Глава 2
— Очень рад знакомству, — затараторил Александр Борисович, вцепившись в мою ладонь обеими руками и тряся её с излишним усердием. Его ладони были влажными, мягкими и неприятно горячими. — Очень рад! Вы же тот самый Громов, о котором писали? Ну тот скандал с пропавшим телом из морга в Феодосии! Весь интернет гудел!
Я мысленно вздохнул. Слава, которую я не заказывал, продолжала бежать впереди меня, размахивая флагами. Впрочем, в нашем узком профессиональном кругу такие новости разносятся быстрее лесного пожара. Один чихнул в Калининграде — во Владивостоке уже говорят, что он умер от чумы, от которой давным-давно избавились.
— Верно, — я кивнул спокойно, сохраняя вежливую маску, хотя желание выдернуть руку становилось все настойчивее. — Было дело. Слухами земля полнится. Благо, история закончилась благополучно. Тело нашли, следствие провели, а виновные были наказаны по всей строгости закона.
— Отрадно слышать, крайне отрадно, — продолжал трясти мою конечность Александр Борисович, заглядывая мне в глаза с какой-то щенячьей преданностью. — Справедливость должна торжествовать! А то, знаете ли, ходят всякие разговоры… Но раз вы здесь, значит, компетентность доказана!
Его энтузиазм начинал утомлять. Было в этом человеке что-то чрезмерное, навязчивое, как у страхового агента, который пытается впарить полис от похищения инопланетянами.
— Безусловно, — ответил я.
Он все не отпускал. Его хватка была липкой и какой-то… жадной.
Мне пришлось чуть напрячь мышцы предплечья, сжать его ладонь в ответ немного сильнее, чем требовал этикет. Ровно настолько, чтобы кости слегка хрустнули, намекая на границы личного пространства, и настойчиво потянуть руку на себя.
— Что ж, рад знакомству, коллега, — произнес я твердо, освобождая свою конечность из плена. — Но мне нужно бежать по делам. Желаю вам хорошего отдыха и акклиматизации.
— Конечно-конечно! — тут же отступил мужчина, поправляя сбившийся набок пиджак. — Не смею задерживать! Всего доброго, Виктор Андреевич!
— Всего доброго.
Я развернулся и быстрым шагом направился ко входу в свой корпус, чувствуя спиной его взгляд. Странный тип. Суетливый, потный, неловкий. Типичный кабинетный червь, который выбрался в свет и не знает, как себя вести с «известными» личностями. Впрочем, здесь таких половина.
Поднявшись в номер, я первым делом направился в ванную и тщательно вымыл руки с мылом. Ощущение чужой липкой кожи никак не хотело проходить. Смыв пену, я плеснул холодной водой в лицо, стараясь освежиться.
Я открыл шкаф. Строгий костюм, который верой и правдой служил мне последние сутки, отправился на вешалку. Ему тоже нужен отдых. На смену официозу пришел комфорт: темные, не стесняющие движений джинсы и мягкий кашемировый пуловер цвета графита с удобными туфлями полу-спорт.
Покрутившись перед зеркалом, я остался доволен. Из отражения на меня смотрел не граф и не коронер, а просто мужчина, готовый к приятному вечеру в столице. Накинув осеннее пальто, я проверил наличие телефона, бумажника и часов.
«Такси ожидает вас у КПП», — высветилось уведомление на экране.
Выйдя за ворота комплекса, я нырнул в теплый салон черного седана.
— Добрый вечер, — поздоровался водитель. — Куда едем?
Я назвал адрес. Это было административное здание одного из департаментов МВД, где работала Шая.
Москва за окном плыла рекой огней. Пробки уже начали рассасываться, и мы двигались довольно бодро.
Через тридцать минут такси затормозило у массивного серого здания с колоннами.
Она уже ждала.
Шая стояла у края тротуара, под светом фонаря, и, казалось, сама светилась в этих сумерках. На ней было элегантное бежевое пальто, перехваченное поясом, подчеркивающим тонкую талию. Шею укутывал объемный клетчатый шарф, в котором она прятала нижнюю часть лица от ветра. Длинные темные волосы воронова крыла были распущены, и ветер играл с ними, перебирая пряди.
Я попросил водителя притормозить чуть поодаль, вышел из машины и открыл заднюю дверь, приглашая её.
— Карета подана, мадемуазель, — произнес я с улыбкой.
Шая обернулась, и ее карие глаза, вспыхнули радостью. Она быстро подошла и скользнула в салон.
Я сел рядом, захлопнув дверь.
— Привет, — сказала она, стягивая шарф с лица.
— Привет, ушастая, — я не удержался и, наклонившись, коротко поцеловал её в щеку. Кожа была прохладной, а от шеи пахло едва уловимым запахом сирени и крыжовника.
— Не называй меня так, — фыркнула она беззлобно, устраиваясь поудобнее. — Ты же знаешь, я могу и укусить.
— Знаю. Поэтому и рискую.
Она посмотрела на меня внимательно, сканируя взглядом, словно проверяя, не изменился ли я за эти недели, не нахватал ли новых шрамов или темных пятен на ауре.
— Выглядишь… — она запнулась, подбирая слово. — Довольно бодрым. Успел отдохнуть, что ли, дома?
— Отнюдь. Отец покоя не давал, затем вызвали на всеимперскую коронерскую олимпиаду, из-за которой я, собственно, и здесь. Дали два дня вольной, чтобы с дороги прийти в себя.
— Понятно, — Шая кивнула.
Такси тронулось.
— Куда поедем? — спросила она, глядя в окно на проплывающие мимо огни.
— Я же сказал: сюрприз, — повторил я свое сообщение.
— Сюрприз? — она подозрительно прищурилась. — Надеюсь не такой же, как тогда у реки?
Я издал сдавленный смешок. Нет, больше ничего такого у меня удивительного нет. Сюрприз с попаданством штука такая, что переплюнуть ее чем-то другим вряд ли удастся.
— Этот тебе понравится. Обещаю. Но есть одно условие.
— Какое?
— Доверься мне.
Я протянул руку и мягко коснулся края ее шарфа.
— Позволишь?
Шая посмотрела на шарф, потом мне в глаза. В ее взгляде мелькнуло сомнение, но всего на секунду. Любопытство взяло верх.
— Если это какая-то глупость, я тебя точно загрызу, — предупредила она, но сопротивляться не стала.
Я аккуратно размотал шарф с ее шеи. Мягкая шерсть была теплой. Сложив ткань в несколько раз, я осторожно, стараясь не задеть волосы, завязал ей глаза.
— Громов, это похоже на похищение, — прокомментировала она, когда мир для нее погрузился в темноту. — Если ты везешь меня в лес, то учти: в лесу у меня преимущество.
— Никакого леса, — успокоил я ее, проверяя узел. — Сиди смирно. Ехать недалеко.
Мы ехали еще минут пятнадцать. Шая сидела молча, прислушиваясь к звукам, явно пытаясь угадать маршрут по поворотам. Я же просто любовался ею. В этой ситуации, с завязанными глазами, она выглядела непривычно беззащитной и доверившейся мне, что вызывало волну нежности.
Наконец машина сбавила ход и свернула с шумного проспекта на парковку. Шуршание шин изменилось.
— Приехали, — сказал водитель.
Расплатившись, я вышел из машины, обошел её и открыл дверь с пассажирской стороны.
— Давай руку, — сказал я.
Шая нащупала мою ладонь. Ее пальцы были теплыми. Она выбралась наружу, слегка покачнувшись с непривычки.
— Идем. Только осторожно, здесь бордюр.
Я вел ее, придерживая под локоть. Мы шли по асфальту, вокруг слышались голоса людей, смех, хлопанье дверей машин и какая-то ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков.
Но главным был запах.
Чем ближе мы подходили к цели, тем отчетливее он становился. Это был запах, который невозможно спутать ни с чем во Вселенной. Смесь ароматов жареного мяса, раскаленного масла, сладкой ванили, свежего хлеба и специфических специй. Запах, который вызывает у одних презрительное «фи», а у других неконтролируемое слюноотделение.
Шая остановилась и повела носом, активно принюхиваясь.
— Подожди… — пробормотала она. — Этот запах…
Я улыбнулся, встал у нее за спиной и положил руки на плечи.
— Громов, — в ее голосе звучала смесь неверия и зарождающегося смеха. — Только не говори, что мы…
Я одним движением развязал узел и стянул шарф.
— Виктор!
Мир вспыхнул.
Перед нами, сияя неоном в московской ночи, возвышалось огромное здание из стекла и металла. Над входом горела гигантская красная буква «И», стилизованная под имперский вензель, а ниже красовалась надпись: «Имперский Вкус».
За огромными панорамными окнами кипела жизнь. Люди сидели за столиками, ели бургеры, макали картошку фри в соусы и смеялись. Это был храм быстрого питания, мекка калорий и холестерина, место, где аристократ мог сидеть рядом со студентом и есть одно и то же.
Шая стояла, глядя на это великолепие, и молчала.
Она повернулась ко мне. Ее глаза сияли так ярко, что могли поспорить с неоновой вывеской.
— Громов, — сказала она, и в ее голосе зазвенел смех. — Ты ужасен. Ты просто невозможен и невыносим!
— Не надо меня никуда выносить, — ответил я, широко улыбаясь.
Она схватила меня за руку и потянула внутрь.
***
В комнате для совещаний, скрытой в глубине дворцового комплекса, царила тишина. Вентиляция работала бесшумно, подавая очищенный воздух, лишенный запахов города.
За массивным столом из карельской березы сидели четверо.
Граф Шувалов, министр внутренних дел, сидел с идеально прямой спиной, положив холеные руки на папку с документами. Генерал Белозеров, глава СБРИ, хмуро смотрел в полированную столешницу, словно видел там карту боевых действий. Архиепископ Игнатиус, Верховный Инквизитор, перебирал четки, и этот тихий, ритмичный стук костяшек был единственным звуком, нарушавшим покой.
Во главе стола сидел Император. Федор II Годунов выглядел задумчивым. Перед ним не было бумаг, только стакан с водой.
— Как продвигаются наши дела? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась интонация, которая заставляет подчиненных напрягаться, даже если они чисты перед законом и совестью.
Первым отозвался граф Шувалов. Он слегка подался вперед, обозначая готовность к докладу.
— Все продвигается в штатном режиме, Ваше Императорское Величество. Система контроля работает без сбоев. Наши люди ведут наблюдение на всех этапах. А самое главное — граф Громов прибыл на следующий этап всеимперской Олимпиады.
Император медленно повернул голову в его сторону.
— То есть ничего сверхъестественного со стороны Громова за все это время не наблюдалось? — уточнил он.
— Вы все верно поняли, — подтвердил Шувалов. — На данный момент граф Громов продолжает проявлять себя как компетентный специалист. Я бы даже сказал — пугающе компетентный. Он блестяще прошел теоретические тесты, а на практике показал уровень, которому позавидовали бы многие столичные эксперты со стажем.
Граф сделал паузу, подбирая слова.
— Слишком компетентный, — добавил он с нажимом, — для человека, который большую часть своей сознательной жизни провел в изгнании, занимаясь пьянством, мелким вымогательством, дебошами и чем угодно, но только не своей основной работой. Его личное дело до определенного момента — хроника сплошного падения в бездну. А сейчас мы видим перед собой образцового специалиста коронерской службы.
Император хмыкнул. Уголок его губ дрогнул.
— Увлекательная информация, — произнес он. — Но давайте вернемся к сути. Вы же говорили, господа, что Громов — темный маг. Что он, возможно, одержим или использует запретные практики.
Федор II обвел взглядом присутствующих.
— Были ли хоть какие-то предпосылки, чтобы это подтвердить? Факты, а не домыслы? Зафиксированные выбросы энергии?
Трое мужчин переглянулись. В этом молчаливом обмене взглядами читалась общая растерянность. У них были подозрения, подсказки интуиции, был опыт, который кричал, что простых совпадений не бывает. Но фактов не было.
— На данный момент нет, Ваше Императорское Величество, — спокойно, с присущей ему мягкостью подал голос Архиепископ Игнатиус. Его пальцы на секунду замерли на четках. — Соглядатаи докладывают, что психея объекта ничем критически не выделяется. Либо наши предположения в корне неверны…
Инквизитор сделал паузу, и его глаза холодно блеснули.
— …либо молодой граф очень осторожен. Невероятно осторожен.
Император молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем он медленно, словно нехотя, встал со стула.
Трое сановников дернулись, собираясь вскочить следом, но он жестом остановил их.
Федор II прошелся по кабинету. Он подошел к высокой книжной полке, занимавшей всю стену, и принялся разглядывать корешки книг. Философия, история, трактаты о магии, кодексы законов. Мудрость веков, заключенная в переплеты.
Он провел пальцем по корешкам, не оборачиваясь к подчиненным.
— Знаете, — сказал он задумчиво, глядя на тисненые золотом буквы. — Был бы я на его месте, то поступал бы точно так же.
В комнате повисла тяжелая пауза. Трое мужчин застыли, не зная, как реагировать на эти слова. Что это? Похвала потенциальному врагу? Или проверка их собственной лояльности?
Генерал Белозеров, человек прямой и жесткий, не выдержал первым. Неопределенность была для него хуже открытого боя.
— Ваше Императорское Величество, — подал он голос, и его бас гулко отразился от стен. — Позвольте задать вопрос.
Император, не отрываясь от книг, чуть повернул голову.
— Слушаю, Алексей Петрович.
— Зачем мы играем в эти игры? — выпалил генерал. — Зачем мы за ним наблюдаем, тратим ресурсы, время? Почему не устраним по-тихому?
Белозеров сжал кулак, лежащий на столе.
— Он же потенциальная опасность для всех в Империи! Если он действительно тот, кем мы его считаем — носитель темной силы, чернокнижник… Это бомба замедленного действия. Мы пускаем лису в курятник. Мои люди могут решить вопрос за один вечер. Несчастный случай, сердечный приступ — никто и не подумает ничего.
Император наконец выбрал книгу. Он вытянул с полки какой-то старый трактат с пожелтевшими от времени страницами. Кожаный переплет скрипнул в его руках.
Федор II не спеша раскрыл книгу, полистал её, вглядываясь в строки, написанные, вероятно, еще до основания нынешней династии. Затем он заложил палец между страниц, закрыл том, но не поставил его обратно, а оставил в руках.
Он повернулся к генералу. Лицо Императора было спокойным, но в глазах был холод.
— Я понимаю ваши опасения, Алексей Петрович, и ценю вашу бдительность. Вы рассуждаете критериями безопасности государства. Устранить угрозу до того, как она реализуется. Срубить дерево, если оно бросает тень. Это ваша прямая обязанность, и вы справляетесь с ней отлично.
Император сделал шаг к столу, постукивая книгой по ладони.
— А я, в свою очередь, стараюсь смотреть на ситуацию немного шире.
Он обвел взглядом своих советников.
— Представьте, что у нас есть обоюдоострый меч. Древний, острый, возможно, проклятый. Он может порезать руку того, кто его держит. Он опасен. Логика генерала подсказывает: сломать меч и выбросить в море, чтобы никто не поранился.
Федор II усмехнулся.
— Но что если этот меч крайне удобно ложится в руку? Если он рубит врагов Империи? Если Виктор Андреевич действительно обладает какими-то сверхъестественными силами, которые могут быть опасны, но при этом… — Император выделил это слово интонацией, — …ведет себя как законопослушный житель Империи? Если он использует эти силы, чтобы ловить преступников, раскрывать убийства, наводить порядок в своем уезде?
Император подошел к своему креслу, но не сел, а оперся о высокую спинку.
— Он не бунтует. Не создает секты. Не приносит жертвы на площадях. Он работает. Эффективно работает. Если он имеет лишь благие намерения, то его преданность Империи, подкрепленная его уникальными возможностями, может сыграть нам на руку. Мы не так богаты талантами, чтобы разбрасываться ими из страха.
Он посмотрел прямо в глаза Белозерову.
— Понимаете о чем я, генерал? Управляемое чудовище лучше мертвого героя.
Белозеров нахмурился, переваривая мысль. Ему не нравилась эта рискованная игра, но логику монарха он уловил.
— Кажется… кажется, понимаю, Ваше Величество, — медленно кивнул он. — Вы хотите сделать его цепным псом?
— Или союзником, — мягко поправил Император. — Время покажет.
Федор II бросил книгу на стол.
— Пока что не забивайте себе голову моими размышлениями и продолжайте наблюдать. Фиксируйте каждый его шаг, каждый вздох, но не вмешивайтесь без моего прямого приказа. Мне очень интересно, что будет дальше. Этот эксперимент входит в самую любопытную фазу.
Император сел в кресло, поправляя книгу перед собой.
— Пока что можете быть свободны, господа.
Трое сановников поднялись, поклонились и бесшумно покинули кабинет, оставив Императора наедине с трактатом о природе власти и огромным списком участников олимпиады.

Читать всю книгу

Поделится в соц.сетях