Сиротинушка казанская
Аннотация
Наступил XX век, но наступил он аккуратно, под ноги все же смотря, чтобы не вляпаться...
Автор: Квинтус Номен
Цикл: Сирота
Предыдущая книга этой серии:
Сиротинушка
Автор: Квинтус Номен
Цикл: Сирота
Предыдущая книга этой серии:
Сиротинушка
Глава 2
Весной тысяча девятьсот первого года в Сызрани заработала первая установка по производству стирола. Небольшая, она выдавала что-то около тысячи двухсот килограммов продукта в сутки – но пока что и это стало существенным достижением: из этого количества получалось изготовить около четырех тонн каучука. А из тонны каучука делалось в среднем четыре сотни автомобильных шин. То есть даже такого производства с запасом хватало на то, чтобы все шины для выпускаемых в стране автомобилей изготовить, а остатками накормить и все велосипедное производство, и мотоциклы. Точнее, должно будет хватать – когда химики все же научатся из такого каучука нормальную резину производить, но с этим особых проблем не ожидалось: вопрос решал целый научно-исследовательский институт.
Саша такой институт (получивший название все же «экспериментальная лаборатория Андрея Розанова») организовал в Казани: там в университете химическая школа была довольно неплоха, а студент в массе своей избытком гонора не выделялся, поэтому довольно многие из них еще на студенческой скамье с удовольствием взялись за «подработку» в этой лаборатории. Да и преподаватели университета это дело активно поощряли, поскольку в собственно лабораториях «Лаборатории» оснащение было на высочайшем мировом уровне и довольно многие сугубо «учебные работы» они с удовольствием там же и проводили со своими студентами. А Петр Алексеевич Полторацкий – бессменный казанский губернатор – еще три года назад выделил компании Розанова, причем совершенно бесплатно, участок в городе для постройки… чего угодно: в переданном Саше разрешении было лишь одно ограничение: не строить вблизи центра города «дурно пахнущие и сильно дымящие заводы и фабрики». Впрочем, и для таких он тоже участок выделил, уже на окраине города – но это он проделал не из какой-то благотворительности, а взамен на обязательство «обустройства к Казани электрического освещения, трамвая и новых учебных заведений». И трамвай по городу уже два года как бегал, да и освещение на улицах обеспечивалось электрическими фонарями. Не на всех, пока что фонари эти были установлены лишь на столбах, к которым провода трамвайные крепились – но город бурно рос и провода (уже не трамвайные) довольно быстро по улицам протягивались. А на «промплощадке» на окраине города в начале лета заработал третий турбогенератор городской электростанции – и в городе всерьез заговорили и об электрическом освещении в домах жителей.
Но пока такое освещение было лишь в «городке», где жили работники компании (а том числе и «будущие», из числа студентов университета) и университетские преподаватели. Еще электричество провели все же в дом самому губернатору, а летом должны были полностью электрифицировать и здания университета, а так же центральную городскую больницу. Новую, и вот к ней компания Розанова отношения вообще не имела: ее выстроили по инициативе губернатора Полторацкого. А вот затеянное на «площадке компании» строительство института медицинского (учебного) началось уже по Сашиной инициативе, но и оно велось за счет губернии. Точнее, Петр Алексеевич организовал «подписку» среди местных богатеев, и деньги на постройку он собрал буквально за пару недель: эти богатеи уже неплохо усвоили, что инициативы губернатора (во избежание разных неприятностей) стоит материально поддерживать…
Впрочем, как Саша успел убедиться, в России большинство губернаторов были людьми довольно профессиональными, не все, но именно большинство. И больше половины из них даже и не воровали особо: им и своих денег хватало, так как почти все они были владельцами изрядных поместий, которыми тоже профессионально управляли. Ну а те, кто все же воровал, усилиями фон Плеве теперь быстро должности теряли: у Николая были свои взгляды на «нецелевое опустошение казны». Правда, Валерий Кимович считал нового императора излишне мягкотелым: Николай проворовавшихся высокопоставленных чиновников как правило просто в отставку отправлял, даже оставляя им все наворованное. Но свои взгляды на подобные деяния имел и Вячеслав Константинович, который очень тщательно не обращал внимания на некоторые аспекты деятельности Службы охраны компании «Розанов и товарищи». Причем эта служба быстро пополнялась вышедшими в отставку (как правило, «по здоровью») офицерами жандармерии и полиции.
И большая, человек в двадцать, группа таких «отставников» отправилась осваивать просторы жуткой холодной Сибири, причем непосредственно в городок, быстро поднимающийся возле Поповской слободы: там ведь уже много чего охранять требовалось. Прежде всего, уголь чтобы народ из вагонов не воровал, еще рельсы, шпалы и кучу другого ценного металла: в следующем году было решено ветку на Букачачу переложить на «нормальную колею». А такое строительство – дело непростое и людей для него потребуется много, которых где-то на время стройки селить нужно, так что на складах одних печек чугунных в слободе лежало рублей… тысяч на пять, а то и на десять, ну как такое богатство-то без охраны оставить?
Опять же, дорогу-то обслуживать надо, и вдоль нее уже выстроили несколько крошечных поселков (в основном, в пару домиков для путевых обходчиков), но было бы неплохо вместо бревенчатых времянок нормальные дома поставить, причем побольше: большой дороге и обслуги больше потребуется. Так что отставным жандармам там работы хватало.
Впрочем, работы всем хватало: император, проведя «инспекцию» военного министерства, пришел к естественному выводу о том, что в армии автомобили приносят большую пользу. Например, с ними пушки куда как проще таскать, да и солдатиков перевозить получается гораздо быстрее. И новенькому заводу в Симбирске достался очень неплохой «госзаказ»: армия захотела вместо неуклюжих легковых автомобилей получить небольшие грузовички, на которых отделение солдат перевезли быстро и далеко получится. Такие там тоже уже делались, но пока что исключительно для нужд инженерно-строительной дивизии, так что вроде бы и переналадить основное производство было возможно. Но все же быстро проделать такое не получалось, так что в Симбирске теперь вкалывали как… ну, как рабы на галерах не только рабочие, но и инженеры: чтобы удовлетворить аппетиты армии, требовалось чуть ли не половину станков заменить на новые. И вкалывали инженеры не только на этом автозаводе, те, которые станки делали уже на четырех станкостроительных предприятиях, тоже штаны в офисах не просиживали. И Андрей считал, что хорошо тут хотя бы то, что за все эти работы армия платила, причем даже особо к сметам не придираясь. Впрочем, к чему тут придираться-то: «по сравнению с импортными аналогами» продукция заводов Розанова получалась почти на треть дешевле, а уж качеством она все заграничное точно превосходила. Ну а внутри страны у компании вообще конкурентов в этой области не было…
Прежде всего конкурентов не было просто потому, что никто в стране вообще производством бензиновых моторов так и не занялся. Что было, в целом, понятно: затраты на подготовку такого производства довольно велики, а при необходимости купить готовый мотор вообще труда не представляет. Правда, уже именно автомобильных компаний в России образовалось три, но их конкурентами вообще никто не считал: они делали автомобили на базе покупных (у Розанова) моторов и объемы производства там даже смешными назвать было трудно. В Варшаве одна компания начала делать автомобили с восемнадцатисильными моторами, внешне напоминающими британский «Сильвер Фантом» (и он, с отделкой из дорогущей кожи и ценных деревьев, продавался польским же «магнатам» за большие деньги), но их всего производилось до двух десятков в год. А еще две компании делали машинки полностью деревянные (и гораздо дешевле Розановских металлических), но и там хорошо если по полсотни в год машин делалось.
А что касается «Фантома» – Валерий Кимович напряг все свои таланты (и мастерство, которое в него успел вложить учитель рисования в гимназии) – и нарисовал для своих инженеров что-то, внешне похожее на Адлер-Триумф Никулина из «Кавказской пленницы». Немцы проект довели до ума, изготовив матрицы и пуансоны для штампов, с помощью которых кузовные детали делались – но эти детальки стоили гораздо дороже даже нескольких автомобилей вместе взятых – и поляки решили, что проще жестянки выколачивать руками медников на деревянных болванках. Ну, в принципе, тоже вариант – но цена такого автомобиля получалась только тем самым магнатам по карману. «Царские»-то машины тоже вручную выколачивались – но там на цену вообще никто внимания не обращал, а вот для массового производства это было дороговато. Хотя и нынешние, напоминавшие (Валерию Кимовичу) «Опель-Кадет» довоенный, отечественные машинки обходились в производстве недешево, и Андрей постоянно старался внушить Саше, что деревянные авто будут гораздо дешевле, а потому их и покупать будут поактивнее. Однако Саша эти идеи отвергал, причем в довольно жесткой форме – но отвергал он их раньше, а как раз летом девятьсот первого он сам к Андрею пришел:
– Я тут очень внимательно обдумал твои бредовые идеи, и ты знаешь – кое-что в них мне все же понравилось. Не все: дерево слишком уж непрочно, да и гниет быстро. Но я подумал и хочу у тебя вот что спросить: если мы возьмем шпон, например, березовый, листы сложим крест-накрест, намажем их смолой твоей фенолформальдегидной и затем под прессом нагреем, у нас получится достаточно прочная деревяшка? И главный вопрос даже не в этом, а в том, не прилипнет ли такая прессованная деревяшка намертво к пресс-форме?
– Я тебе что, энциклопедия ходячая? Зайди ко мне через недельку, я на вопрос твой отвечу. А пока… я думаю, что если так сделать, то автомобиль точно получится куда как более дешевым: шпон-то березовый вообще копейки стоит. Но тогда потребуются и термопрессы…
– Ты инженеров тогда напряги, пусть их быстренько спроектируют. И запусти их производство сразу: если мы за лето успеем эту технологию в Симбирске на заводе внедрить, армия на нас вообще молиться будет!
– Это почему?
– Потому, что грузовичок с деревянной кабиной будет куда как теплее, чем с кабиной жестяной. И дешевле к тому же.
– И красить их будет проще… а почему сам не закажешь?
– А я уезжаю пока, в Корею, на нашу с тобой концессию: там что-то с пилами неладно, нужно поглядеть что и как.
– Ну хорошо, сделаю. Я прессы в Иваново поручу сделать, они что-то похожее уже вроде изобретали.
– Ага, а как сделают, пусть один отправят в Симбирск, а второй – а лучше два сразу – в Поповскую слободу: там березы вроде много, можно кое-что с их помощью будет наделать.
– А смолу откуда брать будешь?
– Так в Красном Камне-то коксовый завод ее уже выделывает потихоньку…
На самом деле Валерию Кимовичу было абсолютно безразлично, какие проблемы возникали в корейской лесной концессии: там имелись свои инженеры, способные мелкие проблемы с электропилами решить без его участия. Более того, его участие уж точно никаких проблем решить не помогло бы: он даже устройство этих пил представлял себе… приблизительно. А вот насчет безопасности концессии у него тоже не имелось никаких поводов для беспокойства: лес там рубили русские мужики, причем половину этих мужиков составляли вышедшие в отставку солдаты из инженерно-строительной дивизии, и у каждого их них под койкой в бараке лежал карабин Мандрогона-Волкова, а «ножки» коек представляли собой ящики с патронами для этих карабинов. А две сотни неплохо вооруженных мужиков могли концессию от каких-то мелких наездов прекрасно защитить. Именно от мелких, но пока что вроде о крупных беспокоиться не стоило.
Что же до финансового состояния концессии, то тут тоже проблем пока видно не было: лес переправлялся (большей частью на джонках) в Дальний – и там он со свистом расходился: его и британцы покупали, и американцы, да и в Россию по железной дороге он успешно уходил. Так что дел в Корее или даже на Ляодуне у Саши точно не было, а вот в Борзе (точнее, в Красном Камне) и в Поповской слободе у него было немало. Особенно в Поповской слободе: туда уже переехало два десятка молодых инженеров, крайне недоумевающих, какого черта их компания в эту дыру отправила. И вот чтобы объяснить товарищам относительно этого черта, Саша туда и поехал. И съездил он, по собственному мнению, довольно удачно, по крайней мере молодые выпускники ИМТУ больше вопросов задавать ему не стали. Не сразу не стали, а лишь к конце сентября у них большая часть вопросов закончилась – но у Александра Алексеевича появилась надежда, что «они все успеют сделать вовремя»…
Еще некоторые вопросы отпали у отряда охраны поселка у Поповской слободы: Саша свозил их на полустанок, расположенный в двадцати верстах в сторону Букачачи и показал им, что еще отряду предстоит защищать. Офицеры – хотя и отставные, и вообще жандармские – весьма впечатлились и все они захотели и сами «попробовать поработать с новой техникой». А четверо перебрались оттуда в Красный Камень, где на коксохимическом производстве (в отдельном, тщательно охраняемом цеху) началось производство патронов для охотничьих ружей, причем пока еще не особо популярного в России двенадцатого калибра. Что тоже было объяснимо: патроны – это порох, а порох в любом случае охранять необходимо…
Саше все же пришлось доехать до Порт-Артура: дистанционно руководить с помощью телеграфа торговым отделением было в принципе можно, но проверять работу подчиненный «на местах», тем более людей, ворочающих довольно крупными суммами денег, всяко было необходимо. И все проверки Саша провел, конечно же, в Дальнем, где находилась торговая контора Розанова, но и в Порт-Артур заехал – чтобы просто посмотреть на шпили… то есть чтобы местные достопримечательности осмотреть. Но вместо достопримечательностей он там застал вопиющее безобразие: старшего помощника командира порта нашли мертвым в одном из городских борделей, что для флотских стало позорной страницей в истории Порт-Артурской эскадры. И позором стало даже не то, что женатый офицер отправился в бордель: понятие «супружеская верность» среди флотских было на уровне пошлых анекдотов. А вот то, что офицер не справился с портовой шлюхой – это да…
Хозяин борделя (пожилой китаец) и все его девицы в один голос утверждали, что «русский офицер» туда заявился сильно пьяный и в очень возбужденном состоянии, заказал себе сразу двух девиц и потребовал его час не беспокоить. В когда – через два уже часа – там решили все же проверить, что происходит, все уже закончилось. И девицы тоже обе пропали, что было объяснимо, а вскрытие показало, что помер офицер от «разрыва сердца»…
Валерий Кимович неплохо знал некоторые аспекты общения с иностранцами, и, в частности, помнил, что подавляющее большинство китайцев, например, не в состоянии отличить одного русского от другого. Поэтому с помощью одного из офицеров охраны компании он и разыграл этот незамысловатый спектакль, а тушку помощника начальника порта к борделю два других офицера доставили. А затем – вообще-то нитроглицерин может не только скалы взрывать…
Домой Саша вернулся лишь в конце октября, причем с чувством глубокого удовлетворения: одна из самых позорных страниц отечественной военной истории уже была вычеркнута. Конечно, могут и другие нарисоваться – но там тоже очень многое было заранее предусмотрено. Так что ничего особенно плохого он от будущего не ожидал – а с неприятными мелочами можно будет и в рабочем порядке справиться. Главным для него было уже то, что шансы на организацию «первой русской революции» упали практически до нуля – а Валерий Кимович был убежден, что любая «революция», особенно проводимая в форме вооруженного бунта – это неисчислимые жертвы народные и риск утраты государственности. Потому что подлинная революция – она происходит тихо и незаметно для большинства людей, и происходит она, как правило, в условиях мира. Такую тихую революцию совершил, например, товарищ Сталин в России – но у него начальные условия были просто ужасающими: от дореволюционной промышленности осталось меньше трети, сельское хозяйство было наполовину ликвидировано – а бандитизм в стране вышел за любые мыслимые рамки. Но если есть возможность предварительно страну в нищету и разгул бандитизма не загонять, то так и нужно сделать. И ведь сделать-то это можно!
Конечно, царизм, точнее абсолютизм для России – не самый лучший выбор, к тому же и царь попался… никуда не годный. Но с царем можно будет и потом разобраться, а пока нужно страну все же в порядок привести. И ведь были в стране люди, этот порядок обеспечивающие: и тот же фон Плеве, и князь Хилков, и многие губернаторы работали, реально рук не покладая. Правда, на такую державу, как Россия, их было маловато, а вот всякой гнили, напротив, имелся явный излишек – но если руки не опускать, а спокойно и методично делать то, что делать нужно, то и новые люди появятся, и гниль куда-то пропадет потихоньку…
Но прежде чем вычистить ту гниль, нужно было очень наглядно пояснить тем, кто эту гниль культивирует: ответ на любую подлость будет быстрым, неотвратимым и очень жестким. И, похоже, время демонстрации возможного ответа быстро приближалось. Слишком уж быстро…
В начале ноября на Вокше заработала вторая ГЭС, а спустя всего две недели – и третья. Не полностью станции заработали: на второй, в деревне Иматра, только два генератора электричество в сеть выдавать начали, а на третьей – вообще один, но все эти генераторы теперь были соединены проводами с Выборгом, оттуда – с Петербургом, а дальше ЛЭП и до Званки дотягивалась. И в результате на алюминиевом заводе была запущена уже третья секция с электролизерами – и алюминия у компании Розанова стало действительно много. Не избыток, конечно, но его уже никто не то что граммами, килограммами – и то не считали. Просто брали сколько нужно и делали из него то, что компании требовалось.
И в середине ноября Саше инженеры показали мотор, о котором он давно мечтал. Не совсем такой, но что-то очень близкое к ТЗ у них сделать получилось: при весе в примерно сто килограммов он выдавал мощность в районе ста тридцати сил. Правда, бензин в него любой уже лить не получалось, с компрессией в районе семи с половиной он нормально работал только на бензине с октановым числом не меньше семидесяти шести. Однако гражданин Шухов уже придумал крекинг-процесс, а инженеры и химики компании его слегка «усовершенствовали» – и такой бензин уже перестал быть редчайшим химпрепаратом.
А то, что такие моторы пока что просто негде было производись серийно, Сашу не волновало: в лаборатории своего «поместья» он мог их изготавливать по паре в неделю – и этого было пока что достаточно. А на заводе серийном началось массовое производство уже другого мотора: четырехцилиндрового, объемом в два литра и мощностью в сорок пять лошадиных сил. Таких моторов, правда, тоже делалось по десятку в сутки, но Андрей считал, что к следующему лету завод выпуск моторов увеличит минимум втрое. Так что именно производство моторов сдерживало выпуск маленьких грузовичков для армии, которые теперь производились с фанерными кабинами. Не из листов фанеры сколоченными, а под прессом в формах «отштампованными» – и внешне грузовичок стал все же похож на картинку, нарисованную Сашей (то есть довольно близко к заслуженной «буханке»). По техническим параметрам, конечно, машинка до «буханки» не дотягивала, но тонну груза со скоростью в шестьдесят километров в час по ровной дороге уверенно могла все же перевезти и военные были просто счастливы.
И, наверное, были бы еще больше счастливы, но они столкнулись с одной совершенно неожиданной проблемой: бензина для автомобилей в России почему-то остро не хватало. На самом-то деле его очень много получалось при перегонке нефти на керосин, но большую часть его просто сжигали прямо на нефтеперегонных заводах: перевозить его оказалось куда как сложнее, чем керосин. Потому что керосин большей частью перевозился в обычных деревянных бочках, и пока эта бочка ехала от, скажем, Баку до Москвы, то из двенадцати пудов по дороге испарялось меньше полупуда. Жалко конечно потерь, но они были терпимыми. А вот бензин в такой же бочке успевал испариться минимум наполовину, а чаще полностью улетучивался…
И тут Саша проделал выдающийся финт ушами: он просто предложил военным купить у Шухова и Гаврилова лицензию на крекинговую установку, пообещав таких сделать для армии десяток вообще за пару месяцев. А в армии дела делаются очень просто: командир приказал – подчиненный приказ исполнил. И Саша подумал, что Владимир Григорьевич знатно прибалдел, когда за неделю до истечения срока его привилегии на крекинг-установку армейские чиновники у него выкупили лицензию на нее, выплатив около сотни тысяч рублей…
И Саша, похоже, у этого гениального инженера заработал огромный авторитет: оформлявший документы о приобретении лицензии офицер Генштаба не преминул заметить:
– Я понимаю, господин Шухов, что сумма выплат покажется вам несуразно уж малой, но господин Волков нам сказал, что больше вам все же выплачивать не стоит: он за подобную же сумму и другой, вашей привилегией не покрываемый, процесс быстро придумает. То есть он уже придумал, но ваша установка выходит более дешевой, чем его…
Разузнав поподробнее, что это за «господин Волков», Владимир Григорьевич в начале декабря лично приехал в Богородицк и поинтересовался у Саши:
– Вы уж извините, мне просто очень любопытно стало: что за процесс переработки нефти придумали, лучший, чем у меня? Я исключительно из инженерного любопытства спрашиваю…
– Процесс переработки нефти? А, вот вы о чем. Я просто подумал, что слегка обобрать болванов из военного ведомства в пользу талантливого инженера – это дело общественно полезное. Вы же эти деньги не пропьете, не прокутите, а потратите на изобретение еще чего-нибудь полезного. А что касается установки, которая у нас уже работает, то она от вашей отличается лишь тем, что в ней используются еще и какие-то катализаторы, правда какие – я не знаю, этим химики в компании занимались, и водород туда добавляется, так что у нас бензин можно хоть из гудрона выделывать. Но выходит это слишком уж дорого, так что мы немного с установкой побаловались и ее забросили.
– То есть вы военных обманом мне выплаты заставили сделать? – возмутился Шухов.
– Нет. То есть немного я все же сжульничал, но только для ускорения процесса: я еще с императором Александром договорился, что вам такую сумму за изобретение это выплатит казна. Но в договоренности он указал, что только после того, как я сделаю мотор мощнее ста лошадиных сил на получаемом таким способом бензине. Мотор мне инженеры месяц назад сделали, но пока вся бюрократия с проверкой его пройдет, может и год пройти.
– То есть вы это сделали, чтобы… понятно, спасибо. А я для вас что-то могу сделать?
– Если вам так хочется… Мне нужен паровой котел.
– Компания Бари их по моей конструкции немало выделывает, вам какой требуется?
– Мне.. мне требуется котел, производящий в час от четырехсот до тысячи тонн пара, при давлении не менее ста двадцати атмосфер и с температурой не менее трехсот шестидесяти градусов. Для экспериментов вы можете любой завод нашей компании использовать, а потребуется – я для вас и новый, специальный завод построю. Ну что, беретесь такой разработать?
– Хм… наверное, раз вы так точно задачу ставите, и такое возможно, но вот во что это в деньгах выльется…
– Значит, договорились. А насчет денег вообще не беспокойтесь, вы получите столько, сколько потребуется. А если у вас не получится, то… значит, не судьба, претензий к вам уж точно не будет.
– Я не о претензиях, но там же могут такие материалы потребоваться…
– К вашим услугам будет весь Казанский университет. И вообще кто угодно, на кого вы пальцем покажете. Но я снова скажу: я не заставляю вас это сделать, а всего лишь прошу. И прошу даже не для себя.
– А для кого?
– Для кого? Идемте, я вас с ними познакомлю…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.