Жуков 4. На смертный бой
Аннотация
1941 год. Гитлер уверен в блицкриге. Немецкие генералы надеются победить СССР за считаные недели. Но они недооценили "обновленного" Жукова, который многое знал наперёд и уже готовился к этой войне.
Вермахт застревает на западных рубежах нашей Родины, выигрывая бои, но теряя время. И в нужный момент, когда захватчики думают, что русские почти сломлены, Жуков преподносит врагу "сюрприз"...
Авторы: Петр Алмазный, Игорь Минаков
Цикл: Маршал Победы
Предыдущие книги этой серии:
Жуков 3. Если завтра война
Жуков 2. Зимняя война
Жуков 1. Халхин-Гол
Вермахт застревает на западных рубежах нашей Родины, выигрывая бои, но теряя время. И в нужный момент, когда захватчики думают, что русские почти сломлены, Жуков преподносит врагу "сюрприз"...
Авторы: Петр Алмазный, Игорь Минаков
Цикл: Маршал Победы
Предыдущие книги этой серии:
Жуков 3. Если завтра война
Жуков 2. Зимняя война
Жуков 1. Халхин-Гол
Глава 2
Осень вдали от Киева казалась еще мокрее и безнадежнее, чем в городе. Деревья в саду, что окружали здание пансионата, облетали со скоростью холодного ветра. Необходимое добровольное заточение уже начало мне надоедать, но контрразведке я доверял.
Да и некогда мне было хандрить. На столе передо мной, рядом со сводками о нехватке бронебойных снарядов и графиками учений, лежали другие отчеты. Без грифов, написанные от руки на кальке или плотной миллиметровке.
Чувствовалось, что над ними работали не в кабинетах, а прямиком на стройке. Ощущалась сырость камня, запах цементной пыли, пополам с тленом старых архивов. И та, что работала над этими чертежами вот-вот должны была появиться здесь.
Семенова вошла в кабинет в точно назначенное время. Я заметил, что со времени нашей предыдущей встречи, она похудела, загорела и одновременно осунулась. В ее глазах, всегда внимательных и строгих, сквозила уверенность человека, который знает, что делает.
Я поймал себя на мысли, что хочу сказать ей что-нибудь неслужебное, чисто человеческое, но вовремя вспомнил, что когда-то эта женщина готова была разделить со мною не только тяготы службы. Поэтому я пожал ей руку с неухоженными ногтями и сказал:
— Здравствуйте, Галина Ермолаевна. Слушаю вас!
— Добрый день, Георгий Константинович! — нарочито сухо отозвалась она, видать, уловив мои мгновенно угасшие побуждения. — Разрешите доложить о ходе работ, осуществляемых по проекту «Фундамент».
— Докладывайте.
Она принялась истолковывать свои чертежи, больше похожие на разрезы геологических пластов. Впрочем, это и были естественные карстовые полости в районе Ровно, Луцка и Владимира-Волынского, то есть, именно там, куда должен быть нанесен главный удар врага.
— Первый объект, мы условно обозначили, как «Улей» в районе Дубно, — начала Семенова, указав на схему, напоминающую пчелиные соты. — Полость переоборудованная на трех уровнях. Верхний полностью оборудован под наблюдательно-связной пункт с выходом на четыре бронеколпака, замаскированных под гранитные валуны. Подведено электропитание от дизель-генератора, смонтирован резервный ручной вентилятор. Запас воды, продовольствия, боеприпасов на месяц автономной жизни гарнизона в двадцать человек. Спуск на средний уровень осуществляется по винтовой лестнице в скальной шахте.
— Средний уровень? — спросил я.
— Представляет собой командный пункт узла обороны. Помещение для картографии, узел связи с дублирующими радиостанциями, проложен кабель для полевого телефона. Отсюда же ведет выход по потайной штольне, длиной в сорок метров, в овраг. Для скрытной эвакуации или вылазки разведгруппы. Нижний уровень занимает склад ГСМ и резервный генератор. Работы завершены на восемьдесят процентов. Осталась внутренняя отделка и маскировка входов.
Я кивнул. Что ж теперь это была не просто «дыра в земле», а целый подземный форт, незаметный с воздуха и с земли, способный управлять боем на ключевом направлении даже в случае прорыва фронта.
— Темпы? — спросил я.
— Отстаем от графика на неделю, — ответила Семенова без обиняков. — Не хватает бронедверей. Те, что прислали из Москвы, не подходят по размерам проемов. Пришлось резать и варить на месте, что демаскирует объект днем. И вторая проблема заключена в людях. Саперы молодцы, но для работ по монтажу оборудования связи и вентиляции нужны квалифицированные гражданские специалисты. Кандидатуры есть, только список все еще на утверждении товарища Суслова.
— Я с ним поговорю, — сказал я. — Пусть берет с этих специалистов более жесткую подписку, а вы им обещайте льготы, но сроки срывать нельзя. Что по Киеву?
Архитектор переложила кальку. На ней были нанесены хорошо знакомые мне очертания Печерска, Липок, берега Днепра и других киевских районов, но испещренные тонкими, словно паутина, линиями.
— Киевские катакомбы и служебные тоннели, — сказала она. — План в целом завершен. Основные магистрали, связывающие штаб округа с Домом СНК УССР и зданием НКВД, расчищены и укреплены. Мы восстановили вентиляционные колодцы и сделали скрытые люки. — Семенова указала на несколько точек. — Главное достижение заключается в том, что мы нашли и расчистили старый канализационный коллектор диаметром полтора метра, ведущий от здания нашего штаба прямо к берегу Днепра, в район Выдубичей. Это гарантированный путь скрытной эвакуации в случае крайней необходимости. На это ушло больше всего времени — тоннель был полузатоплен и завален.
— А как обстоит с секретностью? — спросил я. — Все-таки работы в центре города. Люди все видят.
— Легенда работает, — уверенно сказала Семенова. — Все работы ведутся под видом строительства ливневой канализации и инспекции старых коммуникаций перед прокладкой метро. На объектах развешены таблички «Киевметрострой». Саперы работают в гражданском. Обращаются к друг другу не по Уставу, но… — она замялась.
— Что — но?
— Масштабы большие. И технику, бетон, трубы — все это нужно завозить ночью, что само по себе привлекает внимание. Я опасаюсь не столько обывателей, сколько… — она помолчала, подыскивая нужное слово, — возможных наблюдателей с другой стороны. Немецких дипломатов или их агентов, которые могут заинтересоваться, почему «Киевметрострой» ведет работы в районе государственных учреждений.
Она была права. Любая деятельность, даже самая засекреченная, оставляет след. Я вспомнил доклад Грибника о возобновившейся активности вражеской агентуры после моего якобы ареста.
Эти подземные ходы могли стать местом проведения тайных операций, проводимых советскими органами госбезопасности или смертельной ловушкой, если противник узнает о них и устроит засаду.
— Передам Суслову, чтобы усилил режим, — сказал я. — Вы тоже учтите, что все работы в черте города должны проводится только с 22:00 до 04:00. Грузовики должны быть исключительно гражданские. Часть работ можно замаскировать под ремонт подвалов жилых домов, расклеивая соответствующие объявления для жильцов. Ну это вас не касается, а вот то, что имеет отношение к вам, Галина Ермолаевна. Посоветуйтесь с товарищем Зайцевым и разработайте при его участии план минирования для каждого подземного хода, на случай, если придется его уничтожить, чтобы не оставить противнику. Это должно быть сделано в первую очередь.
Архитектор кивнула, делая пометки в своем блокноте. Мы еще обсудили с ней подробности обоих проектов. Потом я заметил, что ей не слишком хочется уходить. Пришлось вежливо, но решительно выставить, сославшись на неотложные дела.
Тем более, что они у меня действительно были. Из штаба округа вот-вот должны были доставить свежие депеши. Семенова ушла, обиженно стуча каблуками. И следом явился Грибник с новой порцией информации по шпионским делам.
Берлин. Кабинет начальника VI управления РСХА бригадефюрера СС Хайнца Йоста
Когда Отто Скорцени вошел в кабинет начальника VI управления РСХА, он заметил, что на стене висит новый портрет фюрера, а слева от сейфа — огромная карта Европы, испещренная разноцветными булавками.
А вот бронзовая фигурка Фридриха II Великого со столешницы убрана. Сам Йост, поблескивая глазками за стеклами очков, встретил обершарфюрера стоя. На лице у него застыло выражение глубочайшего неудовольствия.
— Вы опять пришли, чтобы предложите мне бездействие, обершарфюрер? — ломким, словно детским голосом осведомился начальник VI управления, выслушав его доклад. — После того, как мы получили столь явный сигнал об успехе?.. Фюрер ждет результатов операции «Обернутый кинжал». А вы говорите о «ловушке» и предлагаете затаиться.
Скорцени, стоял на вытяжку, только зубы сцепил. Похоже, этот надутый патефон запустил ту же пластинку.
— Я предлагаю осторожность, бригадефюрер, — ответил он, чувствуя, как его доводы разбиваются о стену чиновничьего высокомерия. — Русские не дураки. Их контрразведка…
— Их контрразведка, — перебил Йост, сняв очки и медленно протирая их платком, — только что получила сокрушительный удар. Они вынуждены были арестовать своего лучшего оперативного командующего. Это свидетельствует не об их силе, а об их панике. Они поверили в нашу дезинформацию и, в лучших традициях их кровавого НКВД, бросились резать свою же глотку. Ваша мнительность неуместна.
Обершарфюрер молчал, стискивая кулаки за спиной. Он знал этот тип кабинетного стратега, оценивающего живую, опасную работу по бумажкам. Начальник VI управления видел лишь удачный результат, но не хотел видеть внутренних пружин происходящего.
— Моя задача, бригадефюрер, — попытался он в последний раз достучаться до этого «патефона», — не просто получить сигнал, а добиться стратегического результата. Если это ловушка…
— Довольно! — Йост резко надел очки, и его взгляд стал остекленевшим, не терпящим возражений. — Ваш пессимизм ставит под угрозу всю операцию. Мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока русские опомнятся и выпустят Жукова. Нет. Их паника это наш шанс. И нужно ее подкрепить.
Он подошел к сейфу, покрутил циферблат и достал тонкую папку с грифом «Только для высшего руководства».
— Ваши сомнения заставили меня искать альтернативное решение. Прямое и бесповоротное. Отыскать и активировать старый актив, не связанный с текущими задачами. Человека, который ненавидит Жукова лично.
Бригадефюрер положил папку на стол. На обложке была приклеена фотография, изображавшая холодное, аристократичное лицо с безупречно зачесанной челкой «под фюрера» и остекленевшим взглядом. Под фотографией значилось имя: «Эрлих фон Вирхов».
— Резидент «Вирсхафт», — скривился Скорцени. — Его сеть в Киеве была разгромлена русской контрразведкой. Он был отозван, разжалован, отправлен в отставку. Это битая карта.
— Именно поэтому он больше всего подходит, — усмехнулся Йост. — Его карьеру сломать невозможно. У него осталась только жажда мести. И он знает Киев, знает обстановку. Контрразведка русских вряд ли ожидает увидеть его в России, он и для них битая карта. Мы же предоставим ему все необходимые ресурсы. И поставим одну единственную задачу, а именно физическое устранение Жукова. Пока тот находится «под стражей» или сразу после его возможного, но уже бесславного возвращения.
Обершарфюрер ощутил ледяную волну ненависти. Это был идиотизм высшей пробы. Использовать неудачливого, сломленного агента для ликвидации человека, охраняемого всей мощью НКВД, да еще в ситуации полной неопределенности…
— Бригадефюрер, это же чистое самоубийство. Для Вирхова и для всей операции. Если он попадется…
— Если попадется, — холодно парировал тот, — он будет всего лишь обиженным отставником, действующим по личным мотивам. Никакой связи с управлением, с текущими операциями. Его действия дискредитируют не нас, а его самого и, в крайнем случае, Абвер, откуда он родом. Мы останемся чисты. А главное, фюрер об этом узнает в последнюю очередь, только в случае успеха. Это наша с вами инициатива по доведению начатого дела до логического конца. Вы поняли меня, обершарфюрер?
Собеседник начальника VI управления все понял. Йост, недовольный его осторожностью, решил перехватить инициативу и добиться ошеломляющего успеха в обход всех правил и санкций сверху. А в случае провала, свалить все на него, и на неудачника фон Вирхова.
— Слушайте мой приказ, обершарфюрер, — продолжил бригадефюрер, возвращаясь к своему креслу. — Вы готовите фон Вирхова, предоставляете ему канал связи, оружие, деньги, но в процесс выполнения задания вы не вмешиваетесь. Лишь наблюдаете. И следите, чтобы наши текущие агенты в Киеве не были задействованы. Это его личная вендетта.
Скорцени отчетливо щелкнул каблуками и коротко дернул головой, сверкнув лоснящимся шрамом. Человек, отмеченный вниманием самого фюрера, чувствовал, как ярость и профессиональное отвращение борются в нем с привычкой послушания.
— Будет выполнено, бригадефюрер, — процедил он сквозь зубы.
— Отлично. Приступайте. Фон Вирхов уже ждет вас в соседнем кабинете. И помните, обершарфюрер, в случае успеха, вся слава достанется нам, а не Абверу. В случае же провала… Полагаю, вы сами хорошо понимаете, на чьи плечи ляжет вся ответственность за подключение к операции скомпрометированного агента.
Обершарфюрер щелкнул каблуками, развернулся и покинул кабинет начальства. Перед тем, как перейти в соседний кабинет, он постоял стискивая виски ладонями. Идиоты. Самодовольные, трусливые идиоты, готовые ради сиюминутного триумфа угробить все.
Вирхов этот напыщенный аристократ теперь мог стать ходячей миной замедленного действия. Его появление в Киеве и неизбежное разоблачение может разрушить карьеру обершарфюрера Отто Скорцени на самом взлете. И мысль об этом была невыносима.
Пансионат для сотрудников НКВД. Октябрь 1940 года
Рабочий день я обычно заканчивал изучением сводок о проблемах. Нехватка, износ, отставание. Однако сегодняшний пакет, доставленный курьером из Москвы за личной подписью наркома Тимошенко, содержал материалы иного рода.
Я открыл ее, отодвинув в сторону карты укрепрайонов. Первые же страницы заставили меня забыть о накопившейся усталости. Итак, реактивные системы залпового огня. Описание их было сухим и сугубо техническим.
«Пусковая установка „БМ-13“ на шасси ЗИС-6 для 132-мм реактивных снарядов М-13». Будущая «Катюша», предназначенная для выпуска залпом 16 снарядов за 7-10 секунд. Дальность стрельбы до 8,5 километров.
Прилагались и фотографии. На одном снимке знакомые мне по прежней жизни длинные рельсовые направляющие, установленные на грузовике. На другом они же, но зачехленные брезентом. Представляю, как необычно это выглядит для моих нынешних современников.
Это вам не артиллерия в привычном смысле. Это оружие предназначенное для создания огненного шквала, для уничтожения вражеской техники, укреплений, транспортных узлов, для подавления переднего края обороны противника и его деморализации.
Сразу представил тихую лесную дорогу на рассвете, колонна грузовиков, похожих на лесовозы, и внезапный рев и сплошная стена огня и дыма там, где только что находились вражеские позиции. Потенциал оружия огромный. Перспектива ослепительная.
Вот только пока снарядов кот наплакал, расчеты не обучены, шасси не слишком надежное для бездорожья, а главное, секретность сохраняется до первого залпа. Оружие это можно использовать один раз, внезапно и сокрушительно.
А потом немцы сделают все, чтобы такие установки никогда больше не сделали второго залпа. Следовательно нужно научить расчеты быстро покидать место, откуда был произведен залп, чтобы не оказаться под угрозой захвата.
Та-ак… Теперь танки. О них были данные в отдельной папке. Любимые детища конструктора Кошкина «Т-34». Уже не новость, но теперь это не единичные экземпляры, а серийное производство. Наконец-то.
76-мм пушка, наклонная броня, дизельный двигатель поперечного расположения, широкие гусеницы, командирская башенка. Отличная машина для наших распутиц и равнин. Увы, все еще не без конструктивных недостатков, но уже годная для массового использования.
Таких машин нужно не десятки, а тысячи, и нужно было научить на них не просто ездить, а воевать сходу, переходя с марша в атаку, во взаимодействии с пехотой. А их пока капля в море устаревших хотя и неплохих «БТ» и «Т-26».
Второй красавец «КВ», он же «Климент Ворошилов», показавший себя при прорыве линии Маннергейма. Фотография внушает уважение. Тяжелый, угловатый, настоящий подвижной дот. 76-мм пушка. Пока. Позже обещали 152-мм гаубицу.
Превосходная броня, которую не должна брать ни одна немецкая пушка 1940–1941 годов. Одна беда, вес. Проклятие для мостов и тем более, временных переправ. Наша собственная военно-инженерная служба будет плакать, проклиная эту махину.
Уже не штучная, не экспериментальная машина. Серийное производство начато. И слава труду! Целая рота таких монстров, введенная в прорыв в нужный момент, могла бы в корне переломить ход боя.
Что у нас по авиации? «Ил-2». Тоже испытанный в Финляндии, с бронекорпусом, прикрывающим летчика и двигатель. «Летающий танк», предназначенный для уничтожения техники и живой силы на марше и в процессе развертывания.
Опять же идеальное оружие против танковых клиньев. Если оно будет летать. Вот только отзывы с испытаний не радуют. Тяжелая машина, маневренность слабая, без истребительного прикрытия это легкая добыча.
И опять же главная проблема в количестве. Мне нужна не эскадрилья, а целые полки и дивизии таких штурмовиков. Обученные экипажи. Неиссякаемый боекомплект бомб и реактивных снарядов.
Следующая крылатая машина «МиГ-1». Стремительный, высотный истребитель. По крайней мере, на бумаге, скорость выше, чем у любого известного «мессера». Вот только пилоты, те самые Кожедуб и Покрышкин, докладывали.
Машина строгая, на малых высотах и в горизонтальном маневре проигрывает, двигатель перегревается. Это был перехватчик, хищник для высот, а не для «собачьей свалки» у земли. Значит, нужна новая тактика. Заходить противнику не в лоб, а бить сверху, как сокол.
Я откинулся в кресле, дав глазам отдохнуть от мелкого шрифта и чертежей. Чувство было двойственным. С одной стороны реальная, осязаемая мощь страны, которую удалось, наконец, направить в нужное русло.
Эти образцы техники не уступали, а кое в чем и превосходили немецкие машины. На них была вся надежда. С другой стороны всего этого пока мало. Таких машин крылатых и наземных мне нужно сотни и тысячи. И пока такой роскоши я позволить себе не мог.
А если не мог, следовательно нужно рачительно распорядиться тем, что уже дает наша промышленность. Реактивные минометы нужно было спрятать, как драгоценность, и ударить ими в самый критический момент, там, где их использование посеет настоящую панику.
Танки следовало не просто распределить по частям, а создать из них ударные кулаки, обучить командиров корпусов массированно применять их, а не растрачивать поодиночке. И обязательно вместе с пехотой.
Штурмовики обязательно обеспечить истребительным прикрытием и научить взаимодействовать с наземными войсками, а не бросать их на убой. Пилотов истребительной авиации научить новой тактике, сломать старые привычки.
По сути мне нужно было создать армию нового типа из разрозненных элементов, которые сами по себе были лишь железом, в которое необходимо вдохнуть жизнь, волю, умение воевать. И времени на это, как всегда, не было.
Я снова взял карандаш и принялся набрасывать проект приказа о формировании первой отдельной экспериментальной батареи реактивных минометов. А следом и о создании учебного центра для экипажей «Т-34» и «КВ». И так далее.
И так увлекся я этой работой, что не сразу заметил небольшой конверт, который оказался под последним листом в последней папке. Взяв его в руки, я успел прочитать «Комкору Жукову, лично». Удивило, почему комкору, ведь я давно уже…
Додумать не успел, вдруг раздалось громкое шипение и из конвертика повалил белый дым. Отшвырнув его от себя, я вскочил и бросился к выходу из кабинета. Мне хватило сил всего лишь на несколько шагов…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.