Тени звёзд
Аннотация
Одиссей Фокс, последний человек без апгрейдов и по совместительству гениальный детектив (или ловкий выдумщик?) летает по огромной галактике, наполненной миллионами удивительных миров, на старой мусорной барже "Мусорог". Но за внешней простотой кроются тайны, за обладание которыми Вечные готовы, не раздумывая, стирать целые планеты.
Во второй книге серии к Одиссею присоединяются новые герои, которые путешествуют вместе с ним.
Автор: Антон Карелин
Цикл: Одиссей Фокс
Предыдущая книга этой серии:
Одиссей Фокс
Во второй книге серии к Одиссею присоединяются новые герои, которые путешествуют вместе с ним.
Автор: Антон Карелин
Цикл: Одиссей Фокс
Предыдущая книга этой серии:
Одиссей Фокс
Продолжение...
Профессор был белоснежно-седовлас, будто убелён заслугами, и весьма старомодно одет: в экзо-комбинезон. Серьёзная экипировка, не самая удобная в быту, привычный атрибут покорителей планет ещё дополевой эпохи. Теперь у развитых цивилизаций это стало функцией роботов, а у самых передовых – межзвёздных нано-роёв. Но у систем победнее, которые сильно отставали в развитии от галактического авангарда (а таких было большинство), покорением негостеприимных планет занимались самолично этноиды, и они работали в опасных условиях как раз в подобных экзо-комбинезонах. В общем, странная одежда для премиального специалиста престижного университета.
– Корвин принёс в любительское увлечение академический профессионализм, – сказал Кизя, подняв указательный палец и явно повторяя расхожую умную фразу. Похоже, ходячий скафандр испытывал к профессору ученический пиетет в сочетании с типичным фанским панибратством. – Сначала Корвин использовал научные методы анализа, чтобы заметить то, о чём никто не подумал. Теперь это всем кажется очевидным, но тогда… Каждый шекл имеет четыре параметра, и три из них неустойчивые, разные у каждого шекла – а один устойчивый и всегда одинаковый.
– Форма, фактура и оттенок, – перечислил Одиссей, шевеля пальцами. – Они неуловимо меняются, как бы переливаются. А одинаковый… вес.
– Да! – закивал Кизя, обрадованный пониманием. – Все фигурки весят девяносто девять грамм, девяносто девять миллиграмм, девяносто девять микрограмм и так далее, и только на самом пределе измерительных систем цифра останавливается, чуть-чуть не доходя до ста! А в остальном они разные: одна, например, зеленоватая/коричневая, и ровная/выпуклая по бокам, мягкая/колючая наощупь. Каждое из свойств двоится. Другая фигурка: гладкий/ребристый синеватый/серый треугольник/косоугольник! А третья в дырочку/трещинку с желтым/красным отливом и похожа на прямоугольник/дощечку! Уфф, как я выговорил! И комбинация этих признаков никогда не повторяется, каждый шекл уникален.
– Почему так запутано, – пробормотала недовольная Ана, – у меня двоятся мозги!
Но она осеклась, когда увидела Одиссея. Тот сидел, напряжённо глядя, чуть-чуть прищурившись, но не на кого-то из присутствующих, а в бурлящий омут своих догадок и идей. В глазах Фокса рождались и гасли звёзды. Ана смотрела на его охваченное вдохновением лицо, зная, что каждую секунду разум этого человека выдаёт новую поразительную версию происходящего – до тех пор, пока не придумает сюжет, который подходит под всю собранную информацию и не противоречит ничему, включая его огромный жизненный опыт.
Сияющий взгляд детектива разом погас, он опустил голову, держа себя в руках. Значит, придумал? Или сдался, решив, что данных пока недостаточно? Ане очень хотелось спросить, но она пересилила себя и не стала. Ей было стыдно показать Фоксу, насколько она им очарована.
Кизя, ничего не заметив, увлечённо продолжал:
– Профессор выдвинул тему: что признаки специально такие разные, и все сочетания несут информацию, то есть, являются кодом! Он привлёк мощные ИИ Халгурского университета, в котором работает, и расшифровал инфогеном шеклов. Знаете, что заложено в их инфогеном?!
Конечно, Кизя знал, что они не знают и спрашивал лишь для того, чтобы торжественно ответить самому. Но Фокс бесцеремонно обманул ожидания юного энтузиаста.
– Координаты, – нетерпеливо бросил он, мол, рассказывай дальше.
Кифоид слегка опешил от такой догадливости, но постарался не подать виду, отчего замешательство стало ещё заметнее.
– Ну… значит… короче, да! Форма – это широта, фактура долгота и цвет глубина. А все вместе признаки каждого шекла указывают на точку в пространстве. Причём, число встречающихся оттенков, форм и фактур в шеклах равно числу градаций одного квадранта в координатной сетке Великой сети! И составляет ровно тысячу.
– То есть, – Фокс поднял указательный палец, мысленно представляя карту галактики, – каждый шекл несёт координаты внутри одного квадранта. Но галактика поделена на миллионы квадрантов, и ни один шекл не указывает, о каком именно квадранте идёт речь?
– Да, – подтвердил Кизя.
– Но раз шеклы такие непостоянные и двойственные, значит, каждый шекл указывает не на одну точку, а сразу на несколько? – соображал Одиссей.
– Да! Вы такие умные, – удивился Кизя. – В каждом шекле шесть переменных параметров, он может указывать на одну из восьми точек в пространстве. Или сразу на все!
– Ну и какой в этом смысл?! – развела руками Ана.
– Корвин считает, здесь и кроется красота замысла Великого Архитектора, – мудро ответил Кизя, со значением подняв палец вверх. – Вот только никакой логики во всех этих координатах до сих пор не нашли.
Сказал он и махнул лапкой.
– Гамма, какой профиль у Халгурского университета? – спросил детектив.
– Планеторазведка, геоведение, археологика древних цивилизаций.
– В каком секторе он базируется?
– В девятом.
– А можно ещё один стейк, зажаренный в ракетных дюзах? – попросил Кизя.
– Минуточку, – остановила его дотошная Ана. – Если каждая из этих фигурок несёт уникальную информацию, и эта информация транслируется в галактические координаты, которые совпадают с системой Великой сети… то как вообще могут оставаться версии о природном происхождении шеклов?
– А вот могут! – воскликнул Кизя, очень довольный, что эмоции от погружения в Тайну, которые он когда-то пережил, теперь захватили новых людей. – Во-первых, потому что версия Корвина хоть и убедительная, но только версия. Ведь те координаты, которые показывают все найденные шеклы, не имеют ничего общего с местами, где их нашли. Да и вообще никакой закономерности в этих координатах нет: их применяли к разным квадрантам, и ничего там не обнаружили. Одни указывают на середину планеты, другие в космический вакуум, третьи в уголок громадного скопления газа.
– Большинство указывают в пустоту, потому что вселенная почти на сто процентов и есть пустота, – философски заметила Ана.
– Да, да, – легко согласился Кизя, выросший в загазованной атмосфере нигилизма и тлена на тоскливой планете Гуро. – В общем, никакой логики и закономерности. Уж за девятнадцать лет шекловоды перешерстили все возможные идеи в поисках смысла, но так и не нашли.
– А во-вторых? – напомнил Фокс.
– Во-вторых, тектонисты математически доказали, что даже с таким неповторяющимся распределением признаков, фигурки могут быть природными самородками. Просто число комбинаций между тысячью видов фактуры, оттенков и форм настолько велико, что все найденные фигурки – ничто, горсть песчинок из огромной туманности, а всего их могут быть триллионы. Тектонисты считают, что мы просто нашли слишком мало шеклов и пока не успели встретить те, у которых признаки повторяются. Рано или поздно встретим. Так что в итоге они всё же могут оказаться нерукотворные.
Одиссей кивнул.
– Так вот почему фигурки, параметры которых неизвестны, стоят так дорого! – поняла Ана. – Потому что каждая содержит ещё одну деталь к этому шифру, к шараде шеклов. И в понимании фанов, каждая новая фигурка – это шанс разгадать весь код!
– Конечно! – с улыбкой до ушей подтвердил Кизя, довольный её восторгом. – Пока параметры новой фигурки не утекли в народ, всякие коллекционеры и одержимые искатели истины готовы драться за неё. Ведь многие верят, что это наследие древней цивилизации. И кто отыщет правильные координаты, найдёт на одной из миллионов неосвоенных планет какой-нибудь невообразимый артефакт! Один богач заплатил пятнадцать миллионов, а потом устроил стрим и огласил параметры фигурки всему сообществу. Стал супер-популярный, теперь купается в славе и внимании…
Было видно, что Кизя тоже хочет туда окунуться, хотя бы разок.
– В последние годы к этому спросу добавились ещё и профессиональные перекупщики, – предположил Фокс. – А недавно инвесторы. Включился рыночный механизм преумножения прибыли, новые фигурки часто демонстрируют под фильтром, не раскрывая параметров и храня их в тайне.
– Да, есть клуб владельцев Нераскрытых шеклов, – подтвердил Кизя. – Они обмениваются данными только друг с другом, и то у них там три категории с разными правами доступа.
– И стоимость шеклов постоянно растёт, – усмехнулся Одиссей.
Ана лишь удивлённо развела руками, поражаясь, как разумные существа умудряются из любой непонятной штуки устроить целую историю – и индустрию.
– Всё это время мы говорили о трёх признаках из четырёх, – заметил детектив. – А какие версии про девяносто девять грамм?
– Нууу, – протянул Кизя, – Если принять во внимание теорию Корвина… а совсем не принимать её могут только идиоты… В общем, если считать, что в шеклах зашифрованы координаты, то может все они происходят из девяносто девятого сектора? На тему веса тоже немало гипотез.
– Ты прямо поклонник этого профессора, – улыбнулся Одиссей.
– А как иначе? – удивился Кизя. – Он самый уважаемый шекловод! В молодости был покорителем планет, и, говорят, спас кучу народу. На одной дурацкой планетке бабахнул химический прилив, а первые колонисты оказались не готовы. Так вот, профессор Корвин его рассчитал и предсказал, убедил кучу народу всё бросить и эвакуироваться. Те, кто его послушали, выжили. Ему за это дали несколько наград. А ещё Корвин определил развитие шекловодства. Теперь все ищут новые фигурки и пытаются разгадать код.
– Ваше шекловодство идеально для любителей загадок и теорий, – покачала головой Ана. – На новичка обрушивается десяток интригующих тайн, они допускают миллион интерпретаций, но ни одна не даёт реальных ответов. И эти загадки никогда не будут разгаданы.
– Ну! Круто же! – воскликнул Кизя, причмокнув и облизав ложку. – А можно ещё десерт?
Глава пятая: Маленькая ошибка
– А можно пожалуйста подержать шекл? Хоть на минуточку. Обещаю-обещаю, я не сбегу! Просто… я столько лет ими увлекался, но никогда…
– На, – сказал Одиссей и вручил ему фигурку.
Кифоид вздрогнул от восторга и замер, держа её в ладонях.
– Шершавая, но гладкая, – восхищённо прошептал Кизя. – Упругая, но жёсткая. Прямо как жизнь.
– Шеклы обречены на популярность, – улыбнулась Ана, глядя на него. – Но стоит ли их тайна такого внимания, таких денег и такого интереса?
– Ты же слышала про код шеклов, – Фокс посмотрел на неё, в глазах детектива плясали искорки. – Мой интерес к этому делу вырос в четыре тысячи триста двадцать пять раз.
– Ладно, – сдалась девушка. – Мне и самой…
Что-то угловатое, похожее на летающую техносферу, пробило полупрозрачный купол ресторана. Во все стороны разбежались трещины, купол взломался и обрушился, лавина дымчатых осколков с грохотом ухнула вниз, сметая столики и стулья, раскидывая и раня сидящих. Ана с её улучшенной реакцией уже рванулась из-за стола, Фокс успел лишь уставиться на накатывающий смертоносный вал битого техно-стекла. Краем глаза он видел, как Кизю стремительно обволакивает вздувающаяся защитная шкура – инстинкт кифоида пытался опередить опасность и спастись.
Сверкающая волна осколков со стонущим рёвом врезалась в стену промышленного хрусталя, которая отгораживала вип-зону от остального ресторана. Стена дрогнула, но устояла, она была бронированной на случай бандитских разборок внутри солидного заведения чудесной планеты Гуро.
Угловатый sкиллер, размытый от скорости, со свистом вспорол воздух и обогнул стену резким виражом. Глаз едва успевал уследить за его движениями, но Ана смогла отклониться в сторону и швырнуть в sкиллера стул. Робот-убийца безошибочно плюнул вспышкой энергии, и стул осыпался трухой, а затем из раскалённых орудий грянула вторая вспышка, нацеленная жертве прямо в лицо.
Перед тем, как эта вспышка убила его, Одиссей успел поразиться: как же так получилось? Ведь глаз сайн всегда предсказывал флуктуации ждущей судьбы – а при посадке на эту планету, при входе в этот ресторан он остался спокоен и тих. Он ничего не предвещал.
Импульс опалил щеку Одиссея, пронёсся дальше и врезался в надутую голову. Он прожёг защитную шкуру, будто её и не было, и превратил Кизю в обугленный обрубок, с которого сыпалась блёклая труха. И Фокс понял: глаз сайн молчал, потому что смерть сегодня поджидала не его.
Две худеньких руки безвольно упали, штука выпала из них, но не успела оказаться на полу, потому что sкиллер нырнул к ней ещё в момент выстрела. Он размытой тенью скользнул в воздухе, перехватил шекл – и резко замер в воздухе. В недрах кибер-убийцы с лязгом раскрылся нуль-портал, маленький, размером идеально под штуку, и Фокс тут же понял, что сейчас произойдёт. Шекл перенесётся к заказчику, а робот самоуничтожится, забрав с собой всех вокруг и стирая следы преступления.
– Взрыв! – успел закричать детектив, когда Ана схватила его и прыгнула в сторону, пытаясь вдвоём перекатиться за стену в слабой надежде спастись.
Нуль-портал моргнул и закрылся, шекл покинул гостеприимную планету Гуро, робот-убийца вздрогнул и родил испепеляющий взрыв. Волна плазмы ринулась к ним – и врезалась в вязкую силовую стену, которая окружила место взрыва, словно сфера тяжёлого киселя. Одиссей с Аной расширенными глазами смотрели, как убийственное пламя бушует за прозрачным слоем в сантиметрах от их лиц. И медленно выдыхается, гаснет.
Два мощных змеистых щупальца обвились вокруг парня и девушки и мягко отдёрнули их назад, под защиту ещё одного поля. Двух-с-половиной-метровый октопод возвышался над ними, бережно поддерживая своими бархатистыми отростками.
Наступила глухая тишина, и сквозь неё пробились слабые стоны и крики посетителей ресторана, оглушённых, опрокинутых и изрезанных стеклянной волной.
– Это межпланетный телохранитель, – хрипло сказал Фокс, не в силах взглянуть ни в сторону октопода, ни Ане в лицо. – Я нанял его на случай попытки покушения. Чтобы он защитил… нас с тобой.
Наступила тишина. Ана с перекошенным лицом посмотрела на останки того, что секунды назад было счастливым Кизей, а затем на Одиссея.
– Я не подумал, – прошептал детектив, – что понадобится защищать кого-то ещё… Что sкиллер наведётся на шекл именно в тот момент, когда…
Он выдохся и замолчал. Я сделал одну ошибку, билось внутри, одну маленькую ошибку! Но порой у маленьких ошибок оказывается высокая цена.
Казалось, Ана сейчас влепит Фоксу пощёчину и выкрикнет, что предупреждала, как глупо и безответственно прилетать сюда, не выяснив всей опасности, не думая о последствиях. Но она заметила, каким взглядом детектив уставился на обугленный трупик, не в силах отвести взгляд. И ничего не сделала. Она видела, что сам Одиссей обвиняет себя гораздо сильнее.
– На мне орбитальный якорь, – мягким, слегка шипящим голосом сообщил октопод. – Настаиваю на том, чтобы срочно покинуть планету и подняться на станцию-убежище. Она защищена дипломатическим статусом, можно безопасно произвести рекогносцировку и составить план действий.
Ана лихорадочно огляделась. Осьминог предлагал бежать с места теракта и убийства, будучи единственными свидетелями, способными объяснить местным властям, что здесь произошло. Это было прямым нарушением закона. Сквозь рухнувший купол виднелось, как к ресторану слетаются торопливые металлические стрекозы – флаеры сил правопорядка. Кто знает, какие обвинения они предъявят чужакам, которые послужили причиной гибели их гражданина? Кто может предсказать, насколько задержание осложнит и замедлит расследование?
Всё внутри Одиссея протестовало против того, чтобы бросить обугленный трупик Кизи и сбежать. Но если этого не сделать, то выдающийся убийца, великолепный преступник уйдёт безнаказанным и достигнет своей цели. Нет. Этого допустить нельзя.
– Полетели, – мёртвым голосом сказал Фокс.
Ведь проживая в галактике с миллионом обитаемых планет и отсутствием единой глобальной системы управления, можно просто покинуть систему Гуро, чтобы никогда сюда не возвращаться. И в эту минуту Ана и Одиссей хотели этого больше всего на свете.
Мощное щупальце телохранителя поднялось, наводясь на орбитальную станцию. Силовой якорь сработал, и сгусток полей с тремя пассажирами резко рвануло вверх. Поля гасили перегрузки, поэтому скорость подъёма была невероятной – город мелькнул, уменьшаясь до размеров горошины, цвет планеты поменялся трижды за секунду, когда они промчались сквозь километровые атмосферные слои.
Гуро скруглилась и уменьшилась, она всё ещё оставалась большой, но перестала быть довлеющей, мрачная планета побледнела, неспособная их удержать. Ана бросила последний взгляд на этот утонувший в техногенной дымке мирок и отвернулась.
Арт: Олег Степанько
Станция октопода, покрытая слоем хамелеон-брони, сливалась с космосом и проявилась лишь когда хозяин подлетел вплотную. Это была унисфера – многогранный шар, способный моделировать атмосферу и другие условия для разных рас.
Силовой магнит внёс их внутрь, тройные створки распахнулись каскадом, они прошли сквозь несколько сканирующих и очищающих барьеров. Посередине гранёной сферы выдвинулся раскладной сегментный пол, который быстро заполнил пустоту. На него они и встали.
– Кто вы? – спросила Ана. Она понимала, что с таким техническим оснащением и мерами безопасности это профессионал межпланетного класса. На его небольшой станции стояли блоки универсального моделирования условий.
– Зовите меня Шур, – мягко ответил сухопутный осьминог-телохранитель. – Я позабочусь о вашей безопасности. Сейчас инсталлируется человеческая атмосфера, и я уберу поле.
Он вышел из защитного кокона и нырнул к стене, явно чувствуя себя в невесомости, как в воде. Тяжёлые мясистые щупальца осьминога легонько танцевали в воздухе, касаясь кончиками панелей управления и создавая в гранёной сфере условия, подходящие для людей. Он делал всё тщательно и неторопливо, вглядываясь в каждую панель – наверное, чтобы ничего не перепутать.
Комнату заполнила кислородная атмосфера, октопод мягко опустился вниз, повинуясь выросшему притяжению.
– Для вашей щеки, – сказал спрут.
Щупальце протянулось к лицу Одиссея, который прикрыл нарывающую болью щёку сжатой от стыда и гнева рукой. Фокс приложил к ожогу полоску гелевого заживителя, разгладил и поморщился, а затем перестал чувствовать.
Температура стала значительно выше, грани сферы на несколько секунд помутнели. Затем поле испарилось, и на людей повеяло свежестью, запахом солнечного утра в цветочном саду – в унисфере были предусмотрены даже такие приятные мелочи. Из стен одна за другой выдвигались набивные подушки, заполненные мелкими мягкими шариками. Они раздувались, принимая форму кресел, диванов, стола, удобных для людей.
– Готово, – сообщил осьминог.
Одиссей невольно подумал: как странно, что идеальные земные условия на тысячелетие пережили саму Землю. И что люди, заселившие столько миров, и нередко сильно менявшие себя благодаря техническим апгрейдам и биологическим вариациям – всё равно в большинстве остались детьми своей звёздной матери.
Октопода земные условия совершенно не беспокоили, его выносливый и живучий вид мог обитать в самых разных мирах.
– Со мной вы в полной безопасности, к вашим услугам комфорт, еда и питьё, – с чувством пообещал Шур, нависая над Аной с Одиссеем, словно кутая их в мягкой тени. – Вы перенесли травмирующее событие, вам нужны утешение и ласка.
Его велюровые тентакли сплетались и расплетались в волнующий узор.
– Я могу удалиться, чтобы вы совершили акт любви. Также готов совершить проникающий акт физической и психологической близости с каждым из вас отдельно или всем вместе.
Вот как. Оказывается, в обязанности осьминога-телохранителя входит ненавязчивая оргиастическая поддержка. Это неудивительно, потому что октоподы одна из самых чувственных рас, желание, удовольствие и секс в их культуре никак не табуированы и лишены предрассудков. Проще говоря, они совоплетаются со всем, что движется и не движется, и совершенно не стесняются об этом говорить. Люди не были столь раскованы и слегка поперхнулись.
Обширное тело октопода, подошедшего близко-близко, источало густой аромат древесных масел. Он был таким сильным, ладным и бархатным, что при мысли о том, чтобы оказаться в его объятиях, разум бедных приматов впадал в ступор. А какой бы улучшенной ни была Афина и каким бы мудрым ни стал за годы жизней Одиссей, где-то в глубинах обоих прятались маленькие пугливые млекопитающие, которых змеистые кольца одновременно пугали и манили. Обоим подзащитным потребовалось моргнуть, чтобы снять оцепенение и приструнить внутреннего бандерлога.
Как ни странно, предложение утешительной оргии не было полностью неуместным, ведь Ана с Фоксом и правда нуждались в крепких объятиях. После шока нужен долгий молчаливый момент, чтобы забыться и выключиться, а затем включиться вновь… Но они не могли признаться в этом друг другу, поэтому оба отрицательно помотали головами и схватили по бутылочке с водой, развернувшись в разные стороны.
Осьминог тактично отступил на пару метров и сменил тон.
– Моя станция защищена от сканирований и в целом превосходит технический уровень системы Гуро, – сообщил он. – Поэтому мы остаёмся на орбите незамеченными. Однако… заказчик sкиллера был не из этой системы, ему могут быть доступны технологии опасного для нас уровня. В связи с этим вам стоит знать: как представительство Фаллонского клуба, моя станция имеет дипломатический статус во множестве систем. Это дополнительная степень защиты для вас.
Святые пульсары, подумала Ана, невольно краснея. Фаллонский клуб был, как бы сказать корректно, интернациональной секс-лигой свободных межрасовых сношений. Пожалуй, Гамме с Фоксом стоило подойти к выбору телохранителя потщательнее. Впрочем, невзирая на выпуклые культурные особенности, Шур был спецом первой категории, и, наверное, стоил своих денег. Хотя бы потому, что они с Одиссеем-младшим были ещё живы.
– Итого, предлагаю сменить систему, сделав безвратный гипер-прыжок туда, где на нас будет распространяться статус дипломатической защиты. Это потребует дополнительных затрат, в размере…
Одиссей ощутил полное опустошение. Он уткнулся в мягкую подушку из непонятного материала, похожего одновременно на кожу и на текстиль. Стало темно, в темноте пошевелился Кизя: он весело ухмылялся, дорвавшись до богатой и вкусной еды. В один рот запихивал кусочки сочного стейка, в другой заливал веселящий тоник, а третьим болтал без остановки. Детектив смотрел на него сквозь закрытые глаза, сколько мог выдержать, а потом открыл глаза, чтобы перестать видеть.
Он даже не заметил, как схватил себя за плечи; ему нужно было кого-то обнять, но не обнимать же в самом деле октопода. И в голове, и в груди было одинаково тошно – Фокс не знал, что гибель незнакомого паренька причинит такую боль. Если бы он был один, то закричал бы от ярости, от бессилия отмотать жизнь назад, предусмотреть и исправить ошибку. Но он был не один – и при этом ужасно одинок. Оставалось лишь сдавлено молчать.
Вдруг Одиссея обвили ищущие руки, горячее дыхание уткнулось в спину, Афина прижалась к несчастному сыщику, разделяя мгновение горечи вместе с ним – и горечь отступила.
– Мы же поймаем его? – спросила девушка, смешно гнусавя детективу в плечо. – Он получит по заслугам?
– Да, – ответил Одиссей Фокс. – Да.
Он встрепенулся, погладил ладонь Аны и достал из складок свитера старенький инфокристалл.
– Гамма, открой на «Шекланде» прямой стрим. Назови его: «Сенсация, у шеклов есть хозяин!»
– Ммм, – поджал щупальца телохранитель. – Я бы не рекомендовал вскрывать наше местоположение, пока не выяснены…
– Нам не грозит прямая опасность, – прервал Одиссей. – Наш противник уже сделал, что мог. Но мы живы, его ход закончился провалом. Тебя и твоей станции более чем достаточно, чтобы нас защитить, если он окажется глупее, чем я думаю. А если он умный, то больше не рискнёт нападать.
– Но трансляция выдаст вас властям Гуро.
– Значит нужно покинуть зону их юрисдикции и выйти в свободный космос.
– Хорошо. Мы действуем по принципу «Клиент выбирает стратегию», с меня снимается ответственность за стратегическую неудачу, – осторожно уточнил Шур.
– Подтверждаю.
– Стрим подготовлен, – невесомо прозвучало из кристалла.
– Гамма, постарайся привлечь как можно больше зрителей, дай блиц-рекламу. Транслируй зацикленную запись атаки, гибели Кизи и похищения шекла. Пообещай им: если соберётся больше миллиона зрителей, мы откроем тайну шеклов. И, важно: рекомендуй всем остановить покупки фигурок до окончания стрима, потому что через полчаса они резко упадут в цене. Сообщи шекловодам, инвесторам, перекупщикам, что они могут продавать свои фигурки, но не стоит их покупать.
– Многие тебе не поверят, – Ана покачала головой. – Подумают это попытка вынудить продажу шеклов по пониженной цене.
– Это уже их дело. Наше – честно предупредить.
Он плеснул водой из бутылочки себе в лицо, вытер рукавом свитера. Залпом выпил остальное.
– Ты опять в себе уверен, – Ана прикусила губу, чтобы скрыть радость. – Почему?
– Потому что убийца тоже допустил ошибку. Одну маленькую ошибку.
Глава шестая: Код шеклов
– Миллион триста шестнадцать тысяч зрителей онлайн, – сообщил бесплотный голос Гаммы.
– Начинай стрим.
Человек в бесформенном свитере подошёл к сегментной стене, нажал на крупный гексагон и сделал его прозрачным, пригладил торчащие вихры. И, стоя на фоне мерцающего космоса, обратился к огромной толпе встревоженных, заинтригованных шекловодов, с замиранием сердца ждущих объяснений – и невероятных новостей.
– Меня зовут Одиссей, я межпланетный сыщик. До вчерашнего дня я ничего не знал о шеклах, а сегодня раскрою их тайну всем. Начнём с убийства, той записи, которую вы видели до начала стрима. Я обращаюсь к хозяину шеклов: ты очень умён, тебе удавалось водить за нос огромное количество людей. Но ты совершил ошибку, когда попытался убить нас.
На секунду человек в свитере замолчал, давая зрителям понять сказанное.
– Ты хотел получить фигурку, которую мы случайно нашли, а получил шок. Даже двойной шок: во-первых, фигурка оказалась не новой, а твоей собственной. Той, что ты надёжно упрятал, не разглашая её параметры – чтобы продать через пару лет, когда бум шеклов выйдет на следующую ступень. Ты думал, что спрятал идеально, и эту штуку невозможно найти. И ты был прав, но иногда во вселенной случаются и невозможные вещи.
Детектив перевёл дыхание.
– Во-вторых, ты убил Кизю, простодушного фаната, который был рад помочь и хотел посвятить нас в своё увлечение. Впрочем, ты хотел стереть в пепел нас всех, вместе с десятками посетителей ресторана, только бы сохранить драгоценные параметры шекла в тайне. Но мы остались живы, потому что я предвидел твой ход и позаботился о защите. Только я не предвидел нового друга. И Кизя погиб.
Гамма показал весёлое лицо несостоявшегося бандюгана, который уплетал десерт и увлечённо вещал про код шеклов. Затем картинка сменилась на обугленный обрубок. Человек в свитере с холодной ненавистью посмотрел вперёд, зрителям в глаза.
– Всё ради двадцати миллионов. Для тебя очень важны деньги, поэтому сначала мы выплатим тебе часть долга. Гамма, ты отыскал волажа, который к нам обращался?
– Он на прямой связи.
– Подключай.
Перед уже почти двумя миллионами зрителей возник приземистый оливковый подросток с планеты Воларион.
– Ты говорил, что нашёл фигурку и продал её за бесценок?
– Никто не верит! – воскликнул мальчишка. – Все говорят, я жажду внимания. А я не жажду, просто очень горько! Я так хотел помочь своему племени… что отдал новый шекл за четыре тысячи.
Зрители разразились множеством реакций, которые раскрасили боковую эмо-панель стрима. Чего там только не было, но возмущения и сочувствия больше, чем насмешек.
– Вы все видели убийство и можете посчитать, сколько оно стоило, – сказал Одиссей. – Купить в даркнете sкиллера-камикадзе хорошего техно-уровня, даже со всеми наценками, стоит тысяч тридцать-пятьдесят. Что по-настоящему дорого, так это открыть нуль-портал, чтобы перебросить шекл. Даже с такой небольшой массой, открытие портала обойдётся примерно в миллион. Огромные деньги, но при стоимости фигурки больше двадцати миллионов это оправданное вложение.
Одиссей посмотрел на волажа.
– Однако, если озвучить, какого цвета и формы, какой текстуры была фигурка, убийца потеряет всю выгоду, все миллионы, ради которых он убил Кизю.
– Я бы очень хотел, но не могу! – воскликнул парнишка, позеленев от расстройства. – Покупатель заставил подписать договор о неразглашении со штрафом в огромную сумму. Я не в силах его нарушить, нашему племени придётся выплачивать этот штраф много лет!
– Не переживай, обойдёмся без штрафа, – кивнул Фокс. – Просто назови цвет шекла, который я покажу.
Он поднял кристалл с записью и раскрыл визиограмму крупным планом. Эмо-панель взорвалась реакциями зрителей, потому что сейчас, в эту секунду, этот странный человек в мятом свитере показал всему миру параметры тайного шекла. И цена коллекционной фигурки за мгновение рухнула с десятков миллионов до пары сотен тысяч, уменьшилась в сто раз.
Глаза мальчика расширились.
– Фиолетовый в крапинку, – воскликнул волаж, подпрыгнув от возбуждения и указывая пальцем. – Он фиолетовый в крапинку!
И по тому, как он озвучил цвет фигурки, всем стало понятно, что мальчишка её узнал.
– Не подтверждай и не отрицай, – кивнул Одиссей. – Мы и так понимаем, что именно этот шекл выкупил у тебя убийца. Само по себе это не преступление, многие из нас поступили бы совершенно так же. Да что там, подавляющее большинство. Покупатель имел право назвать любую цену, а ты мог продать за неё любой объект. Но это один из штрихов к личности убийцы: его ценности. Он мог бы выступить посредником, осчастливить живущих в бедности людей и неплохо заработать самому. Но предпочёл обмануть и запугать бедняка, для кого четыре тысячи – большие деньги. Разница между этими двумя поступками – только в количестве денег.
Детектив посмотрел вперёд.
– Ты решил вернуть фигурку и устранить свидетелей, но попытка оказалась дорогой, и теперь ты в убытке на восемьсот тысяч. Впрочем, Кизя стоит дороже, и я постараюсь полностью выплатить долг.
– Вы так к нему обращаетесь, – удивился мальчишка, – будто он сейчас смотрит.
– Смотрит, – ровно сказал Одиссей, подавив желание тут же проверить и убедиться. – Ведь он не только убийца в центре внимания, не только вовлечённый инвестор, но и заядлый шекловод. Тройная причина затаить дыхание.
– Я бы очень хотел рассказать, как он выглядел! – воскликнул волаж. – Мой покупатель! Но тогда всё племя попадёт в долги!
– Нет смысла, я уверен, для покупки он поменял внешность, – покачал головой детектив. – Но в следующие несколько минут мы раскроем тайну шеклов, и личность убийцы станет очевидна всем.
Два с половиной миллиона зрителей выразили агрессивный и в то же время вполне здравый скептицизм. «Да ты охренел, бродяга! Как можно за пять минут раскрыть загадку, над которой столько умов бились двадцать с лишним лет?» гласила основная реакция эмо-блока. Одиссей не стал рассказывать, как, он собирался показать.
– Что поражает в шеклах, так это количество странностей, которые с ними связаны. Случайный разброс фигурок по галактике. То, какие они необыкновенно-неопределённые. То, что до сих пор не известен материал, из которого они созданы. Таинственное происхождение фигурок. Наличие закономерности их свойств: код шеклов. И наконец, радужный космонавт. Как вокруг одной-единственной штуки может быть накручено так много всего? – Одиссей вопрошающе развёл руками, и тут же ответил. – Потому что это не одна тайна, а две. Они взаимосвязаны, но это две разных тайны с разными свойствами. Чтобы размотать этот клубок загадок, начнём с более простой загадки: радужного космонавта.
Зрители зашумели, многие протестовали и утверждали, что Радун лишь легенда, шуточный вымысел, комичная выдумка и полный бред. Нельзя приплетать его к «настоящему расследованию феномена шеклов»!
– Здесь вы не правы, – качнул головой Одиссей. – Радужный космонавт существует, и он приходит к каждому, кто находит новую фигурку.
«Нет, не к каждому!» возражали сотни тысяч. «Не говори чепухи! Ты идиот!»
– Я понимаю, почему вы так считаете. Ведь нашедших фигурки было четыре с лишним тысячи, а рассказы про космонавта исходят максимум от пяти процентов из них, верно? И проверить, а тем более доказать легенду нет никакой возможности. Но есть объяснение, почему космонавт приходил к каждому, а заметили его далеко не все. И это объяснение… сразу многое объясняет. Потому что Радун – это запись-визиограмма дальней связи. И она идёт через гиперпространство.
Почти три миллиона зрителей замолчали, осмысляя сказанное.
– Я много путешествую по галактике, разными способами, и давно заметил одну деталь. Когда входишь/выходишь из гипера, проносишься сквозь звёздные врата или когда делаешь шаг на бесконтурном двигателе и попадаешь в изнанку пространства – на мгновение или на несколько секунд становится видна спектральная изнанка, радужное изгибание вещества или его многоцветные грани. Что конкретно – зависит от технологии, которой вы путешествуете. Но в любом случае, всегда присутствует этот радужный момент, часто крошечный и для многих незаметный – ведь путешественник может быть занят своими делами, может спать или быть погружённым в стазис, чтобы спастись от перегрузок или искажений восприятия. Просто у всех способов гипер-путешествий общее то, что в момент прыжка топология материи выворачивается из трёхмерной в двумерную, а потому в точке перехода присутствуют сразу все существующие цвета. Опытные звёздные капитаны с насмешкой называют этот феномен «мыльная плёнка реальности» или «радужный слом». У космических пиратов есть легенда про богиню удачи Фатум-Моргану, живущую в изнанке мира и хранящую там сокровище сокровищ… на конце вселенской радуги.
Детектив развёл руками, будто вспомнил что-то давнее и почти забытое, невесомая улыбка скользнула по губам.
– Теперь представьте визио, которое проходит через гиперпространство. Оно ретранслируется через смену топологии и поэтому радужное от и до, пока длится. Это мало кто знает, и почти никто не пытается ретранслировать визио через гипер. Почему? Потому что это технически сложно и совсем не имеет смысла – ведь сигнал не придёт к цели. В галактике не существует технологии односторонней гипер-связи, потому что без обратного маяка сигнал, отправленный в подпространство, по самой натуре гипера выйдет оттуда с временным смещением, то есть, возможно через секунду, а возможно через два дня. И главное, он выйдет неизвестно где. В рандомной точке галактики.
«КАК ШЕКЛЫ!!!» взорвалась эмо-панель.
– Как шеклы, – кивнул Фокс. – Но к шеклам вернёмся чуть позже, сначала тайна Радужного космонавта. Я думаю, что Радун – это визио, которое наводится на шекл. Фигурка выступает как раз маяком, помогая сигналу прийти в нужное место. Когда нашедший впервые прикасается к фигурке, срабатывает импульс визио-связи, и через подпространство отправляется сигнал: маленькая зацикленная сценка с космонавтом в громоздком скафандре высшей защиты, который машет вам рукой. Но из-за случайной природы гипера, этот сигнал приходит с запозданием, и запоздание может составить от секунды до… не знаю, недели. Точнее скажет опытный физик гиперпространства, и максимальная задержка скорее всего равна максимально возможному индексу искажения пространства при гиперпрыжке. Но суть не меняется: большинство тех, к кому приходит призрак, просто не замечают его. Ведь космонавт может быть не обращён к лицу адресата, он просто проецируется в паре метров рядом с ним, и часто это происходит сбоку или за спиной, вне поля зрения. Ты стоял так, через секунду отвернулся. Сам радужный призрак маленького размера, это неяркая, блеклая и полупрозрачная визиограмма, она беззвучна и легко теряется на улице, в потоке людей и машин, посреди ярких витрин и обилия рекламных визиограмм, на природе. Его сложно заметить и легко потерять. Так и происходит.
«Хм» реагировали зрители.
«Ничего себе».
«А может и правда?»
– Кто-то встречал Радуна через пару дней после нахождения фигурки, а легенду не знал, и не придал мелькнувшему космонавту никакого значения, а потом попросту забыл эпизод. Большинство из нашедших вообще его не увидели. Те, кто увидели, принимали за какого-нибудь виртуального помощника или рекламную вставку, мимо которой пройдёшь, не задержав взгляд. А кто-то просто спал, когда он появился. И только подавляющее меньшинство не просто увидело космонавта, а сопоставило его с нахождением шеклов, и версия пошла в народ.
«Но почему его никто не записал, чтобы были доказательства?!» возмущались шекловоды.
И сами себе отвечали: «Потому что гипер-помехи сбивают запись».
«Те, кто пытался, получали размытые радужные пятна. Невозможно доказать, что они настоящие».
Эмо-блок бурлил вихрями идей и обсуждений.
– Итак, мы установили, – подытожил Одиссей. – Когда первый нашедший фигурку касается её, через какое-то время рядом с ним появляется визиограмма. Нам повезло: нашу фигурку нашла член экипажа, и она заметила Радуна. Правда, приняла его за программу, но потом услышала легенду, вспомнила и рассказала нам с Кизей. Так мы поняли, что радужный космонавт реален. О чём это говорит?
«Шеклы рукотворны, теперь уж точно!»
«Их кто-то посылает через гипер!»
«Разбрасывает наугад, и потому их можно найти повсюду».
«Давай дальше, интересно!»
– Кто-то разбрасывает шеклы наугад, – кивнул Фокс. – А когда нашедший впервые касается фигурки, к нему летит сигнал. Здесь в нашем расследовании возникает здоровенная несостыковка. Вы видите, какая?
«Если этот шекл нашёл волаж, а потом купил хитрюга, то первое касание сделать должен был кто-то из них», тут же ответило тысяч десять зрителей. «Значит, ты врёшь или где-то прокололся!»
– Я… Я её не трогал, – сказал мальчик в меховом варгу, живущий в толще снегов.
Он махнул рукой, и из широкого рукава выехала гибкая древесная рогатина, с зазубренным клинком на конце, кольцом и крючком по бокам перекладины; с тонкой леской, идущей по всей длине через кольца. Приспособление походило одновременно на оружие, плётку, удочку, палку-доставалку и снаряжение альпиниста, чтобы зацепиться и влезть на ледяной торос.
– Это бер, моя длинная рука, – с гордостью произнёс волаж. – Я сам её смастерил. Мы не трогаем вещи живыми руками, пока они не пройдут воскурение и не избавятся от ледяных духов, живущих внутри. Поэтому я не трогал штуку, а только подцепил её на крючок и отнёс старейшине. Она предсказала: штука проклята и лучше её продать, а пока пусть лежит на льду. Я стал искать информацию, что за штука, и быстро появился он. Покупатель.
Фокс удовлетворённо кивнул.
– Эта, казалось бы, мелкая деталь продвигает нас на шаг ближе к тайне радужного космонавта.
«Какая деталь? Причём тут палка?»
– Мы знаем, что волаж не трогал штуку. Мы знаем, что хитрый покупатель забрал её и спрятал. А когда фигурку нашла и взяла в руки девушка, к ней пришёл Радун. О чём это говорит?
«Что покупатель не трогал штуку», поняли многие.
– Но какие у него могли быть причины не прикасаться к фигурке? Ведь это так неудобно, нужны приспособления, какие-то ухищрения с передачей. Зачем, почему? – спросил Одиссей, и чувство истории отразилось в его сверкающих глазах. – Шеклы убивают? Нет. Выдают местоположение? Очень вряд ли, сигнал идёт в одном направлении, от источника к фигурке, обратный сигнал отправлять просто нечему. Я вижу только одну логичную причину, по которой покупатель не стал брать шекл в руки.
«Ну говори! Рассказывай!»
– Потому что все шеклы адресованы именно ему. И он об этом прекрасно знает. Все остальные в галактике, контактируя с шеклом, видят одинаковую заглушку, бессмысленное сообщение без всякой цели: радужный космонавт улыбается и машет. И только когда фигурку получит её настоящий адресат, ему отправится настоящее сообщение. Он знает об этом и потому не трогает шеклы. Он не хочет получать это сообщение. И если это так, о чём это говорит?
На этот счёт было много спонтанных версий: испуганных, интригующих, разумных и безумных.
– Это говорит о том, что наш убийца и тот, кто раскидывает шеклы по всей галактике, знают друг друга, – отчеканил Одиссей. – У них есть предыстория.
По чату пронеслась восхищённая эмо-волна.
– Идём дальше. Первые фигурки начали находить двадцать три года назад. Чисто статистически, они не могли лежать ненайденные слишком долго до этого. Учитывая, что они находятся достаточно легко, я предполагаю, что они возникают не абсолютно рандомно в пространстве, а всё-таки наводятся на скопления разумных существ. Большинство шеклов нашли на обитаемых планетах, в крупных городах. Поэтому ясно, что первые фигурки не могли быть запущены, скажем, тысячу лет назад. И сто лет назад не могли, их бы кто-нибудь давно обнаружил. Дело в особой природе шекла, его возмутительной непонятности: какого он цвета, формы, фактуры. Это бросается в глаза, привлекает внимание. Если радужного космонавта трудно заметить, то встречу с шеклом невозможно проигнорировать. Предположим, что первые фигурки стали появляться двадцать пять лет назад. Всего их отыскали около четырёх с половиной тысяч, но очевидно, какая-то часть ещё не найдена. Сложно просто взять и определить, сколько именно, но если поделить число шеклов на годы, окажется, что новая фигурка возникает каждые два дня. Рискну предположить, что ненайденных фигурок весьма много. И на самом деле, таинственный создатель шеклов на протяжении четверти века посылает в неизвестность по одной фигурке каждый день. Если подумать, это самое логичное объяснение: двадцать пять лет; каждый день по фигурке; девять тысяч шеклов; найдено около половины.
«Только половина! Сколько же денег валяется непойми где… Я хочу найти шекл, срочно!»
Уважаемое собрание заволновалось.
– Теперь представьте: наш неизвестный сеятель двадцать пять лет без перерыва, день за днём создаёт особые фигурки из удивительного вещества. И отправляет их через гипер наудачу, заранее зная, что они будут возникать в совершенно случайных местах галактики… Это нечто максимально неэффективное, кто будет так делать?! Лишь тот, у кого нет других, более эффективных способов решения проблемы. Создавать и запускать по фигурке в день, это требует времени и сил. Наверное, у него много свободного времени, которое нечем занять? – сказал Одиссей с таким выражением лица, будто вот-вот ухватит невидимую лису за хвост. – Словно он сидит в тюрьме, из которой не может выбраться. Но откуда в тюрьме уникальное вещество и кто позволит заключённому швырять фигурками в гипер? Если только это тюрьма иного рода: из которой не выбраться, но внутри которой ты свободен делать, что хочешь.
Детектив выдержал паузу.
– Например, необитаемая планета, на которой живёт одинокий Робинзон. Он не может сбежать оттуда, и единственное, что он способен делать – выживать и рассылать наугад бутылки с записками. В надежде на то, что одна из этих бутылок попадёт в руки адресата.
«Ну это уж слишком!» отреагировал сразу миллион зрителей.
«Неслабый гипер-прыжок логики!»
«Натяжка и домыслы».
«Объяснение может быть совершенно другим!»
«Какой-нибудь миллионер поставил машину и клепает эти фигурки автоматом».
«А может, в дебрях космоса прячется культ, и тысяча послушников красят фигурки».
«Сто возможных объяснений, и почему именно Робинзон?!»
Одиссей вздохнул. Он понимал зрителей, разум которых требовал простых и понятных ответов. Объяснить, почему из всех возможных версий его неотступно преследовал именно Робинзон, было нелегко. Но будучи мифотворцем поневоле уже много-много лет, Фокс хорошо понимал, как действует его разум – за интуицией всегда прячется несокрушимая жизненная логика.
– Вопиющая неэффективность одного действия при многолетнем упорстве в его совершении кричит об отсутствии выбора, – только и ответил детектив.
Он посмотрел на Ану; она следила за его нарративом, задумчиво прикусив губу, чтобы ничего не сказать. Ана уже дважды совершала ошибку, не веря в выводы Фокса и подвергая сомнению его доводы. Но в этот раз ей захотелось поверить. Потому что из всех приходящих в голову объяснений – именно одинокий Робинзон на затерянной планете, с которой нет выхода, создающий фигурки с таинственным посланием старому другу или врагу – был идеален. От этого образа у Аны по затылку пробежали мурашки.
Пленник, изо дня в день творящий безнадёжный ритуал, старательно кодирующий каждый шекл, чтобы он отличался от всех предыдущих и нес указание на новые координаты… Это подходило к тайне фигурок настолько полно и без зазоров, что хоровод пёстрых версий, высказанных Кизей, казался колодой одномерных баек. Ана осознала, что гипотеза Фокса просто блестящая. Жаль, что Кизя погиб, не узнав её.
«И вообще самая глупая версия на свете! Если он отправляет фигурки как записки о помощи, он бы делал их с единственными координатами: этой дикой планеты! Чтобы его нашли и спасли».
Это возражение поддержало сразу огромное количество людей, Одиссей даже рассмеялся их воодушевлённому и возмущённому единству. Всё-таки мышление большинства разумных существ по умолчанию торопится сделать очевидный шаг, не задумываясь хотя бы чуть-чуть дальше.
– Назовите, не сверяясь с нейром, координаты планеты, на которой вы находитесь, – предложил детектив.
Он знал, что сделать этого не сможет практически никто. Ведь ты не засоряешь память тоннами технической информации, особенно когда с детства привык к всезнающему ответчику-ИИ, живущему прямо у тебя в голове.
«Уел, сыщик».
«Если он застрял на дикой планете, то мог свалиться туда с аварией, а нейр повредился».
«Всё равно это сплошная фантазия!»
– Ну хорошо, – кивнул Фокс. – Пусть эта версия слишком смелая, пусть вместо Робинзона будет кто угодно, мы скоро выясним, кто. Сейчас важно, что посылатель шеклов знает нашего убийцу, между ними есть прошлое. И судя по тому, как сильно убийца старается не получить сообщение старого друга – это неприятное прошлое.
«Может, один бросил другого на той планете» отреагировали десятки тысяч энтузиастов. «Из-за денег».
Глаза Одиссея сверкнули: они уже мыслят его идеей, их удалось увлечь и зажечь. Впрочем, с энтузиастами, жадными до новых теорий, это было несложно.
– Но главный вопрос, на который мы ещё не ответили: почему четыре тысячи триста двадцать пять найденных шеклов указывают на… в восемь раз больше случайных координат?
«Да, умник, почему? Давай свою догадку!»
– Сейчас дам. Девятнадцать лет назад Корвин выдвинул теорию, что свойства шеклов являются кодом и это координаты, шифр и одновременно ключ к драгоценному наследию. Которое многие тут же возжелали отыскать. С этого момента шекловоды по всей галактике искали точку, на которую указывают шеклы. Пытались выявить закономерности и совпадения в открытых координатах, выдвигали объединяющие теории – но так и не нашли. Потому что всё это время вы искали особое потрясающее место, на которое указывают шеклы. А их создатель методично разбрасывал фигурки с координатами, которые указывают места, где его НЕТ.
«Не понял».
«И я не поняла».
«И мы не поняло».
«А я и не пытался!» зарябил эмо-блок.
– Представьте карту сокровищ с красной точкой в том месте, где зарыт сундук. Теперь представьте карту сокровищ с тысячами красных точек, которые указывают на места, где сундука точно нет.
– Но зачем? – воскликнул юный волаж, который с трудом справлялся с волнением. – Зачем тратить столько сил и столько времени, чтобы вводить нас всех в заблуждение? Чтобы… надсмеяться над собственным посланием?
– Ты уже ответил на свой вопрос, – улыбнулся детектив. – Чтобы поиздеваться. Но не над нами, ведь создатель шеклов не знает никого из нас. А над убийцей. Ведь он знает убийцу.
– Друг предал друга! – воскликнула Ана, сердце которой забилось в груди, как заведённое. – Предал ради богатства, ради сокровища… которое так и не получил.
– Оно осталось у Робинзона, – кивнул Одиссей. – И он методично посылает убийце карту сокровища, но каждый раз метка на карте указывает туда, где его нет.
«Вау».
«Но зачем?»
«Этот Робинзон сумасшедший или просто придурок?»
«Да что вы слушаете этого сыщика, он просто несёт бред».
«А прикольно!»
«В чём насмешка-то, не понимаю…»
– Это не просто насмешка, это напоминание, – ответила Ана. – Каждый шекл напоминает убийце о том, что он сделал. О предательстве, которое совершил, о друге, которого потерял. И о тщетной охоте на сокровище, которое он так жаждет обрести.
– И самое смешное, что… – Одиссей хотел добавить нечто замечательное, но усилием воли прервал себя посередине фразы. Он смотрел Ане в глаза азартно, ожидающе: ну давай, говорил его взгляд, ты можешь догадаться, дострой картину!
– Шеклы и есть то самое богатство? – ахнула она. – Они такие необычные, многоморфные… это какой-то новый минерал, материал?
– И насмехаясь над предателем, он отрывает от сокровища по кусочку, – жестом показал Фокс, – по маленькому слитку. Придаёт им нужную форму, фактуру и цвет. И кидает в поломанное устройство гипер-переброса, которое не способно перенести живого, но может отправить кусок материи, который выпадет… где-то. Наш Робинзон знает, что настолько необычные фигурки обязательно найдут, и убийца рано или поздно получит его послание.
Ана стояла с открытым ртом, глаза сверкали в полумраке сферы. Правда обожгла её – она смогла во мгновение ока провидеть прошлое и настоящее за слоями неопределённости и темноты. Это было потрясающее ощущение истины и восторга.
А в следующий миг она подумала: каково Фоксу ощущать такое каждый день? Каково это, быть способным выстраивать из мельчайших обломков живые панорамные картины, возрождать правду, которая была скрыта, и которую ты постиг вопреки всем препятствиям и раскрыл?
И кто вообще способен на такое: мудрец… провидец… пророк? Который вместо того, чтобы вести людей за собой, работает мусорщиком чужих тайн.
Толпа зрителей многолико шумела даже через стрим. Одним нравилась новая теория, у других она вызвала оскомину, а третьи попросту не собирались принимать методику бездоказательных домыслов Одиссея Фокса. Забавно, ведь все версии о шеклах были таким же сборищем фантазий, только ещё и полным противоречий и пробелов.
Впрочем, прелесть ситуации была в том, что именно в данной точке пространства и времени собралось три миллиона личностей, которые относились к выдумкам весьма благосклонно. Поэтому множество шекловодов были сейчас в восторге: ведь эта гипотеза стала первой, объясняющей сразу всё.
– Подведём итоги, – кивнул Фокс. – Я полагаю, что шеклы создаёт и разбрасывает сквозь гиперпространство одинокий Робинзон космоса, пленник необитаемой планеты. Его послание адресовано бывшему другу, который ради богатства и сокровища предал его. Но волей судьбы сокровище осталось именно у Робинзона; ещё не знаю, как это случилось, что там на самом деле произошло…
– Да, в сущности, вы ничего ещё не знаете, – раздался строгий, суховатый, но вместе с тем властный голос. – Как ни увлекательно сочинять цветастые предыстории, они остаются всего лишь игрой. Они не основаны на фактах и потому не имеют реального веса.
Гигантская волна одобрения стала ему ответом. Эмо-блок заполнился красками согласия и поддержки, когда самый уважаемый шекловод в галактике вступил в игру. Белоснежные седины профессора Корвина холодно светлели на фоне космоса, когда он шагнул в одну визиограмму к самозваному детективу, подключаясь к его стриму.
– Вы играете с чувствами огромного количества преданных фанатов, молодой человек, – проронил доктор археологики. – Эти замечательные люди всех видов и рас отдали годы своей жизни, исследуя поразительную тайну, которую все мы пытаемся постичь.
– Мы раскроем эту тайну сегодня, – ответил Одиссей Фокс.
– Вы самозванец, – сдержанно кивнул профессор. – Вы умело управляете вниманием толпы, манипулируя подачей продуманной лже-версии, шаг за шагом приближая собравшихся к неизбежному финалу: вымогательству денег.
Лицо детектива озарила медленная, расцветающая улыбка.
– Вы одновременно правы и не правы, профессор, – очень довольный, ответил он. – Вы неправы в первой половине обвинения: я не успел бы продумать свою версию; у нас не было на это времени, всё происходящее заняло меньше дня! Сейчас я просто импровизирую, и версия рождается у вас на глазах. Но вы совершенно правы во второй половине: я действительно хочу провести сбор денег.
– А, – Корвин поднял указательный палец и скупо улыбнулся. – Почему я не удивлён? И на что же вы хотите собрать деньги, поясните, будьте добры?
– На раскрытие тайны шеклов, конечно! – клятвенно соврал Одиссей Фокс.
– Вот как, – на лице профессора ходили желваки, но он оставался идеально-вежлив. – Позвольте узнать, как именно помогут деньги?
– Нам нужно открыть нуль-портал, который перенесёт одного индивида, крупного и важного индивида, в нужную точку. Стоимость такого переброса составит, как мне подсказывает Гамма, ох… шесть с половиной миллионов.
– Мы же все понимаем? – вежливо спросил Корвин у аудитории шекловодов. – Что, собрав деньги с доверчивых фанатов, этот аферист исчезнет или провернёт какой-нибудь цирковой трюк?
– Именно поэтому, профессор, переводить деньги нужно вам, – кротко кивнул Фокс. – Друзья, вы можете доверять самому уважаемому шекловоду в галактике, доктору Корвину из Халгурского университета, герою-исследователю и покорителю планет. Переводите деньги на его счёт, а когда сбор нужной суммы будет завершён – доктор рассмотрит мои доводы и сам решит, можно ли им доверять. Можно ли потратить собранные деньги на нуль-портал.
Щека учёного дёрнулась, он едва справился с собой.
– Как вы смеете, – проговорил он, бледный от ярости, – приплетать сюда славных исследователей, которые рискуют жизнями ради родных планет? Которые работают в тяжелейших условиях и гибнут внезапно и страшно, в непредсказуемых и опасных кризисах, к которым слишком часто никто не готов?!
– Но профессор, – возразил Одиссей, – Кизя погиб просто так, без всякого смысла! Вы видели съёмку, я не мог такое подделать. Обратитесь к новостям системы Гуро и проверьте!
– В системе Гуро вы вместе со своей подругой объявлены в розыск, – отрезал Корвин, его хищный аристократичный нос возмущённо раздулся и сжался. – Кто знает, возможно вы сами провернули эту страшную сцену, принесли в жертву невинную и несчастную пешку, чтобы устроить себе основание для сбора таких денег?!
– Тогда тем более нужно закончить расследование, – развёл руками Фокс, голос которого звенел от чувств, вложенных в каждое слово. – Мы должны раскрыть тайну шеклов, найти и наказать убийцу! Если убийца я, то пусть я понесу наказание; если убийца кто-то другой, мы найдём его и поможем свершиться правосудию – все вместе. Все шекловоды галактики. Мечта стольких людей будет исполнена, несчастный Робинзон космоса сможет наконец-то вернуться к цивилизации, а Кизя… Кизя будет отомщён.
Напряжение в огромной аудитории нарастало с каждой фразой. Параллельно со спором детектива и доктора шла ещё сотня тысяч жарких дебатов и дискуссий, громких до сетевой хрипоты; они взрывали «Шекланд» и множество порталов поменьше, будоражили тематические сообщества и СМИ. Сколько прямых репортажей прямо сейчас шло по гиковским каналам? Наверное, сотни.
«Профессор, давайте соберем!» предлагали десятки тысяч голосов.
«Вы же сможете решить, тратить деньги или нет. Если он предложит пустышку, просто откажите!»
«Нас больше трёх миллионов, даже если каждый десятый скинется по десятке, будет половина нужной суммы».
«Я дам двести».
«А я… сорок шесть!»
«Если это мошенник, припрём его к стенке и заставим вскрыться».
«Ну же, профессор, откройте сбор».
– Я… – запнулся Корвин, растерянно оглядывая вал призывов и просьб. – Друзья, я не уверен в целесообразности такого действия. Поймите, если это мошенничество, то даже когда я сделаю всем возврат, каждый потеряет проценты за две операции…
«ДА ПЛЕВАТЬ!» ответило сообщество шекловодов галактики. «Мы хотим знать тайну».
«Если этот двуногий может хотя бы на шаг нас приблизить к разгадке, над которой все бьются так долго…»
«…То мы не имеем права упускать этот шанс».
«ОТКРЫВАЙТЕ СБОР».
Профессор посмотрел на самозванца, в его глазах одни чувства боролись с другими, но по сдержанному лицу учёного и испытателя было сложно понять, какие именно.
– Что ж, – кивнул Корвин, – если вы настаиваете.
И предоставил миллионам зрителей данные счёта.
– Пока все скидываются, – кивнул Одиссей Фокс, – мы сделаем следующий шаг.
– Какой же? – процедил профессор.
– Отыщем планету.
– Вы хотите сказать, приведёте нас к лже-планете, которую заранее подыскали и заготовили? – усмехнулся учёный. – Ведь найти настоящую по таким скудным данным невозможно, уж за два десятилетия мы бы смогли.
– Профессор, вы до сегодняшнего дня ничего не знали про Робинзона и планету, – вежливо напомнил Одиссей. – Так что вряд ли могли её раньше искать.
Корвин запнулся.
– Да, я перепутал… с планетой, которую всё время пытались найти тектонисты.
Происходящее откровенно ему претило, но профессор уже не мог пойти против огромной толпы своих же поклонников – и против желания ответить на вопрос, который гложет его столько лет.
– Тектонисты нарисовали гипотетический портрет мира, в котором образовалась такая двойственная материя, – кивнул Фокс. – Но планет в галактике два триллиона, и подавляющее большинство из них не изучено, не освоено и вообще никогда никем не посещено. Осмотреть даже те, что просто зарегистрированы в поисках нужной – требует прямого контакта и заняло бы, не знаю, десятки тысяч лет! Совсем другое дело, если искать только среди отвергнутых миров. Ведь их гораздо, гораздо меньше.
– Отвергнутых? – нахмурился исследователь. – О чём вы?
– Если где-то существует особая планета с уникальным веществом, и никто про неё не знает, но при этом убийца предал своего друга ради этого вещества… Значит, планету всё-таки нашли.
Детектив развёл руками, подчёркивая неоспоримость этого вывода.
– А раз так, то сложно предположить иную историю, чем та, где двое покорителей сначала открыли планету, а потом скрыли это, чтобы поделить прибыль. Они объявили этот мир непригодным к колонизации, а затем один предал другого… ну и понеслось.
«Шикарная история» оценили шекловоды.
«Профессор, так он аферист или нет?»
«Новые гипотезы неплохо укладываются».
«Во что укладываются?»
«Да во всё».
– Нам осталось лишь прошерстить все планеты, отвергнутые покорителями. И найти нужную.
– В галактике с десяток тысяч межзвёздных исследовательских и колонизаторских организаций! – воскликнул Корвин. – Я полжизни проработал в одной из них, но подобных учреждений как минимум по сотне в каждом секторе!
– Но есть идеальный помощник, который позволит нам отыскать нужную организацию вообще без труда, – улыбнулся Одиссей.
– Мистер Фокс, вы напоминаете мне фокусника, – теряя терпение, выдохнул Корвин, крутя головой. – Каждую минуту вы извлекаете новый туз из рукава, и всё вокруг уже усеяно десятками козырей. Но в колоде только четыре туза! А значит, все ваши козыри подделка.
– Не все, – скромно поправил сыщик. – Четыре, получается, настоящие.
– Какой помощник теперь выйдет на вашу сцену?
– Радужный космонавт.
Корвин хотел досадливо скривиться, но вдруг замер с приоткрытым ртом. Лучший шекловод галактики был отнюдь не дурак, и догадался практически за секунду.
«Скафандр», додумался и кто-то из зрителей. «Чёртов скафандр!»
В конце концов, в галактике полным-полно сообразительных людей – когда взять их за ручку и подвести вплотную к истине.
«Какой скафандр, причём тут скафандр?!» вопрошали одни.
«Униформа! У каждой цивилизации свои дизайны, у каждой крупной исследовательской организации своя экипировка и свой дизайн!»
– Гамма, – сказал Одиссей, – проведи сравнительный анализ Радужного космонавта и униформы всех учреждений, занимающихся покорением планет. Есть совпадения?
– Одно стопроцентное совпадение, – бестелесно ответил ИИ. – Халгурский университет.
Всё вокруг затихло перед взрывом. Ана уставилась на профессора Корвина с перекошенным лицом. Её кулаки сжались до боли, побелели, дыхание перехватило, в груди словно сжалась пружина перед смертоносным прыжком.
– Гамма, – проронил Одиссей, – сколько планет было отвергнуто исследователями Халгурского университета в период с двадцати пяти по двадцати трёх лет назад?
– Три.
– Назови их, и причины.
– Ганимерия-3, из-за сейсмических колебаний. Кефур-беш, из-за агрессивных вирусных культур. Лавинара, из-за внезапных химических извержений.
– Лавинара, – катая красивое название на языке, повторил Одиссей Фокс. – Та самая планета, колонистов с которой спасли точные и своевременные расчёты доктора Корвина. Верно?
– Я… – выдохнул профессор, схватившись за горло и пытаясь расширить воротник комбинезона покорителей планет, чтобы продохнуть. – Я…
– Сбор денег завершён, – прошелестел Гамма. – Корпорация «Ноль» готова сделать переброс.
– Профессор, – спросил Фокс. – Вы согласны потратить деньги на мой план? Если да, то…
Стрим оборвался, эмо-панель погасла, безумное соцветие зрительских эмоций растаяло в полумраке и тишине.
Глава седьмая: Земные условия
– Хакерская атака! Я вынужден перекрыть все каналы, – взволнованно объяснил телохранитель, перебирая кончики щупалец и проверяя состояние корабельных инфослоёв.
– Может, это и к лучшему, – дёрнул плечом детектив. – А то я почти проболтался всему миру, где на самом деле находится сокровище.
– В смысле, где? – воскликнула Ана. – Ты же сказал, на Лавинаре! Этот проклятый профессор спрятал открытие, долгие годы накручивал стоимость шеклов, скупал у незнающих за бесценок… он убил Кизю! Ты прижал его перед всем миром, мастерски раскрыл, что убийца – Корвин!
– Напрямую не говорил, – возразил Фокс. – Но сокровище точно не на Лавинаре. Корвин покорял ту планету, и будь там источник шеклов, он мог бы достать его в любой момент.
– Может, Робинзон ему не позволил.
– Может быть. Мне кажется, вся фишка истории с шеклами в этом. Почему убийца все эти годы знал, где находится сокровище, но не забрал его. Понять ответ на эту загадку – и раскроешь всё дело.
– Но если сокровище не на Лавинаре, то где? – спросила Ана, сбитая с толку.
– Я знаю, где. И теперь думаю… не полететь ли нам на эту планету? Не отыскать ли нам самим это драгоценное сокровище?
Они уставились друг на друга. Затем Фокс вопросительно посмотрел на октопода. Тот несколько секунд непонимающе смотрел в ответ, затем по его мощному телу прошлась пружинистая волна, словно осьминог перезагрузился после зависания. Он сдержанно пожал покатыми плечами:
– Уровень угрозы минимальный, раз там столько лет выживал одинокий Робинзон. Если вам необходимо завершить расследование, можем отправиться на эту планету хоть сейчас.
– Давай, – решился Фокс.
– Координаты?
Старенький инфокристал вспыхнул и передал. Осьминог посмотрел данные и на секунду замер.
– Прокладываю курс… – сказал он. – У этой планетки нет даже названия, только длинный регистрационный номер.
– Да, я навёл справки. Она была отвергнута экспедицией Халгурского университета двадцать шесть лет назад, – печально кивнул Одиссей.
– Но как вы смогли её вычислить? – спросил Шур. – Я слушал ваши рассуждения, всё прерывается на отвергнутых планетах, но почему именно эта?
– Потому что в этой экспедиции погибли все покорители, кроме одного, – ответил Одиссей. – Скрытый астронавт вернулся на базу с собранными данными и отчётом, после чего она была отвергнута.
– Скрытый? – уточнил Шур.
– Личности покорителей не разглашаются, все данные о них закрыты.
– Но мы знаем, что это Корвин! – воскликнула Ана, сжав кулаки.
Одиссей напряжённо улыбнулся, потому что с его места было видно, как толстое щупальце октопода молниеносно распрямилось и ударило девушку в основание черепа.
Удар был аккуратный и сильный, он пришёлся идеально в нужное место. При мускульном сокращении на кончике тентакля проступили боевые нано-конструкции, превратив его в кинетический молот. Поэтому, несмотря на великолепную генетику и био-технологические прошивки олимпиара, девушка рухнула, как подкошенная, её глаза закатились. Бархатные тёмные щупальца бережно подхватили её, не дали упасть и уложили в большое мягкое сиденье.
– Не надо, – мягко попросил Шур, – не надо больше разыгрывать спектакль. Я себя выдал, но ты ведь и раньше знал, что убийца не Корвин.
– При всех его заслугах и достоинствах, старикан ни разу не хакер, – ровно кивнул Одиссей. – Так что да, он здесь ни при чём.
– Когда ты понял, что это я? – спросил октопод.
– Когда увидел тебя в темноте на строительных лесах над Рокча-тупиком.
– Не может быть, – осьминог плавно, почти ласково покачал щупальцами, – слишком рано.
– Ты и потом ничем себя не выдал, – согласился сыщик. – Ты вёл себя идеально. Ну, почти.
– Как же ты понял?
Октопод надвигался на Фокса, его тело раздулось от возбуждения и стало шире, мясистее, мощнее. Тентакли тянулись к человеку, который в их окружении казался хрупкой статуэткой. В мятом свитере.
– Ты думаешь, что я вычислил тебя по ходу дела, – с пониманием кивнул Одиссей. – Нет, Шур, я просто составил объявление о найме таким образом, чтобы на него ответил именно ты.
– Каким же? – очарованно спросил осьминог, волнами скатывая и распрямляя отростки.
– Ты только что взломал мой корабль и уже понял, что взлом не удался, а информация про «Фантом» оказалась фантомом. Почти сразу же после этого пошла новость о недотёпе, который нашёл новую фигурку. Разумеется, ты не пропустил эту новость, ведь ты мониторишь фиды «Шекланда», как и других каналов о шекловодстве. Ты сразу понял, что недотёпа – прикрытие для хитрого вора, который украл твой шекл. Ты понял, что твой противник не прост, ведь ты сам выдающийся, умный игрок и сумел оценить действия соперника.
Октопод перетёк ещё на шаг ближе к человеку; бархатные щупальца конвульсивно и гипнотически сокращались, приближаясь и отдёргивались, словно хотели схватить сыщика, мять и давить его, ласкать, сжимать и душить. Одиссей не двинулся, его лицо не дрогнуло.
– Ты направил свой ИИ прочесать поток частных объявлений двенадцатого сектора. Очень абстрактная попытка, но это было единственное, что ты мог в тот момент сделать. Ведь я знал, что хакерская атака на мой корабль принесла тебе только номер сектора, из которого исходил запрос о шеклах… И тут тебе как будто повезло: из сотен тысяч только что опубликованных на разных платформах объявлений – твой ИИ быстро нашёл одно, которое выдавало именно вора, укравшего шекл. Несколько правильных ключевых слов, упоминание новой фигурки… «Требуется сопровождение и защита для сделки с опасными покупателями; категория сделки: продажа уникального гео-самородка в промышленной системе Гуро». Список требований к телохранителю выдавал хитрого вора с головой – ведь ты знал, на что обращать внимание. Прочитав объявление, ты понял, что вор собирается сбыть твою фигурку, твою заначку на будущее, каким-то убогим бандитам. Не так уж и умён оказался этот противник, не так уж и достоин. Экономен, так же как ты; это качество ты понимал и уважал. Вор поставил низкую цену за услуги хорошего телохранителя. Откликнулись немногие, но для тебя в сложившейся ситуации была дорога каждая минута. Вдруг сейчас он наймёт кого-то другого, а у тебя нет ни диплома телохранителя, ни корабля?
– Я справился с обеими проблемами за пятнадцать тиков, – произнёс Шур, нависая над Фоксом. – Хакнул и угнал корабль подходящего профи и одновременно подделал себе лицензию. Пару щупов туда, пару сюда, и готово.
– Не так уж и сложно для хакера твоего уровня, проще, чем IKEA, – согласился человек. – Тем более, корабль и прикрытие телохранителя были нужны совсем ненадолго. Лишь бы подобрать хитрого вора, лишь бы взять его на корабль. Ведь все эти торопливые минуты ты пытался понять, что происходит. Кто и каким образом сумел отыскать твой прекрасно запрятанный тайник? Что ещё знает вор, известно ли ему о других тайниках с шеклами? Раскрыл ли он твои планы, понял ли, как ты мастерски и кропотливо в течение многих лет выстраивал мифологию шеклов, всеми силами постепенно повышал их популярность и стоимость? Ради того, чтобы утереть нос проклятому другу, сопернику, Робинзону, которого ты предал, но который тебя перехитрил.
– Ты думаешь, что знаешь, – проронил осьминог. – Думаешь, что знаешь меня.
Его щупальца замедленно тянулись к человеку, давя сверху, инстинктивно понуждая отступить. Одиссей сделал крошечный шажок вперёд и продолжал, глядя убийце в глаза.
– Дочитав объявление, ты осознал самое важное: хитрый вор не только знает, что такое шеклы. Но и откуда-то знает, где находится планета с веществом, из-за которого ты убил своих друзей и коллег. Планета, которую ты столько лет пытался от всех скрыть. Преступление, которое может тебя настигнуть.
– Они не были мне друзьями, – мягко возразил октопод. – Да, я разделял любовное удовольствие с некоторыми из них. Но никто из них не был мне ровней…. Кроме Роберта.
– Роберт, – кивнул Одиссей. – Вот как его зовут.
– Роберт, – с нежностью повторил осьминог.
– Ты всегда знал, где находится сокровище. Ты мог в любой момент вернуться на эту планету и убить Роберта.
– Мог, – с содроганием согласился Шур, ведь за годы он тысячи раз представлял, как делает это. Но ни разу не сделал.
– Ты мог завладеть уникальным веществом и стать богатым.
– Дааа.
– Но тогда бы ты проиграл, а Роберт победил.
– Ты понимаешь, – проговорил осьминог. – Ты начинаешь понимать.
Для него это было очень важно.
– Ты страстно хотел денег, но ещё сильнее хотел доказать Роберту, что тот проиграет, а ты победишь. Что даже из его насмешливых подачек, из самородков-напоминаний, возникающих по всей галактике, ты сможешь сделать богатство и стать миллионером, унизить и растоптать его. И пока ты наслаждаешься богатством и властью, он сгниёт на своей планете, со своей гордостью… Ведь это не ты предал Роберта, а он тебя.
– Он выбрал их, – глухо сказал Шур. – Жалких тупых трудяг, ограниченных, вместо меня, безграничного. Я предлагал ему стать богатыми вместе. А он пытался предупредить остальных и спасти. Но я лучше. Я умнее. Сильнее. Я победил.
– И ты не простил предательство, – понимающе кивнул Одиссей. – Ты не мог позволить Роберту просто взять и умереть. Ты сделал всё, чтобы никто не нашёл отвергнутую планету, и терпеливо ждал, ведь срок жизни октоподов вдвое больше, чем у людей. Ты знал, что он сгинет, а у тебя будет ещё полжизни впереди. И каждый год, когда ты наслаждаешься жизнью в цивилизованном мире, он страдает и мучается, ведь выживание в одиночку на чужой планете – пытка, а не жизнь.
– Дааа, – протянул Шур. – Порой мучение – часть любви. Горькая сладкая часть.
– И когда я своим появлением застал тебя врасплох, а потом тщательно подобранными словами в тексте объявления дал понять, что знаю тайну шеклов – ты испугался, что я обнаружил планету Роберта. Что я прилечу и выпущу его на свободу из твоей тюрьмы. Ты должен был выяснить, что именно мне известно. Поэтому ответил на объявление: поддельный телохранитель высокого класса, согласный работать по низкой цене.
– И тогда ты ещё понизил цену, – расплылся октопод. – Дал знать, что откликнулось двое подходящих спецов и заказ получит тот, кто согласится на меньшее. Такой простой и прекрасный ход.
– Вопиющая наглость, плевок в лицо. Любой нормальный профи отказался бы от таких условий. И только убийца согласился. Потому что его целью был отнюдь не заказ.
– О, когда ты говоришь, это кажется так просто, так неизбежно, – возбуждённо прошептал Шур. – Ну разумеется, я был в шоке и торопился, искал хоть какую-то информацию и хватался за любую зацепку. Я переоценил угрозу, поддался на твою хитрость. Ты дал мне такой привлекательный крючок, на который трудно не клюнуть. И я клюнул.
– А я заранее знал: тот, кто откликнется на объявление и согласится на заказ, и есть мой соперник. Но мне и в голову не могло прийти, что ты применишь sкиллер, инсценируешь атаку и угрозу, – лицо Одиссея болезненно сморщилось. – Убьёшь Кизю.
– Я должен был как следует вас напугать, – зло улыбнулся спрут. – А как иначе я мог загнать тебя на этот корабль? Мне нужно было взять вас под контроль, покинуть пределы Гуро, выйти из их юрисдикции. Инсценировка угрозы – по сути единственный способ. Иначе бы вы душевно пообедали, вернулись на мусоровоз и улетели. А я уже понял, что у тебя, мошенника, слишком хороший ИИ. Он гораздо сильнее моего. Так что я был обязан ни в коем случае не допустить вашего возвращения. Пришлось быстро импровизировать.
– Но нуль-портал для шекла! – воскликнул Фокс, потрясая руками. – Ты потратил почти миллион!
– Всё окупится тысячекратно, – нервно махнул щупальцем осьминог, до сих пор чувствующий эту трату, как живую телесную рану. – Главное было узнать, что тебе известно. Вытянуть из тебя координаты, и я вытянул… Увы, ты назвал верные. Окажись мой вор обычным мошенником, я бы ничего не сделал. Просто выполнил заказ, отпустил бы вас с подружкой и растворился среди звёзд. Но ты почти раскрыл нашу с Робертом историю, раскрыл на весь мир, а ещё хуже, ты вплотную подобрался к нашей тайне.
Осьминог, не торопясь, напластал метры щупалец на плечи человека, тот пошатнулся от тяжести.
– Я яростно влюблюсь в твоё тело перед тем, как задушить, – пообещал Шур.
– С чего ты взял, что у тебя получится? – тихо спросил Фокс.
– Мы дрейфуем в ничейном космосе, свободном от надзора и правопорядка, скрытые от наблюдения слоями разнообразных защит, – нежно объяснил осьминог, любуясь жертвой. – Здесь можно разорвать на части, и никто не узнает, не сможет помешать. Не призовёт к ответственности. Ещё одно идеальное убийство.
– Именно, – медленная улыбка изогнула бледные сжатые губы человека. – Никто не узнает и не сможет помешать.
– Пытаешься блефовать? – октопод напряжённо сжался, но на всякий случай осторожно отступил, разглядывая человека, сканируя его всеми доступными способами. – Нет, ты не представляешь мне угрозы. Я не настоящий телохранитель, но настоящий покоритель планет и приспособлен к выживанию в смертельных условиях. Я могу убить тебя десятком способов голыми конечностями, что говорить о техническом оснащении. Конечно, у меня есть оружие и защита. Я хорошо подготовился к нашей встрече.
– Но допустил маленькую ошибку, которая тебя и погубит.
– Что за ошибку? – потребовал спрут, в голосе которого впервые прорезалось нарастающее нетерпение и злость.
– Ты включил нам с Аной земные условия.
– Что? – щупальца злобно взметнулись. – Причём тут…
– Профессор, ну же! – не выдержав, воскликнул Фокс.
Под Шуром бесшумно раскрылся нуль-портал. И, влекомый старой доброй земной гравитацией, мясистый октопод рухнул в него, как гора в бездонную пропасть. Он дико завизжал вибрирующим, душераздирающим голосом, щупальца взметнулись, тесный бархатный вихрь оплел Одиссея и рванул за собой. Но уплачено было только за осьминога, а корпорация «Ноль» всегда следит за вашим балансом. Поэтому Шур провалился в портал, который сомкнулся вокруг каждого кончика его содрогающегося тела и разом погас – а человек ударился о пол, с криком боли отскочил и покатился в сторону. Врезался в мягкое сиденье, зашипел, с ругательством поднялся, пришибленный, весь в проступающих синяках. И принялся разминать шею.
– Перенос завершён, – как ни в чём не бывало сказал Гамма. – Убийца доставлен в приёмное отделение тюрьмы повышенной безопасности системы Гуро.
– Вот и отлично, прекрасно, – морщась от боли, буркнул Фокс, которому очень хотелось пойти, вымыться и забыть последние пять минут. – Найди на этом корабле что-нибудь, что приведёт Ану в чувство. Верни зрителей. И спроецируй обратно эмо-панель.
«ОФИГЕННО!»
«Ты его размазал!»
«Мы все его размазали. Я перевела денег на нуль-портал, значит, я тоже поймала убийцу!»
«Бедный Кизя…»
«Бедные покорители!»
«Этот сыщик красавчик».
«Ура! Победа! Ура!»
«Чего вы радуетесь, идиоты, теперь цена на шеклы упадет в тысячу раз».
«А я успела продать ?»
Примерно десять миллионов зрителей бесновались по всем подключённым каналам, превратив эмо-блок в туманность подиковатее и похлеще даже Конской головы.
– Кхе-кхе, – вежливо подал голос профессор Корвин. – Я должен принести свои искренние извинения, молодой человек.
Одиссею было слегка неловко их принимать, но нельзя же запретить ближнему признавать свою неправоту.
– Я принял вас за мошенника, прошу простить мою оплошность. Шекловодство мне… слишком дорого. За годы теоретизирований, исканий, споров и ссор я обрёл здесь множество единомышленников и даже друзей. Это стало огромным утешением… после трагедии на Лавинаре.
– Я понимаю, профессор, – с уважением кивнул Фокс. – Вы можете не извиняться. В конце концов, именно вы спасли мне жизнь. Я уже начал бояться, что что-то пошло не так, что сейчас нас с Аной… Бррр.
– Нет, – слегка виновато улыбнулся учёный. – Мы, конечно, все были поражены происходящим и продолжали смотреть трансляцию якобы оборванного стрима. Но быстро поняли, что это ваша хитрость, которая позволит вывести спрута на чистую воду. Простите за ненамеренный каламбур. Раскрыть преступления Шура и показать его признания на миллионы зрителей. Ведь он так и не понял, что вместо стрима его ИИ управлял фантомом стрима. И оборвал фантом, а не стрим.
Одиссей сдержанно улыбнулся.
– Когда ваш Гамма сообщил мне план действий, я, поверьте, тут же согласился его исполнить, – продолжал Корвин. – Мы все вместе решили, что происходящее не может быть инсценировкой и спектаклем, созданным ради того, чтобы развести шекловодов на собранные деньги. Ведь эти средства отправлялись с моего счёта напрямую корпорации «Ноль», вы никак не могли их получить.
Учёный развёл руками.
– Поэтому, коротенько обсудив всё это, сообщество подавляющим большинством приняло решение открыть портал в указанных вашим ИИ координатах. Потребовалось немного времени на согласование параметров заказа с корпорацией «Ноль»… К счастью, мы успели.
– И мы с Аной очень благодарны вам за это, – искренне признался Одиссей.
– Это мы благодарны, – помолчав, ответил профессор и поражённо покачал головой. – Вы за один день сумели раскрыть тайну, которая никому не давалась двадцать с лишним лет.
– Просто повезло, – уверил сыщик. – Невозможное стечение обстоятельств. Иногда такое случается.
«А чего теперь?»
«Пора спасать Робинзона».
«Да, передайте координаты службе спасения!»
– Ну уж нет, – сказал помятый человек в уютном свитере. – Наш стрим не закончен, мы не разгадали ещё две загадки. Мы отправляемся на безымянную планету, отыщем Роберта, спасём его. И зададим пару вопросов.
– Все вместе? – растроганно спросил профессор Корвин.
– Все вместе, – подтвердил Одиссей Фокс.
Глава восьмая: Старая история
– Ты был неправ, – сказала Ана. – В конечном итоге я оказалась бесполезна.
Она держалась за взлохмаченную голову и выглядела одновременно виноватой и злой.
– Вообще-то Шур вырубил тебя первой, потому что считал слишком опасной. Это был удар-комплимент.
– Но он ошибся. По-настоящему опасным был ты.
– Так и есть, – кивнул Одиссей. – Я старше, умнее и сильнее тебя. Ну, не физически, но в целом. Я выдержу там, где ты сломаешься; я всегда как минимум на шаг впереди. И шутки у меня лучше. С этим ничего нельзя сделать, я не могу стать хуже, чтобы тебе было комфортно и легко.
– Я прекрасно это понимаю, – Ана побледнела. – И буду знать свою роль: послушной ученицы великого детектива.
– И со временем ты увидишь, сколько на самом деле значит эта роль, – отрезал Одиссей. – А сейчас, пожалуйста, найди на этом корабле капсулу экстремальной медицинской помощи и подготовь к приёму пациента-человека. Мы не знаем, в каком состоянии Робинзон, если он ещё жив.
Через прозрачные сегменты сферы было видно, как приближается безымянная планета с длинным регистрационным номером. И, боже мой, она была оранжевая, но лиловая, ровная, но кривая, пупырчатая, но колючая. Двойственная целиком от и до. Эмо-панель взорвалась всеми оттенками восторга.
«Это не координаты планеты» крикнул кто-то. «Это координаты чудес!»
– Бедный Роберт, – содрогнулся детектив. – Как же он жил в таком мире?
– Первую тысячу лет тяжело, а потом привыкаешь, – полчаса спустя философски ответил высохший и истощённый старичок, лежащий в открытой мед-капсуле.
Его кожа была загорелой клочками: белые участки соседствовали со смуглыми, смуглые с тёмными от загара. Редкие белесые волосы, как тонкая солома, неровно падали на измученный выживанием лоб. На макушке ближе к затылку красовалась грубая, хоть и давно зажившая рана: след от проникающего удара, который когда-то уничтожил его нейр.
Робинзон выглядел как сморщенный губошлёпый туземец – каждая черта по-отдельности плоха и некрасива, но вместе они складывались в удивительно живое и вызывающее симпатию лицо. Оно то замирало, и тогда походило на затвердевшую маску страдания напополам с улыбкой. То оживало, и тогда лучилось иронией и добротой.
– Солнце-то ни в чём не виновато, оно светит ровно, а вот здешняя атмосфера пестрит, – пояснил Роберт, заметив взгляд Аны. – И носовые фильтры часто забиваются, потому что местный воздух то пожиже, то погуще.
– Вы умудрились выживать четверть века в повреждённом блоке колонизации, притом, что на этой планете даже воздухом дышать нельзя?!
– Можно, только осторожно, – возразил сморщенный человечек. – Лёгкие не любят, когда их пучит и начинают капризничать, протестовать…
– Имейте в виду, согласно Большому Старательскому закону этот мир принадлежит вам! – волнуясь, сообщил Корвин. – Вы прожили на ничейной планете в одиночку больше пяти полных циклов, и теперь владеете всем, что здесь есть.
– Я говорил Мег об этом! – подняв кривой указательный палец, переломанный в двух местах, со слабой улыбкой ответил истерзанный жизнью Робинзон. – Говорил, что я здесь хозяин! Но она никогда меня не слушает.
– Мег? Вы так назвали планету?
– Мегера, а как же ещё, – кивнул Роберт, и жалобно добавил. – Сущая стерва, я так с ней настрадался!
– Мы можем забрать вас прямо сейчас и отвезти в любую систему, – сказал Фокс, с состраданием глядя на владельца одной из самых уникальных планет галактики.
Старичок со вздохом закрыл глаза, хотя он ни на секунду не мог расслабиться и замереть, всё время слегка двигался и дёргался, менял положение тела. Это стало неистребимой привычкой спустя двадцать пять лет на планете, где гравитация двоилась, и приходилось всё время переступать ногами и перехватывать руками, чтобы не упасть и не подлететь.
– Боже, я могу расслабить мускулы, на самом деле расслабить, – неверяще и растерянно пробормотал Роберт. – И в глазах ничего не рябит. Всё вокруг такое… одномерное. Как это может быть?
Все молчали, не зная, что здесь можно сказать.
– Как вы меня нашли? Что с Этлибом?
– Если вы имеете в виду старого друга-октопода, то он в тюрьме, – ответил Фокс.
– А вы знаете, что Этлиб убил всю нашу команду?
– Он практически признался в этом перед миллионами зрителей.
– Запрограммировал поля и контуры станции, чтобы они открылись, и комнаты заполнились воздухом Мегеры. Наши друзья и соратники задохнулись с такими криками, а я…
Робинзон замолчал, потом слабо махнул рукой.
– А я не сумел ему помешать. Может, потому что до последнего верил, что он этого не сделает.
– Мы всё не могли понять, как так вышло, что спрут убил всех ради сокровища, но само сокровище не получил.
– Я сказал Этлибу, что не буду радоваться жизни вместе с ним, – пожал плечами старик. – А всем его выдам. И если он не хочет ответить за свои преступления, то ему придётся меня убить.
– Но он не смог.
– Он ответил, что в тюрьме сижу как раз я… и оказался прав! Разбил мне нейр, а его вирус уничтожил инфосистему, оставив только жизнеобеспечение, да и то, не целиком. Он всё продумал, чтобы я оставался здесь, на Мегере, и не смог сбежать.
Старичок посмотрел на них смущённо.
– Этлиб считал, что любит меня, можете себе представить? Хотя, когда мы познакомились, он был абсолютно уверен, что ни одно создание, лишённое щупалец, не может знать настоящей любви. А я думаю, если любовь такова, то нужно бежать от неё без оглядки, изо всех сил.
Старичок замолчал и прикрыл глаза рукой, хотя затем неловко добавил:
– Впрочем, я люблю свои фигурки. Они мне как дети, я выжил только благодаря им.
– И вы не один, Роберт! – растроганно воскликнул седовласый Корвин. – Ваши фигурки любит огромное количество поклонников! Цена на них достигает астрономических сумм.
– Вот как. После стольких лет на фильтрах, рециклинге и сухпайке начинаешь думать, что деньги немножко переоценены, – заметил Робинзон. – Многое в жизни стоит дорого, но кое-что достаётся нам совершенно задаром: сама жизнь. Впрочем, что за чушь. Я с радостью стану миллиардером.
– У меня остался один вопрос, – спросил Фокс. – Почему девяносто девять в периоде? Почему у всех фигурок такой вес, что вы хотели этим сказать? Я бился над этим вопросом, но так и не понял.
Старый покоритель планет посмотрел на сыщика долгим, слегка удивлённым взглядом.
– Чтобы правильно задать вопрос, надо знать большую часть ответа, – сказал он наконец. – Это старый математический нонсенс ещё с прабабушки-Земли. Мы с Этлибом оба были математиками, он пошёл в информационные системы, а я в инженерию. Ещё в школе мы узнали про парадокс Черепахи и Ахиллеса. Да, Ахиллес в сто раз быстрее черепахи, но пока он пробегает сто шагов, черепаха сдвигается ещё на один шажочек вперёд. Пока он пробежит сто процентов этого шага, черепаха проползёт ещё один процент вперёд, и так до бесконечности. Поэтому, с точки зрения древних авторов этого парадокса, Ахиллес никогда не догонит черепаху и всегда будет отставать на один крошечный микро-шаг. Конечно, это только ошибочная математическая коллизия, в действительности девяносто девять в периоде равно единице, а быстрый легко обгонит медленного. Но у нас с Этлибом с тех пор было символическое соревнование: он Ахиллес, а я черепаха.
В глазах Роберта темнела боль.
– И разбрасывая фигурки с весом в почти-почти единицу, я напоминал ему… Что, убив наших друзей, пожертвовав нашей дружбой и сломав нашу жизнь ради чёртовых денег, он никогда не догонит мечту.
Воцарилось молчание.
– В общем, это старая история. Старая как мир.
– Скажите, что мы можем для вас сделать? – спросила Ана, наклонившись к несчастному и погладив его ладонь. – Что доставит вам радость?
– Мудрец ищет не удовольствий, а отсутствия страданий, – слабо улыбнулся Роберт. Его измождённое тело, покрытое сетью язв, шрамов, плохо заживших ранений и старческих морщин, каждым своим движением издавало безмолвный вопль о помощи.
А Одиссей внезапно вспомнил, как вся эта поразительная и совершенно случайная история началась с того, что у него заболела шея и Ана потащила его в магазин покупать диван. Он вспомнил божественный «Лавфлюис», который во мгновение ока сделал жизнь межпланетного сыщика такой комфортной. Слишком комфортной.
Ведь настоящий мудрец иногда ищет страданий, потому что уже понимает их значение и роль.
– У меня для вас подарок, – сказал Фокс. – Он немного весь розовый, но с ним ваши муки быстро сойдут на нет. Ещё в этом помогут огромные деньги, которые вы получите по Большому Старательскому закону, продавая двойственную материю этой планеты. Кстати, вот прямой контакт совета директоров корпорации «Кристальная чистота». Став богатым, вы сможете приобрести лучшие синтетические обновления и прожить остаток жизни куда лучше, чем до сих пор.
– Лучше поздно, чем никогда, – со слабой надеждой отозвался старик. – Так что, знаете… огромное вам спасибо. Вам всем.
У шекловодов галактики сегодня выдался удивительный день.
✦
Фазиль с тележками ещё не вернулся из бизнес-тура в систему Гуро, Чернушка методично долбала мусорную гору в поисках металлических деликатесов, Гамма совершал миллионы операций в секунду. В общем, Одиссей и Ана оказались на «Мусороге» совершенно одни.
– Я полная дура! – схватив Фокса за плечи, воскликнула девушка, сгорая от стыда. – Переживаю из-за ерунды, когда во вселенной полно тех, кто реально страдает. Этот старик… вся его жизнь была изуродована, а он сохранил в сердце чистоту. И ты. Ты!
– Что я? – опасливо уточнил Одиссей.
– Ты, настоящий ненастоящий, наглый мудрый, юный и единственный реально взрослый… ты двойственный, как шекл! – воскликнула она, рдея и чуть ли не задыхаясь от эмоций. В волосах Аны разрасталась вишнёвая волна. – Ты достался мне, как выигрыш в лотерею, один шанс на миллиард, я это понимаю. Я просто…
– Слишком откровенная? – поднял брови Одиссей.
Она с облегчением рассмеялась, но по-прежнему не отпускала его плеч. А Фокс едва сдержался, чтобы не поцеловать Ану прямо сейчас. Ведь он прикрылся шуткой от её искренности, чтобы не сделать какую-нибудь вопиющую глупость. При внешнем спокойствии, Одиссея переполняли чувства, которых он не испытывал всю предыдущую жизнь и от которых отвык давным-давно. Руки сами собой тянулись схватить Ану за талию, привлечь к себе, будто он имел на это полное право. Губы горели, хотелось прервать самобичевания девушки и нагло целовать её снова и снова. Забыть обо всём, кроме её гибкого тела, пылающих волос и любимых глаз. От мыслей об этом всё внутри одновременно вздымалось и слабело.
– Одиссей, – сказала Ана тихо, глядя на него снизу-вверх из-под шёлковых локонов. – Я просто…
Неизвестно, как бы повернулась судьба галактики, сумей Ана закончить фразу. Но она не сумела. Из подпространства пришёл луч звёздного света, он упал на девушку, словно неотвратимый меч пустоты. Они замерли, а по всему лучу пронёсся непререкаемый и равнодушный голос.
– Афина Веллетри Перерождённая Низложенная. Младший совет Империи Олимпиаров принял решение об изменении твоего статуса. Ты остаёшься отвергнутой и отлучённой от дел императорской Семьи, но наделяешься обязательством второго межзвёздного ранга и правом владения системой Лендария. Твоё вступление в должность архонта Лендарии произойдёт через тридцать три витка стандартного времяисчисления Великой сети.
Руки Аны упали с плеч Фокса, волосы стали серыми от шока. Луч угас, и наступила неуверенная, испуганная тишина.
– Что это значит? – спросил детектив, хотя и без пояснений понимал, что.
– Меня назначили управляющей Лендарии, – прошептала Ана, пытаясь осознать, что сейчас чувствует. – Это богатая и важная система, она принадлежит… маме. Через сорок два дня, чтобы забрать меня, прибудет рейгат, боевая станция провозглашения и поддержания власти Империи Олимпиаров.
Она смотрела на Фокса, как загнанный и потерявшийся человек, но вместе с тем в глубине глаз Аны появилось то малозаметное королевское величие, которое она всегда тщательно скрывала и которое проявлялось в ней так редко. Сердце Одиссея сжалось. Они только сделали первый шаг навстречу друг другу – а теперь чужая воля развернёт Ану и поведёт её в противоположную сторону. И уже через месяц, погружённая в круговорот политики и интриг, она практически забудет про межпланетного сыщика, про свою коротенькую жизнь на борту «Мусорога».
– Это хорошая новость или плохая? – спросил Фокс просто чтобы услышать, что она думает.
– Н-не знаю!
Она явно была не готова.
– Скорее хорошая, – попытался успокоить Одиссей. – Если бы кто-то по-прежнему хотел тебя убить, городить сложности с назначением нет никакого смысла.
– Но я думала, что всё! Что пути назад нет, что я теперь буду… путешествовать с тобой.
Ана внезапно поняла, что чувствует опустошение и разочарование. Это была поразительная новость: кому-то не всё равно! Её пытаются вернуть в Империю, найти место пусть и неофициально, но в сфере протектората Семьи, её назначили владычицей богатого и важного региона! А она болезненно и остро осознала, как не хочет уходить со старой баржи с полками из металлолома и хамской тележкой, с косо отгороженной комнатой без потолка – и серой колыбелью… гнездом, в котором она начала вылупляться заново.
– Я не могу отказаться, понимаешь? – сказала Ана, и глаза заблестели, а волосы выбелило отчаянием. – Это не предложение и даже не приказ, а воля Олимпа, догмат. Я рождена в империи Олимпиаров и подвластна ей, а там не свобода и не демократия. Отныне мне суждено стать архонтом Лендарии. Мне придётся…
Ей придётся уйти.
– Ну хорошо! – рявкнул Одиссей, чувствуя, как внутри зарождается сверхновая, сотканная из гнева и протеста.
– Хорошо?!
– Нет, не хорошо. Совсем не хорошо. Я имею в виду: «Ах так, тогда мы…»
– Что мы тогда?
Она смотрела на него с надеждой.
– Если у нас осталось сорок два дня вместе, – взяв Ану за плечи, медленно выговорил Одиссей, – то пусть впереди нас ждут самые удивительные миры и самые интересные дела. Пусть это будут сорок два самых поразительных дня в нашей жизни.
Он не подумал, что такие желания загадывать попросту опасно.
Ведь они могут и сбыться.
Посвящается Роберту Шекли.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.