Системный Друид
Аннотация
За свою долгую жизнь я бесчисленное количество раз спасал животных и растительный мир, побывал в самых экстремальных ситуациях. Казалось, я был готов ко всему. Но я никак не ожидал, что однажды проснусь в теле бестолкового пацана, который погубил себя и едва не погубил самого близкого ему человека.
Теперь мне предстоит исправить все его ошибки и заодно научиться быть наследником Хранителя леса. Новый мир ждёт появления друида.
Авторы: Оливер Ло, Ткачев Андрей
Цикл: Системный Друид
Теперь мне предстоит исправить все его ошибки и заодно научиться быть наследником Хранителя леса. Новый мир ждёт появления друида.
Авторы: Оливер Ло, Ткачев Андрей
Цикл: Системный Друид
Глава 2. Работа над ошибками
Восстановление началось с дисциплины, к которой предыдущий владелец этого тела совсем не был приучен.
Мое новое тело было рыхлым, слабым и совершенно не приспособленным к жизни в лесу. Это раздражало.
Я привык чувствовать себя крепким узлом из жил и мышц, привык, что тело отзывается на команду мгновенно, как хорошо смазанный механизм. А здесь я получил заготовку. Материал неплохой, молодой, гибкий, без застарелых травм суставов, что мучили меня последние лет пять, но абсолютно сырой.
Прошло четыре дня с того момента, как я очнулся. Четыре дня я заставлял этот мешок с костями работать.
Утро начиналось еще до рассвета. В хижине было холодно, за ночь очаг прогорал, и сырой воздух, просачивающийся сквозь щели, выстужал помещение. Я откидывал шкуру, служившую одеялом, и спускал ноги на ледяной пол.
Это был первый тест на волю. Мальчишка, чье место я занял, в такие моменты наверняка закутался бы поплотнее и спал до полудня. Я же вставал.
Разминка была простой, базовой, какую делают в армии или спортивных лагерях. Вращение головой, плечи, наклоны. Суставы, казалось, хрустели, связки тянуло, но это была приятная, рабочая боль, которая заставляла это тело двигаться. Я чувствовал, как кровь начинает разгоняться по венам, вымывая остатки сонной одури и последствия яда.
Приседания давались тяжелее всего. Ноги дрожали уже на десятом разе, дыхание сбивалось. Сердце колотилось в груди, как перепуганная птица. Я не останавливался. Делал перерыв, восстанавливал дыхание, глубокий вдох носом, медленный выдох ртом, и продолжал.
Торн наблюдал за мной. Старик обычно просыпался раньше меня, но с лежака не вставал, пока я не заканчивал утренний ритуал. Он лежал, прикрыв глаза, и только по ритму его дыхания я понимал, что он не спит. Иногда, поворачиваясь во время упражнений, я краем глаза ловил на себе его взгляд.
В этом взгляде было странное выражение. Смесь недоверия, настороженности и глухого, затаенного удивления.
Он не задавал вопросов. Не комментировал мои действия. Просто смотрел, как его внук, который раньше, судя по всему, тяжелее ложки ничего не поднимал, методично и упрямо истязает себя физическими нагрузками.
После разминки шли водные процедуры. Я выходил к ручью, невзирая на погоду. Вода была ледяной, обжигающей, от нее сводило зубы, но она отлично тонизировала. Я умывался, до красноты растирал торс жестким полотенцем, найденным в сундуке. Кожа горела.
Казалось бы, я издевался над собой. Возможно, со стороны оно так и выглядело, но именно в такие моменты я как никогда чувствовал себя живым. Да и знакомые шаманы в моем прошлом говорили, что вода — она все вымывает и уносит с собой, как и яд, что был в этом теле, так и ту ленность, которая въелась в его основу.
Днем я изучал территорию. Далеко от хижины не отходил — сил после отравления все еще не хватало, да и здравый смысл подсказывал не лезть в чащу без оружия и подготовки. Я ходил кругами, расширяя радиус на пару метров каждый день.
Это было не просто праздное шатание. Я работал. Мой мозг, привыкший анализировать биомы, в которых мне приходилось работать, жадно впитывал новую информацию.
Этот лес здесь, который местные называли Пределом, отличался от моей родной тайги. Деревья были массивнее, их кора — грубее, словно каменная крошка, въевшаяся в древесину. Листва имела темный, почти синий оттенок, а мхи, покрывавшие все вокруг толстым ковром, светились в сумерках слабым фосфоресцирующим светом.
Но законы природы везде одни. Есть хищники, есть жертвы, есть симбионты. Я учился читать этот лес.
Вот след у корней старого вяза: глубокий, с четким отпечатком когтей. Кто-то тяжелый прошел здесь после дождя. Почва еще влажная, края следа не осыпались, значит, зверь был здесь не более трех часов назад.
Вот сломанная ветка на высоте человеческого роста. Слом свежий, древесина светлая. Кто-то ломился через кустарник, не разбирая дороги. Лось? Или местный аналог кабана?
А вот помет. Я присел на корточки, разворошил кучку прутиком. Семена ягод, шерсть, мелкие кости. Всеядный. Скорее всего, барсук или енот, только размером с хорошую такую овчарку. Такие открытия завораживали и дарили ощущения новизны, которые я давно потерял, поколесив по всему миру.
Система, мой странный и пока не до конца понятный спутник, помогала. Она не была навязчивой. Интерфейс не перекрывал обзор, не мигал красными лампочками, требуя внимания, как это было в играх, в которые я порой играл. Она проявлялась только тогда, когда я сосредотачивался на чем-то конкретном.
Я остановился у кустарника, усыпанного мелкими синими ягодами. На вид — безобидная голубика, только листья странной, треугольной формы. Я сфокусировал взгляд.
Воздух перед глазами дрогнул, и всплыла полупрозрачная рамка:
Объект: Лунника ползучая.
Тип: Лекарственное/Ядовитое.
Свойства плодов: Слабый стимулятор, восстанавливает малый запас сил, утоляет жажду.
Свойства листьев: Содержат нейротоксин, вызывающий паралич дыхательных путей.
Ягоды можно было использовать в пищу (не более горсти за раз). Листья пригодились бы для смазывания наконечников стрел или создания ядов.
Я хмыкнул. Полезно. Внешне ягода выглядела так, что хотелось сорвать горсть и отправить в рот вместе с листьями. Ошибка могла стоить жизни.
— Запомним, — прошептал я, осторожно касаясь плотной кожицы ягоды. В этом плане повезло, что у меня есть такой помощник, а то знания парня были слишком разрозненными, да и он такими вопросами не интересовался.
Я двинулся дальше. Камни у ручья были покрыты густым, мягким мхом, напоминающим бархат. Я провел по нему ладонью, ощущение было теплым, приятным, словно гладишь кошку.
Объект: Каменный бархат.
Тип: Кровоостанавливающее.
Свойства: Впитывает жидкость в 20 раз больше собственного веса, содержит природные антисептики.
Применение: Прикладывать к открытым ранам. Ускоряет свертываемость крови.
— Отличный перевязочный материал, — тихо проговорил я, как часто привык делать во время исследования местности. — Надо будет набрать про запас, когда найду, во что сложить.
Чуть дальше, под трухлявым пнем, россыпью росли грибы. Бледные шляпки, тонкие ножки, приятный грибной запах. Вылитые вешенки, только с чуть розоватым оттенком пластинок.
Объект: Гнилушка-обманка.
Тип: Смертельно опасное.
Свойства: Разрушает печень и почки в течение трех часов после употребления.
Особенности: При термической обработке токсичность усиливается.
Я отдернул руку. Вот тебе и вешенки. Супчик из таких сваришь, и привет предкам. Вроде так говорят местные, если верить обрывкам знаний, что с каждым днем все больше укоренялись в моей памяти.
Каталог в голове пополнялся. Я запоминал названия, свойства, внешний вид. Привычка, выработанная десятилетиями. В той же тайге знание того, какую траву приложить к порезу, а какую заварить от жара, ценилось дороже золота. Здесь, похоже, ставки были еще выше.
Вечера я проводил на крыльце, занимаясь растяжкой. Мышцы гудели, тело ныло, но это была правильная усталость. Я чувствовал, как с каждым днем становлюсь чуть сильнее, чуть выносливее. Как возвращается контроль над телом.
Торн обычно сидел внутри, перебирая свои травы, или точил инструменты. Мы почти не разговаривали. Пропасть между нами, увы, была огромной, заполненной предательством того, чье тело я носил, и недоверием, которое оно породило.
Я не пытался навязываться. Слова здесь не помогут, только действия. И тут, как с опасным хищником, надо действовать постепенно, размеренно.
***
В один из таких неспешных дней волк, которого я видел в первый день моего появления в этом мире, пришел снова.
В первый раз утром, мы встретились у ручья. Я только закончил умываться, поднял голову, стряхивая воду с лица, и замер.
Он стоял на другом берегу, метрах в десяти. Серый призрак на фоне темных стволов. В этот раз я смог рассмотреть его лучше. Шерсть у него была не просто серой, а с каким-то металлическим отливом, словно каждая ворсинка была тонкой проволокой. Глаза — два куска янтаря, умные, спокойные.
Мы смотрели друг на друга с минуту. Я не делал резких движений, дышал ровно, всем видом показывая: я тебя вижу, я тебя уважаю, я не претендую на твою территорию сейчас.
Волк коротко дернул ухом, развернулся и исчез в подлеске. Без единого звука. Даже ветка не хрустнула. Удивительный зверь.
Вторая встреча случилась вечером четвертого дня. Я сидел на пороге, вытянув ноги, и массировал икры после проверки этого тела на выносливость — она оказалась хреновой. Солнце уже село, лес погружался в сумерки, наполнялся шорохами и тенями.
Он вышел из темноты так обыденно, словно был домашним псом, возвращающимся с прогулки. Остановился метрах в двадцати, у границы света, падающего из окна хижины. Лег на траву, положив тяжелую голову на передние лапы.
Я замер, не прерывая движения рук, но мышцы напряглись, готовые к рывку.
Система тут же, словно повинуясь мысленной команде, подсветила силуэт зверя.
Объект: Сумеречный Волк (Страж).
Состояние: Здоров, спокоен, наблюдает.
Ранг: 3
Уровень угрозы: Высокий.
Условие получения: Зверь должен добровольно позволить…
Я отвел взгляд от текста. Условие я помнил. Езда верхом на волке. Звучало как бред сумасшедшего или откровенное самоубийство. Не говоря уж о том, что он добровольно должен мне это позволить.
Я посмотрел зверю в глаза. В них не было приглашения. В них было любопытство. Он изучал меня так же, как я изучал этот лес. Возможно, он чувствовал перемену. Животные всегда чувствуют такие вещи лучше людей. Они не верят словам, они читают ауру, запах, микродвижения. Для него я пах тем же мальчишкой, но двигался и вел себя как старый, опытный самец. Это его интриговало.
— Рано, брат, — тихо сказал я. — Я пока не готов. И ты это знаешь.
Волк, словно услышав мои мысли, зевнул, показав ряд белоснежных зубов, поднялся и растворился в темноте.
***
Пятый день принес перемены.
Торн ушел еще до рассвета, что случалось нечасто. Вернулся он, когда солнце уже начало касаться верхушек деревьев на западе.
Дверь распахнулась от удара ногой. Старик ввалился внутрь, тяжело дыша. На руках он держал что-то массивное, завернутое в грубую мешковину.
Запах ударил мне в нос раньше, чем я успел рассмотреть ношу. Запах болезни. Сладковатый, гнилостный смрад разложения, смешанный с едкой, химической горечью.
— Стол! — рявкнул Торн, не глядя на меня. — Убери все со стола! Живо!
Я не стал задавать вопросов. Смахнул в сторону пучки сухой травы, сдвинул ступку. Торн опустил свою ношу на столешницу. Мешковина откинулась, и я невольно присвистнул.
Это был медвежонок. Но не тот бурый мишка, к которым я привык в сибирских лесах. Этот выглядел так, словно его лепили из камня. Шерсть бурая, жесткая, отливающая сталью. А вдоль хребта, на плечах и голове бугрились каменные наросты. Натуральный камень, вросший в живую плоть, образуя естественную броню.
Детеныш был размером с крупного ротвейлера. Он дышал тяжело, с хрипом и свистом. Из пасти капала густая, желтоватая пена. Глаза были закрыты, тело била мелкая дрожь.
Торн, не теряя времени, метнулся к полкам. Его руки тряслись, едва заметно, но я видел. Как только он дотащил мишку — ума не приложу. Старик достал какие-то корешки, бросил их в ступку, схватил пестик.
— Железистый молочай, — пробормотал он сквозь зубы. — Проклятые браконьеры… Травить родники…
Я подошел ближе. Встал у стола, глядя на умирающего зверя. Жалость кольнула сердце — привычная, профессиональная жалость, которая не мешает действовать, а, наоборот, обостряет чувства.
Система вспыхнула перед глазами, разворачивая полотно текста:
Объект: Скальный медведь (детёныш).
Возраст: 8 месяцев.
Ранг: Нет (не пробуждён).
Состояние: Критическое. Острое отравление железистым молочаем, осложнённое магическим истощением. Токсин разрушает слизистую желудка и блокирует каналы маны.
Вероятность летального исхода без лечения: 94%.
Цифры горели красным. Девяносто четыре процента. Почти приговор. Старик толок корни, но я видел, что он спешит и нервничает. Его движения были суетливыми. Он готовил что-то стандартное, универсальное противоядие, которое может сработать, а может и нет.
И тут текст в панели сменился:
Рекомендация: Комплексный отвар.
Состав:
1. Корень Белого Пламени (нейтрализация токсина) — 3 части.
2. Пыльца Ночного Светоцвета (восстановление мана-каналов) — 1 часть.
3. Кора Железного Дуба измельчённая (укрепление стенок желудка) — 2 части.
Способ применения: Перорально 200 мл, остаток нанести в виде компресса на грудную клетку и область печени.
Я моргнул. Рецепт висел в воздухе, четкий и понятный. Корень Белого Пламени? Я не знал, как он выглядит.
Я обвел взглядом хижину. Полки, забитые пучками, мешочками, горшками. Хаос для непосвященного.
— Белое Пламя, — прошептал я.
И система отозвалась. Одна из связок под потолком, похожая на сушеные белые коряги, подсветилась мягким золотистым контуром.
Корень Белого Пламени. Высушенный. Качество: Среднее. Вывод: Годен.
Я перевел взгляд ниже. Глиняный горшочек на второй полке.
Пыльца Ночного Светоцвета. Свежая. Качество: Среднее. Вывод: Годна.
Берестяной короб в углу.
Кора Железного Дуба. Измельчённая. Качество: Высокое. Вывод: Годна.
Все здесь. Все под рукой. Но Торн, похоже, торопился, забыл про этот вариант или не знал его. Он хватался за то, что привык использовать.
Я не колебался. Времени на раздумья не было и поэтому я полностью доверился этой загадочной системе. Медвежонок издал булькающий звук, его лапы свело судорогой, торопя с действиями.
Я шагнул к стене. Сдернул связку белых корней. Схватил горшок. Зачерпнул горсть коры из короба.
Торн обернулся на шум. Его глаза сузились.
— Что ты делаешь? — голос был сухим, ломким, полным недоверия. — Положи на место. Не трогай запасы.
Я подошел к столу, вывалил ингредиенты на свободное место. Взял вторую, пустую ступку.
— Это поможет, — сказал я твердо, глядя ему в глаза. — Ему нужно нейтрализовать токсин и поддержать магию. Иначе он не выживет.
Старик замер с пестиком в руке. На его лице отразилась гамма эмоций: от гнева до растерянности. Он хотел что-то сказать, наверняка резкое, хотел прогнать меня, бесполезного нахлебника, который лезет не в свое дело.
Но я уже работал, не обращая ни на что другое внимание.
Руки, эти чужие, тонкие руки, вдруг вспомнили движения, которые я делал тысячи раз в прошлой жизни. Кто же знал, что наставления шамана и других моих знакомых по всему миру пригодятся именно здесь. Народная медицина в ином мире, звучит как шутка, но я просто делал.
Я разломил корень, он хрустнул сухо и звонко. Бросил в ступку. Начал толочь.
Движения были точными, экономными. Удар, поворот, удар. Корень превращался в белый порошок. Запахло жженым сахаром.
Торн смотрел на мои руки. Я видел боковым зрением, как расширяются его глаза. Вик-прежний, тот избалованный мальчишка, никогда не брал в руки ступку. Он брезговал грязью, запахами, трудом. Он не знал названий трав, путал подорожник с лопухом.
А сейчас его руками работал мастер.
— Три части корня, — проговорил я вслух, не для него, для себя. — Две части дуба.
Я всыпал бурую крошку коры, продолжил перетирать. Смесь меняла цвет, становилась сероватой.
— Пыльца в конце, — добавил я. — Иначе потеряет силу от трения.
Торн молчал. Он отложил свою ступку и просто смотрел. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Не подозрение. Скорее, шок. Словно он увидел призрака или то, что просто не укладывалось в его картину мира.
— Воды, — бросил я, не оборачиваясь. — Горячей, но не кипятка.
Старик вздрогнул. Секунду он медлил, борясь с гордостью, с привычкой командовать. Но потом кивнул, метнулся к очагу, где висел котелок. Зачерпнул воды кружкой, плеснул в мою ступку.
Я быстро размешал получившуюся кашицу. Всыпал пыльцу, она вспыхнула, соприкоснувшись с влагой, на миг озарив ступку голубоватым светом, и тут же погасла, растворяясь. Удивляться таким эффектам не было времени, потом.
— Держи ему пасть, — скомандовал я.
Торн подчинился. Его сильные, узловатые пальцы разжали челюсти медвежонка. Я начал вливать варево. Медленно, по чуть-чуть, массируя горло зверя, чтобы сработал глотательный рефлекс.
Медвежонок дернулся, захрипел, пытаясь выплюнуть горькую жижу, но мы держали крепко.
— Глотай, маленький, глотай, — шептал я, чувствуя под пальцами жесткую шкуру. — Жить хочешь — терпи.
Когда последняя капля исчезла в глотке зверя, я выдохнул. Остатки смеси вывалил на кусок ткани и прижал к груди медвежонка, прямо там, где под каменными пластинами билось сердце.
— Теперь ждать, — сказал я, вытирая руки о тряпку.
Медвежонок под моей рукой перестал дрожать. Каменные пластины на его боках, до этого холодные и тусклые, вдруг потеплели, наливаясь едва заметным внутренним светом. Дыхание выровнялось, стало глубоким и чистым, без пугающих хрипов.
И в тот же миг воздух перед глазами снова дрогнул, разворачивая передо мной каскад системных сообщений. Они сыпались одно за другим, требуя внимания.
Статус объекта: Скальный медведь обновлен.
Динамика: Положительная. Токсин нейтрализован. Угроза жизни устранена.
Я мысленно выдохнул. Получилось. Знания из старой жизни и подсказки этой странной Системы сработали в тандеме. Но панель не исчезла. Текст мигнул, сменив цвет с нейтрально-белого на золотистый.
Внимание! Выполнено скрытое условие: «Милосердие хищника».
Суть условия: Спасти жизнь опасному магическому зверю, находясь в уязвимом состоянии, не имея активного контракта.
Награда: Частичная ассимиляция дара.
Получена способность: «Каменная Плоть» (Ранг: Новичок).
Описание: Позволяет кратковременно (до 2 секунд) менять структуру эпидермиса, придавая коже твердость гранита. Требует затрат маны.
Я сжал и разжал кулак, прислушиваясь к ощущениям. Тело казалось прежним, но где-то на периферии сознания появилось новое чувство, странное, тяжелое, отдающее гранитной крошкой на зубах. Это было не просто знание. Это был инструмент, вбитый в мои рефлексы, в мою суть.
Выходит, я перенял способность этого медвежонка. Надо будет проверить в действии.
Мы стояли рядом, плечом к плечу. Я и старик, который довольно неоднозначно относился к тому, чье тело я занимал. В какой-то момент, передавая мне кувшин с водой, чтобы промыть ступку, его пальцы коснулись моего запястья.
Касание было случайным, коротким. Но этого хватило.
Мир моргнул. Перед глазами всплыла новая панель, заслонив собой и медведя, и стол, и задымленные стены хижины.
В тот момент я понял. Почему у старика дрожали руки, почему он суетился и не использовал нужный отвар, а решил лечить мишку тем, что было проще и доступнее. Человек его вершины опыта вряд ли бы мог забыть такие вещи, только если он был полностью здоров.
Объект: Торн, Хранитель леса. Человек.
Возраст: 71 год.
Состояние: Тяжелое. Отравление «Черной Колыбелью» (третья стадия).
Описание: Яд быстрого действия, угнетает жизненные функции, разрушает энергетическое ядро.
Прогресс сдерживается личной магией носителя, но резервы истощаются.
Прогноз: Без специфического антидота летальный исход неизбежен.
Срок: От двух недель до месяца.
Известный антидот: Эссенция на основе яда Столетнего ядозуба (требуется особь возрастом от 100 лет). Эффективность выше, чем выше возраст зверя.
Я отшатнулся, словно получил удар током.
Торн заметил мое движение. Он прищурился, глядя на меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом.
— Что с тобой? — спросил он тихо.
Я не мог ответить. Я смотрел на него и видел не просто сурового старика, а человека, над головой которого тикали невидимые часы. Две недели. Месяц — максимум.
И тут меня накрыло.
Это был настоящий взрыв образов. Будто кто-то сорвал ржавый замок с двери в подвале памяти и пинком распахнул ее настежь.
Я задохнулся. Реальность хижины поплыла, сменяясь яркими, болезненными воспоминаниями.
…Солнечная поляна. Запах меда и нагретой травы. Я… нет, он, Вик. Стоит перед группой всадников. Их трое. Кони дорогие, сбруя так и блестит в лучах солнца. В центре молодой парень, чуть старше Вика. Высокий, светловолосый, с породистым, надменным лицом. На его груди, на синем бархате камзола, вышит серебряный олень с раскидистыми рогами. Герб Валлуа.
Сын графа. Райан де Валлуа.
Он улыбается. Улыбка у него такая, что хочется верить каждому слову. Он протягивает Вику кошель. Золото звенит тяжело и приятно. Восторг парня…
— Нам просто нужно поговорить с твоим дедом, — говорит Райан. Голос у него мягкий, бархатный. — Старик упрям. Он не понимает, что прогресс не остановить. Мы не причиним ему вреда. Просто покажи тайную тропу к Сердцу Леса. Ты же хочешь выбраться из этой дыры, Вик? Хочешь в столицу? Я замолвлю за тебя словечко перед отцом.
И Вик кивает. Он берет кошель. Он пьян от собственной важности и выпитого вина, от близости этих сияющих господ. Он ненавидит лес. Ненавидит грязь, комаров, запах трав, вечное ворчание деда. Он хочет шелка, вина и красивых женщин.
— Я проведу, — говорит парень.
Смена воспоминания. Ночь.
Та же хижина. Дверь выбита. Торн лежит на полу, корчится в судорогах. Изо рта идет розовая пена. Легкий порез на плече отравленным оружием. Даже такой царапины достаточно, чтобы яд поразил тело.
Вик стоит в углу, прижавшись спиной к бревнам. Его трясет. Он тоже отравлен, но другим ядом, тем, что был подмешан в вино. Его мутит, мир плывет.
Райан перешагивает через старика. Он больше не улыбается. Он деловито осматривает хижину.
— Спасибо за помощь, мальчик, — бросает он через плечо. — Ты оказался полезнее, чем я думал. Жаль, что свидетели нам не нужны.
Смех. Холодный, злой смех.
И удар рукоятью в висок…
Я вынырнул из воспоминания, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Сердце колотилось так, что отдавалось болью в ребрах. Пот заливал глаза.
Торн все еще смотрел на меня. В его взгляде не было вопроса.
Он выжил. Хранители леса крепче обычных людей, их связь с природой дает им силы бороться даже с такой дрянью, как «Черная Колыбель». Но даже их силы не бесконечны.
Он выжил, чтобы найти своего внука полумертвым в овраге, куда его скинули люди сына графа. И вместо того, чтобы добить предателя, он две недели вытаскивал его с того света. Тратил последние силы, остатки магии, редчайшие ингредиенты.
Спас меня. А сам умирает, хотя наверняка мог найти решение для себя.
Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что взяли золото. Те самые руки, что открыли тропу убийцам.
Отвращение подкатило к горлу горячим комом. Мне захотелось содрать с себя эту кожу, вымыть руки в кипятке, выжечь эту память каленым железом.
— Ты… — голос сорвался. Я прокашлялся.
Торн не ответил. Он повернулся к медвежонку, поправил компресс. Дыхание зверя стало ровнее, хрипы ушли. Лекарство действовало.
— Он будет жить, — сказал старик глухо. — Ты вовремя спохватился с пыльцой. Без нее его каналы бы выгорели, и он остался бы калекой. Хорошее решение, я об этом даже не подумал.
Он вытер руки о фартук, тяжело опустился на табурет. Плечи его поникли. Сейчас, в неверном свете очага, он казался невероятно старым. Древним, как этот лес, и таким же уставшим.
— Ты изменился, Вик, — произнес он, глядя в огонь. — Я наблюдаю за тобой после того, как ты оправился. Ты ходишь не так. Ты смотришь не так. Ты… знаешь то, чего не знал.
Он повернул голову и впервые за все время посмотрел мне прямо в глаза, открыто, без той стены отчуждения.
— Кто ты?
Вопрос повис в воздухе. Тишина стала густой, звенящей.
Врать? Сказать, что удар по голове все исправил? Что я осознал свои ошибки? Он не поверит. Он слишком мудр для таких сказок. Даже обрывков воспоминаний было достаточно, чтобы это понять.
Но и правда была слишком безумной.
— Я тот, кто теперь здесь, — ответил я медленно, подбирая каждое слово. — Тот Вик… он остался там, в лесу. Вместе с твоими врагами. Я — это я. И я помню, что он натворил.
Торн долго молчал. Он изучал мое лицо, словно карту незнакомой местности. Искал подвох. Искал ложь.
— К лучшему или к худшему — посмотрим, — наконец сказал он. Фраза прозвучала как приговор и как отпущение грехов одновременно.
Он тяжело поднялся, кряхтя, держась за поясницу.
— Следи за огнем. Если медведь проснется — дай воды и выпусти. Я спать. Сил нет.
Старик ушел за дощатую перегородку, в свой угол. Я услышал скрип лежака, тяжелый вздох. Через минуту его дыхание выровнялось.
Я остался один.
Огонь в очаге догорал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Медвежонок спал, его бока мерно вздымались. Каменные наросты на его шкуре тускло блестели.
Я сидел на табурете, сцепив руки в замок так, что побелели костяшки.
«Черная Колыбель». Третья стадия. Месяц жизни.
Антидот: яд Столетнего ядозуба.
Я знал про ядозубов. Система уже успела подкинуть информацию, когда я нашел старую шкуру в углу сарая. Это были твари вроде варанов, только быстрые, ядовитые и невероятно злобные, а еще здоровые. Обычный ядозуб был опасен. Столетний? Это, должно быть, чудовище размером со здорового коня, умное и покрытое броней, которую не каждая сталь возьмет.
Торн умрет. Умрет из-за того, что этот пацан, чье тело я ношу, продал его за горсть монет и пустые обещания.
Чувство вины, чужой, но теперь ставшей моей, жгло грудь сильнее, чем дым того пожара, в котором погиб Виктор Соколов.
Я всю жизнь спасал тех, кто не мог защитить себя сам. Я вытаскивал зверей из капканов, выкармливал лосят, оставшихся без матерей, тушил леса. Это была моя работ и моя суть.
И я не позволю этому старику умереть. Не в мою смену.
Виктор Соколов никогда не сдавался. И Вик, новый Вик, тоже не сдастся.
Я закрыл глаза, вызывая в памяти образ карты окрестностей, которую видел мельком на столе у Торна. Где водятся эти твари? Болота на юге? Или каменные осыпи на востоке?
Я найду. Я подготовлюсь. Я выжму из этого слабого тела все соки, заставлю его стать оружием. Я научусь пользоваться этой чертовой Системой, разберусь с травами, сделаю лук, ловушки, яды.
Я добуду этот яд. Даже если мне придется выгрызть его зубами из глотки твари.
Медвежонок во сне всхлипнул, дернул лапой. Я протянул руку, положил ладонь на его жесткую, теплую голову.
— Спи, — тихо сказал я. — Мы все здесь выживем. Я обещаю.
За окном, в глубине Предела, завыл волк. Протяжно, тоскливо и в то же время с вызовом.
Я улыбнулся. Злой, холодной улыбкой человека, у которого наконец-то появилась цель.
Второй шанс не дают просто так. Его нужно отработать. И я отработаю. Сполна.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.