Первый Предтеча II
Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни.
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущая книга этой серии:
Первый Предтеча
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущая книга этой серии:
Первый Предтеча
Глава 2
Через Руну Ощущения я уже видел, как эликсир расходится по каналам магической птицы. Золотистая энергия втекала в истощенную сеть и наполняла ее. Каналы Силы расширялись и укреплялись прямо на глазах. На моих духовно-рунических глазах, конечно же.
Для обычного же человеческого глаза все выглядело иначе — над перьями Ариши поднялось небольшое серебристо-голубое мерцание, которое становилось все ярче, пока не обволокло птицу полупрозрачным плотным коконом. Внутри кокона замелькали тонкие нити, они вплетались в оперение, ложились вдоль крыльев и хвоста, пронизывали каждое перо. Черные пятна на крыльях потихоньку начали бледнеть.
Маслов за моей спиной тихо выругался. Воронов же стоял как приколоченный.
В итоге кокон из серебристо-голубого превратился в насыщенно-синий с пепельным отливом — цвета теневого реликвария. Это были родные для Ариши цвета, которые она растеряла за недели болезни. Оперение разглаживалось на глазах. Синие перья начали отливать сталью, а серые обрели плотность и блеск.
Спустя минут пять сияние погасло, впитавшись в тело целиком.
Ариша лежала в гнезде неподвижно с закрытыми глазами. Воронов сделал шаг вперед, но я поднял руку, остановив его:
— Рано.
Граф послушался и с нетерпением уставился на свою любимицу.
Секунда, две, три…
Давай же!
Птица открыла глаза и начала нервно вертеть головой из стороны в стороны, а увидев хозяина, заклокотала так, что Воронов вздрогнул. Затем она резко поднялась на лапы, проверила равновесие и встряхнулась. По оперению прошла волна переливающегося синего мерцания — признак того, что теневые железы снова заработали.
Ариша прошлась по клетке, уверенно перебирая лапами, а затем демонстративно расправила крылья — словно давая понять, что у нее снова есть на это силы.
Воронов, конечно же, молчал. Сказать что-то осмысленное граф был не в состоянии — он лишь смотрел и шмыгал носом.
Ариша между тем перестала красоваться, развернулась и деловито направилась к яйцам в гнезде. Быстро устроилась на них, подправив пару яиц под собой и замерла, прикрыв глаза.
И на сей раз не от слабости, а от умиротворения.
Источник птицы начал мощно качать энергию в яйца.
— Невозможно, — прошептал Маслов.
Воронов нашел в себе силы сделать несколько шагов к клетке.
— Сколько… кхм… — откашлялся он. — Сколько она сможет их высиживать?
— Ариша запустила процесс давно — яйца зрелые, — ответил я. — Она просидит столько, сколько ей потребуется, сил у нее хватит.
Воронов кивнул, не отрывая глаз от птицы.
Мы провели у клетки почти час. Воронов уже отослал охрану и дворецкого, Маслов же ушел сам, бормоча что-то о «перепроверке диагностических методик». Ну а я не мешал графу наблюдать за любимицей. Он сидел рядом с клеткой на деревянном табурете, положив руку на прутья, и молчал. Изредка Ариша прижималась головой к его пальцам, и тогда на лице Воронова появлялась непривычная для этого сдержанного человека улыбка.
Негромкий стук заставил Воронова вскочить, когда одно из яиц качнулось. По скорлупе пошли трещины, и изнутри показался крохотный клювик.
— Ох, — выдохнул граф. — Уже…
Ариша приподнялась, дав птенцу больше пространства. Скорлупа разъехалась, и на свет вывалился нелепый комочек сине-серого пуха с непропорционально большой головой и закрытыми глазами. Птенец пискнул и полез матери под крыло.
Вскоре на свет появились второй, а затем и третий птенец, их братья и сестра тоже уже были на подходе. Спокойная и деловитая, Ариша тщательно обихаживала малышей: переворачивала клювом, чистила от осколков скорлупы, подталкивала к теплому месту под крылом. Птенцы пищали, толкались и неуклюже ползали по гнезду, а их оперение уже начинало едва заметно мерцать сине-серебристым цветом.
Воронов смотрел на это, и руки у него больше не дрожали.
— Господин Северский, — произнес он наконец таким бодрым и уверенным тоном, какого я от него еще не слышал ранее. — Я обещал вам одного птенца в счет оплаты. Я держу свое слово. Выбирайте, кого возьмете.
— Первого, — не думая ни секунды ответил я.
Из-под стеллажа с кормами граф вытащил переноску, обитую изнутри мягкой шерстью и подогреваемую встроенным согревающим камнем. Такие штуки наверняка стоили хороших денег.
Воронов сам уложил птенца, расправил ему крылышки.
Остальные птенцы, потыкавшись в бок матери, начали затихать. Один за другим они прикрыли глаза и обмякли, уткнувшись в материнское оперение.
— Это нормально, — сказал я. — Первую неделю после вылупления птенцы реликвариев спят почти всё время. Организм перестраивается, формируются теневые железы. Будут просыпаться только на кормление.
— Знаю, — кивнул Воронов. — Просто когда это наконец видишь после столького ожидания… Я ваш должник, Северский. — Он одернул пиджак, расправил плечи и вдруг снова похож на того собранного и делового графа, каким я видел его при первой встрече. — Сейчас распоряжусь накрыть для вас обед в малой столовой. Закон гостеприимства обязывает меня составить вам компанию…
Он замолчал и покосился на клетку с Аришей.
— Ваше сиятельство, закон гостеприимства работает в обе стороны, — усмехнулся я. — Обижать хозяина отказом я не стану. Но и разлучать вас с Аришей тоже было бы невежливо. Побудьте с ней.
— Благодарю, — тепло ответил он и кивнул. — За все. Иван Семенович вас проводит.
***
Малая столовая оказалась уютной комнатой с тяжелыми портьерами и круглым столом на четверых. Меня накормили горячим борщом, телятиной с гарниром и вишневым пирогом. Время от времени я посматривал на лежащую на соседнем стуле переноску. Дуняша рассмеётся, когда увидит птенца. Ну, или расплачется, а может и то и другое, но обязательно от счастья. Всю жизнь она мечтала о таком экземпляре, и теперь получит его в обмен на яйцо жар-птицы.
А яйцо жар-птицы станет вместилищем для Руха.
Всё складывается. И я даже всё успеваю. Надеюсь, сегодняшний день уже пройдет без эксцессов.
Негромкий стук в дверь прервал мою трапезу, а через несколько секунд в столовую вошёл дворецкий с небольшим деревянным футляром в руках.
— Прошу прощения, господин Северский. Его сиятельство не устаёт вас благодарить и просит принять этот скромный дар.
Внутри футляра на бархатной подложке лежала сфера размером с крупное яблоко. С первого взгляда она напоминала Камень Силы, но эта сфера была определенно чем-то другим. Её поверхность покрывала сеть тончайших прожилок, похожих на кровеносные сосуды — она не светилась, а пульсировала оранжевым цветом, словно внутри билось маленькое горячее сердце.
Я взял сферу в руку. Через Руну Ощущения ударило так, что я едва разжал пальцы. В сфере таилась концентрированная энергия, спрессованная до почти твердого состояния.
— Это Пробуждающее яйцо, — пояснил дворецкий, заметив моё замешательство. — Одноразовый артефакт для развития магических питомцев. При активации даёт птице шанс пробудить новую магическую способность.
Вот оно что. А еще, похоже, это «яйцо» сделали из Ядра монстра аж оранжевого ранга — то есть следующего после жёлтого.
— Его сиятельство хранил её для особого случая, — добавил дворецкий. — И он считает, что этот случай как раз настал.
Мужчина почтительно поклонился.
— Передайте его сиятельству мою искреннюю благодарность, — сказал я. И добавил, помолчав: — От души.
— Это мы вам благодарны, господин Северский, — тепло произнес старый дворецкий. — Вы, может быть, не знаете, но его сиятельство последние недели… увядал. Не ел толком, не спал, только ездил по рабочим делам в город и обратно. Ариша ведь для него не просто птица — вы сами видели. Когда она заболела, граф будто потух изнутри. А сегодня я впервые за это время увидел его живым. И за это я от всей души говорю вам спасибо.
Он поклонился снова — и на этот раз даже ниже, чем раньше.
***
Таксист курил у ворот, облокотившись на дверь своей машины. Увидев меня с переноской в руках, он тут же оживился:
— Ого! Это что же, птенчик?
— Птенчик, — подтвердил я, садясь в машину. — Поехали на Сенной рынок. Да будь добр, побыстрее.
Переноску я поставил на сиденье рядом с собой.
— Сенной, говорите? — задумчиво произнес таксист, когда машина покатила прочь от владений графа Воронцова.
— Он самый.
Водитель молчал с минуту.
— Ну, Сенной так Сенной, — наконец-то изрек он. — Вас хоть на край света доставлю, ваше благородие.
— С чего такое самопожертвование? — удивился я.
— Так должок за мной, — улыбнулся он. — Выручили ведь тогда, с этими пассажирами неблагодарными. И вообще… как бы сказать. Уважение вы внушаете, что ли… Есть в вас что-то такое, чего не объяснишь. Чутье у меня на людей, уж поверьте.
Еще как верю. Но удивительный все-таки человек этот таксист — и в охране разбирается, и в людях. Еще бизнес у него за плечами имеется.
Переноска мягко потряхивалась, то и дело постукивая о мое бедро. Птенец мирно спал внутри, свернувшись в пуховый комочек. Через неделю-другую он окрепнет и начнет проявлять характер. Теневые реликварии вообще славятся нравом.
Милашка. Но отдавать его Дуняше мне ничуть не жалко. Да, теоретически реликварий подошел бы в качестве вместилища для Руха, но тогда бы его душа погибла, вытесненная духом моего старого друга. Такой судьбы я ему не желал. А вот отдать птенца Дуняше, которая всю жизнь мечтала о подобном красавце?
Это совсем другое дело.
— А чего, если не секрет, на Сенной-то? — таксист старался говорить непринужденно, но я уловил напряжение в голосе.
— Так по птичьим делам как раз, — ответил я. — Не себе же я птенца везу.
— Ясно… ясно. Просто, ну… знаете… — он нервно потер подбородок. — Неспокойно там в последние дни.
Я промолчал, дав ему возможность продолжить — люди любят рассказывать, когда их не торопят.
— …На днях замес там был, — сказал наконец он, сворачивая на широкий проспект. — Северные с южными сцепились. Слыхали, небось, про ухарей этих?
— Частично. Просветишь?
— Местные группировки бандитские. Их в Ярославле по сути три всего — две на нашем берегу да одна на том. Но нам и этих трех за глаза здесь хватает. Правда, обычно они держатся в тени, не даром же говорят «теневой мир». Но на нашем берегу дела в последнее время крутой оборот взяли. Накалилось между севером и югом все, вот и сцепились! А камень преткновения все тот же Сенной рынок. Там буянят — ряды повредили, шумели, говорят, аж на соседних улицах слышно было. Хорошо хоть под закрытие все случилось, народу почти не было. А еще как-то недавно ночью месились… Охрана рынка тогда вообще носа не высунула, отсиделись в своей будке. Оно и понятно, кому охота под горячую руку попадать.
Таксист задумчиво цокнул и плавно обрулил какую-то медленный грузовик.
— И чем им так рынок этот сдался? — спросил я. — Есть какая дополнительная ценность в нем?
Я припомнил случай, как во времена Предтеч два князя сцепились за вольный торговый город… Но дело там было не только в жирных караванах и пошлинах. Город тот на мощном Месте Силы стоял. Кстати, именно поэтому и выстоял. Не смог его ни один из князей его взять.
Хотя… если быть точнее, благодаря Месту Силы город смог продержаться довольно долго, однако же сам с проблемой не справился. Шестому Предтече, который любил останавливаться в этом городке, надоела эта суета. Вот и не выдержал он в итоге, прекратил за пару часов княжьи распри. Еще и заставил обе стороны городу репарации выплачивать. Ох и благодарен был тогда город Шестому! Особенно квартал «Веселья и красных цветов». Шестой в итоге на полгода утонул в этих благодарностях и не вылезал из того города.
— Центр города — пограничная территория между севером и югом, — спокойно произнес таксист, прервав мои воспоминания. — Раньше-то поспокойнее было. — Он покачал головой. — Владельцам бы следить за порядком, да им плевать. Аренду получают, полагаю и от банд тоже выплаты имеют. Потому и в ус не дуют. Деньги идут, а что там творится — не их забота. Да и полиция туда не суется, пока совсем уж безумие не творится. Тоже, думаю, из-за владельца рынка. Да и от банд, наверное, тоже зарплату получают.
Он горько хмыкнул и замолчал.
— Впечатляет, — проговорил я. — Не перестаю удивляться твоей осведомленности. Может, ты и некоего Стального Пса знаешь? — когда зашел разговор про банды, я невольно вспомнил утреннее предупреждение от людей Данилова.
— Ну. — протянул таксист. — Лично-то не знаю. Но говорят, тот еще упырь. Из южных как раз, с Нефтестроя.
— С нефте-кого?
— А вы не ярославец, да, ваше благородие? Я сразу по вам заметил, что не местный. Нефтестроем южные районы города называют — исторически так сложилось, когда завод строили. Название нынче уже неофициальное, но все равно иногда так говорят.
— Хорошо, — с благодарностью кивнул я. — А север как называют?
— Брагино, — усмехнулся таксист. — И это уже официально название района. Вы запомните, ваше благородие, в общении пригодится.
За следующие десять минут таксист обрисовал мне прочие интересные факты о городе. Здание СПС в народе называли «Серым домом» — и я припомнил, что тот действительно был серым. Живописное место, где Которосль впадала в Волгу, называли Стрелкой. Рассказал таксист и о прочих местах, большинство которых я пока совсем не знал. Но, как говорят местные, на ус наматывал — еще пригодится. Нет у меня желания лишний раз давать другим повод думать, что я «не местный» — не все любят чужаков.
— Я ж по городу целыми днями катаюсь, ваше благородие, — охотно пояснил он. — А насчет рынка, так дядька двоюродный торгует замками и скобами в третьем ряду, у него что не день, то уйма сплетен. В общем, прошаренный я по части городских новостей, — таксист усмехнулся.
— А владельцы у Сенного рынка кто? — задал я заинтересовавший меня вопрос.
— Земля-то официально за герцогом Алваресом-Потехиным числится. Да только он тут не живет почти — в столице промышляет. Он чуть ли не все рынки в Ярославле скупил, да только, похоже, плевать ему на них.
Герцог… еще и с такой странной фамилией. Насколько я знаю, титул этот даже выше графского. Вот только дают его всяким высокородным иностранным перебежчикам.
Из того, что я ранее читал об аристократии, выходило, что предки этого герцога были видными людьми в стране под названием Великая Испанская Монархия — оттуда и фамилия, и редкий титул.
Мы уже приближались к рынку, когда внезапно зазвонил мой телефон. Я с непривычки напрягся — да и стоит ли ждать хорошего от внезапных звонков.
Так… что тут у нас? «Петрович» — гласила надпись на экране. Стало быть, номер городской. Но ведь Петрович сейчас должен быть в «Егере», а не дома.
— На звонок отвечать не хотите? — усмехнулся таксист, через зеркало заднего вида, поглядывающий на мою сторону. — Бывшая звонит, что ли?
Я проигнорировал его вопрос, ведь я наконец-то ткнул на нужную кнопку. Ага, цвет зеленый — значит связь.
— Антон Игоревич! — Я едва успел поднести трубку к уху, как услышал сбивчивый голос Игоши. — На «Егеря» напали! Михаил Петрович по рации передал только что!
— Петрович разобрался? — спросил я, прислушиваясь к Рунам защиты.
Далековато отсюда, но связь с ними все равно ощущается. И Руны, определенно, в полном порядке. Более того, они стали… сытыми. Я настроил их так, чтобы при атаке они подпитывались от нападавших, и сейчас чувствовал, что подпитка состоялась.
— Вроде… — напряженно проговорил парнишка. — Секунду! Он на связь вышел!
— Приложи рацию к трубке, — велел я.
— Э-э? — ошарашено протянул Игоша.
— Трубку приложи так, чтобы я слышал Петровича, — терпеливо пояснил я. — Чего непонятного?
— Вот это я понимаю, технологии будущего, — разобрал я ворчание парнишки, прежде чем в трубке зашипело, и сквозь помехи пробился хриплый голос деда:
— …одного попинал маленько… говорит, на Стального Пса работает… проверить, мол, решил машину…
А вот и наш старый собачий дружок показался. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик. Хотя эта присказка не очень подходит для ситуации… Тут должно быть что-то про «оно и всплывет».
— Петрович! — позвал я деда. — Подробности!
Красочных деталей из вялого бандита Петровичу добыть не удалось, но и того, что тот рассказал, хватило, чтобы составить картину происходящего. «Наводка от ментов на тачку» — это раз. «Хотели все сделать по красоте, а потом уже босса радовать» — это два.
И какие же «менты» видели нашу машину? Видимо, те, что вчера останавливали нас на мосту. А потом, вероятно, узнали или вспомнили, что люди Стального Пса ищут… Северского? Вряд ли Пёс раньше искал «Егерь». Но теперь точно знает, на чем я передвигаюсь. Вот и отправил своих людей прочесывать город.
Интересно, это он так все свои владения проверяет? Тогда понятно, почему группа мелкая — на всю территорию многих не отправишь. К тому же, если у него сейчас разборки с севером, стало быть, лучшие и сильнейшие в поиске мой машины не участвуют.
А эти решили проявить инициативу, собрать больше информации, прежде чем докладывать командиру.
Что ж… спасибо им за то, что они такие тупые. Благодаря ним Стальной Пес до сих пор не знает, где меня искать. Вот только рано или поздно все равно обнаружит пропажу своих людей, отправленных прочесывать именно этот квартал. И круг поисков заметно сузится.
Этот вопрос определенно нужно как-то решать. Но, надеюсь, не сегодня. Сегодня нужно тихо-спокойно воскресить Руха.
— Ладно, — сказал я. — Пока что вам ничего не угрожает, но будь внимательнее, старый.
— Смотрю в оба, Антон Игоревич, — разобрал я его довольный голос сквозь помехи связи.
— Мне немного осталось сделать, — сообщил ему я. — Скоро буду.
Я отключился и убрал телефон в карман.
— Что-то случилось, ваше благородие? — осторожно спросил таксист, остановившись у рынка — недалеко от отдельного входа, ведущего в часть с магическими животными.
— Ничего серьезного, — ответил я, открыв дверь. — Спасибо за оперативность. Жди тут, скоро вернусь и поедем домой. И это… С меня добавка за интересную историю.
Таксист расплылся в счастливой улыбке и осыпал меня тысячей благодарностей.
Оказавшись на улице, я почти сразу почувствовал, что на рынке суета сильнее обычного. Люди двигались быстрее, голоса звучали громче и резче, дыхание чаще, энергия бурлит…
Вроде бы ничего критичного — но что-то определенно происходит.
Переноска приятно оттягивала руку, Аришин птенец внутри сонно заворочался, пискнул, но не проснулся.
Отдел Дуняши находился в дальнем конце, за рядами клеток с огневками, певчими птицами и террариумами с ящерицами. В той части рынка было тише, чем в основных торговых рядах, и народу меньше. Я собирался прямиком идти туда, но…
Слева раздался грохот, и толпа людей неподалеку загомонила громче. Я еще больше напитал Руну Силой. Почувствовал, как несколько человек попятились от центрального ряда… Кто-то охнул… Кто-то спешно уходил прочь…
Руна Ощущения дернулась, показав мне одаренных. Пятеро из них избивали шестого. И мне показался знаком этот Источник…
Дерьмо лешего! Разумеется знаком! Как можно не узнать такую изувеченную проклятьем энергетическую структуру? Святогор! Бывший капитан имперской армии, а ныне одноглазый инвалид в коляске!
Я ринулся вперед, расталкивая толпу. Люди пялились на кровавое представление, охали, причитали, но боялись вмешиваться.
Локтем я отодвинул мужика с корзиной, плечом раздвинул двух баб с кошелками и наконец вышел в первый ряд.
Святогор лежал на земле, скорчившись и закрывая голову руками. Инвалидное кресло валялось далеко в стороне, одна из стоек была сломана пополам. Бывшего имперского офицера били ногами четверо мерзавцев. Били явно неспешно, улыбаясь и наслаждаясь процессом. Твари будто хотели проучить Святогора у всех на виду.
Пятый сейчас стоял чуть поодаль, рассматривая короткий боевой топор, что держал в руках. На рукояти и клинке поблескивали красивые сияющие узоры, отдаленно напоминающие мои Руны.
Этот пятый явно был сильнее четверых других, при этом — единственный, не считая Святогора, кто выглядел потрепанным: одна щека распухшая, будто от недавнего удара, на другой зияла длинная кровавая ссадина.
Хм, и на лезвии топора виднеются капли крови… Понятно, откуда у него порез на щеке.
Один из нападавших перестал пинать Святогора, подошел к ближайшему прилавку, схватил метлу и одним движением сломал ее пополам. Отбросив метелеку, он замахнулся на Святогора заостренным черенком.
Я бесшумно поставил переноску под ближайший прилавок, и, ускорившийся потоком воздуха, рванул вперед.
В последний момент я перехватил черенок, и хмуро посмотрел на бандита сверху-вниз. Мужик дернул его на себя, не смог вырвать и скривившись, впился в меня взглядом.
— Охренел? — бесстрашно спросил он.
— Довольно, — холодно ответил я. — Проваливайте отсюда.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 7 дней со дня публикации.