Из золота в свинец 3
Аннотация
Вы слышали про Философский камень? Я дорожки им в саду посыпал. Был лучшим алхимиком, но последним зельем превратил своё тело в орудие против Порчи, грозившей уничтожить всё живое. По воле богов или случая я не погиб при этом, а оказался в теле лаборанта-неудачника, в мире, где алхимия под запретом, коллеги выродились в шарлатанов, повсюду Порча, а бал правят фармацевтические компании, которых больше волнует прибыль, чем жизни людей. Но теперь я здесь, при мне знания и навыки Верховного Магистра Алхимии. А это значит, что я вновь буду заниматься любимым делом и покажу, что алхимик - это не профессия. Это образ жизни.
Авторы: Михаил Капелькин, Сергей Карелин
Цикл: Из Золота в Свинец
Предыдущие книги этой серии:
Из золота в свинец 2
Из золота в свинец
Авторы: Михаил Капелькин, Сергей Карелин
Цикл: Из Золота в Свинец
Предыдущие книги этой серии:
Из золота в свинец 2
Из золота в свинец
Глава 2
Надо сказать, что атмосфера в камере и до этого момента не была слишком комфортной, а после произошедшего и вовсе многим захотелось ее покинуть. Но на выходе стояли двое полицейских во главе с человеком, который ими по какой-то причине руководил. И это только на самом выходе. А до него надо было еще дойти: перешагнуть массивное тело с лицом, превращенным в кашу, и миновать юного блондина, сделавшего это.
Поэтому почти все обитатели камеры забились по углам, чтобы оказаться подальше от этого парня. Даже бухгалтер, заметив, что все внимание этого садиста обращено на меня, свалил на пару скамеек назад.
Парню на вид было лет двадцать, но я бы даже дал восемнадцать. Возраст прибавляла легкая пижонская щетина на лице. Он был весьма смазлив: тонкий прямой нос, темные глаза, почти белые волосы, острый подбородок, ямочки на щеках и родинка рядом с левой из них. Тонкие губы гнулись в презрительной усмешке.
Но я правда не знал его. Поэтому не понимал, о какой подпорченной репутации идет речь и почему его все так боятся. Хотя нет, последнее я понимал: он только что человека до кровавых пузырей избил. К счастью, раз тот их пускал, значит, жив. Но был еще один вопрос. Почему полицейские его не тронули и молча смотрели? Еще и подчинялись спутнику этого хлыща.
На мой вопрос парень так и не ответил, просто продолжал на меня пялиться со смесью удивления и презрения на лице. Так смотрят на дождевого червя, который тебя обматерил, когда ты на него чуть не наступил.
— Ладно… — протянул я, кивая своим мыслям. — Похоже, ты важный хрен. А эти трое с тобой — твои яйчишки. Ведь у каждого важного хрена они должны быть.
— Эй, следи за базаром, болван! — рыпнулся один из полицейских.
Ну да, ну да, очень вовремя. Где ж ты раньше был, болезный? Когда вон того парня на полу в фарш превращали? Теперь ему действительно нужен врач.
Страж закона моментально умерил свою прыть, стоило спутнику блондина кинуть на него короткий взгляд. Впрочем, как и в прошлый раз.
— Не стоит так со мной разговаривать, — миролюбиво, даже почти нежно сказал парень. — Еще одна такая выходка, и тебя, Максим Исаев, постигнет та же судьба.
Он сел на скамью напротив меня, кивнув в сторону тела. Вдруг оно издало стон боли, и парень резко изменился в лице. Красивые, даже изысканные черты смуглого лица исказила злоба. Он вскочил и пнул по ногам жертву, завопив:
— Заткнись и не перебивай меня! Или твоя жалкая жизнь здесь и закончится, мразь!
Не будь я собой, меня бы дрожь пробрала от этого крика. Вместо этого вокруг груди словно начали стягивать толстую веревку. Гроздья гнева пока еще не застревали в глотке, но уже поднимались из желудка.
Не нравился мне этот парень. Не люблю беспричинную жестокость. Даже по отношению к своему противнику.
И я не терплю подобное отношение к себе.
— Можешь попробовать… хрен, — выплюнул я ему в лицо, когда он сел обратно.
Наклонив голову вперед, хлыщ мрачно улыбнулся. Я почувствовал идущую от него угрозу. Он снова резко поднялся, трость свистнула в воздухе, беря замах, и обрушилась на мою голову. Я успел среагировать за миг до атаки: не вставая, выставил ладонь на траектории трости и перехватил ее. От хлесткого удара руку обожгло огнем, но мой висок был спасен. Дернув на себя, вырвал оружие из руки парня.
Вдруг увесистый камень набалдашника засиял красным огнем. Рефлекторно вгляделся в него с помощью дара.
Атманит! Но молчаливый. На сияющем узоре увидел ближе к центру темное пятно. Ясно… его заставили замолчать.
Узор разгорелся еще сильнее, и вот тогда мою руку действительно обожгло! Вскрикнув, отбросил трость, а парень довольно засмеялся.
— Так вот ты какой, Максим Исаев, — произнес он. — Что ж, рад познакомиться, Воронов. Давид Воронов.
Он протянул руку, но я не пожал. Воронов, значит? Однофамилец или все-таки брат главы филиала? Наверно, второе. Но это не повод относиться к нему с уважением, которого он не заслужил.
— Не могу ответить тем же, — сказал я.
— Ладно! Главное, теперь я знаю, кто отделал моих людей в моем же заведении.
Я все еще не очень понимал, о чем он. Видимо, это из-за него меня арестовали и предъявили обвинение в покушении на убийство. Но пока я не мог вспомнить, когда и на чью жизнь я покушался.
— Видишь ли, Исаев, — тем временем говорил он; поднял трость и сел обратно, оперев подбородок на набалдашник, мягко улыбнулся. — В моем деле очень важна репутация, а ты напал на моих людей в моем же заведении, бросил тень на них и на мою репутацию. По городу уже поползли слухи, что в моем заведении девушки пропадают! А я ведь только открыл бар на теплоходе… И ты все испортил. Ты первый, кто осмелился бросить мне вызов, и первый, кто станет уроком для всех остальных.
Так вот оно что! Картина наконец-то проясняется. Я вспомнил вечер в ресторане на пришвартованном теплоходе, когда двое парней попытались подсыпать снотворное Алисе в коктейль, а я им помешал. Значит, это были люди Давида. И он не мог не знать, чем они занимаются. Хороший бар, нечего сказать.
— Смотри, чтобы ты сам не стал уроком, — ответил ему, едва сдерживая гнев.
— Хм, а ведь мы могли бы с тобой отлично сработаться, Исаев. Таких твердых людей мне всегда не хватает. Но я уже вижу, что наши отношения обречены на провал… — Он вздохнул и обиженно скривился. — Все из-за этого налета благородства, который никаким средством не отмыть. От тебя им буквально несет. Мне безмерно жаль, но придется сгноить тебя в тюрьме. Прощай, Исаев. — Он демонстративно зевнул. — Искренне надеюсь, что ты выберешься из этой передряги, но сделаю все, чтобы не смог. Даже мой братец тебе не поможет, поверь.
У этого парня явно не все дома. Пришел сюда, чтобы покрасоваться? Или надеялся, что я упаду ему в ноги, моля оставить меня в покое? Похоже, у него не удалось ни то, ни другое — я ему все подпортил. Поэтому у него такое недовольное лицо.
Посмотрим, какое оно у него будет, когда я все же выберусь отсюда.
— Уходим, Матвей. — Воронов с горестным вздохом встал, подошел к телу и легонько ткнул его концом трости. — Кажется, ему нужен врач.
После этого вышел из камеры и ушел вместе со своим молчаливым прихвостнем.
Вот значит как. Еще один Воронов. И этот, в отличие от своего брата, точит на меня зуб за то, что я спас свою подругу. Интересно… Я вдруг вспомнил слова Романа после того случая — что в городе стали чаще пропадать девушки. Похоже, семейка Вороновых одним своим членом замешана в этом?
М-да, угодил я между молотом и наковальней: между Вороновым и Вороновым. Старший из братьев явно не в курсе дел младшего, раз, по словам Наташи, все утро кому-то звонил. Значит, молот с наковальней будут бороться друг с другом из-за меня? Посмотрим, кто расколется сам, а кого расколю уже я.
Пока думал обо всем этом, руки сами ощупали стонущего парня. Тяжелый набалдашник трости Давида Воронова сломал ему несколько костей, но жить бедолага будет. А урок этот на всю жизнь запомнит. С первого раза, когда наехал на меня, не усвоил, а вот со второго…
Вскоре полицейские вернулись с носилками, водрузили на них тело и унесли. Остались только капли крови на бетоне, но и о них скоро все забыли.
Время тянулось медленно, часов нигде не наблюдалось, а вещи все у меня забрали. Поэтому не знаю, сколько прошло времени, когда появился новый посетитель. Мужчина лет сорока с зализанными назад каштановыми волосами в сером костюме тройке, вытянутым вперед лицом и злым, пронзительным взглядом зеленых глаз под аккуратными очками. Его сопровождали двое стражей, но уже других. Те, видимо, сменились.
— Исаев, на выход, — позвали меня.
Затем нас с тем мужчиной проводили в небольшую комнату этажом выше. Из мебели там был обшарпанный белый стол и два стула. Мой спутник заговорил только тогда, когда нас оставили одних.
— Итак, господин Исаев… — Он сел за стол и, водрузив на него кожаный чемодан, выложил на стол артефакт, похожий на улитку на подставке. Тот едва заметно завибрировал. — Теперь мы можем говорить свободно — нас никто не сможет подслушать благодаря этой прекрасной вещичке. Меня зовут Ланцов Иннокентий Никанорович, я ваш адвокат. Меня нанял граф Воронов и авансом оплатил полное ведение вашего дела.
— Какая щедрость… — хмыкнул я. — Интересно, почему?
Нет, мне правда было интересно! Ладно, Давида я еще мог понять, но сам граф, то есть старший брат Давида вот так заступается за простого лаборанта? Что-то здесь нечисто. Ни за что не поверю, что я ему просто как человек понравился.
— Этой информацией я, к сожалению, не обладаю, — ответил адвокат. — Я здесь, чтобы ввести вас в курс дела и по возможности вытащить отсюда. Сразу скажу, что вам несказанно повезло, Максим Максимович.
Я оглядел маленькую комнату, глухие стены с облупившейся зеленой краской, старый светильник над головой — проржавленный и с бледными лампами.
— И в чем же? — удивился в ответ.
— В том, — взглянул из-за очков-полумесяцев Ланцов, — что я лучший адвокат в этом городе. — Он выложил передо мной несколько фотографий. — Вы знаете этих людей?
На меня смотрели лица пятерых мужчин. Знал я не всех.
— Эти двое пытались отравить мою подругу в баре, подсыпав ей что-то в коктейль, а остальных вижу впервые.
Ланцов кивнул, убирая фотографии.
— Что ж, один из двоих, так называемых, отравителей, написал на вас заявление… — говорил он, а у меня щека дернулась от его «так называемых». Но я списал это на его профессиональную деформацию. — Остальные проходят, как свидетели. А теперь я попрошу вас рассказать вашу версию событий в тот злополучный вечер. Вы ведь ее хорошо помните?
Адвокат сложил руки в замок перед собой и выжидающе взглянул на меня. Я восстановил в памяти те события и рассказал, что произошло, максимально подробно.
— Мое слово, против их слова… — закончил я.
— Не совсем так… — парировал адвокат и вытащил плоскую доску из чемодана. Это оказался планшет. Как телефон с сенсорным экраном, только большой. — К материалам делам приложена вот эта запись с видеокамер.
Ланцов включил экран и запустил видео. На нем было видно, как Алиса заказывает коктейль, затем один парень лапает ее за задницу, а потом в кадре появляюсь я и налетаю на второго, который просто стоял рядом. А затем еще и опоил его чем-то. И выглядит это совсем не так, как я описал.
— Выглядит так, что вы первым напали на ничего не подозревающего человека, гражданина… — адвокат заглянул в документы, — Петрова.
— Но все было так, как я сказал! — ударил кулаком по столу, чувствуя себя загнанным в угол. — Он подсыпал Алисе что-то в коктейль…
— Монофелин, — кивнул адвокат, отложив планшет и выложив на стол листок с анализом напитка. — Сильнодействующее снотворное. Но важно не это. Кто угодно мог подсыпать его в коктейль госпожи Селезневой. Важно, сможет ли она подтвердить ваши слова. Она видела, как ей что-то подсыпали в коктейль? Видела, что это сделал именно Петров? Хотя бы видела, что это были не вы?
Иннокентий просто засыпал меня вопросами. И с каждым новым я слышал, как проворачивается ключ в замке моей будущей камеры. И отнюдь не для того, чтобы ее открыть.
Нет, панике поддаваться я не собираюсь. Ланцов прав. Точно такие же вопросы мне зададут и в суде, а я, как и сейчас, не смогу ответить утвердительно. У этих парней все было предусмотрено даже на случай неудачи. И только сам этот Петров сможет подтвердить мои слова…
Так, стоп! Кажется, у меня только что появилась идея…
— Почему вы улыбаетесь, господин Исаев? — недоумевал адвокат, шебурша многочисленными бумагами. — Видеозапись нападения — веская улика. В случае если вас признают виновным, вам грозит до десяти лет лишения свободы. Хорошо, что вещество в коктейле — обычная химия, а не алхимический состав, иначе вам грозила бы смертная казнь. На время судебных тяжб вас разместят в одной из камер местного СИЗО…
Он еще что-то говорил, пытаясь до меня достучаться, но я уже не слушал. Год-другой… Нет, у меня столько времени нет. Хотя, с другой стороны, если этот Давид Воронов не врал, то меня там каждый день будут пытаться убить или еще что похуже, так что время за увлекательными попытками выжить пролетит незаметно.
Но у меня его все равно столько нет. Тюрьма поставит крест на всех моих начинаниях.
Ладно, есть у меня одна идея…
— Я должен выйти отсюда, господин Ланцов, — спокойно сказал я. — Прямо сегодня.
— Но я же еще не все перспективы вам рассказал, — удивился адвокат. — Мы можем побарахтаться, поискать еще свидетелей… Например, тех, которых нет в кадре. Заявить, что запись сфабрикована, привести своего эксперта… Работы много, и если начать прямо сегодня, то вы сможете выйти через пару лет… Условия обеспечим, посидите в камерах для аристократов…
— Нет, я должен выйти сегодня. До первого суда.
— Но… это возможно, конечно, под подписку о невыезде, но только если вы согласитесь на сделку от обвинения. А она, прямо скажем, не сильно отличается от худшего исхода. Граф Воронов заплатил мне, чтобы вас вытащить, а не упечь за решетку лет на семь.
— Тогда я согласен на сделку.
— Но…
— Разговор окончен, господин Ланцов.
Адвокат покачал головой и нервно сложил бумаги и планшет обратно в чемодан. Туда же ушел и артефакт на подставке.
— Сторона обвинения вам памятник поставит за вашу сговорчивость… — Он встал и замер у двери. — Нельзя помочь человеку, который сам того не желает. Хорошо, господин Исаев, я сделаю, как вы сказали.
***
К вечеру, когда я подписал все необходимые бумаги, меня выпустили. По словам Ланцова, благодаря моему согласию на сделку, прокурор (наверняка не без помощи Давида Воронова) смог продавить суд и передвинуть заседание на этот четверг. Ладно. Это не хорошо, но и не ужасно. Главное, чтобы этот хмырь Петров был там. А уж там… Скажем так, истина восторжествует. Надо только ей совсем чуть-чуть помочь.
Дома, в полупустой квартире, меня ждали две недовольные морды. Одна принадлежала Огрызку, и я ей совсем не был удивлен, вторая — Роману.
— Смотришь на меня так, будто я предал тебя и продал в рабство… — прокомментировал выражение лица друга, входя на нашу старую кухню.
— Почти! — огрызнулся он.
Котенок прошел по столу в мою сторону и демонстративно сел ко мне спиной. Умный, зараза, и мстительный. Но покормить его все равно надо. Слушал вполуха рассказ Романа и готовил Огрызку еду: зашел по пути в магазин и пополнил запасы, так как знал, что их до вечера не хватит.
Огрызок маленький, а желудок его пока что весьма капризный. Так что только специальные корма из ветеринарной аптеки.
— Сегодня же понедельник, Макс! — рассказывал Роман. — Сам же заказывал доставку мебели в новую квартиру на сегодняшний вечер.
Я хлопнул себя по лбу ладонью и воскликнул:
— Совсем забыл!
Затем взял плошку с кошачьей едой и поставил перед Огрызком. А этот засранец ел, все так же повернувшись ко мне спиной.
Не за что, блин.
— И? Все привезли?
— Все, — буркнул Роман, — да только подъем на шестой этаж оплачивается отдельно. А моему кошельку как-то забыли об этом сообщить!
Я уставился на друга, словно впервые его увидел. Вдвоем поднять мебель нам не составило бы проблем… Но меня немного задержали дела тюремные. А когда входил в подъезд, не видел там никакой мебели!
— Они что, обратно все увезли?! — вскричал я, хватаясь за голову.
— Да нет! — поспешил успокоить меня Роман. — Выгрузили и оставили так. Но пару минут позора мне пришлось пережить, особенно если учесть, что мебель недешевая. Ладно хоть те двое соседей-забулдыг помогли занести, но в обмен на две бутылки самогона.
— Самогона?
— Ага. Видели, как мы твое оборудование перетаскивали, и решили, что ты самогон варишь.
Я горестно вздохнул. Не было печали, что называется.
Погладил котенка, который ответил ласковым шипением и утробным воем, в котором обещал мне самые страшные муки перед смертью.
Нашел кого пугать…
— Ладно, — махнул я рукой Роману, поворачиваясь к выходу с кухни. — Пошли.
— Куда? — не понял он.
— Как куда? Варить самогон, конечно же!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.