Счастливчик. Босс не знает отдыха
Аннотация
Я продолжаю работу. Теперь в газетах про меня говорят не как о бандите, а как о благотворителе, который кормит тысячи людей в день. "Гангстер с золотым сердцем" пишут они, а женщины в церкви целуют мне руки. В Организации все спокойно, мы зарабатываем сотни тысяч долларов в месяц и отмываем их через фонд. И угрозы со стороны властей больше нет.
А потом в один день со всех сторон начинают сыпаться проблемы. И если я ничего не сделаю, то все, что я построил, будет разрушено. Я не могу позволить этому случиться.
Но я и так знал, какая жизнь меня ждет. Ведь босс не знает отдыха.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Счастливчик. Семья Лучано
А потом в один день со всех сторон начинают сыпаться проблемы. И если я ничего не сделаю, то все, что я построил, будет разрушено. Я не могу позволить этому случиться.
Но я и так знал, какая жизнь меня ждет. Ведь босс не знает отдыха.
Автор: Наиль Выборнов
Цикл: Счастливчик
Предыдущие книги этой серии:
Счастливчик. Босс всех боссов
Счастливчик. Последний довод Маранцано
Счастливчик. Семья Лучано
Глава 2
Багси ударами стула уже поверг охранника на пол, тот тупо сидел, закрывая голову руками. Паренек, что до этого сидел на несчастном предмете мебели, тихонько подвывал, закрывая голову руками, остальные попрятались под стол. Вот в этом их отличие от наших друзей — они тоже влезли бы в драку, и Сигелу не поздоровилось бы. Да даже какие-нибудь ирландцы или другие мелкие бандиты полезли бы. А эти — нет.
Я все-таки поднялся, сделал несколько шагов в сторону Лански, схватил его и оттянул назад.
— Фрэнк, держи его, — сказал я Костелло, который тоже успел подняться.
— Он меня ударил! — заорал Мейер. — Он, мать твою, меня ударил! Он знает, кто я такой!
— Ведите себя прилично, мы в хорошем заведении, мать вашу! — не выдержал я и взревел.
И все замерли. Даже крики прекратились по залу, и все уже смотрели на меня. Из газет они знали, кто я такой, ведь даже в статьях про благотворительность все равно писали, что я — известный преступник.
Я остановил это не потому, что мне было жаль Вакси — на него мне было плевать. Но клуб в действительности был приличным местом, а еще кто-то вполне мог позвонить в полицию. Не из хозяев, а из гостей. Да и Багси, стул в руках которого уже развалился, мог сделать что-нибудь, что не вписывалось в понятие «помахать кулаками в клубе». Схватился бы за нож, например.
— Бенни, — сказал я.
Багси посмотрел на меня, потом на охранника Вакси, а потом поставил полуразвалившийся стул на пол. Повернулся и помог подняться пареньку, отряхнул его, повернулся к официанту, который смотрел на нас, замерев, и сказал:
— Налей им выпить за мой счет. И принеси, пожалуйста, новый стул. Этот совсем хлипкий оказался.
— Прошу прощения, господа, — обратился я уже ко всем посетителям. — Небольшое недоразумение. Все уже в порядке. Отдыхайте.
Ответить мне никто не ответил, но все как-то синхронно отвернулись. И это было правильно с их стороны.
— И ты поднимайся, — обратился я к Вакси.
Он тяжело встал, одернул пиджак. Нижняя губа у него была разбита в кровь, а у Мейера оказался разбит нос. Хотя он у него в любом случае такой формы, своеобразной. Костелло уже отпустил его — больше в драку он не лез.
— Хватит, — сказал я. — Сядьте за стол.
— Я не сяду с ним за один стол, — сказал Вакси.
— Тогда стой, — пожал я плечами. — Мне все равно. Но драться вы больше не будете. Подойдите оба.
Они подошли. Я осмотрелся — вроде все нормально, и слушать нас вряд ли будут. Те парни, что сидели рядом, вообще поднялись в полном составе и ушли, несмотря на то, что Багси заказал им бесплатную выпивку. Они, судя по всему, решили, что покой дороже стоит.
— Говори, — обратился я к Вакси.
— Что говори? — он вытер губу пальцами и посмотрел на кровь.
— Что у тебя к нему. Говори нормально, руки не распускай.
Вакси покосился на своих людей — один, тот, которого Багси опрокинул первым, уже поднялся, покачиваясь и потирая челюсть. Второй все еще сидел.
— Грузовики, — сказал он. — Три грузовика с товаром. Мои люди ехали из Северного Джерси, и их приняли по дороге. Товар забрали, людей избили. И я знаю, чьи это были люди.
— И чьи же? — спросил я.
— Его, — Вакси кивнул в сторону Лански.
К Мейеру я не повернулся, а снова посмотрел на Ирвинга, после чего спросил:
— И откуда ты знаешь?
— Один из моих людей узнал одного из тех, кто их остановил, — сказал он. — Они вместе работали раньше, при Ротштейне, — он говорил уже тише, злиться меньше не стал, но алкоголь, похоже, немного выветрился. И до него стало доходить, с кем именно он разговаривает. — Три грузовика, Лаки. Это деньги, и это мои деньги.
Я кивнул и спросил:
— Когда это было?
— Две недели назад.
— Почему сразу не пришел ко мне?
— Тебя не было в городе. А потом я решил, что сам решу. Это наши разногласия, нечего тебя втягивать.
— Вакси, — я поморщился. — Все, что ты хочешь сказать Мейеру, ты должен сказать мне. Это, мать твою, правило. А теперь посмотри на меня.
Он посмотрел, а я заговорил медленно и вкрадчиво.
— Ты сейчас пьяный. А я не хочу решать дела с пьяным человеком, потому что это бессмысленно. До тебя завтра дойдет, что именно ты сделал, и ты будешь думать совсем иначе. Поэтому приходи в воскресенье в клуб «Неаполь». Там и поговорим.
— Почему не сейчас?
Он совсем тупой что ли? Во мне стала просыпаться ярость, та сторона Лучано, которая все еще жила во мне. Но я сумел задавить ее — уже было привычно.
— Я тебе уже объяснил, почему. В воскресенье, Вакси, не раньше.
Он посмотрел на меня, потом на Лански, который глядел на него с вызовом. Было видно, что в нем злость боролась с проснувшимся пониманием ситуации. И это понимание побеждало, пусть и медленно.
— Хорошо, — сказал он наконец. — В воскресенье, значит в воскресенье.
Он одернул пиджак, наклонился и подобрал с пола шляпу, которую потерял в драке, и пошел к выходу. Один охранник поплелся за ним, второй кое-как поднялся и тоже потащился следом.
Зал выдохнул, оркестр снова заиграл. Я повернулся к своим и жестом показал, чтобы парни садились. Мне нужно было поговорить с Мейером. Он всегда был рассудительным, чего это он вот так вот резко полез в дела Вакси? И ладно склады, я это понять мог, но отбирать на дороге грузовики…
Я повернулся к столу. Костелло сидел спокойно, а вот Багси смотрел на дверь, за которой исчез Вакси, и по нему было видно, что он жалеет, что ему не дали доделать начатое. За Мейера он убил бы кого угодно.
Сам Лански прижимал к носу платок, который достаточно быстро пропитывался кровью. Сильно течет, конечно. Похоже, что он прямо из клуба поедет к врачу вправлять нос.
Я махнул рукой и официант без лишних слов принес нам целую бутылку. Хорошо, когда тебя понимают с одного жеста. Я разлил всем, сам сделал глоток. Достал пачку сигарет, прикурил и посмотрел на Лански.
— Мей, — сказал я. — Ты…
— Я все понимаю, — перебил меня Лански, слегка гнусавя. — Прости. Я испортил нам вечер.
— Я не про вечер, — сказал я. — Я про грузовики. Вот на хрена ты вообще к нему полез?
Мейер взял свой бокал, тоже сделал маленький глоток, поморщился, после чего проговорил:
— У нас конфликт уже давно. Семьи это вроде как не касается, но его люди перехватили мой транспорт в апреле.
— Деньги взяли? — уточнил я.
— Нет, — он покачал головой. — Если бы деньги, я бы его сразу убил. Бухло, два грузовика. Я сказал ему — возместишь, или будут последствия. Он сказал, что это не его люди, и он ничего не знает. Только вот… — он усмехнулся. — Он ведь в действительности прав, наши люди работали друг с другом еще во времена Ротштейна. Его парней узнали. Платить он отказался, так что я решил вопрос иначе.
— И забрал три его грузовика? — спросил я.
— Да, — кивнул Лански. — Три грузовика. Два он взял у нас, а еще один — это проценты за время, что он тянул с выплатой долга. Дальше был план — забрать его склады, потом его поставщиков. А потом заставить платить нам долю.
Ну на самом-то деле оно логично. Несмотря на внешность типичного еврейского бухгалтера, Лански, как ни крути, был гангстером. Он крутил свои личные дела, в которых не зависел от Семьи, пусть и тоже заносил долю. И решал вопросы он соответственно.
И он действовал… Разумно в каком-то плане. В противном случае он ведь мог просто убрать Вакси, чем спровоцировал бы бойню. На его место пришел бы кто-нибудь другой, и снова началась бы война. Да, мы, да еще и с поддержкой остальных Семей Нью-Йорка, легко раздавили бы небольшую еврейскую организацию из Джерси.
Но Лански знал, что я не очень уважаю войны и тех, кто их развязывает. Вот и решил подвести Вакси под руку нашей Семьи.
— Ты мог сказать мне сразу, — проговорил я, стараясь, чтобы это звучало не как упрек.
— Мог, — согласился он. — Но я думал, что сам разберусь. Чарли, ты разобрался с Шульцем, и поступил правильно. Этот ведет себя точно так же. Требует, наезжает, считает, что ему можно то, что нельзя другим. Я пришел к нему чуть раньше и предложил работать вместе, еще до истории с грузовиками и с Маранцано. Он потребовал долю с нашего бизнеса с ромом в Джерси.
— А это еще с какой стати? — тут же вскинулся Багси.
— Просто потому что он давно работает там, — усмехнулся Мейер. — Я сказал ему, что это так не работает. Он сказал, что я пожалею. На Семью он наезжать не решился, понял, что если ты вступишь в дело, то просто раздавишь его. Но на меня лично решил попробовать. Так все и завертелось.
— Завертелось, — кивнул я, хотя у меня было ощущение, что дальше все будет не так уж и просто.
— Потом он угнал грузовики, а потом я начал действовать. Решил обозначить позицию — либо он работает с нами, либо не работает вообще.
— И ударил ты его по самому уязвимому месту, — сказал Костелло. — По кошельку.
Багси хмыкнул, явно соглашаясь. Ага. Кошелек — это самое уязвимое место гангстера. Когда дело касается денег, никто из нас уже не может ничего простить или спустить на тормозах. Тогда дело действительно начинается.
— Мейер, — сказал я. — По существу ты прав, и я на твоей стороне. Но в следующий раз ты сначала говоришь обо всем мне. Ты мой человек, и никто не имеет права тронуть тебя.
— Я понял, — кивнул он без возражений.
— Я вижу, что ты понял, — сказал я. — А теперь у меня в воскресенье встреча с человеком, который обижен не только тем, что ты влез в его бизнес, но и за то, что ты набил ему морду. И мне придется объяснять ему, как устроен мир. И это вовсе не то, на что я хотел тратить воскресенье.
— Чарли, — сказал Лански. — Тебе не обязательно тратить на это время, я могу разобраться с ним сам.
— Вот как? — я улыбнулся. — И как же?
— После того, как он унизил меня на публике… Вариант только один.
— Нет, — сказал я. — Сперва я поговорю с ним. Жестко, и попытаюсь подвести под нашу руку. Если не захочет — будем действовать иначе. Ты мне лучше скажи — в Джерси у тебя все под контролем?
— Да, — кивнул Лански.
— Точно? — спросил я.
Он посмотрел на меня, а потом с легким раздражением ответил:
— Точно, Чарли. Склады под нами, как и большая часть транспорта, парням из Ньюарка и Буффало он не нравится. Ты можешь просто дать команду — и они сами его снесут, нам даже пачкать руки не придется. И он сам это понимает, просто не хочет признавать. Не хочешь, чтобы я его убил — ладно. Приедет в воскресенье, поговоришь с ним, и он успокоится.
— Или не успокоится, — проговорил Костелло. — Сейчас он явно какой-то неспокойный.
— Значит решим вопрос иначе, — просто пожал плечами Лански.
— Разберемся в воскресенье, — сказал я. — Все равно это уже послезавтра. Посмотрим, что там и как.
Я докурил сигарету и аккуратно затушил ее в пепельнице, которая стояла посреди стола.
— Я, наверное, поеду, парни, — сказал Лански, в очередной раз посмотрев на пропитанный кровью платок. — Кровь не останавливается, надо доктора навестить.
— Я с тобой, — сказал Багси. — А то мало ли, вдруг этот шмук сейчас ждет где-то поблизости.
— Езжайте, — согласился я.
Парни поднялись, мы распрощались, и они двинулись прочь. За столом остались только мы с Костелло. Он хмыкнул, посмотрел на меня и сказал:
— Все-таки тихого вечера без разговоров о работе не получилось.
— Не получилось, — согласился я. — Вот, как же наш бизнес устроен, а Фрэнк? Только думаешь, что все идет хорошо, что жизнь налаживается, деньги текут, а долгосрочные проекты устроены. Как начинается что-то такое.
— А еще говорят, что у нас, итальянцев, горячая кровь, — проговорил он. — Да у евреев ничуть не холоднее. Вон что творят.
Ну да. Вакси же тоже еврей, несмотря на американизированные имя и фамилию, под которыми его знают.
— А Багси сломал стул человеку об голову, — продолжил Костелло.
— Не в первый раз уже, — хмыкнул я. — Он что-то такое провернул в ирландском пабе, куда мы как-то заехали отдохнуть. Но как-то даже странно — место приличное, а стулья дешевые и хлипкие.
— А как ты определяешь их прочность? — он посмотрел на меня. — Качество зависит от того, сколько стул продержится, если бить им человека?
— Хороший стул так быстро не развалился бы, — пошутил я.
Фрэнк сдержанно посмеялся, но не сказать, чтобы шутка была прямо хорошей. Он тоже прикурил. Я осмотрелся — оркестр играл, люди успокоились. Хотя скорее всего они просто делали вид, что ничего не произошло. Завтра будут рассказывать о том, что на компанию, в которой был Лаки Лучано, наехал какой-то здоровяк, и что они подрались.
Лишь бы это в газеты не попало. Что-то мне вообще не хотелось в последнее время попадать в газеты с такой стороны. Только-только ситуация выправляться стала, и появился приличный образ.
— Но ты прав, — сказал Костелло. — Бизнес у нас в действительности сложный. И когда ты переведешь все в легальные активы, ничего не поменяется. Нам все равно придется решать вопросы силой.
Я посмотрел на него.
— А так заметно, что я пытаюсь увести Семью в легальную сторону?
— Да, — кивнул он. — Заметно. И я понимаю, зачем это тебе. Не все понимают, из тех, с кем я разговаривал, люди привыкли решать проблемы по-старому. Но ты уже переоборудовал бордели в клубы, и даже если девчонки дают кому-то за деньги, то мы ни при чем. Ты отказался от наркотиков и сам знаешь, что сухой закон должны отменить — не раз об этом говорил. Вместо этого вкладываешься в совсем другие проекты.
— Кое-что все равно останется, — сказал я.
— Да, — кивнул он. — Защита и деньги за нее останутся. Я тут недавно встречался с Дикси Дэвисом, и он дал мне очень интересное определение этой части нашего бизнеса.
— И какое же? — я сделал еще глоток виски.
— Очень простое, — ответил он. — Мы — альтернативный институт правосудия. Выполняем, по сути, полицейские функции, и претендуем на фактическую монополию на насилие.
— Ну да, — я улыбнулся. — Мы — государство в государстве, Фрэнк. Это идет еще со старой Родины, когда к донам приходили фермеры и лавочники, и просили решать их проблемы за долю. Этой системе, я думаю, несколько сотен лет.
— Это уж точно, — подтвердил он. — Но при этом ты пытаешься вести дела по-новому.
— Потому что если вести их по-старому, то нас рано или поздно пересажают. Или перестреляют. Пока нами занимается полиция, а Гувер ловит грабителей-одиночек, объявил их врагами государства. Но рано или поздно он возьмется за нас.
— С Гувером мы разберемся, — вдруг сказал он.
— Чего? — я посмотрел на него. — Ты собираешься убрать главу бюро расследований? Так его же не за что.
— Да нет, — покачал головой Костелло. — Есть информация о его некоторых… Пристрастиях. Нетрадиционных. Ты сам знаешь, в какой стране мы живем, и как к этому относятся. Так что… Я ввел своего человека в его окружение, и если все получился, то Гувер к нам не сунется очень долго. Если не никогда.
Я хмыкнул. Не знаю, на чем он там собирался поймать главу ФБР, но это было интересно. И Костелло вел свою игру, как и предполагалось хорошему консильери. Причем делал это для того, чтобы защитить Семью. Лишь бы он при этом наоборот не настропалил его против нас.
— Главное — осторожнее будь, — сказал я. — Чтобы он наоборот не взбесился. Иначе…
Продолжать я не стал, тут и так все было понятно. Если Гувер возьмется за дело, то все пойдет плохо. Потому что основной нелегальный бизнес все еще алкоголь, и за него вполне себе сажают. Ну и есть вещь еще похуже — неуплата налогов. И пусть книги в надежных местах, но все-таки.
— Все осторожны, — кивнул он. — Но если все пройдет хорошо, он к нам не полезет.
— Давай тогда выпьем за то, чтобы все прошло хорошо? — предложил я, снова разливая виски по бокалам.
Мы чокнулись и выпили. Я откинулся на стуле. Отдых интересный получился, и я узнал о новых проблемах, которые предстоит решать. Но ладно, в первый раз, что ли.
Поделится в соц.сетях
