Первый БПЛА Второй Мировой - 4
Аннотация
Я и представить себе не мог, что подземный объект по изучению беспилотников станет моим билетом в прошлое. Один миг — и я посреди лесов в 1942 году, среди войны, в которую никогда даже не мыслил попасть. Технологии будущего рядом, враги — вокруг, а единственный знакомый человек — тот, кого я встретил уже здесь. Теперь каждый день — борьба за жизнь и попытка понять, какую роль судьба отвела мне в этом трудном времени.
Автор: Максим Арх
Цикл: 1942. Тысячи БПЛА
Предыдущие книги этой серии:
Первый БПЛА Второй Мировой - 3
Первый БПЛА Второй Мировой - 2
Первый БПЛА Второй Мировой
Автор: Максим Арх
Цикл: 1942. Тысячи БПЛА
Предыдущие книги этой серии:
Первый БПЛА Второй Мировой - 3
Первый БПЛА Второй Мировой - 2
Первый БПЛА Второй Мировой
Глава 2. Падение раненой птицы
Наматывая туман на лопасти винтов, изорванный пулями, дымящийся дрон шёл на запад...
– Всё, не могу больше. Теряем высоту, – спустя пару секунд то ли полёта, то ли неуклонного падения констатировал я очевидное.
Ждать было больше нельзя и чтобы спасти хоть что-то, хоть какие-то остатки октокоптера, стал приземлять подбитую боевую единицу в поле возле реки.
– Садимся...
Стоящий рядом Кудрявцев проскрежетал зубами:
– Как же так, Николай?! Зачем они это сделали?
– Я не знаю, Сергей, – борясь с болью в горле, ответил я, и предположил: – Возможно, моя речь их испугала, ведь они на нервах были. И возможно, я слишком резко стал снижать высоту, вот они подумали, что это нападение. Но произошло, что произошло. В любом случае об этом будем думать потом, а сейчас нам надо выпутываться из сложившийся ситуации.
Никто с этим естественно спорить не стал и выбрав место посадки приземлил как можно мягче когда-то величественного, а теперь жалкого и разбитого исполина на траву.
До этого момента молчавший Лазутин, который, от произошедшего, находился в потерянном состоянии, уточнил:
– Так «Сотка-А» теперь самостоятельно взлететь уже не сможет?
– Конечно – нет. Вы же видите, что у неё только три мотора работают, – ответил за меня Кудрявцев, а потом посмотрел на меня: – Коля, но ты же понимаешь, что её там нельзя оставлять?!
– Мы и не оставим, – успокоил я его. Резко (даже чрезмерно, что аж в шею вступило), повернулся к Анне, что управляла вторым, не получившим попаданий, октокоптером «Сотка-Б» и спросил: – Готова? Сейчас нужно будет делать сброс мин.
Та кротко кивнула и, словно бы боясь услышать правду, негромко произнесла:
– Будем уничтожать «ашечку»?
– Так другого выхода же нет, – с болью в голосе, ответил за меня Лазутин, пока я делал глоток горячего чая, что мне принесла Галина Ивановна.
Очевидно, ему было очень жалко потерять беспилотник, который помог ему влюбиться в небо и полёт, ведь бывший преподаватель уже не раз перелетал на нём по воздуху, и даже на довольно существенные расстояния. Вот он и не хотел расставаться с аппаратом, который так много для него значил. И это, если не говорить о том, что сам по себе подобный летательный аппарат, перенесённый из будущего в 1941 год, был бесценен даже в полностью повреждённом состоянии. Ведь в нём всё ещё оставались компоненты, сплавы, микросхемы, за которые практически каждый учёный в мире, без промедления был бы готов отдать полжизни. А значит, не один из экземпляров не должен был попасть в чужие руки.
Это понимали все члены отряда. Как и то, что потеря любого беспилотника имеющегося в нашем распоряжении это серьёзнейшее ослабление нашей огневой мощи. А уж потеря тяжёлого – того который мог перевозить грузы до ста килограмм и даже перекидывать по воздуху людей, была бесценна вдвойне.
– Жду приказа, – напомнила про себе Анна, вероятно уже прикидывая с какой высоты лучше скидывать боеприпас на подбитый дрон.
– И ты его сейчас получишь, – пообещал я и, поставив стакан с чаем на стол, сказал: – Только отлети немного в сторону реки, а то ненароком осколками зацепишь и без того повреждённый аппарат.
В помещении повисла тишина. Члены отряда на секунду замерли, а потом стали удивлённо переглядываться между собой.
Я не стал ждать их вопросов о том, что я собираюсь приказать делать. И ввиду недостатка времени, пояснил всё сам, прохрипев:
– Мы не будем уничтожать «Сотку-А».
– Но как же?! Ведь её тогда захватят, – начал, было Сергей.
Но я его перебил, повторив:
– Мы не будем уничтожать «ашку», – и добавил: – Мы попробуем её эвакуировать.
– Как?
– А я поняла, – выкрикнула Аня. – С помощью захватов, на которых сейчас висят мины. Я их освобожу, и мы ими схватим раненый дрон? – Она посмотрела на меня и с надеждой спросила: – Я права?
– Права! – Кивнул я и спросил: – Отлетела в сторону на достаточное расстояние?
– Да. До «ашечки» около ста метров.
– Тогда сбрасывай мины.
Приказ был в то же мгновение выполнен, и вскоре на берегу реки прозвучало два взрыва, которые однозначно сообщали, что теперь наша воздушная армада, включавшая в себя «полтора» беспилотника стала совершенно безоружной. А если учесть, что они находились за сотню километров от нас, это могло быть серьёзной проблемой. По сути, сейчас мы пошли ва-банк, ведь случись что с рабочим дроном, мы даже ни один из них уничтожить не сможем.
Но, к сожалению, других вариантов у нас не было, и я вынужден был рискнуть, посчитав риск оправданным. Второй дрон не получил никаких повреждений от стрелкового огня «принимающей» стороны, работал вполне стабильно, а значит, вполне мог выполнить роль эвакуатора и у нас был шанс на успех.
Попросил пульт управления «Соткой-Б» у Анны. Девушка не стала спорить. Она прекрасно понимала, что хотя у неё уже кое-какой опыт управления беспилотниками имеется, до сложных манёвров умения может быть пока не достаточно. Другое дело её брат – восьмилетний Ванюша. Который сейчас сидел за столом и зевал, вероятно, уже находясь мыслями в кровати и видя десятый сон. Вот он – несмотря на возраст, мог бы скорее всего сделать как надо, потому что был прирождённым пилотом – самородком сумевшим практически самостоятельно постичь искусство управления БПЛА. Однако он был ребенком и использовать его в операциях, мы бы решились только в крайних случаях, когда я уже не смог бы управлять ввиду сильной болезни или кончины. Сейчас же я хоть и болел ангиной, и ещё вероятно грипповал, всё же находился в сознании и мог исполнять обязанности, как руководителя объекта, так и оператора дрона.
«Бэшка» снизила высоту, зависла в метре над своим подбитым собратом, и я проверил работу всех четырёх захватов, которыми был оборудован октокоптер. Все работало штатно.
Глубоко вздохнул, мысленно пожелал себе удачи и начал снижаться.
Однако, как часто это и бывает, начав манёвр, я совсем забыл об одном из всемирных законов, который был, есть и будет, по сути, самым главным законом в истории человеческой цивилизации. И это не физический закон, ибо все физические законы вместе взятые, всего лишь мелочь по сравнению с ним – монументальным и судьбоносным законом, меняющим и переворачивающий с ног на голову всё и вся в любой момент. И называется он – закон подлости.
Как только я, открыв захваты, начал операцию, ни с того ни с его, налетел порыв ветра, которого вроде бы как до этого не было. И это порыв качнул тяжёлый октокоптер так, что он сантиметров на двадцать отлетел правее.
В такой неожиданной ситуации я, конечно же, не стал опускать руки, а поступил, так как поступил бы на моём месте каждый – хорошенько выругался. Потом подкорректировал положение управляемого мной дрона и вновь начал операцию. И вновь порыв ветра, который на этот раз отнёс дрон чуть левее.
– Да что за хрень?! – прорычал я, не понимая, что происходит.
– Кажется, дождь собирается, – неожиданно произнесла Галина Ивановна и показала пальцем на экран, висевшего на стене большого монитора, куда транслировался видеосигнал с камеры: – Смотрите, звёзд почти не видно и всё небо заволокло тучами.
– Может быть это просто облачность? – предположил Лазутин.
– Нет. Это дождь собирается. Видите, на объектив камеры уже капля попала.
– Только этого нам не хватало! – сказал я, вновь зависнув над целью. – Нужно срочно оттуда сваливать!
И на этот раз всё прошло более-менее, как я и задумывал.
Осторожно опустив «бэшку» почти вплотную к повреждённому собрату начал аккуратно заводить захваты. Я затаил дыхание. Первый захват зацепился за луч.
– Есть! – прошептал Кудрявцев, напряжённо смотря в монитор.
Лазутин сглотнул застрявший комок в горле и, сжав кулаки, кивнул.
– Ну же…
Я чуть сманеврировал вбок и вторым захватом схватил неповрежденный двигатель. Задумался на секунду, понимая, что не все захваты будут участвовать в работе, прикинув, что, возможно, и трёх захватов будет достаточно, активировал очередной захват, который ухватился за торчащие из аккумуляторного отсека провода. Теперь дроны стали практически одним целым, несмотря на то что четвёртый захват ничего не захватил, потому что находился между рамой и лучом дрона.
Это случилось по нескольким причинам. Во-первых, у нас не было времени, чтоб я хорошенько обдумал операцию по захвату. Во-вторых, собирающаяся гроза своим ветром и дождём вообще могла сорвать все наши планы. Ну а в-третьих, мешала сгущающаяся темнота. На тепловизоре же, который я использовал, картинка было не очень качественной, и было не так удобно рассчитывать манёвры.
– Четвёртый захват мимо, – прокомментировала Анна явно на всякий случай.
– Вижу, но думаю этого должно быть достаточно, – сказал я, мысленно порадовавшись тому, что второй оператор, которым стала Анна, понимает всю сложность операции и озвучивает проблемные моменты, вслух обращая на это моё внимание.
Перед взлётом ещё раз внимательно осмотрел (крутя нижней камерой насколько смог), насколько хорошо обхватили захваты части эвакуируемого дрона и, решив, что лучше у меня в данный момент вряд ли получится, дал сам себе команду на взлёт.
Винты «Сотки-Б» загудели, корпус привычно завибрировал и октокоптер без каких-либо проблем поднял подбитую «ашку» в воздух.
Члены отряда облегчённо выдохнули.
– Получилось! – обрадовано хлопнула в ладоши Анна.
– Летит, – поддержала её настрой мать.
– Главное, чтобы долетел, – произнёс Кудрявцев, хотя было видно, что он очень доволен тем, что у нас всё получилось.
– Долетит, – махнул рукой улыбнувшийся Лазутин, после чего напомнил: – Раз уж эта модель БПЛА могла меня по всей округе возить, то с беспилотником, у которого нет груза, уж точно справится. Я-то всяко тяжелей.
И, нужно сказать, он был абсолютно прав. Данный вид беспилотников мог поднимать центнер. При этом сам же дрон весил около двадцати килограмм. С дополнительными аккумуляторами, конечно, вес его возрастал, однако сейчас картина была диаметрально противоположной, ведь из-за града пуль которые «ашка» на себя приняла и которые её беспощадно покромсали, она стала весить ещё меньше.
Нам вновь повезло, и начинающийся дождь нас почти не зацепил. От дождевых туч нам удалось уйти и, набрав высоту, путь до базы продолжили без приключений. И хотя в воздухе витало нервное напряжение из-за боязни внештатной ситуации и потере сразу двух (в смысле – полутора) дронов, тем не менее, ощущалось и кое-какое воодушевление – несмотря ни на что мы справились и избежали серьёзных проблем.
Когда до базы оставалось пятнадцать километров, нашу потрёпанную экспедицию встретил «Семицветик», которым управляла Анна. Чуть ранее в процессе обмена мнениями, было решено поднять малый дрон в воздух, что называется – на всякий пожарный. И хотя полёт тяжёлого октокоптера проходил нормально, а до базы оставалось не так много, в тот момент, когда появилось прикрытие с полным комплектом боезапаса, у всех на душе сразу же отлегло.
Весь путь от места неудачной встречи с сотрудниками НКВД и до нашего убежища нас всех тревожило лишь: только бы у «Сотки-Б» не отказали двигатели. Только бы в неё не попала молния. Только бы не замкнуло проводку, и она не рухнула вместе с грузом где-то километров за пятьдесят от нашего объекта.
Вот тогда была бы воистину проблема.
В наличие у нас были дроны лишь относительно не большого радиуса действия. И в случае аварии октокоптеров на таком удалении от места нашей дислокации, нам пришлось бы, невзирая ни на что, немедленно выдвигаться к точке падения. И даже не для эвакуации дронов, а хотя бы для их уничтожения.
При таком стечение обстоятельств, приблизиться к ним мы должны были бы километров на пятнадцать-семнадцать. То есть, упади дроны в полусотни километров от нас, нам каким-то образом пришлось бы преодолевать на транспорте не менее тридцати с лишним километров, прежде чем они станут в зоне досягаемости «Алого» или того же «Семицветика». И все эти километры пришлось бы нам преодолевать по тылам противника. Да ещё и в тот момент, когда количество патрулей немцев в нашем районе серьёзно возросло, а проверки на дорогах и в населённых пунктах заметно увеличены из-за наших же действий на коммуникациях. Короче, рухни дроны вдалеке от объекта, и нас ждали бы серьёзные проблемы. Мы давно решили, что дроны не должны попасть в руки немцев, а значит, хотели бы мы этого или нет, нам просто пришлось бы отправляться в путь и очень сильно рисковать.
Но, к счастью – обошлось. И вскоре мы уже вывалили из бункера и встречали приземлявшиеся аппараты неудачной экспедиции, которая, стоит отметить, к полной катастрофе нас всё же не подвела.
– Мамочки, как же ему бедненькому досталось, – закрывая рот рукой произнесла Аня, глядя на то, что когда-то было нашим флагманом.
Мы все чуть ли не со слезами на глазах смотрели на то, что осталось от верной «ашки» и у нас не было слов описать всю горесть от осознания, что мы потеряли такую важную боевую единицу.
Но сейчас не было времени, чтобы грустить. Все мы были буквально вымотаны и обессилены столь долгой, напряжённой и сложной операцией. А потому, оставив все обсуждения на утро, занесли дроны в коридор, и закрыли за собой двери.
– А теперь, товарищи, хочу вам вот что сказать, – произнёс я членом отряда перед тем, как им разойтись по своим комнатам. – Да, наша встреча с «Центром» прошла не совсем, так как мы ожидали и планировали. И даже более того – она прошла совсем не так, как хотелось бы. Мы мало того, что не наладили контакт, так ещё и серьёзно повредили «Сотку-А». Возможно ли его восстановить или нет, будет видно завтра. Тем не менее хочу всех поблагодарить за слаженную работу, за то, что не паниковали в сложных ситуациях, за то, что давали дельные советы и за то, что не отчаялись хотя мы и не достигли намеченных целей. Товарищи, хотя той связи с «Центром», которую мы рассчитывали получить, передав, простите за тавтологию, передатчик, не случилось связь с Москвой у нас всё же остаётся. У нас есть обычная рация, и, хотя теперь разговорного эфира через микрофон не получится, мы всё же с «Центром» свяжемся как ранее – с помощью азбуки Морзе и обязательно узнаем у них, как и почему произошла столь неприятная ситуация и они открыли по нам огонь. Надеюсь, нам они смогут дать исчерпывающий ответ, и тогда мы обсудим, как нам быть дальше. Пока же, объявляю всем благодарность и как человек светлого будущего отдаю вам всем однозначный приказ: отдыхать! Кто хочет перед сном поесть, даже несмотря на народную мудрость, может сделать это на кухне самостоятельно. А я иду спать!
– Что за мудрость? – не понял Кудрявцев.
– Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу!
– Странная мудрость… Я поужинать люблю, – озвучил общую мысль Лазутин.
– Полностью с вами согласен, – кивнул Сергей.
– Это дело каждого. Но лично для меня сейчас важнее сна нет ничего. Так что всем спокойной ночи, встретимся завтра утром. Пока! – устало произнёс я и побрёл в ванную комнату, чтобы умыться, привести себя в порядок, потом прийти к себе, съесть пару горстей антибиотиков, и, наконец, уже закрыв глаза, провалиться в столь сладкий и манящий сон, который я так долго ждал.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.