Час волка (ознакомительный фрагмент)

Глава 2
Голова у Олега болела адски. Она даже не болела, а то, что называется, раскалывалась, причем настолько, что в какой-то момент ему даже захотелось сжать череп руками с тем, чтобы тот на две части не разлетелся.
Добавил неприятных ощущений и процесс открытия глаз, поскольку солнечный свет немедленно ударил по ним точно бритва. Но этого короткого, пусть и мучительно неприятного момента хватило на то, чтобы понять – он находится дома.
Это хорошо.
Но вопрос в другом – отчего же ему настолько плохо? Так, как ни с одного «бодуна» не случалось даже в те времена, когда он с Баженовым н пару разную контрафактную дрянь распивал.
- Какого хрена? – сам у себя спросил Ровнин, выдавливая из горла слова на пару с хрипом – А?
Ответа не последовало, некому его было дать. Женой Олег не обзавелся, с любовницей все обстояло тоже так себе, а местный домовой с ним наотрез отказывался общаться, как видно, проведав каким-то образом, где новый жилец работает и кем. Не из вредности, разумеется, такое за суседушками почти не водится, просто не о чем им было общаться. Но Ровнин все равно не забывал время от времени оставлять под раковиной шоколадные конфеты и яблоки, зная, что домовые это дело очень уважают. Поначалу они стояли нетронутыми, а потом потихоньку, помаленьку начали исчезать. С вечера положишь – утром уже нет.
А что их брал именно местный подъездный, Олег не сомневался ни на секунду. Дом ухоженный, тараканов и крыс в помине нет, сантехник если и поддавал, то умеренно и только вечерней порой, из чего можно сделать вывод – он кем надо ученый и пуганый.
Вывод? Домовые тут есть, причем живут они дружно и стоит над ними матерый старейшина, который, скорее всего, еще царя Гороха помнит.
Собственно, въехал в эту квартиру Олег не так давно, всего с полгода назад и предшествовали тому события довольно печальные. Дело в том, что по ранней весне 2001 года скончалась милейшая Анна Петровна, та, у которой Ровнин квартиру снимал. Вот вроде бы она и женщина была разумная, и медицинский работник, пусть даже со специфической направленностью, а все равно, простыв, предпочла профессиональной врачебной помощи самолечение. Мало того – ни коллегам ничего не сказала, ни Олегу не позвонила, и в результате довела себя до критического состояния. Ну, а когда ее все же госпитализировали, то сделать уже ничего было нельзя. Все же тут и возраст, и сопутствующие ему болячки… Короче, через два дня она тихонько умерла. С вечера уснула, на утро не проснулась.
Ровнин после себя корил за то, что раньше не позвонил ей, что не заехал, только вот задним умом всяк крепок. В результате он старушку похоронил, свечку ей в храме поставил, да и начал присматривать себе новую съемную квартиру, поскольку с этой жилплощади его, само собой, скоро должны были попросить, если не государство, то объявившиеся наследники. У нас ведь как – при жизни бабулька может быть сколько угодно одинокой, но после ее смерти вдруг невесть откуда непременно вылезут троюродные племянники или некая полумифическая родня по дедовской линии.
Вот только вместо этого через несколько недель нарисовались не родственники усопшей, а адвокат, первым делом попенявший Олегу на то, что ему его долго пришлось разыскивать. Дескать, дома господин Ровнин совсем не бывает и телефонную трубку тоже не берет. Ну, а как выговорился, так пригласил Олега на разговор в свою контору, где и сообщил немного обалдевшему Ровнину о том, что недавно скончавшаяся Маркова Анна Петровна именно ему завещала свое движимое и недвижимое имущество, что подтверждено надлежащим образом составленными документами. Так что ждем полгода и, если завещание не будет оспорено, то вступаем в права.
Вот так, нежданно-негаданно, Олег и стал владельцем двух однокомнатных приватизированных квартир в разных концах столицы, а, следовательно, и полноценным москвичом, с пропиской и всем таким прочим. Еще к этому всему прилагалась небольшая сумма денег, в виде накоплений, сделанных добросердечной старушкой, но их Ровнин не раздумывая потратил на то, чтобы соорудить Анне Петровне памятник на могиле. Не какой-то там «на отвали», а добротный, из гранита, с рисунком. Плюс поменял порядком подгнившую оградку и лавочку новую поставил.
Что же до квартир – их Ровнин после небольших раздумий решил обменять на одну двухкомнатную, причем в идеале ему очень хотелось поселиться где-нибудь в переулках Сухаревки. Нет-нет, речь не о амбициях провинциала из серии: «недавно приехал и вот уже где живу», Олегом руководили исключительно прагматичные соображения. Так на работу добираться проще.
Но, увы, возможностей таких у него не имелось. Случись все это годика на три-четыре раньше, и, возможно, этот план удалось бы реализовать, но после наступления миллениума цены на недвижимость в Москве рванули вверх с невероятной скоростью, пробивая один потолок за другим, и стремительнее прочих дорожали площади в старом жилом фонде, к которому, разумеется, относились как Сухаревка, так и соседствующие с ней Чистые пруды, которые Олегу тоже нравились. Нет, риэлтер несколько раз водил Ровнина по возможным вариантам, но они даже очень непритязательного Ровнина не устроили. Не хотел он жить ни в полуподвальном помещении, ни в коммуналке, которые, к его удивлению, еще в Москве сохранились. Ну, а другие варианты, попристойнее, требовали доплаты, причем такой, которая Олегу была точно не по карману. Речь же о том, чтобы залезть в долги, разумеется, даже не шла. Само собой нашлось бы немало охотников ссудить ему почти любую сумму, даже без процентов и расписок, под честное слово. Да что ссудить? Просто подарить, в обмен на мааааленькую такую услугу…
Короче, Олег подобный вариант не рассматривал, потому в конце концов оставил мысли о проживании поблизости от работы, а после даже нашел в принятом решении ряд положительных сторон. Например то, что в его квартире не поселятся Баженов и Антонов. Нет, конечно, сначала прозвучит: «да мы на одну ночь», но уже очень скоро эти двое пропишутся там на постоянной основе. Ясно же, что лучше прогуляться пешком десять минут до хаты Олега, чем час шкандыбать на метро черт знает куда. И ведь поди им, скажи «нет». Да если и откажешь, хрен они твои возражения всерьез воспримут.
В результате осенью 2001, после того как закрылось наследство и завершения всей бюрократической возни, Ровнин совершил обмен и въехал в небольшую уютную «двушку», находящуюся в паре минут ходьбы от станции метро «Алексеевская». А что? Не окраина, дом добротный, район зеленый, до работы езды три станции метро по прямой. Поди плохо?
Вот в ней-то он сейчас и находился, одолеваемый невозможной просто головной болью.
- Ааааах! – с великим трудом Ровнин одним коротким рывком встал на ноги, пошатываясь, отправился на кухню, где и припал к крану, утоляя мучительную жажду.
Через пару минут гул в голове немного стих, после чего к мужчине вернулась способность думать о чем-то, кроме того, как ему в данный момент плохо. Следом, чтобы закрепить успех, он забросил в себя сразу четыре таблетки «цитрамона» и, ощутив слабость в ногах, опустился на табуретку, попутно обнаружив, что он еще и практически в костюме Адама пребывает. Единственным предметом одежды, который был на нем, оказались носки.
И, конечно, основной вопрос, который он себе задал в первую очередь, звучал приблизительно так: «что это было?».
Покопавшись в воспоминаниях, Олег осознал, что большая часть вчерашнего дня для него просто не существует. Торговый центр, где он сначала побывал у Кристины, а после пообщался со Ржавым – помнит. После его окликнула девушка, попросила его помочь выбрать подарок своему парню – такое тоже было. Звали ее Вероника, но она сама попросила обращаться к ней проще – Ника. Мол, ей так больше нравится.
Выбрать они ничего не выбрали, затем вместе из ТЦ добрались до метро, а там решили немного посидеть в кафе. Ну, а почему нет? Девчонка веселая, симпатичная, неглупая, всё при всем.
А вот после – как отрезало. Темнота и пустота.
Клофелинщица? Да вряд ли. Он же дома? Место, где они колу пили и мороженое ели, сильно далеко от «Алексеевской», и если бы его прямо там срубило, то сюда бы они как попали? Откуда ей адрес знать? У него из документов было с собой только удостоверение, а в нем он не указан. Она бы его прямо там обобрала и…
Удостоверение!
Пистолет!!
Нож!!!
Замычав от нахлынувшей на него жути, Олег вскочил с табуретки и на дрожащих ногах бросился в спальню, где на кресле валялась его одежда, причем в сильно скомканном виде.
Засунув руку во внутренний карман пиджака, Ровнин облегченно выдохнул – удостоверение оказалось на месте. Обнаружилась и наплечная кобура с вложенным в нее «макаровым», причем, судя по отсутствию кисловатого запаха, в ход его вчера никто не пускал.
А вот ножа – не было! Ножны, продетые в ремень, присутствовали, но – пустые!
- Ой,ёёёёё! – выдавил из себя оперативник, подошел к кровати и уселся на нее, неосознанно скопировав при этом позу мыслителя, некогда увековеченную великим скульптором Огюстом Роденом. Разве что тот помускулистей был и без носков.
Все было очень, очень плохо. Единственным позитивным моментом сложившейся ситуации являлось то, что он, Олег Ровнин, похоже, стал первым работником отдела, у которого сперли нож. Бывало такое, что это оружие навсегда пропадало вместе с сотрудниками, несколько раз их клали в гроб с погибшими оперативниками, один клинок даже расплавили, но чтобы вот так его утратить… Никогда такого не случалось. По крайней мере в хрониках отдела подобный факт ни разу не был зафиксирован.
Вот только подобная личная уникальность Олега совершенно не радовала. Во-первых, ему было очень стыдно. Во-вторых, он не представлял даже, как он станет докладывать Морозову о случившемся. И в-третьих, ему совершенно не улыбалось стать на долгие годы «тем самым Ровниным, у которого баба нож сперла». Не в глазах коллег, нет. В глазах тех, кто живет в Ночи.
А то, что этот факт станет общим достоянием очень, очень скоро, сомнений у него не возникало. Та, которая свистнула его оружие, знала, что брала. Более того, оно, похоже, и являлось ее основной целью.
Вывод? Его обокрала не какая-то клофелинщица или проститутка. Тут поработал кто-то, для кого сумерки дом родной, и с огромной долей вероятности это дело рук ведьмы. Правда, сам по себе поступок этот был настолько нелогичен, что в подобное верилось с трудом. Но другие варианты были еще менее реалистичны.
Надо заметить, что то ли нервное потрясение сделало свое дело, то ли «цитрамон» сработал, но самочувствие Олега к этому моменту изрядно улучшилось, отчего и голова у него начала соображать куда живее. В результате он, перебирая все детали вчерашнего общения с Никой с самого начала, вспомнил взгляд Кристины, которым та одарила воровку при коротком визите последней в магазин. Добра и в глазах, и в голосе бизнес-леди тогда имелось очень немного.
То есть она либо поняла, кто к ней заглянул, то ли вообще эту поганку узнала. Второй вариант, конечно, идеален, но потому и маловероятен. С годами Ровнин усвоил одну простую истину – чем глубже та задница, в которую ты попал, тем меньше шансов, что ты найдешь из нее короткую дорогу на свет.
В любом случае надо снова ехать в торговый центр. Нет, можно Кристине и позвонить, но ему нужна не только информация. Ему нужна фотография воровки, а ее можно получить только у тамошней охраны. Киселев мужик обстоятельный, он на безопасности экономить не стал, потому установил и на парковках, и внутри центра дорогущую систему видеонаблюдения. Сам лично ее выбрал и даже спецов из Америки выписал, чтобы те ее установили, смонтировали и настроили. Денег вложил в это дело море, зато теперь можно в высоком разрешении увидеть почти любую точку огромного молла, просмотреть записи за последние тридцать дней и даже напечатать на принтере любой единичный кадр, что, собственно, Олегу было и нужно.
Кстати, в не последнюю очередь он так озаботился этим вопросом из-за того, что первого владельца этого торгового центра прямо в нем в свое время и убили. Правда, случилось это сильно не вчера, здание тогда только-только построили, даже внутренней отделкой не начали заниматься, но с самого открытия среди персонала стали ходить слухи, что нет-нет, да и видят в служебных коридорах вечерней порой призрак этого бедолаги – в строительной каске и дорогом костюме с кучей кровавых пятен, оставшихся от множественных огнестрельных ранений, несовместимых с жизнью.
Ржавый, являясь материалистом до мозга костей, в эти байки не слишком верил, но время от времени все же отдавал приказания охранникам, чтобы те по ночам поглядывали на коридоры – не бродит ли там кто? Ну, интересно же! Да и в рекламных целях использовать можно, у нас народ такое любит. Торговый центр с личным призраком – шутка ли?
Встав с кровати, Олег с удивлением обнаружил, что на правом колене появилось какое-то красное пятно. Мазнув его пальцем и поднеся его к носу, он с удивлением понял, что это губная помада.
- Чего? – удивился он, глянул на живот, понял, что злоумышленница, похоже, ему еще и послание оставила, ознакомился с ней, после чего совсем уж изумленно произнес – Она не в себе, что ли?
Надпись, конечно, немного смазалась, но при помощи зеркала и выворачивания головы Ровнин выяснил, что отчаюга Ника оказалась еще и весьма воспитанной, а также щедрой на комплименты особой, ибо надпись гласила:
«Спасибо за подарок. Ты милый!»
- Как я тронут! – констатировал Олег, ощущая, как злость вытесняет из тела остатки слабости, и отправился в ванную смывать послание, добавив на ходу – Кранты тебе!
Отдельное раздражение у него вызвал и тот факт, что по милости какой-то малахольной девчонки пришлось потратить море времени, по сути, пересекая весь город. Пусть без пересадок, но все же? И без того дел невпроворот, а тут катайся туда-сюда.
И под конец на него еще и обычно спокойный Морозов наорал после того, как узнал, что Олег не в отдел направляется.
- Ровнин, ты охренел? – бушевал он так, что оперативнику показалось на миг, что его совсем недавно купленный «Sony Ericsson T68i» подобного напора не выдержит и взорвется у него в руках – Все пашут как проклятые, один ты существуешь по какому-то индивидуальному графику. Вчера тебя нет, сегодня тебя нет… А ты вообще есть? И если есть – то где?
- Я? – отозвался Олег – В пути.
- Откуда куда? Из безделья в личные интересы? Знаешь, я очень добрый и сердечный человек, но всему есть предел, в том числе моему терпению тоже. Или работай как все, или переводись… Да вон, хоть к Ковалеву. Он тебе сразу капитанские звезды пробьет и своим замом поставит.
- Прямо уж замом? – без тени насмешки спросил оперативник, пропустив реплику о капитанских звездах.
Нет, замминистра тогда, в 2000, не подвел, старшим лейтенантом Ровнин стал, и даже медаль получил, но вот капитан ему точно в ближайшее время не светил. Не в последнюю очередь из-за того, что Маша, которая полгода как перестала быть Ремезовой и вернула себе девичью фамилию, сделала в кадрах неплохую карьеру, стала заместителем начальника этой службы и вроде как ждала первую большую звездочку. Из этого следовало, что просто так Ровнин, которого она, разумеется, не забыла, четвертую маленькую быстро не получит.
Нет, разумеется, можно было последовать совету Баженова, пригласить ее в кабак, повиниться, а после как следует несколько раз отодрать, но Олегу такой вариант не очень нравился, причем сразу по ряду моментов.
- Мы с ним недавно на совещании одном пересекались, потом пошли по «соточке» коньяка хлопнули, так он мне сам так и сказал.
- В самом деле? – растрогался Олег – Приятно! А чего ты раньше молчал?
- Нет, ты точно охренел! - рявкнул Морозов и на том разговор закончился.
Ясно, что и Саша его никуда бы не отпустил, да и сам Олег уходить даже не подумает. А если и подумает, то все равно у него вряд ли такое получится. Тут как на флоте – один раз моряк - на всю жизнь моряк.
Что же до возмущения начальства… Гнев его, бесспорно, являлся праведным. Ровнин за минувшие три дня на Сухаревке суммарно часов шесть провел, не больше. То одно, то другое, то в Митино прокатись, то в Выхино – а концы-то немалые. Все же на своих двоих или на муниципальном транспорте. Микроавтобус, что был приобретен два года назад, оккупировали Баженов и Антонов, «волга» тоже постоянно в разъездах, а своей машины у Ровнина как не было, так и нет. Да, признаться, она ему не так уж и нужна, потому что иной раз в такие глухие места приходится отправляться, где ее или не припаркуешь, или после найдешь стоящей на кирпичах вместо колес.
Хотя, если по уму, конечно, в данный момент ему как раз на Сухаревку и стоило направиться, где после доложить о случившемся. Инцидент-то не шуточный, для сотрудника отдела утрата ножа похуже, чем для обычного мента потеря пистолета. Это дело, если угодно, политическое.
Вот только тут взыграло у Ровнина ретивое, очень ему захотелось эту шутницу самому найти и наказать. Да и мишенью для насмешек на длительный период ему становиться крайне не хотелось, а уж за ними, можно не сомневаться, дело не встанет. Славян с Васькой над ним все лето глумиться будут от души, да и Ревина в сторонке стоять не станет, хотя бы даже из принципа.
Нет, если за сегодняшний день он украденный клинок не отыщет, то, конечно, завтра по всей форме про это Морозову доложит. Но все же сначала сам попробует его вернуть, без помощи коллег, тем более что шансы на успех высоки. Девчонка, что его умыкнула, похоже, особым умом не отличается, потому наверняка уже хвастается своей победой над сотрудником отдела подругам и наставницам, а те-то, наверняка, посмышленее ее будут и поймут, какой именно та косяк упорола. Есть, конечно, вероятность того, что старшие ведьмы примут решение спрятать концы в воду, то есть нож утопить, а дуру эту из Москвы куда-нибудь подальше отправить, но, скорее всего, дело закончится более прозаично. Ему просто вернут утраченное на пару с извинениями, вот и все. Но, во-первых, это унизительно, во-вторых, как скоро это случится. Тут ведь и неделя пройти может, потому надо найти воровку куда быстрее. Очень хочется с ней лично пообщаться.
Да и какой-никакой профит от случившегося получить не грех. Провинность серьезная, за такую можно хорошую претензию выставить. Далекоидущую.
Кристину Ровнин нашел в ее рабочем кабинете, она в нем, обложившись бумагами, сводила дебет с кредитом.
- Привет – поприветствовал ее Олег – Еще вчера хотел спросить – а ты чего компьютер себе не поставишь? На нем куда удобнее разную бухгалтерию вести.
- Мне удобнее по старинке – ответила владелица магазина – К тому же сейчас эти цифры знаю только я, а из компьютера их стащить можно. Мне рассказывали о каких-то хакерах, которые их как орешки щелкают.
- Ну, там все немного не так обстоит – возразил ей Ровнин – Хотя – решай сама.
- Чего пожаловал? – встала из-за стола женщина и подошла к гостю – Случилось чего? Бледный ты какой-то.
- Побледнеешь тут – вздохнул Олег – Слушай, а вот вчера, когда я костюм примерял, в магазин девчонка заглядывала…
Асеева, не дослушав, сначала положила ладони ему на виски, а после, одновременно смутив и удивив Олега, слизала капельку пота с его лба.
- Ты чего? – спросил он у женщины, ощутив, что впервые за долгое время, у него начинают пунцоветь щеки – Крис?
- Дешевка – поморщилась та – Какая банальность - лапчатка, дурман и полынь. Хотя и ты хорош, нашел с кем общаться. Давай, выкладывай подробности.
- Ну, как тебе сказать? – Олегу очень не хотелось рассказывать правду, особенно учитывая то, кем являлась его собеседница, но тут, похоже, без этого было не обойтись – Короче…
- Не телись, как есть, так и говори.
- Нож она у меня подрезала – проворчал Ровнин, отводя глаза в сторону – Вот такой каламбур.
- Тот, который вчера у тебя на ремне висел? - уточнила Асеева, зафиксировала утвердительный кивок, закатила глаза под лоб и произнесла – Твою-то мать!
- Тут согласен полностью – согласился с ней Олег и поморщился – Блин, опять башка заболела!
- Так дурман, что ты хотел? – объяснила владелица магазина – Говорю же – дешевка. Зелье из трав, которые опытная ведьма без крайней нужды в ход не пустит, сварила и, небось, гордится этим, не понимая, что за такие вещи спрос может быть серьезный.
- Почему? – заинтересовался Ровнин.
- Олежек, ты мог вообще не проснуться – ответила Кристина – Это как смешать в одном стакане… Не знаю… Водку, антибиотики и снотворное. И если чего-то будет сверх меры, то все, заказывай панихиду. Компоненты-то простые, да вместе их сводить опасно, особенно если не соблюсти пропорции. А делала зелье молодая идиотка. Понял?
- Вот же стерва! – чуть побледнел Олег, то ли от осознания того, что по лезвию бритвы прошел, то ли от новой порции злости.
- Ладно, сейчас станет легче – Асеева припечатала ему ко лбу свою прохладную ладонь, уставилась в глаза и что-то прошептала.
По телу Олега пробежали мурашки, на секунду кольнуло в висках, а следом за тем появилось ощущение, что с его плеч точно гора свалилась. И дышать стало легче, и мир стал ярче, и из головы тяжесть ушла.
- Ф-фу – выдохнул он – Отпустило. Спасибо тебе.
- Но это все, чем я могу тебе помочь – с сожалением произнесла Асеева – Извини. Девку эту я не знаю, под кем она ходит, соответственно, тоже. И уточнить не смогу. Ты же в курсе, какие у меня отношения со хозяйками ковенов.
- Никаких – согласился с ней Ровнин – Хотя, как по мне, это лучше, чем на ножах.
- Все относительно.
- Да я и не за тем приезжал – пояснил Олег – Мне надо было понять – ведьма она или нет. Ты ясность в вопрос внесла, а дальше я сам. Сейчас мне местные безопасники фотографию ее распечатают, а я уж знаю, кому ее показать.
- К Иволгиной поедешь? – поинтересовалась женщина.
- Не-а – мотнул головой оперативник – К Звягиной, в Замоскворечье. С Марфой я теперь без особой надобности не общаюсь. Ну ее.
Вот тут Олег не то, чтобы соврал, скорее, всей правды не сказал. К Иволгиной он и в самом деле не собирался ехать, но причина была далеко не в банальном «ну ее». Тут имел место воспитательный момент. Ну да, конечно, подобное звучит странно – где Ровнин и где матерая ведьма Марфа, которая таких сопляков, как он, на завтрак ест, причем, не исключено что в самом буквальном смысле.
И тем не менее это был он. Олег всегда снимал трубку, когда Марфа звонила ему, но ответы его на любые вопросы и предложения были лаконичными, безинтонационными и почти всегда отрицательными. Во время казни двух ведьм он с удовольствием общался с главами четырех ковенов и только Иволгиной за все время, что длилось действо, сказал лишь «добрый вечер» и «всего доброго». Ну, а когда ее подопечные чутка перегнули палку с одним прыщавым пареньком, который хотел женской ласки, а вместо этого потерял пяток лет жизни, он спустил дело на тормозах, выслушал «спасибо» Марфы, ничего не потребовал в ответ, вежливо попрощался и повесил трубку.
Но при этом он очень старался, чтобы его поступки не было восприняты той стороной за поведение маленького мальчика, который назло бабуле решил отморозить уши, и пока вроде у него все получалось. Правда, грань между деловым игнорированием и блажью в данном случае была крайне тонка, и иногда балансировать на ней было трудновато.
- Правильно – подумав, кивнула Асеева – Я слышала, у нее в ковене дела идут не очень. Товарки Клавдии, видишь ли, состарились совсем, в маразм впадать начинают, потому она перспективную провинциальную молодежь в Москву подтягивает. Надо же кому-то силу на себя принимать, верно? С иногородними в этом плане проще, они не зажравшиеся приезжают, без столичных закидонов. Да и ума ей не занимать, если это кто-то из ее свиристелок напортачил, она тебе ее сразу выдаст.
- Надеюсь – признался Олег – Ладно, пойду. Время сейчас против меня работает.
- Убьешь ее? – остановил его вопрос Кристины на самом пороге.
- Не знаю пока – не поворачиваясь, ответил Ровнин – Но не исключаю такой вариант.
- Станешь горло перерезать, в глаза не смотри и рот ладонью зажми, чтобы предсмертное проклятие не зацепить – посоветовала ведьма – Знаю, что ты ученый, но…
- Спасибо – вернулся к женщине Олег и, неожиданно для себя самого, обнял ее.
- Ой, ладно – оттолкнула его Кристина, улыбаясь – Все, иди. Мне еще товарные накладные надо проверить. Чую, крутит что-то один из поставщиков. И если я права, то мало ему не покажется.
Может оно было и так, может, дело было в поставщике, но Ровнину показалось, что ведьма смутилось, что с такими как она происходит нечасто, по крайней мере не понарошку, а искренне.
А тут притворством явно не пахло.
С тем, чтобы добыть фотографию ведьмочки Ники сложностей никаких не возникло. Звонок Киселеву - и через пять минут Олега уже вели в святая святых местной охраны, а еще через десять он держал в руках три листка, на которых разыскиваемая особа была изображена в фас, в профиль, пусть и условный, а также в компании с непосредственно Ровниным. Последний снимок в планы Олега не входил, но начальник службы безопасности торгового центра, мужик сильно крученый и, похоже, не так давно ходивший по Лубянке в кителе, на котором красовались погоны с двумя просветами, велел его сделать непременно, добавив коротко
- Поверь, лишним не будет.
И Олег с ним полностью согласился, ибо запас карман не тянет. Как и с тем, что этот же дядька ему еще и диск дал, на который записал все те же фотки и короткий ролик, запечатлевший их с Никой знакомство. Как улику это в ход не пустишь, но и сказать, что они даже знакомы не были, воровка теперь точно не сможет.
Покинув торговый центр Ровнин сразу же отправился в Замоскворечье, где на тихой и зеленой Татарской улице, в доме, стоящем аккурат напротив Михайловского сада еще с советских времен, жила-поживала милая и добрая старушка, которую звали Клавдия Ивановна Звягина. Вернее, ее считали таковой соседи по подъезду и дому, тем более что иные ее помнили с той поры, когда еще были детьми. И, что забавно, ни один из них отчего-то даже не задумался, как так выходит – они взрослеют, детей рожают, лысеют, толстеют, обзаводятся варикозом, а баба Клава какой была, такой и осталась. Просто принимали это как факт, да и все.
А все почему? Да потому что улыбчивая старушка являлась главой одного из московских ковенов ведьм, и подобный трюк для нее был не сложнее, чем щелчок пальцами.
Хотя, правды ради, ни одному из соседей за всю свою жизнь она ни разу не навредила. По крайней мере тем, которые вели себя по-людски и жизнь остальным не портили. Ну, а что несколько пьянчуг, не дававших спать соседям, после ночных кошмаров в «дурку» отправились да один «новый русский», в конце «девяностых» вдруг свою охрану перестрелял, а после себе в голову пулю пустил – так это не в счет. И недоказуемо, и персонажи, правды ради, были отвратные, от которых во дворе один неустройства творились. А бизнесмен тот, ошалев от безнаказанности, и вовсе непотребное сотворил с одной девчонкой из первого подъезда.
Дело это в свое время расследовал Морозов, в результате спустив его на «тормозах», он же Олега с Клавдией Ивановной и познакомил. Его, кстати, тогда очень впечатлило как Звягина лихо обустроилась. Она через подставных лиц скупила все квартиры не только на своем этаже, но и на двух других – том, что над ней, и том, что под ней, а после расселила там своих приближенных. В принципе удобно. По сути, таким образом был реализован хрестоматийный принцип «мой дом – моя крепость».
И попасть в эту крепость мог далеко не каждый. Впрочем, на Ровнина это не распространялось, потому после первого же звонка распахнулась дверь и статная голубоглазая женщина из числа тех, про которых в народе говорят: «поглядела – как рублем одарила» поприветствовала его, а после провела на кухню, где за столом сидела невысокая седая старушка с добрым лицом.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях