше. Та тонкая нить Ци, которую я заметил при первом взгляде, была не просто нитью — это был отпечаток, по сути след души, которая отказалась покинуть это место и осталась, вернее, застряла в Поднебесной.
Душа женщины не была злой, голодной или яростной, как другие застрявшие в Поднебесной. Она просто столетиями ждала, привязанная к этому месту своим собственным обещанием.
Она сама себе создала ловушку, выполняя обещание с той же самоотверженностью, с которой помогала раненым и больным.
«Я буду рядом. Всегда буду рядом» — так она сказала. И она была рядом.
— Это и не дух и не душа в обычном понимании. Это скорее оттиск на ткани Поднебесной.
— Оттиск? — переспросил Ли Бо.
— Ну как след ноги на мокром песке или тень, которая осталась после того, как человек ушел. Она, эта женщина, отпечаталась на самой ткани Поднебесной. Видимо ее Дао было настолько чистым…что по другому и быть не могло.
Я покачал головой.
— Дао Сострадания. Она столько отдала другим, что часть её буквально впиталась в это место. Помнишь как в Долине Памяти Святые оставили свои отпечатки Дао? Она не была святой, но сделала что-то похожее, хоть и в меньшем масштабе.
— Я чувствую её, — сказал Пинг тихо. — Она грустит, очень грустит.
— Она ждет, — подтвердил я. — Ждет своих детей и мужа. Обещала быть рядом и не может уйти, пока не узнает, где они. Вот такой вот парадокс: их тут уже нет, я это чувствую, других душ, кроме ее тут не осталось, а она всё ждет, хотя ждать уже некого.
Ли Бо помолчал.
— И что ты собираешься делать?
Я поднялся на ноги и отряхнул одежду.
— Найти их.
— Подожди, — возразил Ли Бо, — Ты же только что сказал, что их тут нет!
— Да, здесь их нет, но любые души оставляют след. Даже те, что давно ушли. Раньше я этого не понимал, а теперь…теперь не только понимаю, но и вижу.
Я спустился с холма и начал обходить место, где когда-то стояла деревня.
Сейчас, конечно, почти ничего не выдавало, что тут она когда-то была: тут только росла трава, редкие кусты и несколько старых деревьев. Но я теперь знал, что под моими ногами, под слоем земли и времени, лежала история и воспоминания. Не только этой женщины, а сотен людей.
Я использовал триграммное зрение. В этот раз я не спешил, не смотрел просто мельком, как обычно, а погружался глубже, чем когда-либо раньше. Я искал не потоки Ци, не следы энергии, а что-то более тонкое — что-то, что обычно невозможно было увидеть.
И нашел.
Первый отпечаток был у старого дерева. Крошечное мерцание, едва заметное даже для моего триграммного зрения. Не душа и не дух — просто след присутствия. Все мы оставляем следы в местах, где жили, и это место не было исключением.
Вдобавок я предположил, что душа матери неизбежно приходила в самые важные места, связанные со счастливыми воспоминаниями. Одной лишь грустью и отчаянием эта душа не могла жить, иначе бы она стала злой. В ней точно остались хорошие воспоминания, которые удерживали ее от того, чтобы она стала злым духом.
И это был один из детей, его след.
Я почувствовал детскую радость, смех, и словно ощутил жаркие лучи летнего дня. Отпечаток был настолько слабым, что казалось, любой порыв ветра мог стереть его навсегда. Но он был здесь, удерживаемый силой материнской любви.
Она любила их так сильно, что само место запомнило ее любовь, ее воспоминание о детях, и не давало рассеяться «эху присутствия».
Я двинулся дальше.
Второй отпечаток нашелся там, где, наверное, был их дом. Еще один ребенок. На этот раз я почувствовал что-то другое, смесь эмоций, — упрямства, любопытства и желания исследовать мир. Может ребенок и не был таким, но таким его запомнила женщина.
Третий отпечаток оказался в месте, где, наверное, был огород. Это, очевидно, был муж — от него осталось ощущение тепла и надежности. Человек, который был опорой для всей семьи. Опорой, которая в один момент просто рухнула.
Все трое давно ушли. Скорее всего, их души прошли через Круг перерождения или просто на Небо. Сложно понять, в чем тут разница, и какая душа куда отправляется. Никто так и не смог мне ответить на этот вопрос: ни Ли Бо, ни духовные звери. Они просто не знали.
Я увидел и почувствовал всё, что хотел.
Я вернулся к камню.
Женщина была там и теперь я мог видеть ее. Не призрак и не дух — просто силуэт. Контур, сотканный из воспоминаний и скрепленный всего лишь одним, коротким обещанием, которое удерживало ее целой. Этого обещания хватило, потому что сила его была запредельной.
Она смотрела на меня, или сквозь меня — трудно было сказать.
— Ты их ищешь? — прошептала она, и голос ее был как шелест сухих листьев.
— Я их нашел, — ответил я честно.
Она вздрогнула.
— Нашел?..
Я сел перед камнем и начал создавать Символ. Но не Символ Упокоения — для нее это не сработало бы — она не была неупокоенной в обычном смысле. Она была привязанной собственным обещанием, собственной любовью.
Символ Зова. Но не такой, каким я его знал раньше: раньше Символ Зова был просто призывом, способом позвать кого-то, привлечь внимание. Теперь я понимал, что это было лишь поверхностью — истинная суть Символа Зова была глубже.
Это была Связь, протянутая через время и пространство. Звучало, конечно, пафосно, но на деле возможности его пока что в моих руках были невелики. Однако для того, что я задумал должно было хватить.
Я начал вплетать в Символ те отпечатки и воспоминания, которые собрал: крошечные искры памяти, детский смех, любопытство, упрямство. Каждый отпечаток был как нить, и я сплетал их вместе, создавая что-то, чему не знал названия.
Символ вспыхнул над камнем и женщина увидела. Иногда для того, чтобы решить проблему достаточно просто показать то, что человек не хочет, или не может увидеть.
Она увидела своих детей, — вернее то, что от них осталось в этом месте, — увидела мужа, увидела как их души ушли по Кругу, свободные и чистые. Увидела, что они давно не здесь, но что часть их всегда была рядом, потому что она помнила.
— Они… ушли? — ее голос дрожал. — Да? Ушли?
— Давно, — ответил я. — Ушли туда, куда и должны бы. Туда, куда и ты должна была уйти.
Она смотрела на Символ, на те крошечные искры памяти, которые танцевали в нем. Думаю видели их только мы с ней, со стороны никто больше не заметил бы этих искорок.
— Я ждала так долго…- прозвучал ее голос.
— Я знаю. У некоторых такой путь, ждать.
— Я обещала быть рядом…
— Ты и была, — сказал я. — Столетиями была. Но теперь… теперь можно отпустить и уйти самой. Дать этому месту обрести полный покой.
Она долго молчала. Наверное, минут пять. Я все это время молчал, как и Ли Бо и Пинг и Лянг. Он вообще сегодня был молчалив.
А потом женщина улыбнулась той же улыбкой, которую я видел в воспоминании. Это была улыбка человека, который наконец-то нашел покой или, если точнее, знал где этот покой находится.
— Спасибо, Праведник. — прошептала она и ее силуэт начал таять.
Как-то неловко именно из ее уст слышать слово Праведник в свой адрес.
— Подожди, — сказал я. — Как тебя звали?
— Мей, — ответила она. — Меня звали Лин.
— Мей, — повторил я. — Я запомню.
Вслед за мной ее имя повторил Пинг. Не знаю зачем. Ли Бо молчал, хотя он, конечно же, видел ее тоже.
И уже почти растворившись, она добавила:
— У подножия холма, с северной стороны под старым камнем я хранила семена — «Трава Памяти». Она помогает вспомнить то, что душа знает, но разум забыл. Возьми, может быть она тебе пригодится.
И она исчезла.
Какое-то время я просто стоял и слушал песню ветра. Она приходила и уходила, а я не хотел шевелиться или что-то делать. Хотел просто слушать.
Отвлек меня от созерцания Пинг.
— Ван, смотри на камень…с ним что-то происходит!
Я повернул голову и действительно, кот был прав. Камень менялся: там, где раньше не было ничего, теперь проступил Символ. Едва заметный, словно выцарапанный временем на поверхности, но я видел его ясно.
Я не знал этого Символа, никогда не видел и не слышал о нем, но почему-то понимал его суть так, как понимаешь слова на родном языке.
«Помнящий».
Может это подарок от ушедшей женщины — что-то, что она поняла за всё это время и что отражало всю ее суть.
Потому что она и была Помнящей.
— Интересно, — протянул Ли Бо, подлетая ближе. — Новый Символ.
Новый или нет, но глядя на него внутри моего Радужного Основания что-то откликалось. Будто этот Символ был частью меня, частью моего Пути — недостающей частью.
— Он относится ко мне, — сказал я тихо. — Это часть моего Пути. Потому он и появился.
Я присел перед камнем и начал перерисовывать Символ, сначала просто на земле. С первой попытки не вышло.
Такие тонкие и сложные Символы нужно тренировать либо на песке, либо чернилами с кистью, как это делает Юань Ши. Но сейчас у меня не было ни того, ни другого — просто земля, которая неохотно принимала этот Символ.
Где-то на десятую попытку я понял, что справился. Довольно быстро.
Символ я запомнил. Теперь осталось проверить, работает ли он?
Я начал рисовать в воздухе пальцем, словно кистью.
Первые двадцать попыток моя Ци просто рассеивалась в разных частях Символа. Лишь на двадцать первую попытку, когда я не просто рисовал, а наполнил Символ смыслом, добавил в него воспоминания о той женщине, о ее улыбке и ее словах, лишь тогда Символ вспыхнул светом.
Золотой свет поднялся над камнем, похожий на свет закатного солнца. Он разлился по холму, коснулся травы, деревьев, старых камней… И там, где он прошёл, что-то изменилось.
Печаль, которая пропитывала это место превратилась из боли в память.
Я сидел наверное полчаса вот так, прислушиваясь к холму, к землям вокруг и…остался доволен.
— Пора, Ван, — напомнил мне Ли Бо. — Так-то ты Меридианы должен уже закалять.
Я вздохнул. Да, должен. Потому что времени у меня и у всей нашей компании мало.
— Знаю, — ответил я, поднимаясь. — Но прежде я должен найти семена, о которых говорила Мей.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.