Инженер среди ходячих. Том 2
Аннотация
В постапокалиптическом мире, наводнённом ходячими мертвецами, очнулся человек, помнящий себя как Айзек Кларк — инженер, выживший в кошмарах космической станции «Ишимура». Однако зеркало показывает ему лицо Рика Граймса, шерифа маленького городка.
Обладая знаниями боевого инженера и опытом борьбы с некроморфами, новый Рик идёт путём, радикально отличающимся от судьбы оригинального шерифа. Он не тратит время на поиски семьи, а методично создаёт укрепления и модифицированное оружие, превращая группу выживших в эффективный боевой отряд.
Кошмары двух реальностей сливаются в его сознании. Айзек-Рик видит в каждом ходячем отголосок некроморфов, а в каждом выжившем — потенциальную жертву безумия. Сможет ли человек, уже однажды спасший человечество, сделать это снова? И какую цену придётся заплатить его рассудку в мире, где смерть ходит по земле?
Автор: Lex Nov
Цикл: Инженер мёртвого космоса.
Предыдущая книга этой серии:
Инженер среди ходячих
Обладая знаниями боевого инженера и опытом борьбы с некроморфами, новый Рик идёт путём, радикально отличающимся от судьбы оригинального шерифа. Он не тратит время на поиски семьи, а методично создаёт укрепления и модифицированное оружие, превращая группу выживших в эффективный боевой отряд.
Кошмары двух реальностей сливаются в его сознании. Айзек-Рик видит в каждом ходячем отголосок некроморфов, а в каждом выжившем — потенциальную жертву безумия. Сможет ли человек, уже однажды спасший человечество, сделать это снова? И какую цену придётся заплатить его рассудку в мире, где смерть ходит по земле?
Автор: Lex Nov
Цикл: Инженер мёртвого космоса.
Предыдущая книга этой серии:
Инженер среди ходячих
Глава 2
В дальнем углу ангара, там, где было чуть теплее и не так гулял сквозняк, развернулась небольшая импровизированная кухня. Походная плитка, большая кастрюля, в которой что-то аппетитно булькало, распространяя вокруг запах, от которого у любого выжившего потекли бы слюнки.
Карли стояла у плитки, сосредоточенно помешивая длинной ложкой. Рядом с ней Теодор, устроившись на перевёрнутом ящике, чистил картошку. Эми на разделочной доске резала лук, периодически вытирая глаза тыльной стороной ладони.
— Знаете, о чём я мечтаю? — спросила Карли, не отрывая взгляда от кастрюли.
— О нормальной плите. Чтобы духовка была. И чтобы можно было запечь курицу. Целиком.
— О, размечталась, — хмыкнул Теодор, отправляя очищенную картофелину в миску с водой. — Я вот о мастерской мечтаю. Конечно как Айзек я не стану, ну кто сказал что не нужно к этому стремиться.
— А я — о саде, — тихо сказала Эми, промокнув слёзы от лука. — Чтобы зелень своя, помидоры, огурцы. И чтобы не бояться, что завтра есть будет нечего.
Карли улыбнулась.
— Слушайте, а давайте, когда найдём дом, у каждого будет своё дело. Тео — главный по механике, я — по кухне, Эми — по огороду. А Айзек пусть командует.
— Ага, — усмехнулся Теодор. — И Лили пусть командует вместе с ним. Чтобы он не грустил... Скажем, чтобы она помогала разделить его тяготы...
Эми прыснула смехом, но договорить не успела.
Мимо них, не глядя по сторонам, прошла Лори. Лицо опухшее, глаза красные, по щекам текут слёзы. Она шла, будто не видя ничего вокруг, спотыкаясь на ровном месте.
— Лори? — Эми выронила нож и вскочила. — Лори, что случилось?!
Она подбежала к подруге, обняла её за плечи. Лори дёрнулась, но не отстранилась, только всхлипнула громче.
— Тише, тише, — Эми гладила её по спине, как ребёнка. — Всё хорошо, я рядом, я здесь...
Лори подняла голову, вытирая слёзы, и её взгляд упал на Теодора. Тот замер с картофелиной в руке.
Глаза Лори расширились. Она смотрела на него так, будто увидела привидение. И ведь до этого она его не замечала... Возможно потому что её взгляд до этого был прикован к другому.
— Тео... — выдохнула она. — Теодор?!
Теодор неловко опустил картошку в миску, вытер руки о штаны.
— Эм... да. Это я... Привет, Лори.
Она сделала шаг к нему, потом ещё один. В глазах плескалось такое сложное чувство, что невозможно было разобрать.
— Тео... — повторила она, будто проверяя, не исчезнет ли он. — Ты был там... На холме, когда приехал тот человек... который привёз продукты. Он... он скрывал лицо. Это был Рик?
Теодор тяжело вздохнул. Опустил взгляд, потом снова поднял.
— Да, Лори, это был он.
Лори схватилась рукой за голову.
— Ты знал? Ты знал, что это Рик?
— Нет, — быстро ответил Теодор. — Я не знал. Честно. Я тогда вообще не знал, что его зовут Рик. Он представился Айзеком. Я узнал, что он твой муж... только когда мы уже уехали из лагеря.
Лори замерла.
— Он... он спрашивал про нас?
— Да. Я рассказал ему, он тогда расспрашивал про группу... ну и всё остальное.
Лори побледнела ещё сильнее.
— Что ты ему рассказал? — спросила она, и в голосе появились стальные нотки. — Про меня и Шейна?
Теодор смутился так, что даже уши покраснели, это было прекрасно видно даже несмотря на тёмный оттенок кожи. Он опустил взгляд в пол, потом коротко кивнул.
— Лори, я тогда не знал. Я правда не знал, что это Рик. Я думал, просто мужик, который хочет понять, что за люди там. Я рассказал... ну, как было.
Лори покачнулась. Эми подхватила её под руку и помогла опуститься на свободный стул. Лори уткнулась лицом в колени, обхватила голову руками и зарыдала — глухо, надрывно, беззвучно.
— Господи... — донёсся её приглушённый голос. — Господи, что же я натворила...
Эми опустилась рядом, обняла её за плечи, прижала к себе, гладя по волосам.
— Тише, тише, всё будет хорошо. Мы разберёмся. Ты не одна.
А Карли, которая всё это время стояла у плитки, не проронив ни слова, очень внимательно слушала. Ложка замерла в её руке, глаза были прикованы к плачущей.
Лори продолжала рыдать, уткнувшись лицом в колени, её плечи вздрагивали. Эми сидела рядом, одной рукой обнимая её, другой гладя по голове, как маленькую.
— Тише, тише, — приговаривала она мягко. — Всё хорошо. Твой муж жив. Он здесь, он вернулся к тебе. Это же чудо, понимаешь? Надо радоваться.
Лори подняла голову, её лицо было мокрым от слёз, красным, опухшим. Она посмотрела на Эми пустыми глазами.
— Ты не понимаешь, — голос сорвался. — Это не Рик. То есть... это он, но... словно чужой человек. В его глазах нет тепла. Совсем. Он смотрит на меня... как на чужую. Как будто я никто. Как будто между нами ничего не было.
Она всхлипнула, вытирая слёзы дрожащей рукой.
— В его глазах... пустота... Абсолютная. Словно не человек, а... не знаю. Словно мёртвый космос. Он не тот, кого я знала. Не тот Рик, что был до комы.
Эми растерянно замолчала, не зная, что сказать.
И тут Карли, которая всё это время молча стояла у плитки, вдруг заговорила. Голос её был тихим, задумчивым.
— Я читала где-то статью... ещё до всего этого. Там писали, что человек, когда лежит в коме, иногда может прожить целую жизнь. Во сне. Годы, десятилетия. Может быть... может быть, он там что-то пережил. Что-то, что изменило его.
Лори подняла на неё взгляд. В глазах мелькнуло что-то — надежда? Попытка ухватиться за объяснение?
— Рик... — начала она, но её перебили.
— Его зовут Айзек.
Голос прозвучал резко, холодно, как пощёчина.
Все подняли головы.
В нескольких шагах от них стояла Лили. Руки скрещены на груди, взгляд тяжёлый, полный такого презрения, что даже воздух, кажется, стал плотнее. Она смотрела прямо на Лори, не отрываясь.
— Его зовут Айзек, — повторила Лили медленно, чеканя каждое слово. — Не Рик. Айзек. И если бы ты хоть немного интересовалась им, а не своими чувствами, ты бы это уже поняла.
Лори замерла, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Я... я не...
— Ты не, — перебила Лили. — Ты вообще ничего о нём не знаешь. Ты бросила его в больнице. Уехала с другим. Завела от него ребёнка. А теперь сидишь и плачешь, потому что он смотрит на тебя не так, как тебе хочется?
Эми открыла рот, пытаясь что-то сказать, но Лили даже не взглянула на неё. Все её внимание было приковано к Лори.
— Знаешь, что он делал, пока ты тут устраивала свою новую жизнь? Он выживал. Один, в городе, полном ходячих. Он находил таких же потерянных людей и строил для них дом. Он рисковал жизнью, чтобы спасти тех, кого даже не знал. Он не спал ночами, чинил этот свой станок, думал, как защитить всех нас.
Её голос дрогнул — совсем чуть-чуть.
— А ты... ты просто хочешь, чтобы он снова стал твоим Риком. Удобным, предсказуемым. Но того Рика больше нет. И не будет. А Айзек... он заслуживает большего, чем женщина, которая променяла его на первого встречного.
Лори закрыла лицо руками и снова разрыдалась. Эми обняла её, но теперь в её взгляде, брошенном на Лили, читалась растерянность и лёгкий укор.
Карли молчала, широко раскрыв глаза.
Лили постояла ещё секунду, глядя на эту картину, потом развернулась и пошла прочь, в темноту ангара.
В тишине ангара, нарушаемой только приглушёнными всхлипами Лори, раздался оглушительный грохот.
Все разом обернулись.
Возле открытых ворот, где стоял один из трейлеров, дверь резко распахнулась — так, что чуть с петель не слетела. Изнутри вылетело тело. Шейн кубарем покатился по бетонному полу, подняв клубы пыли. Когда он остановился и попытался подняться, стало видно, что лицо у него в крови — нос разбит, губа рассечена.
— Ах ты сука! — заорал он, вскакивая и бросаясь обратно в дверной проём.
Из трейлера вышел Айзек. Спокойно. Без спешки. Как будто на прогулку вышел.
Шейн замахнулся — мощно, со всей дури, явно рассчитывая уложить противника одним ударом. Айзек даже не дёрнулся. Просто чуть сместил корпус, пропуская руку над плечом, и в ту же секунду его кулак врезался Шейну в бок.
Тот охнул, согнулся, но Айзек не дал ему опомниться — короткий, жёсткий удар ногой под колено, и Шейн рухнул на бетон, как подкошенный.
Айзек навис над ним. Голос прозвучал ледяной, без единой эмоции:
— Ну так ты же грозился, что мне морду разобьёшь. Давай, поднимайся и делай. А не пизди.
— УРОЮ, СУКА! — Шейн снова вскочил, слепая ярость застилала ему глаза.
Он кинулся снова. Айзек перехватил его руку на подлёте, вывернул запястье с такой лёгкостью, будто тренировался этому всю жизнь. Шейн взвыл, но Айзек уже наносил серию — удар по корпусу, по руке, снова по корпусу.
Шейн покатился по полу, как тряпичная кукла, и замер, хрипя и пытаясь вдохнуть.
Айзек стоял над ним, даже не запыхавшись. Смотрел сверху вниз абсолютно пустым взглядом.
— Вставай, — сказал он тихо.
Но Шейн не вставал. Он только хрипел и смотрел на Айзека с таким выражением, будто впервые его видел.
Ну через секунду его рука дёрнулась к кобуре.
Одно движение — тренированное, отточенное, явно не раз проделанное на стрельбищах или в перестрелках. Пистолет выскочил из кобуры, ствол пополз вверх, целясь прямо в Айзека.
Но выстрелить он не успел.
На его лбу зажглись три синие точки. Ровные, яркие, не мигающие. Лазерный целеуказатель резака. Эти точки шли, оттуда, где у пикапа стоял Марк. А ещё через две секунды добавились новые — из темноты, где маячил силуэт Лили.
Шесть синих точек плясали на теле Шейна. Голова, грудь, рука, сердце, снова голова.
Он даже не заметил.
Палец уже почти опустился на спуск, когда пистолет вдруг вырвало из его руки с такой силой, что чуть пальцы не переломало. Оружие описало дугу в воздухе и шлёпнулось прямо в ладонь Айзека, стоящего в трёх метрах.
Айзек даже не взглянул на пистолет. Одним движением открыл барабан, пули со звоном посыпались на бетон, покатились в разные стороны. Пустой пистолет он отбросил в темноту, даже не глядя, куда тот упал.
Шейн смотрел на него снизу вверх. Впервые в его глазах появилось что-то, кроме злобы и ненависти. Страх. Настоящий, холодный, липкий страх.
Айзек наклонился чуть ниже. Голос его был абсолютно пустым — ни злости, ни торжества, ни даже усталости.
— Если ещё раз наведёшь ствол на меня или на кого-то из моих, — сказал он тихо, но каждое слово врезалось в тишину ангара. — Я сломаю тебе позвоночник, и выкину к ходячим. Живым.
Шейн сглотнул. Он хотел что-то сказать — наверное, снова бросить вызов, снова оскалиться, — но язык не слушался.
Потому что сейчас, глядя в эти пустые, холодные глаза, он понял окончательно и бесповоротно: перед ним не Рик.
Тот Рик, которого он знал, который остался в больнице — тот Рик был человеком. Со своими слабостями, сомнениями, с этой дурацкой верой в справедливость. С ним можно было спорить, им можно было манипулировать, его можно было переиграть.
Этот... этот был другим.
Этот смотрел на Шейна так, будто тот был просто куском мяса, который мешает пройти. Без ненависти, без злости. С полным, абсолютным равнодушием.
И это было страшнее любых угроз.
Айзек выпрямился, бросил последний взгляд на лежащего Шейна и развернулся.
— Марк, Лили, — бросил он через плечо. — Отбой. Он всё понял... Надеюсь.
Точки погасли. Тишина в ангаре стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.
Шейн остался лежать на холодном бетоне, глядя в потолок невидящими глазами. Рядом валялись разбросанные пули, пустой пистолет где-то в темноте, и только сейчас до него начало доходить, что он только что был в миллиметре от смерти. И что спасло его только то, что этому человеку было просто лень его убивать.
Лори смотрела на место, где только что стоял Айзек, потом на Шейна, который так и остался лежать на бетоне, потом снова в темноту, куда ушёл этот человек. Её губы шевелились, но звук не выходил.
Наконец она выдавила:
— Как... как пистолет оказался у него в руке? Он же стоял в трёх метрах! Это... это невозможно...
Теодор, который всё это время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, вдруг оживился. Видимо, почувствовал, что может хоть чем-то помочь в этой странной ситуации.
— А я тоже так умею, — сказал он с лёгкой гордостью в голосе. — Ну, почти. Тренируюсь ещё.
Он поднял руку, нацелившись на банку с огурцами, стоявшую на ящике метрах в пяти. Сосредоточился. Лицо стало каменным.
Банка дрогнула. Приподнялась на пару сантиметров. Теодор напрягся сильнее. Банка качнулась, поплыла в воздухе...
И на полпути к Теодору вдруг резко рванула вниз и с оглушительным звоном разбилась о бетон. Огурцы раскатились в разные стороны, рассол растёкся по полу.
— ТВОЮ Ж МАТЬ, ТЕОДОР! — заорала Карли, выскакивая из-за плитки. — У нас огурцов и так ХРЕН да ни хрена, а ты последнюю банку разбил! Я тебе сейчас эти огурцы...
— Да я случайно! — Теодор отшатнулся, выставив руки в защитном жесте. — Я ж тренируюсь ещё! Не донёс чуть-чуть!
— Чуть-чуть?! — Карли уже подбирала что-то тяжёлое с виду. — Я тебе сейчас так "чуть-чуть" объясню!
Эми хохотнула, но тут же взяла себя в руки и подошла к Лори, которая смотрела на всё это с абсолютно отсутствующим выражением лица. Рот её был открыт, глаза не мигали.
— Лори, — мягко сказала Эми, беря её за руку. — Лори, послушай меня.
Лори медленно перевела взгляд на неё.
— Это... это что было? — прошептала она. — Он... поднял банку в воздух? Просто силой мысли? И тот парень, Марк, и эта девушка... у них на спинах какие-то штуки... и пистолет...
— Это называется модули, — сказала Эми. — Их сделал Айзек. Ну, тот, кого ты называешь Риком.
Лори моргнула.
— Сделал? Он... он сделал это?
— Да. Он инженер. Очень хороший инженер. — Эми улыбнулась, хотя улыбка вышла немного грустной. — У него на спине устройство, оно питает всё это. А те штуки, которыми они стреляют... резаки, кажется. Тоже его работа.
Лори покачала головой, будто пытаясь проснуться.
— Рик... инженер? Рик был шерифом. Он в патруле работал, он...
— Я знаю только то, что видела, — мягко перебила Эми. — Он спас меня. Спас Теодора. Спас всех нас, он построил нам дом, он кормит нас, защищает. И да, он делает такие вещи, которые я даже объяснить не могу.
Лори опустилась на ящик, глядя перед собой пустыми глазами.
— Значит, это правда, — прошептала она. — Он изменился. Он совсем другой.
— Может, — тихо сказала Эми, садясь рядом. — А может, он всегда был таким. Просто ты не знала.
За их спинами Карли всё ещё гонялась за Теодором с половником, требуя компенсации за разбитые огурцы. Где-то в темноте ангара Лили разговаривала с Марком. А Лори сидела и пыталась осознать, что её мир только что перевернулся во второй раз за один вечер.
***
Я стоял у импровизированного стола, сколоченного из старых ящиков, и смотрел на карту Саванны. Ли, Кенни и Морган склонились рядом, тыкая пальцами в разные точки, обсуждая, где лучше сделать первую остановку, какой район выглядит наиболее перспективным для укрытия.
— Вот здесь, — Кенни ткнул в район порта. — Склады, старые здания, и к воде близко. Если там чисто, можно закрепиться.
— А если нет? — спросил Морган. — Надо иметь запасной вариант.
— Университет, — ответил Ли. — Каменные стены, мало входов, можно забаррикадироваться.
Я слушал их вполуха. Голова раскалывалась так, что хоть резаком её отрезай.
Мысли лезли сами собой. И главная из них была про Шейна. А в голову невольно полезли воспоминания из трейлера.
Шейн ДОЛБОЁБ.
Он реально заявился ко мне в трейлер... И начал...
— Если ты обидел Лори, я тебя убью.
Я тогда даже не повернулся. Сидел, разбирал резак, чистил контакты. Думал, если промолчать, он сам уйдёт. Не ушёл.
— Ты слышишь меня? — голос у него становился всё громче. — Ты появился непонятно откуда, с этими своими... штуками, с этой своей бандой, и думаешь, что можешь просто так прийти и всё сломать?!
Я молчал. Это его бесило ещё больше.
— Мы тут выживали, пока ты в коме валялся! Мы пахали, мы рисковали, мы детей защищали! А ты... ты просто взял и...
Он нёс какую-то пургу про то, как им было тяжело, про то, что я во всём виноват. Я даже не вникал. Голова гудела от всего сегодняшнего — от встречи с Лори, от Карла, от этого идиотского разговора, от того, что теперь вся эта группа военных и гражданских будет смотреть на меня как на циркового медведя.
— ...ты вообще говорить будешь?! — заорал он уже прямо над ухом.
Я поднял голову и посмотрел на него. Спокойно так... Устало.
— Слушай, — сказал я. — Вали на хуй.
Он аж поперхнулся. Видимо, не ожидал, что "Рик" так ответит.
— Ты... ты че сказал?!
— То, что слышал. Вали на хуй из моего трейлера. У меня голова болит, и твой визг её лечит хуже всего.
Он побагровел. Кулаки сжались.
— Ах ты сука...
И замахнулся.
Дальше всё произошло само. Рефлексы. Те самые, что отточены на «Ишимуре», где некроморфы выпрыгивали из каждой щели, из вентиляции, даже из лифтовой шахты, когда ты просто едешь на свой этаж. Тело сработало быстрее мозга.
Я даже не вставая со стула перехватил его руку, рванул на себя и одновременно врезал кулаком в лицо. Он охнул, отшатнулся, а я добавил ногой в грудь — просто чтобы отодвинуть подальше. Он вылетел из трейлера, как мешок с го... кхм, с картошкой, грохнулся на бетон и покатился.
Я встал, вышел следом. Дальше... Дальше случилось то что случилось.
— Айзек? — голос Ли вырвал меня из воспоминаний. — Ты с нами?
Я моргнул, возвращаясь в реальность. Карта, ящики, трое мужчин смотрят на меня вопросительно.
— Да, — сказал я. — Извини, задумался. Что там про университет?
Наконец-то все эти мучения с картой закончились. Мы наметили несколько точек в Саванне: портовые склады, университет, старый форт на берегу. На завтра — финальное решение, куда именно двигать колонну.
Я вышел из ангара и с наслаждением вдохнул ночной воздух. Голова гудела, глаза слипались, спина ныла после всех сегодняшних приключений. Трейлер манил тишиной и относительным покоем. Там, надеюсь, Клем уже спит, и можно будет просто рухнуть и отключиться.
— Айзек.
Я замер. Выдохнул. Медленно повернулся.
Полковник Харрис стоял в паре метров, заложив руки за спину. В свете одинокого фонаря его лицо казалось высеченным из камня — усталым, но твёрдым.
— Можно? — кивнул он в сторону трейлера.
Я вздохнул. Очень хотелось послать его куда подальше и просто лечь спать. Но это был полковник, лидер местных вояк. И от этого разговора, похоже, зависело многое.
— Заходи, — кивнул я, открывая дверь.
Внутри Харрис осмотрелся и, кажется, слегка охренел. Ящики с консервами, коробки с батарейками, инструменты, запчасти — всё это добро занимало каждый свободный угол. На лежанке, свернувшись калачиком, спала Клем... Как же я ей завидую.
— Присаживайся, — я кивнул на свободное место.
Харрис сел, помолчал, оглядываясь. Потом перевёл взгляд на меня.
— Я поговорил с некоторыми твоими людьми, — начал он без предисловий. — Твоё досье, скажем так, впечатляет. Давно не видел такой сплочённой группы. Даже в армии... ну, ты понимаешь.
Я молчал, ждал.
— У вас есть порядок, дисциплина, но не та, палочная, а человеческая. Все знают своё место, все знают, что делать. И главное, — он посмотрел мне прямо в глаза, — всё это завязано на тебе. Ты их опора, их щит, их командир. И они тебе доверяют.
Я кивнул. Это была не похвала, просто констатация факта.
— К чему ты клонишь?
Харрис вздохнул. Впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то человеческое — усталость, может быть, даже отчаяние.
— Мои люди... мы в плачевном состоянии. Я могу храбриться сколько угодно, могу наставлять их, держать в тонусе. Но если так продолжится, мы не выживем. — Он помолчал. — Я предлагаю объединиться. Одной группой.
Я задумался. Вопросов было много. Но главный я задал первым:
— Расскажи про форт. Как он пал?
Харрис усмехнулся — горько, без веселья.
— По глупости. По самоуверенности. Думали, раз мы военные, раз у нас оружие, раз у нас стены — мы неуязвимы. А ходячие... им плевать на наши регалии.
Он откинулся назад, глядя в потолок.
— Отбивались как могли. Но их становилось всё больше. Мы не успевали. А потом... вспышки начались прямо внутри. Кто-то обратился, начал кусать окружающих. Паника, хаос. Никто не знал, что делать. Приказы не работали, люди сходили с ума.
Я слушал молча, а он продолжил.
— На стрельбу приходили новые. И новые. Патроны таяли на глазах. А я... я просто угробил людей. Своей самоуверенностью. Своим "мы справимся".
Он замолчал, сцепив руки в замок.
— В итоге мы — я, несколько моих подчинённых, группа гражданских, решили уходить, пускай генерал Эванс и дал приказ стоять до последнего... Я видел, что форт долго не протянет. Когда мы собирались, случился последний прорыв. Самый массовый. Если бы я не подготовил машины заранее... — он развёл руками. — Бродил бы сейчас среди них.
Тишина повисла в трейлере. Слышно было только тихое дыхание Клем за перегородкой.
Я смотрел на Харриса и думал. Нужно ли мне это? Ещё одна группа, ещё рты, ещё проблемы? С одной стороны — военные, дисциплина, оружие, опыт. С другой — обуза, которая может потянуть на дно.
— Ты честно рассказал, — наконец сказал я. — Это плюс. Но я не знаю, потянем ли мы. У нас свои планы, свой маршрут. Саванна — не ближний свет.
— Я не прошу тащить всех сразу, — быстро сказал он. — Дайте нам дойти. Помогите организоваться, хотя бы с временным убежищем. А там... там посмотрим. Может, разделимся, может, останемся вместе.
Я вздохнул. Голова раскалывалась всё сильнее.
— Дай мне подумать, — сказал я. — Утро вечера мудренее.
Харрис кивнул, поднялся.
— Спасибо, что выслушал.
У двери он обернулся.
— Твои люди... они правда верят в тебя. Это дорогого стоит. Не потеряй.
И вышел.
Я остался один. Сидел, смотрел в одну точку и пытался решить — брать на себя ещё и эту ношу или нет.
В голове — каша. Харрис со своим предложением, Лори с её слезами, Шейн, который, надеюсь, уже дополз до своей берлоги и сдох там от унижения. И Карл... мальчишка, который смотрит на меня как на папу, а я даже не знаю, что ему сказать.
Герой, блядь.
Я никогда не просил этого дерьма. Не просил, чтобы на меня смотрели как на спасителя. Не просил, чтобы люди верили, что я вытащу их из любой жопы. Я просто чинил то, что ломалось. Сначала на «Ишимуре».... Потом здесь — заборы, резаки, чужие судьбы.
А теперь ещё и эти. Военные. С их выправкой и верой в то, что если объединиться, то всё будет хорошо. Харрис мужик нормальный, вроде не дурак. Но его люди... они привыкли, что за них решают. Что есть приказы, есть структура, есть тот, кто скажет, куда бежать и кого убивать.
А если я возьму их, помогу устроиться, а потом их база рухнет? Как тот форт? Как всё, во что они верили? Мне опять собирать этот конструктор по кускам? Вытаскивать их из дерьма, потому что они сами не умеют?
Я не капитан, не сука-мессия и не герой, мать его, американского разлива. Я просто инженер, который чинил космические станции, а теперь строю заборы до зари и думают, где взять запчасти на новый резак.
И если я соглашусь... это же не на день, не на неделю. Это надолго. Потому что такие, как они, без опоры не могут. Им нужен кто-то, кто скажет: "Всё будет хорошо, я всё починю".
А я уже устал чинить.
Но когда я представляю, как они попрутся сами в Саванну, с этим своим скарбом и своей растерянностью, и как их там пережуют ходячие или какие-нибудь бандиты... что-то внутри ёкает.
Не потому что я герой. Потому что людей жалко. И Нейта, который вроде нормальный парень, хоть и тормозит иногда.
Блядство.
Надо спать, а то уже мысли путаются. Утро вечера мудренее, как говорил кто-то умный. А завтра... завтра решу. Или не решу. Или всё решится само, как обычно.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.