Небесный всадник. 4 том
Аннотация
Легенды строятся на костях. Самсон собственными глазами успел увидеть, как неприятная правда становится красивой историей, из которой просто вычеркнули всё «лишнее». От того возникает вопрос — а как много вычеркнул мир из собственного прошлого, чтобы однажды рассказывать легенды о великих подвигах? И какой ужас может скрываться за теми, кто однажды был призван защищать этот мир?
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Глава 92
Я наблюдал за забавными метаморфозами на лицах присутствующих. То, как удивлённо расширялись глаза эльфиек, как их лица наполнялись благоговейным трепетом перед артефактом, что был в ранге едва ли не легенд этого мира. И с каким удивлением они переводили взгляд на нас, оборванцев: агадарку, на которой из одежды лишь моя зимняя куртка, и меня в грязной одежде простолюдина.
Глава протянула ладонь, и одна из эльфийских небесных всадниц отдала ей кинжал. Тот тут же отозвался, засияв голубоватым светом, делая ещё более заметной резьбу на клинке. Конечно, благоговейного вздоха по толпе эльфиек не пробежало, но лица говорили сами за себя.
Сейчас, я так подумал, у нас был шанс сигануть со стены, пока они немного в ахере. Просто метнуться к краю и прыгнуть. Но для этого нужна была синхронность, чтобы та же мысль пришла агадарке в голову, а то получится, что я один сигану и с концами. Наверное, все охренеют…
— Откуда она у вас? — наконец спросила главная, подняв взгляд на меня с агадаркой.
— Нашли на теле одной из девушек, — ответил я сразу, не видя смысла скрывать очевидное.
— Девушек? Знаете ли вы, что за девушки то были, которых вы оставили в моих покоях?
— Догадываемся.
— Значит, правильно догадываетесь. А теперь идёмте и не думайте делать глупостей, мы не будем терпеть этого в своём доме.
Она двумя руками, держа кинжал на ладони, осторожно передала его одной из своих эльфиек, после чего зашагала прочь. У нас попросту не было выбора, как последовать за ними, хотя агадарка, дура гордая, всё равно пыталась выёживаться до поры до времени, пока две эльфийки не подняли мечи, направив острия ей в шею, недвусмысленно намекая на альтернативы.
Нас повели со стены обратно в это странное белое здание, которое мы только-только успели покинуть, проводив под тяжёлыми взглядами эльфов-охранников на стенах, во дворе и даже из окон самого здания, собравшихся посмотреть на нарушителей спокойствия.
Могло показаться странным, что нас вот так просто ведут, без усиленной охраны, без кандалов или верёвок, не заламывая руки за спиной, как будто мы были гостями, но причина была проста: смысл им напрягаться, когда их здесь семеро? Семеро небесных всадниц. Да возникни такое желание, нас порубят в капусту, мы и дёрнуться не успеем. Ну и мы пока не успели прямо-таки чего-то страшного натворить.
Пока мы шли, я между делом разглядывал архитектуру эльфов. Она несколько отличалась от моего представления утончённой. Реально, какие-то греческие мотивы, просто с чуть сглаженными углами. Коридоры не были увешаны картинами, как это было принято у нас, вместо них был естественный узор мрамора, и в некоторых местах вырезанные прямо в камне картины или объёмные фигуры.
Нас повели, слава богу, не вниз, в подвалы, а наверх. Почему «слава богу»? Потому что внизу, по классике жанра, всегда были всякие пыточные и камеры. А раз нас ведут наверх, значит, бить пока не собираются. Наверное, ключевое слово — это «пока».
Охраны здесь почти не было. Изредка попадались стражники-эльфы или служанки, приветствовавшие всадниц поклоном, на что всадницы отвечали кивком головы. Абсолютно все.
Вот и ещё одна разница — отношение к другим. У нас просто игнорировали всё и вся, а агадарки, казалось, и вовсе смотрели на остальных как на говно. Эльфы, казалось, в противовес старались соблюдать приличия и уважение к другим, конечно, под стать статусу, и тем не менее наши бы просто мимо прошли.
Нас привели к массивной двери, за которой находились покои, по меркам даже аристократов, блатные. Эдакий гостиничный номер люкс на двоих. Да только туда затолкнули меня одного.
— Надеюсь, что ты всё понимаешь, но тем не менее я проговорю это, — произнесла главная эльфийка. — Для нас ты и гость, и заключённый, поэтому не пытайся сбежать. У тебя не выйдет, но наше отношение перестанет быть гостеприимным. Я надеюсь, мы не будем разрушать наши хрупкие отношения необдуманными поступками.
— Не будем, — кивнул я и взглянул на агадарку. — А её куда?
— Она будет находиться в других покоях. Я вижу, она не понимает верхний язык, поэтому переведи ей, чтобы она не сопротивлялась. Мы пока проявляем вежливость, но пусть не путает это со слабостью.
Я взглянул на агадарку. Как там её звали… А, плевать, я просто передал, что меня попросили, на что та сразу взбеленилась.
— Я?! И подчиняться им?!
— Не дури, тебе хвост открутят, будешь выпендриваться, — предупредил я.
— Я гордая…
— Нет, ты тупая, — перебил я, не дав ей закончить фразу. — Делай, что говорят, и не подставляй нас. Хочешь, чтобы мы ночевали где-нибудь в карцере, и тебя там всю ночь насиловали охранники?
— Да пусть попробуют, — прошипела она по-змеиному. — И тогда они познают…
— Просто заткнись, прошу тебя. Перестань вести себя как ребёнок и просто сделай, как тебя просят, потому что твою честь они вполне могут пустить по кругу. Будь, как ты говоришь, умной.
Надеюсь, мне удалось убедить её. Меньше всего я хотел, чтобы она сейчас начала говорить, что она небесная всадница и так далее при эльфийках.
Я не был даже уверен, что они действительно нас не понимают. Особенно главная. Уж кто-кто, а она-то должна знать язык своих врагов, верно? И вполне возможно, главная эльфийка попросила меня передать то, что могла сказать сама, лишь с одной целью — не дать понять, что знает наш язык, и просто послушать, что мы друг другу скажем.
Поэтому я просто не стал давать повода нас подловить.
Дверь закрылась, и послышался металлический щелчок замка. Мне оставалось лишь молиться, чтобы агадарка ничего не выкинула, пока мы будем порознь.
Меньше всего мне хотелось, чтобы она сейчас созналась, что на деле небесная всадница. Потому что сразу за этим возникнет логичный вопрос: а что всадница делает рядом с таким проходимцем, как я? А там будет несложно чуть-чуть покопаться, сломать пару пальцев и пораскинуть мозгами, чтобы всё свести вместе.
Может, я и шутил, что не против, чтобы меня такие вот эльфийки насиловали, однако шутки шутками, а реальность бывает слишком суровой, к которой я пока не готов. К тому же они не агадарки озабоченные, могут и прирезать по каким-то своим причинам. И пока отношение к мужчинам-всадникам у них не ясно, стоит помалкивать.
Что я мог сделать в этой ситуации? Ну… занять тактику пассивной атаки. Просто сидеть и ждать, пока враг сам не убьётся или не допустит ошибки. К тому же меня не пытают и не бьют, а значит, можно пока выдохнуть.
Поэтому, когда меня оставили одного, я спокойно и непринуждённо прошёлся по гостиному номеру и огляделся. Жаловаться здесь было не на что, всё было по высшему разряду: от мебели до интерьера. Подошёл к окну и без проблем открыл его, выглянув наружу. Отсюда открывался вид на город с противоположной стороны. Всё те же деревья, всё тот же белокаменный город.
Мой взгляд скользнул по стенам: при желании, благодаря их рельефу, можно было вскарабкаться на крышу или вовсе спуститься, но что-то мне подсказывало, что плохая это идея. Если меня вот так просто оставили здесь, откуда выбраться настолько легко, значит, они и не боялись этого. Возможно, здесь попросту некуда бежать, поэтому они так спокойны насчёт меня.
А может, за мной прямо сейчас наблюдают, и стоит мне сделать шаг, как эльфы тут же вернут меня на землю.
Короче, лучше пока не рыпаться. Сидеть на жопе ровно и наслаждаться первоклассным номером, а там уже по ходу дела видно будет, что да как.
Поэтому я без задней мысли просто разделся и лёг в шикарную кровать дрыхнуть.
Возможно, раньше я бы и рвал на жопе волосы от паники, но сейчас как-то перегорел, что ли? Конечно, я боюсь, и это нормально, но нет уже того безудержного страха, который мешает думать. Словно… не то чтобы привык, но стал будто чуть-чуть устойчивее к этому. Да и понимание, что, желай они сделать мне больно, начали бы прямо с порога, добавляло уверенности в более-менее вменяемом будущем.
Больше я беспокоился даже за Глисту, потому что вот она могла с дуру херни наворотить и сдать всё наше предприятие. Из-за тупорылой гордости, которая граничила со слабоумием, мало ли что ей там в голову придёт вякнуть.
Короче, я уснул. Вырубился часов на пять и открыл глаза, когда на улице был уже глубокий вечер, а в темноте крон так и вовсе полноценная ночь.
Город внизу утонул в огнях, но куда более интересно то, что по стволам и ветвям монструозных деревьев тоже пробегали вереницы огней, словно гирлянды. Я не ошибся, на ветвях, прямо над городом, тоже, как минимум, были эльфы. Жили или нет, но огни чётко выдавали разные мосты и строения среди листвы. Красиво…
Пока я спал, в комнату успели принести то ли ужин, то ли обед. Он скромно стоял на столе прямо у входа и представлял из себя первое, второе и салат. Правда, мяса там не было от слова совсем, в основном какие-то салаты, корешки, бобы и фрукты. Была похлёбка, но тоже чисто для веганов. Вроде и поел, но как будто меня наипали…
А где-то на середине ужина я внезапно услышал пение.
Честно сказать, сначала я и не понял, что конкретно слышу. Какие-то звуки, доносящиеся с улицы, мелодичные и переливающиеся, издаваемые непонятно какими инструментами. И только когда я выглянул на улицу, наконец увидел источник.
Под стенами с моей стороны была какая-то процессия, прямо-таки факельное шествие, где десятки эльфов в белых одеяниях, завывая (не в плохом смысле) мелодию, медленно двигались друг за другом колонной по два-три человека. Целый хор голосов, словно оперное исполнение, переливающееся с тональности на тональность. Я ходил в музыкалку и могу сказать, что такое исполнение — это звиздец как сложно, особенно настолько чисто.
А в честь чего процессия, мне подсказало само пение.
Далеко не сразу до меня дошло, что там вообще-то есть слова в их музыке. Они буквально сливались с мелодией, и мой автопереводчик буксовал в голове, пытаясь выхватить общий смысл. Это как песни современных исполнителей, когда он что-то поёт, даже, блин, на твоём языке, а ты всё равно не понимаешь и лезешь слова посмотреть. Иногда очень зря.
Если кратко — они оплакивали смерть своей воительницы. Оплакивали, сожалея о её жестокой судьбе, и в то же время благодарили судьбу за то, что она наконец обретёт покой, вернувшись домой.
Я очень скупо описал всё, однако их пение действительно звучало очень грустно. Каким-то образом что мелодия, что голоса буквально проникали в душу, хочешь ты этого или нет, вызывая скорбь. Магия? Что-то типа массового гипноза? Хрен знает, но мне стало интересно, а нашу небесную всадницу они точно так же похоронят или просто прикопают где-нибудь рядом? Не дуры, должны же были понять, что обе сражались бок о бок.
Но если кому-то могло показаться, что про меня забыли — нет, не забыли.
Что касается моей скромной персоны, то про меня вспомнили лишь под утро, когда первые лучи солнца начали проглядывать через просветы крон монструозных деревьев. Утруждать стуком они себя не стали, да и пришла ко мне одна-единственная глава эльфов. Честно сказать, настолько неожиданно появилась, что я даже вздрогнул.
В тот момент я смотрел в окно, разглядывая город и прикидывая высоту крон, которая, по моим прикидкам, была метров триста-четыреста. Не знаю, что меня заставило обернуться, может, почувствовал что-то, даже сам не поняв, или просто обернулся, но…
Эльфийка, стоявшая в белоснежном одеянии, просто бесшумно появившаяся посреди комнаты — это немного то ещё зрелище.
— Эм… здрасте… — пробормотал я, глядя на неё.
Сразу видно, что самая главная, её авторитет среди местных на груди был написан, да и уши, казалось, были самые длинные. В отличие от агадарок, они росли не в разные стороны, а вверх.
— Я могу узнать твоё имя? — спросила эльфийка без лишних предисловий.
— Георги Бингштейн, — тут же ответил я.
Это же имя знала и агадарка, так что, если у нас будет перекрёстный допрос, я очень хотел надеяться, что она не вякнет моё настоящее. Даже просто потому, что я ценный актив, и ей будет выгоднее сохранить моё имя в тайне. Как и свою работу, собственно.
— Георги Бингштейн, — повторила эльфийка, словно пробуя на вкус моё имя. — Ты хорошо знаешь наш язык, Георги Бингштейн, я бы даже сказала, в том совершенстве, в котором его знают носители, будто ты родился среди нас. Но также ты знаешь в совершенстве агадарский язык. Откуда у тебя эти знания?
— Не знаю, как-то… выучил, — пожал я плечами. — Можно сказать, что я полиглот или как их правильно там называют…
— Откуда ты?
— Из Нарианской империи.
— А если точнее?
— Марка Де Форез, жил у ворот главного города, — ответил я.
Марку ту самую, которую защищал от сороконожки в прошлом, я взял неспроста. Именно она стояла на стыке трёх империй, торговый город, через который проходили товары обеих империй. Вполне логичное объяснение моих талантов.
— Кем ты работал? — эльфийка медленно прошла по залу и села на один из стульев напротив меня. Спокойно, уверенно, как хозяйка этого места, хотя ею она и являлась, собственно. Её голос был тих и мелодичен, будто между нами происходила дружеская беседа. Я бы даже сказал, что её голос был ласков, что напрягало.
— Кем придётся.
— И кем придётся?
— Ну… счетоводом работал у торговца, а ещё охранником и наёмником…
— Наёмник и счетовод — довольно необычное совмещение профессий.
— Когда хотел есть, я не чурался любой работы, — как можно искренне ответил я.
— И какая именно работа свела тебя с той девушкой?
— Случайно встретились в пещере.
— В какой пещере?
— Врата Тьмы.
Здесь я не видел смысла лгать. Если они поняли, что это за эльфийка, то наверняка знают, где и при каких обстоятельствах она могла пропасть. Следовательно, не имеет смысла скрывать очевидное, потому что моё враньё сразу вскроется. А раз я скрываю, то, значит, есть причины, и тогда копать под меня будут в два раза сильнее. Поэтому минимум лжи, максимум правды.
— Что ты там искал?
Ну тут пошла легенда, которую я рассказывал агадарке. Доказать это, как и опровергнуть, никто не мог, ведь, в конце концов, не зря я сказал, что работал наёмником и охранником, что технически могло объяснить моё владение мечом и шрамы на роже. Да и акцент в своём рассказе я делал на том, как именно мы нашли и где, что должно было заинтересовать их гораздо больше. Всё же врата в ад — это не то, что можно игнорировать.
Эльфийка слушала меня, не перебивая. Она даже моргала редко, всматриваясь в моё лицо, что несколько сбивало и нервировало. Наверное, на то и был расчёт.
— Ну и вот мы оказались здесь… — закончил я. — Ну а убегали потому, что знали, что нам может очень сильно достаться, найди нас здесь.
— Могу понять ваше волнение, — с пониманием произнесла эльфийка. — Значит, вы обычные искатели приключений. Я всё верно поняла?
— Я бы не сказал, что искатели приключений, но… да, можно и так выразиться, — кивнул я.
— Хорошо. Тогда я могу утолить своё любопытство и задать один вопрос?
— Спрашивайте, — напрягся я. Потому что такие вот подходы обычно используют, когда собираются прибить тебя к стене вопросом, на который ты хрен ответишь.
— Откуда у тебя это?
И эльфийка достала из-за пазухи амулет левитации или, как я называл его, амулет последнего шанса, который не давал шанса разбиться.
Вот честно скажу: что-что, а про него-то я совсем и позабыл. Едва сдержался, чтобы не хватиться за грудь на автоматизме, проверяя, где он, хотя и без того было понятно, что он принадлежит мне. И ведь я даже не заметил, когда они его успели снять. Пока я спал, стащили? Да нет вроде, я чутко сплю, хотя… увидев, как незаметно они могут подкрасться, не удивился бы.
Тем не менее она ждала ответа, который мне надо было дать здесь и сейчас.
— Ну… я купил его.
— Где именно?
— На рынке, — постарался я ответить как можно более непринуждённо.
— Зачем тебе он?
— На всякий случай, если в пещере куда-нибудь свалюсь. Не хочется сломать ноги, потому что в темноте нору не заметил.
— Удивительная безалаберность, — вздохнула эльфийка, глядя мне в глаза.
— В плане?
— Безалаберность небесных всадниц Нарианской империи, я, конечно же, имею в виду. Мне приходилось слышать, что сейчас у них какие-то проблемы, но чтобы позволять воровать и продавать подобные амулеты… Видишь ли, Георги, я родилась даже не в этом столетии и многого успела повидать на своём веку. И отличить обычный амулет от тех, что носят небесные всадницы Нарианской и Агадарской империй, я способна. Каждая империя имеет свою школу артефакторики. Ты знал об этом?
Эльфийка говорила настолько спокойно и умиротворённо, что казалось, мы беседуем о погоде. Да только такой тон пугал ещё больше, чем если бы она просто обвиняла меня. Особенно когда она смотрела мне в глаза буквально безотрывно.
— Не знал, — покачал я головой.
— Что ж, теперь ты знаешь. И артефакты отличаются по силе. Я бы не удивилась, будь на тебе амулет, что носят наездники на вивернах. Там высота и вес всегда малы, много сил не требуется. Они и заметно дешевле, и достать их проще. Но такой амулет… — он повис у неё на пальце, покачиваясь из стороны в сторону, — …заметно дороже. Он не теряет своих сил со временем, он выдерживает больше веса и большую высоту, но самое главное, он очень и очень дорог, почему применяют его чаще всего именно небесные всадницы. Представь моё удивление, когда я нашла у вас обоих, искателей приключений, такие амулеты.
— Представляю.
— Так ты мне ничего не хочешь рассказать? Того, что я не знаю?
— Помимо того, что я его когда-то украл? Нет, ничего, — покачал я головой.
— Значит, ты всё же его украл?
— Да.
— И твоя напарница тоже? — уточнила эльфийка.
— Про неё не знаю, — пожал я плечами, уже понимая, что вся легенда уже давно посыпалась.
Да и были ли у нас шансы изначально скрыть всё? Тут скорее теперь важен вопрос, поняла ли она, кто я, потому что насчёт агадарки эльфийка наверняка подозревает, слишком всё очевидно. А вот я… всё же мужчина небесный всадник — это легенда, а меня держали в секрете, не беря в расчёт даже тот факт, что меня считали мёртвым восемь лет как.
Эльфийка очень долго смотрела на меня, будто пытаясь что-то увидеть в моей реакции, в моей мимике, в моих глазах. Увидела ли она, что хотела, для меня осталось загадкой, однако после минутного затишья глава небесных всадниц эльфов произнесла:
— В любой другой ситуации наш разговор бы проходил в совершенно других условиях и при других людях, Георги. Но я не могу проигнорировать то, что вы сделали для нас.
— Значит… вы нас отпустите? — робко поинтересовался я.
— Отпустить? Нет, я сделать этого не могу. Но и сидеть в темнице вы не будете, как было бы это при иных обстоятельствах. Считай это нашей благодарностью за то, что вы сделали для нас. Сделали для тех, кто однажды пожертвовал собой ради нашего будущего. Наконец мы смогли упокоить их души так, как это требовали наши традиции, воздав дань уважения.
— А… что они сделали?
— Ты видел то место, где они были? — ответила она вопросом на вопрос. — Тебе ничего не показалось там странным?
— Ну… там был какой-то гул, — решил я честно сказать. — Ну и мы видели кости. Только не людей, а чего-то другого.
— Тех, кто раньше обитал на этих землях, — кивнула эльфийка. — Когда наши расы только вступали на жизненный путь, они были единоличными хозяевами этого мира, не зная ни врагов, ни конкурентов.
— Демоны?
— Их имён тысячи, и все они будут правдивы. Можешь звать их демонами, первородным злом, тьмой, что прячется в тех щелях, где не бывает солнечного света, и выходит с наступлением ночи.
— Я думал, это всё выдумки, и люди просто так назвали тварей, которые их пугали.
— Тварями тоже верно их называть, — не стала спорить эльфийка. — Одно можно сказать точно. Там, где хищники охотятся, чтобы не умереть с голоду, они убивали, потому что такова была их природа. Потому что они питались не плотью и кровью, а ужасом и страданиями.
— Душами? — догадался я, но эльфийка покачала головой.
— Нет, не душами. Эмоциями, коих больше всего перед смертью, когда мы испускаем последний вздох. То место, где вы были, знали как Врата Тьмы. Собственно, пещера и носит то название. Небесные всадницы, лучшие из лучших, не только наши, но и вашей империи, и агадарок, и даже облачных, отправились туда, чтобы раз и навсегда запечатать те врата. Многие сгинули тогда, оставив нас без знаний прошлого, которые постичь нам до сих пор не удалось. Но и жертва была велика, и мы до сих пор помним её.
— Агадарки считают, что их воительница закрыла врата единолично.
— Уверена, у них есть основания так думать, потому что единственной она и вернулась, — не стала та оспаривать историю. — Не потому, что сбежала, проявив трусость. Нет, её подвиг сложно переоценить. Но из-за удачи и собственной судьбы, которой было рано обрываться. Она же и сохранила для своего народа тайны прошлого.
— Какие?
— Часть. Не все, но некоторые, что оказались для остальных тайной. Потеряли ли агадарки их со временем или нет, но это был дар их воительницы, что выжила в тот день.
— А кто-нибудь из демонов выжил тогда?
— Если врата запечатаны, то там они и остались. Все, кто мог выбраться, несомненно встретились с небесными всадницами и были ими сражены.
— Но если кто-то да выжил? — всё же настаивал я.
— Тогда он давно прячется во тьме, боясь показать нос, — ответила эльфийка.
Прячется, боясь показать нос… Очень… похоже на нашего товарища, что мы встретили тогда на севере. Демон, что смог ускользнуть от остальных и прячется, копя силы, потому что единственное, чего он хочет, что его гложет и без чего он умирает с голоду — страдания и ужас. И по итогу именно этим всё и закончится, с его слов — страданием и ужасом, которое он в конце пожрёт.
Всё… сходилось. От его слов про то, что мы встретимся рано или поздно, до попытки тогда на севере устроить огромный бум. Значит…
— Он не ест души?
— Нет, они не едят души, — успокоила меня эльфийка.
Ну хоть что-то я да выяснил. Можно ли сказать, что это всё было не зря?
— Тогда можно другой вопрос?
— Задавай, коль он у тебя есть, и я дам ответ, если он найдётся.
— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это?
Она задумалась на мгновение, после чего ответила:
— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.
— И что именно?
— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.