Лесной дозор
Аннотация
Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся... опять капкан! И никакого гипса!
А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!
Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки".
Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.
Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…
Авторы: Александр Вольт, Сергей Карелин
Цикл: Лесной дозор
А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!
Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки".
Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.
Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…
Авторы: Александр Вольт, Сергей Карелин
Цикл: Лесной дозор
Глава 2
Все факты неумолимо указывали именно на это, но внутренне я отказывался признавать подобное безумие.
Я перерожденец, подселенец, попаданец — называть можно как угодно, суть от этого не меняется. Я отчетливо, до мельчайших деталей помнил, как угодил в проклятый медвежий капкан, помнил, как рвал ткань джинсов и перетягивал себе ногу самодельным жгутом, ощущая горячую кровь на коже. Но вот дальше… видимо, весь тот лихорадочный бред с чужим небом, черным туманом из расщелины и внезапным снегом происходил уже здесь.
Я умер там, в родной тайге, и моя душа совершенно неведомым образом, минуя все положенные по религии инстанции вроде рая, ада или чистилища, провалилась сюда в тело молодого мужчины, который, похоже, по какой-то злой иронии судьбы точно так же умудрился угодить в капкан в лесу, но до кучи еще и головой саданулся.
Но даже когда разложил все по полочкам, мне все равно никак не верилось в происходящее. Еще и эта эльфийка, сидевшая напротив с легкой полуулыбкой, которая смотрела на меня так, словно мы с ней триста лет знакомы и каждый вечер чай пьем на веранде.
— Что, совсем ничего не помнишь? — спросила она, склонив голову набок, и ее длинные острые уши слегка дрогнули.
— Нет, — честно признался я. — Даже как меня зовут не помню. И тебя тоже не помню.
— Ну, — она тепло улыбнулась, и улыбка эта получилась обворожительной. — Это и не удивительно на самом деле. Мы с тобой в принципе не общались на протяжении последних трех лет. Нам по уставу строго-настрого запрещено.
— По уставу? — я нахмурился, чувствуя, как шестеренки в голове со скрежетом пытаются провернуться.
Что это еще за устав такой странный, по которому нам нельзя общаться с другими… кем? Расами? Коллегами по лесному ремеслу? Бред. Просто сущий бред. Я что, угодил в мир, где разные расы подпадают под систему жесткой сегрегации, вроде цветовой дифференциации штанов из старого кинофильма «Кин-дза-дза»?
— Да, — спокойно отозвалась эльфийка, заметив мое замешательство. — Я нахожусь здесь со стороны эльфийской свободной резервации. Ты же находишься со стороны Российской Империи. Мои сородичи и Империя, спустя многие годы кровопролития и вражды во время катаклизма, который чуть ли не погубил всю планету, смогли объединиться.
Катаклизм, который чуть ли не погубил планету? Да что здесь, черт возьми, вообще происходило?!
— Но…, но почему… нет, стоп, давай притормозим, — я потер лоб ладонью, пытаясь унять легкую пульсацию в висках. — Как меня зовут?
Она неторопливо развернулась и села боком ко мне, закинув ногу на ногу. Взгляд притянули прочные явно армейские ботинки.
— Да мне вот тоже интересно, если честно. Думала как раз с тобой познакомиться, раз уж я все равно нарушила устав и притащила тебя к себе на пост, рискуя головой.
— А что вообще грозит за нарушение этого вашего устава? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— М-м-м… — протянула она задумчиво, глядя куда-то в потолок, — ну, вообще-то по уставу прописана смертная казнь за пособничество и несанкционированный контакт с представителями империи, но он сильно устарел, так что… — она легкомысленно пожала плечами, — возможно, просто какой-нибудь строгий выговор сделают да премии лишат.
— Какая еще смертная казнь… — я нервно сглотнул, осознавая, что в новом мире законы куда суровее, чем штраф за браконьерство в моей прошлой жизни. — Так, погоди. До тех пор, пока никто из начальства об этом не знает — нам ничего не грозит. Верно?
Она одобрительно кивнула.
— Смотрю, ты не утратил остатки разума после удара. Это хорошо. Но есть одна маленькая, но очень неприятная проблема: ты почти две недели провалялся в полной отключке, находясь на чужом режимном объекте. Я, конечно, передавала информацию морзянкой с твоей базы. Гнала им стандартную копирку про то, что в секторе все спокойно, активность нулевая. Нам очень крупно повезло, что это действительно оказалось так, но будет лучше, если ты как можно скорее выйдешь голосом на связь по своей рации и покажешь начальству, что жив-здоров, а иначе к тебе с проверкой пожалуют очень неприятные друзья из СБРИ. Да я тоже рисковала неслабо. Если бы сюда явились мои с проверкой, то мы бы сейчас не разговаривали…
— СБРИ? — переспросил я, хотя уже примерно догадывался о расшифровке, опираясь на жизненный опыт.
— Служба Безопасности Российской Империи, — охотно пояснила аббревиатуру новая знакомая, подтверждая догадки.
Я тяжело вздохнул, медленно опустил ноги на холодный пол и невольно громко шикнул от резкой боли в правой лодыжке, которая мгновенно напомнила о капкане.
— Вот зараза. Угодило же меня так вляпаться.
— Тебе крупно повезло, что я совершенно случайно в тот день забрела далеко от своего обычного маршрута, решив проверить дальний периметр, — заметила она серьезно.
Я лишь виновато пожал плечами.
— Полагаю, что спрашивать тебя сейчас о том, какого лешего ты там забыл и что вообще делал вне своего квадрата, совершенно бесполезно, да? — с иронией спросила она.
— Абсолютно, — кивнул я. — Давай, что ли, познакомимся тогда официально, а затем ты поможешь мне как-нибудь дойти обратно на… как ты это назвала?
— Наблюдательный пост.
— Именно на него.
— Наира, — она встала со стула и подошла ко мне вплотную, чуть наклонившись и протягивая узкую, но крепкую ладонь.
Кажется, ее совершенно не смущал глубокий вырез в черной тактической майке, в котором было видно куда больше, чем мне, как скромному советскому пенсионеру, следовало бы видеть. Но я, будучи человеком опытным и прожившим долгую жизнь, сумел тактично удержать взгляд строго в формате «глаза-в-глаза» и мягко, но вполне уверенно пожать ее руку в ответ.
— Пока что побуду Егором, — представился я своим настоящим именем, решив, что раз уж я ничего не помню, то буду отзываться на то, к чему привык за семьдесят лет.
Она тихонько и очень мелодично хохотнула в кулак.
— Побудь Егором. Если вдруг передумаешь или вспомнишь свое настоящее имя по документам, то обязательно мне сообщи при случае. Идет?
— А по уставу положено так общаться? — спросил я, слабо улыбнувшись в ответ.
Она лишь хитро подмигнула.
— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь. Тебя здесь никогда не было.
— Договорились. Ладно, наверное, мне действительно пора выдвигаться. Можешь подать мои штаны?
— Конечно, — она подошла к стеллажам и принесла аккуратно сложенные вещи. — Я их немного зашила, пока было спокойное время на дежурстве. Почаще бы так.
— Ты сейчас про наличие бессознательных мужчин в твоем бункере? — я изогнул бровь.
Шутку она оценила едва заметной улыбкой в уголках губ.
— Я исключительно про спокойное время.
Она передала мне плотные штаны и теплую флисовую кофту. Я кое-как натянул белье, стараясь не тревожить перебинтованную ногу с шиной, надел футболку, после чего самонадеянно хотел встать на обе ноги, но быстро понял свою ошибку: острая боль пронзила голень, я зашипел сквозь сжатые зубы и тяжело рухнул обратно на лежанку.
— Полегче, я еще костыль тебе не подала, — покачала головой Наира, уходя куда-то за угол.
Она вернулась спустя минуту, уже переодевшись в плотную зимнюю куртку со множеством карманов, теплые штаны, а в руках эльфийка держала самодельный костыль из толстой ветви какого-то дерева, обмотанный в верхней части мягкой тканью. Она подала его мне, профессионально помогла подпереть подмышку и осторожно встать. Опираясь на эту конструкцию, передвигаться было не так больно.
— Спасибо, — искренне сказал я, после чего, постукивая костылем по бетону, пошел за ней к выходу.
Только сейчас я смог по-настоящему оценить, насколько масштабно было ее убежище. Действительно серьезное железобетонное укрепление со множеством функциональных комнат. Мы прошли мимо небольшого, но отлично укомплектованного спортивного зала с грушей и штангами, миновали стерильно чистую кухню, где пахло сушеными травами, санузел и небольшую спальную комнату. Место, где спал я, находясь в коме возле уютного камина, оказалось главным залом.
Когда мы проходили через зал, я замер, пораженный открывшимся видом. Вся передняя стена комнаты представляла собой огромную смотровую площадку с панорамным окном, которое выходило прямо на колоссальную расщелину в земле. Из бездонной пропасти, медленно и угрожающе поднимались клубящиеся лоскуты густого черного тумана, растворяясь возле заснеженных краев. Зрелище было одновременно завораживающим и до дрожи жутким.
И что самое парадоксальное, я абсолютно не помню чтобы хоть раз видел это окно, пока находился без сознания.
Затем мы миновали тяжелые шлюзовые двери и наконец вышли на улицу.
Снаружи стоял кусачий мороз. Воздух тут же обжег носоглотку. Снега навалило гораздо выше щиколотки. Лес тихий, укрытый тяжелыми белыми шапками, и только ветер глухо завывал в верхушках вековых сосен.
Эльфийка шла рядом, помогая обходить самые опасные участки вдоль края расщелины. По ее словам, путь наш должен был занять примерно полчаса неспешным ходом, что не могло не радовать, так как ковылять с деревянным костылем по сугробам, проваливаясь при каждом шаге, то еще удовольствие.
Наира, видимо, поняв, что я действительно чистый лист, принялась будничным тоном рассказывать мне про устройство нашей работы. Она говорила про расщелину, называя ее Разломом, рассказывала про жутких тварей, которые периодически лезут из этого черного тумана по отвесным скалистым стенкам, и про задачи, которые мы, как егеря-дозорные, выполняем с обеих сторон обрыва.
Первой и самой главной нашей задачей был контроль тварей из тумана и их методичный отстрел по мере необходимости. Как я понял из ее слов, по всему периметру с обеих сторон работали сложные системы: автоматические турели с датчиками движения, хитроумные растяжки, подвесные контактные мины на деревьях и прочие радости военно-инженерной мысли.
Но вся эта техника не была вечной: в условиях суровой зимы и агрессивной среды датчики сбоили, механизмы замерзали, а боеприпасы расходовались. Все это хозяйство нужно было регулярно обслуживать, чистить, смазывать и перезаряжать, рискуя нарваться на вылезшего из бездны монстра.
Второй задачей были классические егерские работы, которые оказались мне до боли знакомыми. Мы должны были контролировать миграцию зверья, вести учет популяции, раскладывать подкорм в лютые зимы и, конечно же, гонять и вылавливать любознательных браконьеров. Этих товарищей всегда хватало с избытком, только вот охотились они здесь не ради обычного мяса или пушнины, а с целью похищения редких магических зверей, части которых стоили на черном рынке баснословных денег.
Услышав про «магических зверей», я снова чуть не споткнулся и еле удержал равновесие. Магические звери? Это точно сказка какая-то, честное слово. В моей прошлой жизни самым магическим зверем был кабан-секач, который умудрялся сожрать ведро гнилых яблок и потом неделю терроризировать всю округу своими ароматами. Но перебивать Наиру я не стал, старательно запоминая.
Я шел за ней, тяжело дыша, и рассматривал лес, повинуясь привычке, выработанной десятилетиями жизни в тайге. Воистину красивый и суровый край. Высоченные корабельные сосны и раскидистые ели стояли непроходимой гущей, скрипя стволами на ветру. Искрящийся снег лежал ровным ковром, и на нем тут и там виднелись цепочки следов. Можно сказать, что я практически нехотя выхватывал вмятины и понимал, что вот тут прошел крупный заяц, и, судя по расстоянию между прыжками — никуда не спешил; а здесь пробиралась лиса, аккуратно ставя лапку.
Я настолько погрузился в привычный и успокаивающий процесс чтения зимнего леса, что сначала даже не понял, что именно изменилось.
Остановившись, я перенес вес на костыль и прищурился. Прямо передо мной, пересекая нашу тропу, тянулась вереница крупных глубоких следов, явно принадлежащих хищнику. Но дело было не в размере отпечатков.
Воздух над самыми следами вдруг слегка дрогнул, и прямо в морозном мареве начала мельтешить какая-то полупрозрачная абракадабра.
[#$%@! & *^~ ><? _+%]
Спустя секунду вместо них начали пяовляться буквы.
[ИН%Ц$ИР*В@НА С& С_ТЕМ~]
Пока наконец не замерли, слабо мерцая, и не выстроились в четкую надпись:
[ИНИЦИИРОВАНА ИНТЕГРАЦИЯ СИСТЕМЫ]
Что это?..
Текст моргнул, и появилась следующая надпись над следами.
[Волк Мрака. Был около часа назад]
Я замер, перестав дышать, и быстро заморгал. Похоже, последствия сотрясения снова дают о себе знать. Но текст никуда не исчез. Более того, когда я сосредоточился на отпечатках лап, всматриваясь в них чуть дольше обычного, края следов в снегу вдруг начали еле заметно подсвечиваться, слегка контрастируя на общем белом фоне, словно кто-то выделил контур, чтобы мне было удобнее их читать.
Естественно, когда я внезапно остановился посреди тропы, впившись взглядом в пустой снег, и замер, словно столб, эльфийка обернулась.
— Эй, Егор, все в порядке? — окликнула она меня с легкой тревогой в голосе, возвращаясь на пару шагов назад. — Голова кружится?
Я сглотнул вставший поперек горла ком, заставил себя отвести взгляд от светящихся букв и натянул на лицо максимально правдоподобную гримасу боли, хотя нога действительно ныла изрядно.
— Да… да, все нормально, — выдохнул я, слегка поморщившись. — Просто нога разболелась с непривычки. Решил немного перевести дух, а то скачу тут по сугробам как молодой барс.
Наира сочувственно кивнула, не заподозрив подвоха.
— Потерпи, немного осталось. Вон за тем пригорком уже твоя территория начинается.
Мы двинулись дальше. Я старался больше не пялиться на следы, чтобы не вызывать подозрений, хотя краем глаза все равно ловил легкие вспышки информации, когда мой взгляд случайно цеплялся за примятый снег или сломанную ветку. Это было невероятно и пугающе одновременно, но я решил, что разберусь с этим феноменом позже, когда останусь в одиночестве.
Спустя десять минут тяжелого пути пригорок остался позади, и деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну. В центре ее стоял точно такой же массивный бетонный бункер, как и у Наиры, только на его плоской крыше гордо торчала антенна связи, а над тяжелой бронированной дверью висел герб с двуглавым орлом.
Мы подошли к крыльцу, и Наира заботливо помогла мне преодолеть несколько обледенелых ступенек, поддерживая за локоть. Оказавшись перед дверью, я на мгновение растерялся, не понимая, как попасть внутрь, но мое тело сработало быстрее разума. Это было похоже на мышечную память: моя левая рука сама собой потянулась к груди, нащупала под курткой плотный пластиковый прямоугольник на шнурке, вытянула его и механическим движением приложила к едва заметному считывателю на стене.
Раздался короткий электронный писк, внутри двери что-то тяжело щелкнуло, и она с легким шипением пневматики приоткрылась.
Я обернулся к своей спасительнице, опираясь плечом на дверной косяк.
— Спасибо тебе, Наира, — сказал я совершенно искренне, глядя в ее необычные голубые глаза. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делал там, в лесу.
— Умер бы, — сказала она абсолютно спокойно, хотя с лица не слезала озорная улыбка,
— Это я понимаю, — я усмехнулся. — Но зачем ты вообще помогла мне? Вытащила на свою территорию, лечила, рисковала попасть под трибунал. Зачем? Почему просто не сообщила в свой штаб? Или в мой? — этот вопрос вырвался невольно. Мне и вправду было интересно, ведь должны же были быть какие-то веские причины для такого поступка от представителя другой, по сути враждебной или как минимум настороженной к людям расы.
Вместо каких-либо пояснений, Наира хитро подмигнула и развернулась собираясь уходить обратно к разлому.
— Мои бы просто приказали не вмешиваться и бросить, как есть. А твои… не мое дело. А так… как-нибудь сочтемся, Егор. Мир тесен, — бросила она через плечо. — До встречи на обходе!
Она пошла по протоптанной нами ранее дорожке, на ходу подняв руку вверх, и не поворачивая головы, громко и с явной издевкой крикнула:
— И смотри под ноги внимательнее, егерь! Обходи капканы стороной!
Я искренне хохотнул, глядя ей вслед.
Вот же язва длинноухая.
Бронированная дверь за спиной закрылась с пневматическим шипением. Я остался один в полумраке незнакомого помещения. Первым делом я задвинул тяжелый засов на двери — мало ли кто решит пожаловать в гости, и только после этого позволил себе выдохнуть и осмотреться.
Место было зеркальным отражением бункера Наиры, только здесь все было казалось более строгим и лишенным уюта, который я успел заметить у своей спасительницы. Я медленно поковылял вперед.
Справа от входа за сетчатой перегородкой располагался небольшой спортивный зал. Там стояли простые железные тренажеры, штанга, пара тяжелых гирь и видавшая виды боксерская груша, обмотанная скотчем. Дальше по коридору была небольшая спальня с узкой армейской койкой, заправленной серым шерстяным одеялом, и совмещенный санузел с допотопным фаянсовым унитазом и душевой кабинкой. Кухня оказалась миниатюрной: небольшой столик, пара навесных шкафчиков, холодильник и старая газовая плита, к которой вел шланг от массивного красного баллона, примостившегося в углу.
А вот дальше… хо-хо-хо! Вот чего не ожидал, так это комнаты от отдыха, где висел широкоформатный телевизор где-то до полутора метра по диагонали, удобный диван и какая-то игровая приставка судя по внешнему виду, похожая на ту, что мой сын просил купить ему, еще когда ходил в школу. Только эта была какая-то явно современная и более навороченная.
Чуть правее же стоял стол на котором покоился ноутбук.
Видимо мой предшественник находил способы как скоротать свободные вечера и убить время не только тягая железо.
Но самое главное ждало меня впереди. Я вышел в просторный зал, который оказался копией зала Наиры. Огромное панорамное окно во всю стену, так же как у нее выходило прямо на бездонную расщелину. В сумерках она выглядела еще более жутко, чем днем. Уже знакомые черные клубы тумана медленно поднимались из глубин, лениво переваливаясь через отвесные края и растворяясь в морозном воздухе.
Рядом с окном стоял широкий деревянный стол, заваленный какими-то журналами и бланками. В центре стола стояла массивная рация с тяжелой тангентой на витом шнуре, а рядом лежала большая, развернутая во всю ширь карта местности.
Я с огромным трудом доковылял до стола, превозмогая тупую боль в ноге, и буквально рухнул на стоящий рядом вращающийся стул на колесиках. Подкатившись вплотную к столу, я склонился над картой, впиваясь в нее глазами. Мне нужно было понять, куда именно меня занесло.
То, что я увидел, заставило меня забыть обо всех болячках и просто застыть с открытым ртом. Передо мной лежала карта огромного, колоссального государства. Надпись каллиграфическим шрифтом в верхнем углу гласила: «Российская Империя». Ее границы простирались от самой Балтики на западе до бескрайних просторов Тихого океана на востоке. Я вел пальцем по бумаге и не верил своим глазам. В состав этой гигантской страны входили и Финляндия, и Польша, и даже Аляска!
Я находил на карте знакомые названия городов, но статус у них был совсем другой. Москва была обозначена как древняя столица, Санкт-Петербург сверкал золотой звездочкой главного административного центра, а дальше шли Киев, Варшава, Гельсингфорс на месте привычного Хельсинки и Ново-Архангельск на далекой Аляске.
Но самым странным было то, что на этой карте Латвии, Литвы или Эстонии не было и в помине. Не было и моего любимого, пропитанного европейской историей Калининграда. Вся эта огромная прибрежная территория Прибалтики была обведена жирной зеленой линией, а внутри красовалась четкая надпись: «Свободные Эльфийские Резервации».
— Во дела… — выдохнул я и бессильно осел, откинувшись на спинку. Выходит, я как раз где-то тут на границе Империи и СЭР. Надо будет изучить подробнее чуть позже.
Я машинально принялся тереть озябшие ладони. Это был чисто рефлекторный жест из моей прошлой жизни, когда я в сырую погоду постоянно разминал ноющие от артрита пальцы. Но сейчас руки совершенно не болели, зато изо рта вырывались клубы белого пара. В помещении было чертовски холодно, бетонные стены буквально дышали ледяной сыростью.
Видимо, центрального отопления здесь не было, а тепло шло от большого камина, встроенного в стену. От него по всему бункеру расходились трубы примитивного, но действенного воздушного отопления.
— Ладно, потом со всем этим разберусь, — пробормотал я себе под нос. — Сначала нужно согреться и пожрать, а то ноги протяну раньше, чем пойму, в какой сказке оказался.
Я поднялся со стула, опираясь на костыль, и осмотрел камин. Внизу, в специальной нише, лежала стопка сухих березовых и сосновых дров. Я взял небольшую кочергу, вычистил из топки старую золу в ведро, после чего ловко сложил из поленьев и бересты небольшой шалаш. Чиркнула спичка, огонек побежал по тонкой белой коре, и вскоре в камине весело и уютно затрещали дрова.
Пока огонь разгорался, постепенно выгоняя из углов сырость и холод, я побрел на кухню. В одном из навесных шкафчиков я обнаружил несколько банок с тушенкой, сгущенку и пару пакетов с сублимированным супом в брикетах. Выбрав суп с вермишелью, я налил в небольшую кастрюльку воды из стоявшей тут же канистры, зажег конфорку на газовой плите и принялся ждать, когда вода закипит.
Вскоре по бункеру поплыл дразнящий аромат простого, но такого желанного горячего бульона. Я накрошил туда немного тушенки для сытности, подождал пять минут и, вооружившись глубокой миской и ложкой, понес свой нехитрый обед обратно к рабочему столу.
А принести это добро на разносе с костылем подмышкой, знаете ли, та еще задачка со звездочкой. Кто делал так, тот в цирке не смеется.
Только-только я собирался зачерпнуть первую ложку, как тишину бункера внезапно нарушила настойчивая трель какого-то электронного аппарата.
Я вздрогнул от неожиданности, едва не выронив ложку. Возле небольшого прибора, похожего на стационарный микрофон, настырно мигал маленький красный значок., а я понятия не имел, что мне нужно делать, на какую кнопку нажимать, и как вообще отвечать на этот вызов.
Но от увиденного далее мурашки побежали по коже.
Прямо в воздухе возникли полупрозрачные буквы и стрелочки. Они буквально плавали в пространстве, подсказывая мне, что делать. Одна стрелка четко указывала на висящие на крючке массивные наушники, а вторая зависла над небольшим черным тумблером под номером четыре.
Я замер, не зная, как реагировать. Что это за чертовщина такая? Это галлюцинации после травмы головы, или какие-то побочные эффекты от перемещения в другое тело? Почему эти надписи, похоже, вижу только я?
Аппарат продолжал настойчиво пищать, требуя внимания. Пересилив опасения и повинуясь этим странным подсказкам, которые буквально вели меня за руку, я взял наушники и надел их. Протянул руку и щелкнул четвертым тумблером, на который указывала призрачная стрелка.
— Слушаю, — хриплым от волнения голосом выдавил я в микрофон.
— Ну как ты там, герой? Вспомнил хоть что-нибудь? — раздался в наушниках знакомый голос с легкой иронией.
— Наира? — я выдохнул с огромным облегчением, едва не распластавшись на стуле от облегчения. — Ты… ты как ко мне дозвонилась вообще?
— Пока ты там в отключке валялся и слюни на подушку пускал, я, когда ходила к тебе на пост, немного пошуршала в настройках рации, — голос слегка потрескивал из-за радиопомех, но все равно звучал удивительно тепло и приятно. — Надеюсь, ты не против маленького самоуправства? Ну вот, я и нашла среди кучи военных частот парочку закрытых волн, которые сейчас никем не прослушиваются. Так что теперь мы можем болтать без лишних ушей. Ну так что, как твоя память? Прояснилось что-нибудь?
— Пока что я вспомнил только то, где у меня находится кухня, и вот прямо сейчас решил наконец-то пообедать.
Наира весело рассмеялась на том конце провода, и этот смех на мгновение заставил меня забыть обо всех странностях этого мира.
— Ясно с тобой все, Егор. Война войной, а обед по расписанию, да? Что ж, приятного аппетита. Я тогда позвоню чуть позже, не буду отвлекать от важного дела.
— Погоди! — спохватился я. — А как я сам могу с тобой связаться, если что-то случится?
— Позже скажу, не все сразу, — загадочно ответила она. — Давай, восстанавливай силы. На связи.
Я не успел ничего сказать в ответ, как раздался короткий гудок и наступила тишина. Сняв наушники, я повесил их обратно на крючок.
Что ж, раз такая пьянка, режь последний огурец. Точнее доедай уже остывающий супец. Камин к этому времени разгорелся в полную силу, и по помещению наконец-то поползло благодатное тепло. Оно окутывало, прогоняя остатки холода и наполняя помещение ощущением домашнего покоя. Прямо как в моей избушке в прошлой жизни.
Я ел горячий суп, чувствуя, как постепенно возвращаются силы. В какой-то момент я запустил руку под воротник водолазки и вытянул висящую на прочном капроновом шнурке ключ-карту. Под ней обнаружился еще один предмет, которого я раньше не заметил. Стандартный армейский жетон из нержавеющего металла со сглаженными краями овальной формы.
Я поднес его ближе к глазам, стараясь рассмотреть выбитые на нем буквы и цифры в свете каминного огня. Там красовалась надпись: «РИ-И-003478-Б». А чуть ниже выбито: «Багрицкий Егор Дмитриевич».
— Вот-те на… — прошептал я, и ложка замерла на полпути к моему рту. — Еще и тезки.
Это уже не просто злая ирония судьбы, а какая-то издевательская шутка мироздания. Надо же было такому случиться, чтобы семидесятилетний Егор из одного мира переселился в тело молодого Егора в другом мире!
Я поднял голову и посмотрел на серый бетонный потолок, который сейчас надежно скрывал меня от бесконечного и холодного неба. Мне вдруг стало так обидно и смешно одновременно, что я не выдержал, сжал свободную руку в кулак и погрозил куда-то в пустоту.
— Ууууу! — крикнул я в потолок, и мой голос эхом разнесся по пустому бункеру.
И тут же, словно в ответ на мой вызов, снова раздался резкий писк аппарата. Я от неожиданности дернулся всем телом, едва не опрокинув миску с остатками супа на карту.
В этот раз на панели прибора настырно мигала совсем другая лампочка ядовито-желтого цвета. И, судя по цвету, это точно была не эльфийка. Наверное, это вызывало мое непосредственное руководство из Российской Империи, про которых она говорила.
Но что я им скажу? Как я должен отзываться? Я ведь не знаю ни своего позывного, ни паролей, ни порядка доклада. Меня же раскусят в первые же секунды разговора!
Перед моими глазами снова начали появляться эти чертовы полупрозрачные надписи, но в этот раз это было не руководство к действию. По всему моему полю зрения, куда бы я ни повернул голову, вспыхивало и пульсировало всего одно-единственное слово:
[Вспомни] [Вспомни] [Вспомни]
Буквы множились. Они висели на стенах, плыли по полу, загораживали вид на карту. Голову внезапно пронзила резкая, пульсирующая боль, словно кто-то загнал мне под череп раскаленный гвоздь.
— Да что я должен вспомнить, а?! — в отчаянии крикнул я, хватаясь руками за виски. — Как я должен это сделать, если я всего пару часов в сознании?!
А аппарат все продолжал назойливо пищать, требуя немедленного ответа и сводя меня с ума.
Я глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки и прогнать звон. Набрав в легкие побольше воздуха, поправил на голове наушники и нажал на тумблер под мигающей лампочкой.
Поделится в соц.сетях
